Улица исчезнувших

– Обо мне не беспокойтесь! – коротко ответила я. – Несите бедняжку в дом. Я за ней ухажу.

Но словно услышав и испугавшись этих слов, Лусетта очнулась у брата на руках и с отчаянным усилием вырвалась, чтобы встать на ноги.

– Ах, что со мной было? – воскликнула она. – Я что-нибудь сказала? Уильям, я что-нибудь сказала? – в ужасе спрашивала она, цепляясь за брата.

Он бросил на нее взгляд и оттолкнул.

– Ты о чем? – воскликнул он. – Можно подумать, тебе есть что скрывать.

Она в одно мгновение овладела собой.

– У меня самое слабое здоровье в семье, – сказала она, подходя прямо ко мне и ласково беря меня под руку. – Я всю жизнь была болезненной, и такие приступы для меня не новость. Иногда мне кажется, что в один из них я умру. Но сейчас я уже совсем оправилась, – поспешно добавила она, заметив мое невольное беспокойство. – Видите, я могу идти сама.

И она скорее взбежала, чем взошла на несколько невысоких ступеней крыльца, к которому мы уже подошли.

– Не говорите Лорин, – попросила она, когда я вслед за ней вошла в дом. – Она так обо мне тревожится, а пользы от этого не будет.

Уильям размашисто зашагал к конюшне. Мы остались одни. Я повернулась и коснулась ее руки.

– Дорогая моя, – сказала я, – я никогда не даю неразумных обещаний, но вы можете быть уверены: бездумно пренебрегать чьими-либо желаниями я не стану. Если я не увижу веской причины рассказать вашей сестре об этом обмороке, то, конечно, промолчу.

Если не мои слова, то мой тон, по-видимому, ее тронул.

– О! – воскликнула она, хватая и сжимая мою руку. – Если бы я осмелилась рассказать вам о своих бедах! Но это невозможно, совершенно невозможно.

И прежде чем я успела попросить ее довериться мне, она исчезла, оставив меня с Ханной, которая в эту минуту чем-то занималась в другом конце передней.

Сейчас мне не хотелось отвлекать Ханну. Нужно было прочитать письмо, и я желала, чтобы мне никто не мешал. Поэтому я проскользнула в гостиную и тщательно закрыла дверь. Затем вскрыла письмо.

Как я и предполагала, оно было от мистера Грайса. Вот что в нем говорилось:

«Дорогая мисс Баттерворт!

Ваша решимость меня поражает. Но раз желание навестить друзей побуждает Вас пренебречь опасностями Улицы исчезнувших, позвольте предложить Вам некоторые меры предосторожности.

Во-первых. Никому не доверяйте.

Во-вторых. Никуда не отправляйтесь в одиночку. Пешком тоже не ходите.

В-третьих. Если Вам будет угрожать действительная, серьезная опасность, один раз пронзительно свистните в свисток, который я прилагаю. Если же опасность невелика или Вы просто пожелаете привлечь внимание тех, кому будет поручено Вас охранять, подавайте короткие, резкие, повторные свистки: два – чтобы вызвать помощь, три – чтобы обратить на себя внимание.

Советую Вам повесить свисток на шею так, чтобы его легко было достать.

Я посоветовал Вам никому не доверять. Следовало бы сделать исключение для мистера Трома, но я не думаю, что Вам дадут возможность с ним поговорить. Помните: все зависит от того, сумеете ли Вы не возбудить подозрений. Если же Вам понадобится совет или Вы захотите что-либо сообщить мне либо человеку, который тайно руководит этим делом в X., при первой возможности поезжайте в городок. Немедленно направляйтесь в гостиницу и спросите комнату № 3. Ее оставили в Вашем распоряжении. Как только Вас туда проводят, ожидайте посетителя: это и будет нужный Вам человек.

Как видите, мы всецело полагаемся на Ваше благоразумие».

Подписи не было – в ней и не нуждались, – а в присланном вместе с письмом свертке лежал свисток. Я обрадовалась и ему, и известию о том, что в своем довольно опасном предприятии не останусь вовсе без защиты.

События утра оказались настолько неожиданными, что до этой минуты я совсем забыла о своем раннем решении подняться в комнату прежде, чем там успеют что-либо переменить. Вспомнив о нем, я направилась к лестнице и не остановилась, хотя слышала, как Ханна зовет меня назад. В результате я чуть не налетела на мисс Ноулз, которая шла по коридору с подносом в руках.

– А! – воскликнула я. – В доме кто-то болен?

Нападение было слишком внезапным. Я увидела, как она отпрянула и на мгновение замялась с ответом. Но тут ей помогло природное самообладание, и она спокойно заметила:

– Как вы знаете, вчера мы все допоздна не ложились. Нам нужно было подкрепиться.

Я приняла объяснение и больше ничего не сказала. Но, проходя мимо, заметила на подносе, где якобы находилась еда, принесенная еще накануне вечером, недоеденный кусок блюда, которое подавали нам за завтраком. Поэтому я оставила за собой право усомниться в ее безукоризненной правдивости. Для меня остатки этого завтрака были неопровержимым доказательством: в доме есть кто-то, о чьем присутствии я, по замыслу хозяев, не должна знать. При данных обстоятельствах мысль была неприятная, но установить это было весьма важно. Я чувствовала, что одним этим открытием ухватила нить, которая еще выведет меня из лабиринта тайны.

Мисс Ноулз, шедшая к лестнице, позвала Ханну взять поднос, вернулась и знаком пригласила меня к двери одной из передних комнат.

– Эта комната предназначена вам, – объявила она. – Но не знаю, удастся ли переселить вас сегодня.

Она была так спокойна, так безупречно владела собой, что я невольно залюбовалась ею. Лусетта стала бы краснеть и суетиться, но Лорин стояла прямая и невозмутимая, словно никакая беда не тяготила ее сердце, а слова ее были столь же малозначительны, сколь и казались.

– Не беспокойтесь, – сказала я. – Я еще вчера вечером сказала Лусетте, что мне вполне удобно и менять комнату я не желаю. Мне очень жаль, что из-за меня вы сочли нужным хлопотать ночью. Прошу вас, больше этого не делайте. Такая женщина, как я, лучше стерпит небольшое неудобство, чем станет переселяться.

– Я вам очень признательна, – ответила она и сразу отошла от двери. Пожалуй, все-таки нервная суетливость Лусетты мне милее непоколебимого самообладания Лорин.

– Приказать подать вам экипаж? – неожиданно спросила она, когда я повернулась к коридору, ведущему в мою комнату.

– Экипаж? – повторила я.

– Я подумала, быть может, вы захотите съездить в городок. Мистер Симсбери сегодня утром свободен. К сожалению, ни Лусетта, ни я не сможем вас сопровождать.

Я вспомнила, что тот же мистер Симсбери говорил о замысле Лусетты, и заколебалась. Они явно желали, чтобы утро я провела где угодно, только не с ними. Пойти им навстречу или найти предлог остаться дома? Оба решения имели свои трудности. Если я уеду, что только не случится в мое отсутствие! Если останусь, какие подозрения могу возбудить! Я решила избрать средний путь: отправиться в городок, пусть даже и не доехать до него.

– Я колеблюсь из-за двух-трех туч на востоке, – сказала я. – Вид у них довольно угрожающий. Но если вы уверены, что мистер Симсбери может отлучиться, пожалуй, я рискну. Мне действительно хотелось бы приобрести ключ от своей двери; к тому же загородная прогулка в экипаже так приятна.

Мисс Ноулз поклонилась и немедленно спустилась вниз. Я же, испытывая некоторые сомнения, пошла к себе. «Не разглядываю ли я все эти происшествия сквозь слишком сильное увеличительное стекло?» – подумала я. Весьма возможно. И все-таки эта возможность не помешала мне с большим любопытством поглядывать на закрытые двери, мимо которых я проходила по пути к своей комнате. Самой малости хватило бы, чтобы мне захотелось попробовать, не открываются ли они. Самой малости – в добавление ко всему остальному, что уже показалось мне необъяснимым.

Кровать оказалась застелена, а комната – в образцовом порядке. Мне оставалось только приготовиться к выезду. Я сделала это быстро и спустилась, пожалуй, раньше, чем меня ждали. Во всяком случае, при моем появлении Лусетта и Уильям очень поспешно разошлись: она – в слезах, он – с упрямым пожатием плеч и словами примерно такого содержания:

– Дура ты, что так убиваешься. Раз уж этому быть, по мне, чем скорее, тем лучше. Разве не видишь, с каждой минутой у нас все меньше надежды скрыть это?

Мне захотелось переменить решение и остаться дома. Но привычку всей жизни нелегко нарушить. Я осталась верна своему первому выбору.

Глава XI. Мужчины, женщины и привидения

Когда я садилась в коляску, мистер Симсбери поклонился мне довольно приветливо. Это позволило мне без труда завести разговор:

– Рано же вы сегодня на месте. Вы ночуете в доме Ноулз?

Он взглянул на меня с едва заметной подозрительностью.

– Я вон там живу, – сказал он, указывая кнутом через лес на большую дорогу. – Через болота к завтраку хожу. Моя старуха говорит, они мне три раза в день кормежку должны, так я свои три раза и получаю.

Это была самая длинная речь, которой он до сих пор меня удостоил. Застав его в разговорчивом настроении, я приготовилась быть любезной. Он, кажется, это оценил: начал посапывать и уделять особенное внимание лошади, которую с большой обстоятельностью разворачивал.

– Зачем вы едете туда? – возразила я. – Разве это не самый длинный путь в городок?

– Мне так привычнее, – ответил он. – Но можем и другой дорогой, коли желаете. Может, диакона Спира увидим. Он ведь вдовец, знаете ли.

Усмешка, с которой он это произнес, была невыносима. Я выпрямилась от негодования… Нет, не признаюсь даже в том, что хоть чем-нибудь показала, будто поняла его намек. Я лишь выразила желание ехать прежним путем.

Он тотчас подстегнул лошадь, чуть не рассмеявшись вслух. Я начинала думать, что этот человек способен на любое злодеяние. Однако ему пришлось внезапно натянуть вожжи. Прямо перед нами стояла согнувшаяся женщина. При нашем приближении она не сдвинулась с места, так что нам ничего не оставалось, как остановиться. Лишь когда лошадь коснулась головой ее плеча, она шевельнулась, выпрямилась и взглянула на нас с некоторым негодованием.

– Вы нас не слышали? – спросила я, желая заговорить со старухой, в которой без труда узнала матушку Джейн.

– Она глухая, как пень, – пробормотал мистер Симсбери. – Кричать ей без толку.

Тон его был резок, однако я заметила, что он с большим терпением ждет, пока она отковыляет с дороги.

Тем временем я с интересом рассматривала старуху. И лицо ее, и манера держаться были необычны. Седая, беззубая, изможденная, сгорбленная, она все же не походила на одну из тех заурядных старушек, каких видишь на порогах деревенских домов. В ее старческих движениях чувствовалась сила, а во взглядах, которые она бросала на нас, медленно пятясь к обочине, – яркая самобытность.

– Говорят, она слабоумная? – спросила я. – По-моему, на дурочку она совсем не похожа.

– А вы послушайте, – сказал он. – Не видите, бормочет? Все сама с собой толкует.

И действительно, ее губы двигались.

– Я ее не слышу, – сказала я. – Подзовите поближе. Почему-то эта старуха меня занимает.

Он немедленно поманил ее, но с тем же успехом мог бы поманить дерево, к которому она прижалась. Ни ответа, ни малейшего признака, что она поняла жест. И все же глаз с наших лиц она не сводила.

– Ну что ж, – сказала я, – она, видно, не только глухая, но и плохо соображает. Поезжайте дальше.

Но прежде чем он успел дернуть вожжи, я заметила перед хижиной, стоявшей в нескольких шагах, кустики душистой американской мяты и с живостью указала на них:

– Да ведь это та самая трава, которую я хочу увезти домой! Как вы думаете, она даст мне пучок за деньги?

Он услужливо крякнул и снова придержал лошадь.

– Если сумеете ей растолковать, – сказал он.

Я сочла, что попытаться стоит. Хотя мистер Грайс особо объяснил мне, что от этой женщины вреда нет и при расспросах, какие мне, возможно, придется вести, ее можно вовсе не принимать в расчет, я помнила: в подобных случаях мистер Грайс уже допускал ошибки, и тогда Амелия Баттерворт считала своим долгом его поправить. Если так случилось однажды, отчего бы не случиться вторично? Во всяком случае, я не собиралась упускать ни малейшей возможности познакомиться с обитателями этой улицы. Разве он сам не говорил, что только таким путем можно напасть на след, ускользнувший от всех открытых поисков?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

Предисловие, примечание 1

Пресвитерианство – направление протестантизма, восходящее к учению Кальвина. Прим. пер.

Глава I. Визит мистера Грайса, примечание 1

Юпитер – древнеримский бог неба, соответствующий греческому Зевсу. Здесь шутливо говорится о том, что даже высшая мудрость не исключает оплошности. Прим. пер.

Глава II. Искушение, примечание 1

В протестантских общинах диакон мог быть мирянином, помогавшим вести церковные дела; это обращение не обязательно означает сан священнослужителя. Прим. пер.

Глава III. Я уступаю, примечание 1

Род – мера длины, равная 16½ фута, приблизительно 5 метрам. Прим. пер.