Мне суждено сбыться

Глава 5. Крушение

Я «отмыл» ещё один день. Взглянул на часы и календарь: смена суток, 00:00, 14 августа 2019 года. Завтра у Игната рейс отца. Пожалуй, я больше не увижу его, а плеер так и останется лежать в тележке.

Утренняя мойка шла быстрее обычного, но замедлилась у кабинета Игната. Он был на месте и что-то сосредоточенно записывал в блокнот. Увидев меня, широко улыбнулся.

– Привет.

– Привет. Как дела? – я кивнул на испещренные листки. – Всё по плану?

– Спасибо! Отлично. Даже волнуюсь немного. Есть мелкие задержки с рейсом Светланы, но на завтра это не повлияет. А у тебя как? Ой, прости, забыл, что на твоей должности мало что меняется.

– Ну, да, – подумал я о плеере. – Хотя вот литература меняется почти каждую ночь.

– Я с этими графиками забыл, когда последний раз читал! Пора в отпуск! – его шутка развеселила нас обоих. – Что-нибудь запомнилось?

– Да, роман «Мы» Замятина. Вроде ничего.

– О! Художественная литература – это особенно познавательно. Люди пишут о себе. Я люблю романы, но этот не читал. Надо наверстать упущенное!

– Судя по аннотации, он входит в школьную программу. У тебя будет шанс.

– Тогда напомни мне о нем в человеческом воплощении, договорились?

– Договорились, – я улыбнулся.

Я вышел и откатил тележку подальше, делая вид, что ушёл, а затем снова заглянул в кабинет, будто по делу.

– Ещё вопрос… Ты выручил с книгами, а не мог бы помочь с головным убором? Типа банданы. У другого уборщика видел, хотел спросить, да он уже исчез.

Игнат оторвался от бумаг, его мысли явно были далеко.

– Попробую что-нибудь найти, – ответил он рассеянно.

– Спасибо, не буду мешать. – Я быстро ретировался.

Я закатил тележку в каморку. Всё как всегда: тележка второго уборщика стояла на своём месте. Я отогнал мысли о соседе. Привык ли я к нему за эти месяцы? Вряд ли. Но каждый раз, заходя сюда, я невольно прислушивался, надеясь обнаружить чьё-то присутствие.

Сейчас у меня была другая задача. Плотно прикрыв дверь, я достал из-под ветоши плеер, убавил звук до минимума, вставил наушник в одно ухо – чтобы услышать, если кто-то войдёт, – и нажал «play». В ухе зазвучала помеха. Я прибавил громкость.

«…фонда борьбы с коррупцией…» Помеха.

«…объявила о прекращении голодовки…»

Помеха.

«Минюст потребовал от Министерства просвещения отменить новый перечень учебников. По мнению ведомства, документ был принят с нарушениями…»

Помеха.

«…пропустила соревнования из-за травмы плеча…»

Помеха.

«На этом вся информация. С вами был Вячеслав Цыба, Служба новостей». Затем музыкальная заставка: «Более 100 миллионов слушателей в России и за рубежом. Мы больше, чем радио. Мы – «Русское радио».

Работает. Сосед не обманул. Теперь я буду не только читать про мир живых, но и слушать, о чём они говорят. Я выключил плеер и снова спрятал его в тряпки. Без головного убора использовать наушники было рискованно. Если Игнат не раздобудет бандану, буду слушать только здесь, в каморке. Наши редкие встречи скрашивали однообразие, теперь их заменит радио.

Во время вечерней уборки я размышлял о том, что завтра Игнат уйдёт к своим родителям, и я останусь один. Не то чтобы он успел стать мне кем-то важным, но его попытки подружиться обезоруживали мой скепсис относительно общения между инзижидарами. Было ли это чувство одиночеством? Тем самым, что испытывают живые? Вряд ли.

Я больше не смогу останавливаться у его кабинета – его, скорее всего, займёт кто-то другой. Но я не совсем один: вокруг полно сотрудников. Я мог бы заговорить с кем-нибудь, но мне это не нужно. Теперь у меня есть плеер. Там тоже говорят люди, и мне не нужно им отвечать, а значит, не возникнет вопросов, на которые я не могу ответить. В отличие от общения с Игнатом.

Я вспомнил, как мы познакомились. Вернее, как он познакомился со мной. Он так просто протянул руку, что я не смог отказать. Теперь мне кажется, что это «человеческое» рукопожатие было нужно больше мне, чем ему. Инзижидары не привязываются к месту и уж тем более друг к другу – в этом нет смысла. Наша цель – сблизить родителей и покинуть этот мир, уйдя в мир живых. Привязанности лишь мешают выполнению миссии. Инзижидар ушёл – инзижидар родился. Вот и всё.

С этими мыслями я домыл до кабинета Игната и, не застав хозяина, решил зайти. На стенах по-прежнему висели фото пилотов в форме, расписания рейсов и карта аэропорта. Зачем ему карта аэропорта Жуковский? На ней стрелками были обозначены направления, а чуть ниже обведён кружок с надписью «Свал.». Стрелки вели прямо к аэропорту. На столе лежала открытая папка с фотографиями его родителей и подробными досье, а также двух мужчин в форме – пилотов, как я понял. На каждого из них тоже было заведено досье.

Характеристики, образование… Зачем столько информации о пилотах? Я перелистнул несколько страниц. Игнат был дотошен: полные досье были на всех его потенциальных родственников – отца, мать, их супругов, детей, родителей… Но зачем такие же подробности на пилотов? Они же не главные действующие лица. Просто перевозчики, эпизодические персонажи. Важные, но не настолько, чтобы изучать их тип темперамента, историю болезней и страхи.

Побоявшись привлечь внимание, задержавшись в кабинете в отсутствие хозяина, я двинулся дальше со шваброй. Мысль о пилотах засела у меня в голове. Спросить у Игната уже не получится – он, наверное, уже на пути к зачатию.

Вечерний эфир радио. «Прогноз погоды на 15 августа 2019 года: день солнечный, без осадков, температура +20, ветер 2 м/с…» Я выключил плеер. Погода лётная. Напрасно Игнат перестраховывался. Всё идёт по плану.

Ночь. Книга. Утро.

Утренняя уборка. Игната уже не было. Папки на столе лежали так же, как я их оставил. Он не возвращался. Я мысленно пожелал ему удачи. Мы больше не увидимся. Расстроился? Заскучал? Мне нельзя. Некогда! Надо мыть пол.

После работы я снова подключился к миру живых. «…между нами любовь…» – очередной модный сингл. Дослушал до конца в ожидании новостей. «В Якутии лоб в лоб столкнулись грузовик и микроавтобус…», «Стартует эксперимент по маркировке молочной продукции…», «Учёные заявили, что люди должны начать есть насекомых…», «Доллар…, евро… С вами был Антон Кравченко, хорошего дня».

Музыкальная заставка. «Русские перцы!» – бодрый голос ведущего. – «Московское время восемь ноль три. Присоединяйтесь к нам!» Я решил остаться. Весёлые голоса ведущих сменялись музыкой.

«Экстренный выпуск новостей». – Резкий, напряжённый голос сменил радостную болтовню. – «Сегодня, 15 августа, самолёт «Уральских авиалиний» совершил жёсткую посадку в Подмосковье. Спустя несколько минут после взлёта в 6:10 утра с аэродрома Жуковского у следовавшего в Симферополь аэробуса загорелся двигатель, но трагедии удалось избежать. Подробности – у Анастасии Плотниковой».

«Аэробус А321 – самолёт, для которого посадочной полосой стало кукурузное поле… – подхватил женский голос. – Авария едва не обернулась катастрофой. Сразу после взлёта пассажиры почувствовали неладное».

Другой женский голос: «Сразу начало трясти. Трещит, мне кажется, левый двигатель. Мы в панике. Все молчат. А потом мы просто летим вниз…»

Первый голос: «Сейчас сложно представить, что пережили пассажиры. Через несколько часов в сети появилось видео с борта, где слышен звук удара и крики людей (звуки). Как стало известно позже, сбой произошёл из-за роковой СЛУЧАЙНОСТИ.

В Росавиации заявили: «Сразу после взлёта аэробус столкнулся со стаей чаек» – это подтвердил и второй пилот самолета потерпевшего крушение Георгий Мурзин».

Мужской голос (пилот): «После взлёта птица попала в двигатель, левый сразу заглох, потом и в правый… Тяги не хватало, высота падала… Командир взял управление на себя».

«234 человека, включая экипаж, отныне будут отмечать второй день рождения. – продолжала корреспондент. – Удар был сильным, но ни пожара, ни серьёзных травм не произошло. По данным Минздрава, к врачам обратились 23 человека с ушибами. Экипаж посадил самолет со сломанным шасси. Фото того, кто посадил лайнер, появилось в сети – Дамир Юсупов, спасший 234 человека, родом из Екатеринбурга. В соцсетях его уже называют героем…»

Я выключил плеер и бросился в кабинет Игната. Дамир Юсупов. Да, это пилот того самого аэробуса, на котором должен был лететь отец Игната. «Роковая случайность»… СЛУЧАЙНОСТЬ – это мы! Мы управляем случайностями: лотереи, транспорт, помехи, задержки, гвоздь на дороге, забытые ключи, порванные колготки… Сквозняк, захлопнувший дверь, и да – птицы, попавшие в турбину. Каждый человек сталкивался с работой инзижидара, не понимая, как такое могло произойти. Но здесь действовал инзижидар. Кто-то хотел помешать Игнату? Зачем? Почему только авария, а не крушение? Оно бы точно сорвало зачатие, а так его отец ещё может улететь другим рейсом. Что-то не сходилось!

Я сидел в кабинете Игната и вглядывался в карты и фото, будто они могли дать ответ.

Я не переставал думать об аварии во время перерыва и вечерней уборки. Крушение – слишком масштабно, пострадали бы посторонние. Достаточно было бы задержки, но и это не гарантировало успех – есть ещё поезда. Если зачатие Игната ещё возможно, он будет рядом с родителями. Если нет – он вернётся. Сколько идёт поезд из Москвы в Симферополь? Будут ли проводить расследование? Улетел ли отец следующим рейсом? Вопросов было много, информации – мало.

Я добрался до кабинета Игната, убедился, что никто не видит, и проскользнул внутрь. Папки лежали нетронутыми. В случае расследования их могли забрать как доказательства. Времени было мало. Я сел за стол, сдвинул мышку – монитор ожил. Игнату не отключили доступ – он всё ещё в деле. Я, как наказанный, не имел доступа к сети, но у Игната он был. Вопреки правилам, я вышел в поиск.

На меня обрушился шквал новостей и рекламы. Не отвлекайся! Я зашёл на внутренний сервер, указал сайт аэродрома, список пассажиров. Вот его отец. Запрос на рейс, на который он зарегистрирован… Информации нет. Нашёл случайных пассажиров – оба числятся на рейс в 13:40. Статус: выполняется. Отца Игната среди них не было.

Я выглянул из кабинета – пока всё тихо. Нужно проверить поезда. Трое суток – долго! Запросил поиск отца Игната по регистрациям на поезда в южном направлении. Ничего. Он не уехал. Оставался автомобиль, но это бессмысленно для командировочного.

Ещё одна попытка – камеры наблюдения аэропорта. Нашёл в папке фото отца, провёл через сканер. Вот он! Камера главного выхода. Он садится в такси и уезжает. Такси приезжает в переулок Сиреневый, 78а. Что там? Офисный филиал его работы. Он не уехал. Он не встретился с матерью Игната. Тогда, где Игнат? Расследует происшествие с птицами? Он же главный пострадавший.

Я закрыл все окна, задвинул стул и продолжил мыть пол.

Полученная информация прояснила ситуацию, но не в пользу Игната. Что-то подсказывало, что мы ещё встретимся. Люди назвали бы это интуицией, но я доверяю камерам наблюдения.

Неправильно называть интуицией умозаключение. На основе данных я сделал вывод: Игнат не успевает к зачатию. Значит, ему нет смысла оставаться в мире живых целый месяц. Хотя… он мог бы выстраивать новые случайности для встречи родителей. Я надеялся, что мы ещё увидимся. Могу ли я считать себя его другом, как он однажды назвал меня? Или врагом, из-за которого он застрял здесь ещё на месяц? Я ещё не понял. Но что-то подсказывало, что у меня будет возможность прояснить это.

Вечерняя уборка закончилась. Я прополоскал тряпку и направил тележку в каморку. Открыл дверь и почувствовал чьё-то присутствие. У дальней стены, наклонившись над второй тележкой, стоял человек спиной ко мне.

«Ну вот, теперь я снова не один», – подумал я.

– Привет, – на этот раз я решил проявить инициативу. Неизвестно, сколько нам предстоит провести вместе. Тоска по Игнату уже давала о себе знать. Может, этот провинившийся скрасит одиночество. – За что ты здесь?

Мужчина выпрямился, но не оборачивался. Он достал из кармана тканевый свёрток и протянул мне.

– Бандану тебе принёс, ты же просил.

Передо мной стоял Игнат. В руках он держал бандану горчично-зелёного оттенка.

– Спасибо, – я взял её. – Ты здесь из-за этого или из-за аварии? Что случилось? Твои родители ещё могут встретиться?

– Ты закончил смену?

– Да, – я припарковал тележку.

– У меня есть время кое-что тебе показать. – Игнат вышел, и я последовал за ним.

Мы зашли в его кабинет. Всё лежало так, как я оставил. Игнат сел за компьютер, дотронулся до мышки и начал печатать. Заметил ли он моё вторжение? Я провёл рукой у схем на стене.

– Это тебе ещё понадобится?

– Нет, – он не отрывался от монитора. – К утру я должен всё сдать.

– Они будут проводить расследование?

– Нет, они его уже провели.

Я хотел спросить о деталях, но он перебил:

– Вот, нашёл. Слушай.

На экране запустилась аудиозапись. Телефонные гудки. Женский голос:

– Алло?

– Это я, – мужской голос.

– Слава Богу! Я уже знаю. Как ты?

– Я цел.

– Я боялась звонить… Вдруг… – голос дрогнул. Она плакала.

– Отец звонит ей после аварии, – пояснил Игнат. Он не сказал «матери», я заметил.

– Со мной всё хорошо. Следующий рейс через пять часов. Я буду сегодня, но позже.

– Я в аэропорту. Как узнала – сразу примчалась… Они ничего не говорили… есть ли выжившие… Я так испугалась! Этот час показался вечностью. Я молилась всем богам, лишь бы ты был жив! Чего я только не пообещала!

– Теперь придётся выполнять! – он сказал это с иронией, пытаясь разрядить обстановку.

– Придётся! – она согласилась. – Этот час был как маленькая жизнь. И я подумала… Авария – это наказание. То, что между нами, – неправильно. Мы забираем друг у друга часть жизни, мы не там и не тут. Я так решила. Я пообещала: мы расстанемся, если ты останешься жив. Прости меня… – она плакала. Он молчал. – Я скажу, что плохо себя чувствую, и тебя встретит другой сотрудник. Саш?

– Да, – голос потерял иронию.

– Я рада, что ты жив. Прощай.

Короткие гудки. Игнат рассказал мне то, что я уже знал: отец, сославшись на стресс, отказался от сделки.

Мы молчали. Первым нарушил тишину я:

– Что теперь будешь делать?

– Соберу записи и сдам в архив, – Игнат окинул взглядом стол. – Мне дали на это ночь.

– А твоё рождение? Они нашли виноватых? Это же очевидно, что птицы, залетевшие в турбины – это случайность инзижидаров.

– Согласен. И его быстро нашли.

– Ты знаешь, кто это сделал и зачем он помешал зачатию? И что с ним будет?

– Да. Как думаешь, что я делал в каморке уборщика?

Мне было трудно сообразить.

– Мыть пол? – усмехнулся я.

– Верно. И буду делать это десять лет, – Игнат развёл руками.

– Они обвинили тебя? Не может быть! Ты бы не стал мешать своему зачатию!

– Они не обвиняли. Я сам всё рассказал. Я сам помешал их встрече и инсценировал аварию, чтобы она приняла решение расстаться. – Он кивнул на монитор. – Смотри. – он показал на карту аэродрома Жуковский. – Это полоса вылета. А здесь – свалка, где обитают птицы. Мне нужно было создать хлопок, чтобы направить их на самолёт. Благодаря отходам, аэрозолям, спреям… Мне оставалось только нагреть их на солнце и взорвать в нужном порядке, чтобы направить птиц в нужном направлении. А взрыв баллончика на свалке в августе – обычная СЛУЧАЙНОСТЬ.