Мне суждено сбыться

Она снова вытерла слёзы. От высказанного стало легче, и поток иссяк. Девушка смотрела на Антона в ожидании ответа.

– Не беспокойся. Никому не скажу, раз просишь.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула Юля и принялась обмахивать ладонями лицо, стараясь скрыть следы слёз. – Теперь лицо заплаканное. Попадусь на глаза Витальке – подумает, это из-за него. Я тут ещё посижу.

Антон по-братски обнял её за плечи.

– Держись, сестрёнка. Половина практики уже пройдена, время теперь на убыль. Ты крепкий орешек, если три дня держалась. Меня бы на твоём месте уже прорвало. Да и без таких новостей тут с ума сойти можно – настоящий день сурка. И люди не меняются, от этого устаёшь ещё больше. Ты не одна на взводе. Я верю, что с твоим папой всё будет хорошо.

Юля положила голову ему на плечо.

Я сидел напротив них на траве и наблюдал за откровенным разговором. Слишком много секретов для такой маленькой компании, думал я. И это давало пищу для размышлений. С какой стати Антону подбадривать Юлю и обещать хранить её тайну? Простое сопереживание? Или неожиданно вспыхнувшая симпатия?

Молодые люди не спешили уходить. Антон уже затушил свою сигарету, которую не торопясь докурил до фильтра, а Юлина голова по-прежнему покоилась на его плече. Парень не стал бросать окурок в жестяную банку, а швырнул его в сторону от крыльца. Слёзы на щеках Юли давно высохли, но Антон по-прежнему держал руку на её предплечье – там, где она и осталась после его слов поддержки.

Невольно вспомнились слова Верочки: «По-настоящему твой человек тот, с которым уютно молчать…» А почему бы и нет? Антон и Юля выглядели гармонично вместе. Раньше я не рассматривал их как пару, но это мгновенное понимание и сближение казалось многообещающим. В моей папке появилась запись «Антон и Юля» – прямо под «Роман и Вера» и «Николай и Надя».

Возвращение Юли и Антона в лагерь прошло незамеченным – остальные ребята, как и планировали, ушли на озеро, и они поспешили вслед. Меня же не покидала мысль как-то сблизить их ещё больше. До сегодняшнего конфликта они не проявляли друг к другу никакого интереса. Никаких точек соприкосновения я за ними не замечал, поэтому и в качестве потенциальной пары их не рассматривал. Но то, что произошло между ними на крыльце сгоревшего дома, нельзя было игнорировать. Они понимали друг друга с полуслова и чувствовали себя на удивление комфортно наедине.

Раньше мне приходилось наблюдать, как на первых этапах сближения люди смущаются, теряют дар речи и не знают, куда деть руки. Подобные встречи часто вызывают отторжение, поскольку оба чувствуют себя неловко и впоследствии избегают оставаться один на один. Моя задача – сближать людей на основе позитивных эмоций, поэтому, создавая ситуации для общения, я всегда следил, чтобы рядом были «случайные» люди – продавец в магазине, кондуктор в автобусе – нейтральные лица, не давящие оценкой, в отличие от друзей или родственников, но снимающие напряжение, пока пара не готова к уединению.

Но здесь ситуация была обратной. Наедине эти двое существовали в полной гармонии, а в компании других их связь растворялась. Вот и сейчас они играют в волейбол с остальными, но между ними нет ни особых взглядов, ни намёков, ни шуток. Если не дать им возможности снова поговорить с глазу на глаз, они могут так и не осознать ту нить, что уже протянулась между ними. Я был почти уверен, что это и есть моя третья неразгаданная пара. Но состоится ли она?

Само появление общей тайны, которую Юля попросила не разглашать, говорило об определённой степени доверия и интимности. Размышляя об Антоне и Юле, я всё больше склонялся к тому, что у них есть будущее. То, что произошло между ними за такой короткий срок, указывало на то, что их сближение будет лёгким и стремительным.

Сравнивая их с другими парами, я бы поставил на них как на первых в очереди на младенца. Рома с Верой – вторые, ведь они лишь в начале пути, а Антон и Юля за один разговор продвинулись дальше, чем иные пары за месяцы отношений. Надежда и Николай скорее напишут вместе пару диссертаций, чем осознают взаимное физическое влечение, – ждать их прозрения слишком долго. А родиться нужно как можно скорее.

У будущих детей есть возможность выбрать себе пару родителей. И в данных обстоятельствах я выбираю Антона и Юлю.

Глава 6. Вмешательство

День клонился к вечеру. Дежурные накрывали на стол, Рома помогал Верочке расставлять тарелки – отношения в этой паре явно потеплели. Виталий звал всех к ужину. Николай и Надежда, заметив друг друга, сели рядом и продолжили обсуждать достижения и перспективы раскопок. Дальше научных бесед эта пара не продвигалась, но при должной работе и здесь мог быть толк.

Юля и Антон, вернувшись в лагерь, не обменялись ни словом. Их необходимо было подтолкнуть друг к другу. Вот только мои возможности были ограничены. Я мог лишь наблюдать, но не вмешиваться.

Уставшие студенты ужинали в тишине. Лишь спустя некоторое время за столом понемногу оживились.

– А где Константин Владимирович? – спросила Лена, стоявшая на раздаче. – Оставлять ему ужин?

Вопрос был адресован Алексею Павловичу, но преподаватель не спешил отвечать. Закончив с едой, он отодвинул тарелку и потянулся за кружкой чая.

– Константина Владимировича не будет, – как только он заговорил, студенты разом замолчали. Видимо, привычка с лекций. – Ему пришлось уехать, – пояснил Алексей Павлович трагическим тоном.

Над столом повисло тяжёлое молчание. Все без исключения уловили хмурое настроение преподавателя.

– Что-то случилось? – робко спросила Света.

Алексей Павлович выдержал театральную паузу.

– Да, – тишина стала такой громкой, что был слышен даже треск дров в костре. – Сегодня днём наш Константин Владимирович стал отцом. У него родился сын! Он хотел, чтобы и у вас сегодня был праздник, поэтому кое-что оставил.

Преподаватель перегнулся через лавку и из чёрного непрозрачного пакета, которого раньше никто не замечал, извлёк три коробки с тортами.

Студенты радостно зааплодировали.

– Поздравляем! – донеслось со всех сторон.

– Поздравите его лично ещё, – преподаватель выставил торты на стол. – Делите, как считаете нужным, но съесть нужно сегодня. Хранить, сами знаете, негде. А я не любитель сладкого, поэтому удаляюсь. Благодарю дежурных за ужин.

С улыбкой и в прекрасном расположении духа Алексей Павлович вместе с Николаем покинули столовую зону, оставив студентов решать судьбу тортов. Их было три: «Наполеон», шоколадный и фруктовый со взбитыми сливками. Пятнадцать пар глаз жадно уставились на сладкое.

– Может, просто поделим поровну? – предложила Надя. – Понемногу каждому, зато все попробуем.

Предложение поддержали единогласно.

Девочки занялись мытьём посуды для чаепития, Саша с Антоном, ответственные за костёр, наполнили чайники водой, а Надя со Светой орудовали ножами. Вскоре все вновь уселись за стол.

– Сладкий у нас какой-то Иван-Купала получился, – заметила Лена. – Утром конфеты, вечером торты.

– Это компенсация за неделю воздержания, – смаковал второй кусок Юра.

– Вот сейчас мы с Саньком подзарядимся и будем чудить! Сегодня же ночь творения! – воскликнул Антон.

– Поздно спохватился, – возразила Тамара. – Ночь на Ивана Купалу была вчера. Так что не успел.

– Лучше поздно, чем никогда! – парировал Антон. – Завтра девочки выходят из домика – а на них ведро воды! Бодрое утро!

– Ты поосторожнее, – охладила его пыл Света. – Не лей на руку, которая тебя кормит. Первыми из домика выходят дежурные. Устроим ответное бодрое утро – горячей кашей!

Она добродушно похлопала Антона по макушке.

– С девчонками не выходит, может, к Палычу с какой шуткой подкатить? – на этот раз засмеялись все.

– Тошенька, в армию захотел? – сквозь смех выдавила Маша.

– С огнём играешь! – прокомментировала Тамара.

– А я бы на это посмотрел, – добавил Роман.

– Только предупреди, где чудилку готовить будешь, я всю ночь с камерой простою, – присоединился Юра.

– А я бы, наоборот, подальше от этого ядерного взрыва держалась, – Вера отмахалась рукой.

– Точно! Следующий заезд наши останки по всему району собирать будет, – предположила Марина. – Уже представляю заголовки: «Студенты-археологи сами стали артефактами».

– Зато в историю войдём как первые, кто подшутил над Палычем, – вставила Алёна.

– Ладно, умерьте фантазию! Не дам вам повода попасть в историю, – умерил пыл друзей Антон.

«Каждый поддержал шутку, кроме Юли. Она снова молчит. Неужели это что-то вроде бойкота?» – я не мог оставить идею с этой парой.

– Всё хорошее быстро кончается, – грустно заметила Надя, отодвигая пустую тарелку. – Вкуснятина, что и говорить. В ближайшую неделю никто больше рожать не планирует? – тоскливо спросила она, с жадным видом разглядывая оставшиеся в коробке куски.

– Хочешь, мои заберёшь? – предложил Саша, проследив за её взглядом. – Я только шоколадный съем, два других не буду.

– Серьёзно? – Надя чуть не легла на стол, чтобы разглядеть его лицо. – Тебе не понравилось?

– Я не особый любитель сладкого, мне хватит, – Саша поковырял ложкой в недоеденном куске.

– Спасибо огромное! – обрадовалась Надя и потянулась к фруктовому торту. – Я только этот возьму, а второй отдай кому-нибудь.

– Сань, можно мне? – взмолилась Юля. – Если никто не против? – она окинула всех вопросительным взглядом.

– Нет-нет, – донеслось со всех сторон.

Девушка придвинула к себе коробку.

– Кстати, я шоколадный ещё не ела, могу предложить обмен.

Сладкое чаепитие затянулось до сумерек. Стемнело, и компания, перемыв посуду, переместилась к костру.

– Юр, может, студенческую? – Антон протянул гитару другу.

– А можно мне? – перехватила инструмент Света. – Я только одну знаю, поможете?

Зазвучали первые аккорды, и вот уже все подхватили:

Изгиб гитары жёлтой

Ты обнимаешь нежно.

Струна осколком эха

Пронзит тугую высь.

Качнётся купол неба —

Большой и звёздно-снежный…

Как здорово, что все мы здесь

Сегодня собрались!

Лагерь окутал тёплый вечер, а лёгкий ветер приоткрыл дверь в судьбоносную ночь.

Спустя пару песен девушки потянулись в домик. Парни остались помочь дежурным принести дров. В доме царила усталая тишина. Девушки, не говоря ни слова, устроились в спальники и пожелали друг другу спокойной ночи.

Не заметив ничего интересного, я выглянул в окно. У костра одиноко сидел Саша. Парни уже разошлись по домам. Не имея перед собой преград (хотя они мне и не страшны), я перемахнул через подоконник и оказался на земле. «Пойду послушаю, о чём говорят парни», – подумал я и направился к их дому.

Тем временем в домике девочек некоторые уже посапывали. Беспокойной оказалась одна Алёна. Она с шумом расстегнула спальник и, лавируя между спящими, направилась к своей сумке у окна. Покопавшись, она извлекла толстый вязаный свитер и тут же надела его. Пряча голову в свитере и вытягивая руки, она неловко поднялась с корточек и задела импровизированную вазу с цветами, подаренными Маше Кириллом. Бутыль с грохотом полетела на пол. Все, кто не спал, поднялись на локтях.

– Фух, напугал, – выдохнула Алёна, поднимая «вазу».

– Не тебя одну! – отозвалась Верочка.

– Хорошо, воды не было – испарилась, наверное.

– Без воды за ночь совсем завянут, – грустно заметила Вера.

Тут поднялась Маша, забрала у Алёны бутылку с цветами.

– Ничего, новые подарит, – сухо бросила она и поставила вазу. Её взгляд задержался на чём-то за окном. Затем она быстро вернулась в спальник.

– Алён, ложись уже! – послышалось из темноты.

Все улеглись, но в комнате всё ещё витало напряжение. Маша ворочалась с бока на бок. То смотрела на букет, то отворачивалась. На третьем повороте соседка по спальнику, Тамара, тихо спросила:

– Не спится?

– Мысли не отпускают, – Маша кивнула в сторону цветов.

– Опять Кирюха… – догадалась подруга.

Но Машу тревожил не букет, а то, в чём он стоял. Предполагая, что сейчас начнётся сеанс психотерапии, она не дала Тамаре продолжить:

– Пойду все-таки наберу воды, жалко, если завянут, красивые же.

Она тихо выбралась из спальника, набросила толстовку, взяла вазу и вышла из домика. Бак с технической водой стоял в паре метров от костра, слабо освещённый заревом. Чем ближе Маша подходила, тем медленнее становился её шаг.

«Хотела же выбросить! Почему сразу не сделала это? – корила себя девушка. – Знала, что они будут напоминать о ссоре! А теперь перед девчонками неудобно – вопросы посыплются. "Почему? Зачем? Он же сотню километров проехал!" А мне уже не нужна его романтика. Я ещё тогда, когда он приехал, поняла – всё кончено. Хотя и сказала, что простила. Не могу я с чистого листа… Чистых листов уже не осталось! Я всё решила! Так зачем я иду за водой? Завяли бы – и повод выкинуть. Чёрт, Санька меня заметил… Теперь поздно разворачиваться».

Заметив её, Саша поднялся и сделал шаг навстречу:

– Думал, вы уже спите. Что-то нужно? Чай вскипятить?

Он говорил негромко, но в тишине, нарушаемой лишь треском костра, слова были отчётливо слышны.

«Блин! И этот ещё такой разговорчивый! – мысленно ахнула Маша. – Что со мной не так, что он со мной личный рекорд по словообороту бьёт?»

«Не верю Томе, что я ему могла понравиться!»

«Просто помощь: я ему штаны зашила, он меня ягодами угостил…»

«…на раскопе воду принёс…»

«…вазу сделал, зная, что это мои цветы…»

«Да уж, с его стороны услуг многовато».

«Хотя… зачем тогда ставить в воду цветы от «конкурента»? Нелогично. Разве что бескорыстно…»

«Кирилл бы так не смог поступить».

«Что же это – взаимовыручка или симпатия? Надо выяснить!»

Углубившись в мысли, Маша не заметила, как оказалась в шаге от Саши.

– Воды согреть? – переспросил он, решив, что она не расслышала.

Маша вздрогнула и встретилась с ним взглядом. Она отметила, что они одного роста, и смущённо отступила, подняв бутылку с цветами.

– Нет… Вода испарилась, хочу свежую набрать.

– Подожди, – Саша взял у неё бутылку. – У бака темно, споткнёшься. Я наберу.

Он исчез в темноте.

«Заботливый», – с иронией подумала Маша.

Через пару минут он вернулся, держа в руках наполненную на две трети бутылку, стебли цветов были погружены в воду.

– Держи, – протянул он.

– Спасибо, – Маша шагнула вперёд. Обхватив бутылку поверх его рук, она почувствовала, какие они холодные. Решительно потянув его к себе и не давая отстраниться, она быстро поцеловала парня в губы. Затем, не поднимая глаз, отпустила его руки, развернулась и почти побежала к домику.

«Вот теперь пусть думает, симпатия это или нет! Заодно и проверим, только со мной ты такой разговорчивый…»

Я зашёл в дом мальчиков. Здесь царил характерный беспорядок. Комната была одна – во второй провалился пол, и её не использовали. Хотя парней было вдвое меньше, вещей разбросано было больше, да и цветовая гамма унылее: в основном серый, синий и чёрный. Лишь красные шорты Романа вносили яркое пятно.

Разговоры здесь были не в почёте. Антон с Сашей, заступившие в ночную вахту, поделили время пополам. Первым нёс дежурство Саша. Антон, переодевшись во что-то потеплее, укладывался в спальник. Дверь скрипнула, и в полумрак комнаты вошёл Виталий. Осмотревшись, он направился к своему месту. Юра уже посапывал, тишину нарушала лишь музыка из наушников Романа.

Считая всех спящими, Виталий ловко расстегнул спальник.

– Виталь, ты зачем к девчонкам цепляешься? – тихо спросил Антон.

Виталий вздрогнул. Темнота скрыла его реакцию.

– Тебе какая разница? – он попытался говорить нагло, но в голосе проскальзывала неуверенность.

– Мне противно, как ты с ними споришь. Со взрослыми тягаться боишься, вот на девчонках и отыгрываешься? Если ещё раз кого-нибудь заденешь, будем разговаривать по-другому, понял?

Антон старался шептать, но для убедительности приподнялся на локте.

– Юльку что ли защищаешь? – тон Виталия сдал позиции.

– Да, и её в том числе!

Разговор принимал интересный оборот. Антон действительно вступался за Юлю. Это первое эмоциональное проявление с его стороны. Значит, я не ошибся. Он и сам почувствовал эту связь.

– Братан, зря ты на неё время тратишь, – голос Виталия стал пренебрежительным. – Ты что, не видишь? Она по уши втюрилась в меня!

– В тебя? – Антон фыркнул. – С чего ты взял?

Он попытался говорить небрежно, но явно заинтересовался.

– Да она по любому поводу ко мне липнет: «Виталя, помоги с дежурством», «Ой, Виталь, извини, что толкнула…» Да и сегодня… – он кривлялся, пародируя девичий голос.

– Бред. Полон самомнения, – Антон стал терять интерес и снова улёгся. – Юлька – нормальная девчонка, и просила об элементарном. Если так судить, то половина лагеря в меня втюрилась!

«Нет, нет, – подумал я. – Не уходи от разговора!»

Симпатия была налицо. Её нельзя было упускать! Они – моя третья пара. Идеальная пара! Осталось лишь подтолкнуть их. Но как? Я был ограничен в действиях. Но если моё вмешательство усилит их сближение, может, руководство закроет глаза на мелкое нарушение? Стоило попробовать.

Какими ресурсами я располагал? Виталий и Антон уже спорят. Осталось направить их в нужное русло. Рома не спит, но в наушниках. Юра спит, а во сне душа покидает тело – этой оболочкой можно попробовать управлять. Лишь бы он спал крепко.

Я прилёг рядом с Юрой, приняв его позу. Попробую для начала почесать нос. Рука Юры потянулась к лицу, и палец коснулся кончика носа.

«Ура! Работает! Теперь жду подходящего момента».

– Антон ревнует! – самодовольно заключил Виталий, укладываясь в спальник.

«Пора!»

– Вы ещё поспорьте! – раздался из спальника голос Юры. – Достали болтать! Дайте поспать!

– А что? – Виталий повелся. – Идея! Давай поспорим, что к концу практики Юлька будет бегать за мной?

Получилось! Теперь всё зависит от реакции Антона. Из неё я и буду исходить.

Я оставил Юру в покое – он и не вспомнит об этом эпизоде – и поспешил к Антону, чтобы услышать его ответ.

Губы Антона зашевелились, но я не разобрал слов – снаружи донёсся нарастающий гул. Теперь говорил Виталий, но почему никто не реагировал на шум? Звук нарастал, словно между домами садился истребитель. Антон снова что-то говорил, но из-за гула я не слышал. Парни продолжали сидеть на месте.

Я поднялся, чтобы выглянуть в окно, и… оторвался от пола. Землетрясение? Студенты вели себя так, будто ничего не происходило. Почему они не реагируют? Я взлетел выше. Потолок оказался опасно близко. Теперь я над крышей дома. Секунду назад я был между спальников, а теперь видел весь посёлок как на ладони. Единственное, что отличало лагерь – крошечная светлая точка костра, – быстро пропала из виду.

Оставалось сделать лишь один вывод. Меня отзывают.

Часть 2. ОФИС. ПРЕПЯТСТВИЕ

«Это главное препятствие на моём пути,

которое не оставляет меня до сих пор.

Я настолько хочу побеждать,

что боюсь проиграть».

Леброн Джеймс, баскетболист

Глава 1. Нарушение

Скорость моего полёта возросла настолько, что я перестал различать окружающие предметы. Ориентироваться в пространстве стало невозможно. Миллионы светящихся точек окутали меня, словно на меня обрушились все звёзды разом. Свет был таким ярким, что я щурился, пытаясь разглядеть что-то ещё. В глазах зарябило, и я перестал понимать, что происходит – то ли реальность искажалась, то ли зрение отказывало от перенапряжения.

Я моргнул. Ещё раз. И ещё.

Комната была залита ровным светом, и я не сразу осознал, что движение прекратилось. Ещё несколько морганий – и зрение прояснилось. Я огляделся. Помещение было небольшим, примерно пять на три метра. Абсолютно белые стены, пол и потолок. Источника света я не обнаружил – казалось, светились сами поверхности. Скудный интерьер составляли лишь стол передо мной и два офисных кресла. В одном из них, по ту сторону стола, сидела женщина. Она смотрела на меня. Её лицо не выражало ровным счётом ничего. Ни единой эмоции. Прочесть его было невозможно, потому что она и не была человеком.

Она смотрела и ждала, напоминая гипсовый бюст. С ним её роднила и фарфорово-белая кожа. Мягкие линии овала лица, светло-пепельные волосы, зачёсанные назад и открывавшие лицо – я невольно залюбовался им. Ровная, бархатная кожа без единой морщинки, казалось, тоже излучала внутренний свет, как и вся комната. Цвет касался её лишь лёгкой тенью на скулах. Даже пухлые, чувственные губы не были тронуты краской – они в ней не нуждались. Нет, она не была красивой в привычном смысле, но её привлекательность была несомненной. Я попытался определить её возраст, но и здесь она была подобна бюсту – застывшей в том совершенном возрасте, что вдохновляет на создание шедевров. Лишь её глаза выдавали нечто иное. Прозрачно-голубые, с уставшей поволокой, они видели так много, что могли принадлежать семидесятилетнему старику.

– Не думала, что мы встретимся так скоро, – произнесла она. Её взгляд наконец сдвинулся с моего лица, начав изучать меня. – Сколько состоишь на службе?

Так вот куда я попал! Офис. А это, выходит, мое руководство. Я снова окинул взглядом кабинет. Задание нам выдают вместе с дипломами об окончании обучения. Руководитель филиала назначает дела, и встреча с ним происходит только после испытательного срока.

– Семь дней.

– Ты знаешь, что входит в твои обязанности?

– Наблюдение за объектами, сбор информации о них… – я хотел продолжить, но прямо из столешницы между нами выросла папка. Женщину это ничуть не смутило. Она отвела от меня взгляд, взяла папку и начала листать. Откинувшись на спинку кресла – то ли для удобства, то ли чтобы скрыть содержимое от моих глаз – она позволила мне разглядеть её до пояса. Строгую белоснежную рубашку скрывал светло-серый приталенный пиджак. Кисти рук, небрежно державшие папку, были такими же бледными, как и лицо. Такой цвет кожи бывает у людей с низким уровнем меланина или у тех, кто никогда не видел солнца. А может, это одно и то же?

– Ты обвиняешься в нарушении пункта 1574.63 «Несанкционированное использование человеческого тела», – прервала она мои размышления. Она перестала листать и вновь подняла на меня глаза. – Ты использовал человеческое тело без специального разрешения?

– Да, но я не… – я попытался объяснить, что это было ради выполнения задания.

– Тебе запрещено вмешиваться в события. Твоей задачей было наблюдение. С какой целью ты использовал человеческое тело?

– Моей задачей было выявить из группы людей три потенциальные пары будущих родителей, – я начал говорить то, что ей, вероятно, было и так известно. – Я считаю, что первая пара – это Вера и Рома, вторая – Надя и Коля, третья – Юля и Антон. Пары подходят друг другу по психотипу, партнеры симпатизируют друг другу. Две пары уже начали сближение, а третья остановилась на этапе знакомства. Я решил, что мое вмешательство послужит общей цели и сблизит родителей. Тем более, третью пару, Юли и Антона, я выбрал себе для дальнейшей разработки. Если бы я оставил все как есть, дождался конца практики и позволил им разъехаться, сроки сближения значительно отодвинулись бы.

Женщина выслушала меня молча. Я уже подумал, что убедил ее.

– Во-первых, три пары – это Вера и Роман, Мария и Александр, Юлия и Юрий. Во-вторых, выбор родителей имеет лишь рекомендательный характер. Если тебе посчастливилось работать только со своими кандидатами, ты должен понимать, что так будет не всегда. Здесь задания назначаю я.

Пара секунд ушла у меня на осмысление услышанного. Не может быть! Вера и Рома – это понятно, они и приехали парой. Но Маша и Саша? Юля и Юра? Что могло сблизить их за время практики? То, что Маша зашила Саше штаны? Дружеская услуга? Сочувствие? Взаимовыручка? Что касается выбора родителей… В кодексе и правда есть пункт, что филиал оставляет за собой право назначения.

– Вера и Рома – с ними все было ясно с самого начала. Но остальные? Каким образом? Что я упустил?

Женщина подняла правую руку и щелкнула пальцами. Стена слева от меня засветилась, превратившись в большой экран. Несколько секунд на нём мелькала рябь, затем проявилось изображение. Из-за темноты я не сразу понял, что вижу домик девочек. Дверь приоткрылась, и на крыльце появилась Маша с букетом от Кирилла. Какая это ночь? Явно одна из последних, до этого у Маши не было цветов.

Маша подошла к Саше, они о чём-то говорили. Звука не было, и понять суть диалога я мог лишь по движению губ. Саша куда-то ушёл с цветами, вскоре вернулся, вернул их Маше… и она его поцеловала. После чего направилась к домику. Что?! Поцеловала? Я не верил своим глазам!

– Можно вернуть назад! – потребовал я, забыв о субординации. Тут же спохватился и посмотрел на женщину, ожидая её реакции. Та, словно не заметив моего тона, продолжила смотреть на экран. Ещё один щелчок пальцами – и сцена повторилась. Я снова увидел этот поцелуй.