Оставить мир позади

Хотел бы я посмотреть на лицо папы, который так уверенно говорил, что я позорю нашу семью. Теперь мне не нужно оправдывать чьи‑то ожидания, и я могу спокойно трахать любимую женщину.

Я впустил Натана — он был весь в крови. Я хотел его убить, но потом решил попросить об одолжении. Наркота закончилась, да и видеть, как он шляется возле её двери, мне не хотелось. Поэтому отправил его за травкой к наркошам в ту развалюху — если они, конечно, ещё живы. А если и нет — туда им и дорога, как и Натану. Никогда не забуду, как он ударил меня. Хотя он и неплох, какая‑то часть меня хочет, чтобы он не вернулся.

Иногда мне хочется лечь рядом с ней и застрелить нас обоих. Это был бы хороший конец — по крайней мере для меня».

Аделин захлопнула дневник, пожалев, что в который раз поддалась любопытству. Тошнота подступила к горлу. Теперь желание обзавестись оружием только усилилось.

Порывшись в каждом ящике, она ничего не нашла. Осталось одно место — скорее от безысходности. Заглянув под кровать, тут же наткнулась на пистолет. Так глупо потерять оружие было вполне в духе обдолбанного Шона. Встав с колен, она начала разглядывать пистолет, пока не заметила: на свету от лампы была не только её тень.

—Послушай, я тебе не враг, у нас одна цель.

—Ты знал? Про Рейчел? — мышцы напряжены: она была готова.

— Какая ещё Рейчел? Он меня даже на второй этажне пускал, потом отправил за травкой, угрожая пистолетом. Аделин, он поехалголовой ещё до этого всего, — он сделал небольшой шаг вперед, всё ещё держаруки поднятыми. — Я вижу, ты напугана. Я тоже испугался, когда не увидел тебявнизу. Давай обсудим всё.

Онзвучал убедительно — и это бесило. Ей было противно, что ему так просто удалосьеё успокоить. Хотя какая‑то часть хотела выстрелить, другая всё ещё верила вискренность в его словах. «Может, это моя фатальная ошибка».

Онаопустила пистолет, но не убирала его слишком далеко. Нужно было сделать кое‑чтоещё — об остальном они подумают позже. Натан выдохнул и опустил руки.

—Так, кто такая Рейчел?

—Горничная, Шон держит её здесь и насилует. Даже зараженную не может оставить впокое, — голос задрожал. — Я хочу… Я хочу избавить её от этого.

Аделинцеленаправленно пошла к выходу, но Натан преградил путь, расставив руки посторонам дверного косяка. Она посмотрела на него немигающим взглядом исподлобья.Натан сглотнул.

—Если Шон увидит — с катушек съедет.

—Если понадобится, убью и его тоже, — она попыталась сдвинуть его с пути.

—Блять, Аделин, это же не единственное оружие в доме!

—Мне плевать. Я не оставлю это просто так, — она задрожала от злости. Грозасверкнула за окном. — Натан, если ты не сдвинешься, я и тебя пристрелю, —холодно процедила она.

Натанпропустил её вперёд, не находя в себе сил противиться напору этой ярости — толи к человеку, то ли ко всему миру. Он последовал за ней, думая, как онидоживут до рассвета.

Аделинподняла пистолет, готовясь защищаться. Гром с рокотом пронёсся по всему дому.Она открыла дверь. Цепи зазвенели в темноте. Рейчел заколотила ногами покровати. Глаза были красными — жажда и голод сводили с ума; вены почернели,тонкой паутинкой покрывая всё тело, а кожа была неестественно бледной. Ничегочеловеческого в ней уже не осталось. Она рычала сквозь тряпку, пока Аделинмедленно приближалась.

Нагуюдевушку прикрывало небрежно брошенное одеяло. Горло саднило. «Почему жизнь такжестоко обошлась с ней? Она не заслужила такого». Аделин приложила дулопистолета к виску.

—Ты найдёшь покой, — прошептала она.

Рейчелсвирепо извивалась в кровати, пытаясь выбраться. Гром заглушил звук выстрела.Тело обмякло; лицо приняло умиротворённое выражение, глаза устремились втемноту.

Аделинвытерла мокрые от слёз щёки, закусила нижнюю губу, чтобы всхлип не вырвалсянаружу, и шмыгнула. Натан положил руку ей на плечо, молча разделяя горе.

Дверь в смежную комнату резко распахнулась. Шон будто почувствовал, что её больше нет. Лицо его побагровело от гнева.

Натан накрыл Аделин собой и потянул вниз за кровать — прежде чем выстрел прозвучал над их головами. Они посмотрели друг на друга с широко распахнутыми глазами.

— А я говорил, — мрачно сказал он.

— Что теперь?

— Надо спуститься вниз, — Натан выглянул из укрытия, очередной выстрел гулко раздался в комнате, разбивая вазу. — Сейчас!

Пригнувшись, они побежали к двери под свирепые крики Шона — сейчас он мало чем отличался от заражённого. Быстро спустились вниз. Неуверенные, но быстрые шаги Шона следовали за ними.

Прижавшись к стене у прохода, Натан стянул с себя белую футболку и туго скрутил её. Аделин начала понимать, что он задумал. Она приготовилась снова стрелять, прижав оружие к груди. Шон показался в дверном проёме, не заметив их, и направился дальше. Натан набросил футболку на его кисть с пистолетом и опустил вниз — выстрел пришёлся в пол. Девушка застыла в оцепенении.

Она смотрела, как они сцепились, и не могла пошевелиться. Выстрел — в пол. Ещё выстрел — в стену. Аделин застыла, сжимая пистолет, не решаясь выстрелить — не хотела попасть в Натана. В руке Шона блеснул маленький перочинный ножик. Пока одна рука была обездвижена, он взмахнул другой и оставил рану на плече Натана. Тот болезненно застонал, но продолжал держать пистолет внизу.

Аделин кинулась на подмогу. Оказавшись достаточно близко, чтобы не промахнуться мимо сплетённых в драке тел, она выстрелила в голень. Шон закричал и опустился на одно колено; руки ослабли, оружие оказалось на полу. Натан тут же подобрал пистолет и нацелился на «друга». Шон стоял на четвереньках, извергая проклятья и крича от боли. Они переглянулись, тяжело дыша. Натан прицелился, приложив руку к ране. Аделин отвернулась прежде, чем его тело обмякло — так же, как и Рейчел.

В рюкзаке было всё необходимое, чтобы обработать рану Натана. Аделин аккуратно вытерла кровь, сочащуюся из плеча. Нож зашёл лишь на пару сантиметров, но струйка крови продолжала просачиваться вновь и вновь. Натан был напряжён до предела: адреналин всё ещё не отпустил. Он часто дышал, смотря ровно перед собой. По крайней мере, боль пока не волновала его. Возможно, если бы Шон не был под наркотой, последствия оказались бы хуже. Аделин решила отвлечь его разговором.

— Вы правда дружили? — спросила она, нарушая повисшую тишину.

— Нет, он просто предложил работу, — шумный выдох и затем продолжил: — Отец проиграл кучу денег — пришлось выкручиваться. — Натан взглянул на девушку, желая увидеть её реакцию.

Аделин нахмурилась и не стала комментировать, полностью сконцентрировавшись на ране. Он вполне мог справиться и сам, но во многом они оказались в этой ситуации по её вине. Поэтому девушка решила сделать шаг навстречу и попробовать вновь выстроить что‑то вроде доверия. Без него будет сложно прикрывать спины друг другу, постоянно думая, что врагом окажется твой союзник.

— Ты отсюда? — снова вопрос, чтобы отвлечься. Аделин раньше никогда не имела опыта с подобными ранами — да вообще с ранами, — поэтому действовала по наитию, вспоминая картинки из учебников в школе.

— Я жил в соседнем городе, там всё куда скромнее, — наложив поверх раны пластырь, Аделин села на другой конец дивана. Натан осторожно надел футболку, чтобы сильно не тревожить плечо.

Из головы Шона вытекала густая, тёмно-красная кровь, постепенно застилая поверхность. «Интересно, сколько её будет к завтрашнему дню?»

— Куда ты ушёл? — тихо спросила Аделин, встав на горло собственной гордости. Её раздражало то, что она хотела услышать его объяснения, хотя он вовсе не обязан отчитываться перед ней.

— Я… — Натан прочистил горло. — У меня сильно заболел живот.

— От чего? — спросила Аделин, взглянув на него, пытаясь понять ответ по лицу. «Только попробуй мне соврать».

—Пока я готовил еду нашёл конфеты, они выглядели и пахли нормально, но всё-такинадо было посмотреть на срок годности, — он поёрзал на диване.

—Понятно, — Аделин скрыла в волосах лицо, чтобы Натан не заметил улыбку.

—Я уберу Шона с прохода, не хочу завтра проснуться и увидеть его, — Натан резковстал и направился к трупу.

Пареньоттащил его за ноги и оставил в кладовой. Когда вернулся, увидел, что Аделинпоставила кипятиться чайник и вытащила запасы печенья на стол. После всей этойсуматохи ей было необходимо успокоить нервы.

Онипили чай, перекидываясь редкими фразами. Если так продолжится и дальше, вскором времени убийство станет чем‑то таким же обыденным — по словам Натана,как и покраска стен.

Глава 4. Спусковой крючок

С самого утра они началисобирать вещи и готовиться к долгой поездке. Бензина должно было хватить наполпути — если повезёт, смогут пополнить на заправках. Также Натан нашёл вгараже несколько пустых ёмкостей для топлива. Аделин добралась до заветногогардероба, минуя кладовую и комнату сестры Шона, откуда уже доносилсянеприятный запах, чтобы взять что-нибудь с собой. Натан же не изменял себе: выбралкрасную олимпийку того же бренда, а под неё белую майку. Выглядел как типичнаяшпана. Уже в восемь они сидели в бордовом новеньком пикапе и ждали, покаавтоматические ворота откроются. Напряжение от предстоящего пути повисло ввоздухе. Буравя взглядом постепенно открывающиеся ворота, Натан облокотился наподлокотник и положил голову на руку, а другой держал руль; он громко выдохнул.Ожидание начинало его утомлять. Аделин, которая была на взводе с самого утра и постояннометалась по дому, только сильнее скручивала на груди ремень безопасности.

Наконецворота открылись. Натан тут же газанул. Аделин недобро взглянула на него, но нестала что-либо говорить: всё-таки в его руках были их жизни, вряд ли он станетрисковать. Его глаза опасно сверкали азартом, он ловко рулил, объезжаяпреграды, не думая сбавлять скорость: ему так же сильно хотелось выбраться отсюда,как и ей. Выезжая на путь, что вёл за город, они увидели толпу заражённых, трапезничавшихпосреди дороги и не обращавших на них никакого внимания. Натан на секундуостановился, что-то решая про себя. Прежде чем Аделин успела спросить озадуманном, он переключил передачу и вжал педаль газа в пол. Машина быстроразогналась, стремясь прямо к толпе. Аделин закричала, схватившись одной рукойза поручень сверху, а другой — за соседнее сидение, проклиная попутчика.

Заражённыеобратили на них внимание и выпрямились. Пикап грубо врезался в гущу,расталкивая пять тел. Один покатился по лобовому стеклу и крыше, другиеоказались под машиной. Аделин чувствовала, как колёса прокатываются по плоти,ломая кости и скручивая кожу. Когда заражённые оказались позади, она посмотрелана удалявшиеся силуэты: инфицированные лениво поднимались на ноги или ползли вдогонку,будто только что не оказались под тяжёлым пикапом. Аделин взглянула на Натана,он удовлетворённо улыбался. Она ударила его в плечо, попадая по больному месту.Он вскрикнул и на миг потерял управление, отчего машина вильнула в сторону.

—Надо предупреждать о таком!

—Ты меня испугала, не делай так больше, — Натан смотрел то на неё, то на дорогу.

—Ты тоже прекращай делать подобную хрень!

—Ладно, ладно, прости.

Аделинудобно устроилась в кресле, от которого всё ещё веяло ароматом свежей кожи.Солнце приятно грело тело, а из приоткрытой форточки тянуло свежим воздухом.Впереди простиралось поле и прямая дорога, усыпанная редкими, бесхознымимашинами. Она вспомнила, как в детстве с родителями отправлялась в далекиепутешествия. Они много разговаривали, пели песни, останавливались в отелях поночам и смотрели комедии перед сном. Тело расслабилось, а глаза прикрылись —если игнорировать реальность, то можно на время оказаться в более приятномместе. Через время на место адреналина пришла лёгкая эйфория. Злость нанапарника улетучилась, но дать ему возможность увидеть это она не желала. В товремя как Натан не скрывал хорошего настроения, несмотря на небольшую перепалку,и тихо насвистывал знакомую мелодию. Аделин тут же вернула себе спокойноевыражение лица, как только поймала себя на лёгкой улыбке.

—А я всё ви-идел, — растянул он фразу, постукивая пальцами по рулю.

—Да иди ты, — Аделин потянулась к нему, чтобы вновь ударить, но отдёрнула себя.

Она не хотела давать волю чувствам, привыкнуть— значит обречь себя на боль при потере. Нужно думать холодной головой, чтобыне сбиться с пути. «Если ты станешь обузой, тащить на себе я не буду». Этамысль будто окатила холодной водой; ей стало неприятно от самой себя. Аделинповернулась к окну, подтянув к себе коленку. Она окунулась в мысли о маме, одрузьях, о прошлом, о проблемах, что не давали ей жить тогда. Аделин былауверена: мама ещё жива, она должна быть жива иначе всё потеряет смысл. «Интереснокакое у неё будет лицо, когда она увидит меня?» Она закрыла глаза и увидела еёлицо. Сердце забилось чаще.

Радиоиздавало только белый шум, поэтому они ехали в тишине; лишь ветер стучал поокнам. Аделин достала из рюкзака бинокль отца, повертела его в руке, началасмотреть вдаль.

—Посмотри в бардачок, там, наверное, лежит что-нибудь интересное, — попросил онвдруг.

Оторвавшисьот наблюдения за бескрайними полями, она выполнила его просьбу. Аделин незнала, что он подразумевал под «интересным», но внутри лежали салфетки, параштук презервативов, обертки от снэков и одна-единственная сигара. Аделин сразупотянулась к ней и понюхала: от неё всё ещё исходил слабый аромат дуба. Натанзаметил это.

—О, то, что надо. А зажигалки там не будет?

Порывшисьпару минут, Аделин закатила глаза от чрезмерного желания богачей оставлять своиинициалы повсюду — как было с часами и украшениями в гардеробе родителей Шона.Она протянула ему золотую зажигалку.

—Подержи руль.

Аделинподумала, что ослышалась, но он действительно отпустил его. Она наклонилась ксоседнему сидению. Машина вильнула, но она быстро выровняла её, сжав руль втиски. Аделин подняла брови, уставившись на него.

—Ты охренел?

Натанзажал губами сигару, щёлкая зажигалкой, а другой рукой прикрывал от ветрапоявившийся огонь. Аделин стиснула челюсти и молча ждала, пока он прикурит.

—Умеешь водить? — он потянулся к рулю, выдыхая дым в открытое окно.

—Был небольшой опыт, — она приняла прежнее положение.

—Уже хорошо, вдруг я не смогу. Может тебе дать пару уроков? — он улыбнулся, мелькомвзглянув на неё.

—У нас нет на это времени, — отрезала она.

—Верно, — он протянул ей сигару. — Будешь?

Посленезамедлительного отказа Натан бросил любые попытки разговорить её или вывестина эмоции, которые так редко проскальзывали на серьёзном лице — кроме гнева илинегодования, — чтобы скрасить долгую поездку. Всё усугублялось прямой дорогой,которая практически никак не изменялась и только клонила в сон. Он изредкапоглядывал на Аделин, которая то дремала, то разглядывала проносящиеся пейзажиза окном — теперь широкие поля с посевами сменились на густой лес, где черезлиству едва пробивались лучи солнца. На секунду ему показалось, что она соврала,чтобы специально не водить машину.

Временамиони останавливались, а потом вновь отправлялись в путь, попутно едя сэндвичи,которые Натан приготовил перед отбытием. Он не скупился на начинку; можетпоэтому хмурая Аделин казалась теперь спокойнее и сговорчивее. Натан счёл этоза комплимент. Она даже согласилась сыграть в «города» без сопротивления.Проехав половину пути, на панели тревожно загорелась красная лампочка,оповещая, что бензина осталось немного. Они как раз въезжали в небольшоепоселение, где и увидели заправку.

Натансбавил скорость, они внимательно разглядывали местность на наличие опасности,но всё было спокойно. Оглушающая тишина напрягала — слух и зрение стали восприимчивее.Небольшие домики, большинство из которых были из дерева, протягивались вдольдороги, встречая их. В основном это были мотели или кафешки для проезжих, пострадавшиеот эпидемии больше всего: стёкла были выбиты, вывески едва держались на месте,а где-то от здания осталось лишь основание.

Подъехавк заправке, они заметили символ на запачканной кровью стене — змея, кусающая свойхвост, образуя непрерывный круг. Это выглядело зловеще, словно какой-то культпобывал здесь и пометил место. Они переглянулись, но не стали обсуждатьувиденное. Заправочные терминалы не работали, но, к счастью, рядом стояламашина. Натан достал канистру и резиновый шлаг; Аделин следовала за ним, держамолоток при себе, а в рюкзаке — пистолет. Один конец шланга Натан отпустил вёмкость, а из другого несколько секунд вытягивал воздух — топливо началовыходить. Направив шланг в канистру, он огляделся.

—Может, там что-то есть? — Натан кивнул на небольшой магазин.

—Возможно. А что?

—Хочу посмотреть, разминусь хотя бы, — он уже направился ко входу.

—Подожди, — окликнула она. — А что мне делать?

—Канистра скоро заполнится. Не волнуйся, я мигом, — он взял монтировку с заднегосидения и направился к магазину, перекидывая её то в одну руку, то в другую.Оглянулся на мгновение и затем исчез за дверью.

Аделинпровожала взглядом его силуэт. Когда он скрылся за стеллажами, она посмотрелавниз на красную ёмкость. Она постепенно заполнялась — вместе с тревогой внутри.Это место кажется безжизненным, будто эпидемия прошла тут лет десять назад, ане две с лишним недели. Аделин вспомнила скопившуюся толпу заражённых всупермаркете и дёрнулась в сторону магазина. Многие из них прячутся в тёмных местах,дожидаясь ночи. Если он не будет заходить в темноту, то и переживать, наверное,и не стоит. «Но, если заражённый будет больше и массивнее, чем он или их будетнесколько… или там человек?»

Каждаяновая мысль становилась всё хуже. Она глазами гипнотизировала поток топлива: онистончался и наконец прекратился. Аделин закрыла канистру, вытащила шланг,скинула все в багажный отсек и направилась к двери. Заглянув в стеклянную дверьи не увидев ничего странного, она постаралась тихо отворить её, однако колокольчикинад головой оповестили: дверь кто-то открыл. Натан наверняка должен былуслышать это, но всё вокруг оставалось таким же мрачно-тихим. «Если ты меняиспугаешь, клянусь, я не пожалею патронов на тебя».

Подногами слышался треск стекла и мусора. Грудь высоко вздымалась и опускалась. Онауже придумывала, что скажет ему, когда найдёт. Вдалеке, около служебнойкомнаты, послышался шум. Сердце пропустило удар. Сквозь бурлящий страх, онааккуратно двинулась в ту сторону, не смея расслабиться. Зайдя за стеллаж, наполу она увидела банку от энергетика. Плечи опустились; она закатила глаза исобралась обернуться, чтобы прочесать оставшиеся места.

Внезапногрубые руки обхватили её шею. Над ухом послышался низкий хрип. Аделин попыталасьвыбраться, стуча кулаками о здоровое предплечье в голубой джинсовке, но всёбыло тщетно. Голова закружилась, в глазах потемнело, ноги обмякли. Тело вяло упалона холодный кафельный пол. Она увидела, как алюминиевая банка качнулась в еёсторону, растворяясь в полумраке от нехватки воздуха. На секунду ейпомерещилось, что рядом лежит мама. Аделин потянула к ней руку и закрыла глаза.

Первое,что она почувствовала — головная боль, а затем прохладный пол под собой. Аделинс трудом разомкнула глаза и попыталась встать. Кожа на кистях болезненностянулась: руки были туго перевязаны проволокой. Взглянув на себя, онаужаснулась: верхней одежды не было, только серое нижнее бельё. В глазах сразупрояснилась картинка происходящего: некий человек вырубил её, раздел, и сейчасона сидит одна в комнате. Единственный источник света — небольшое окошко, черезкоторое проходило золотистое свечение от садящегося солнца.

—Блять, блять, блять!

Оназабила ногами по полу, извергая проклятия. Истерика накатывала. Времениоставалось мало: нужно было выбираться, найти Натана и уехать отсюда покасолнце ещё не село. Из глаз брызнули слёзы после очередной неудавшейся попыткивстать на ноги. «Этот человек мог забрать все вещи и уехать на машине. А Натанвозможно мёртв. Я осталась одна».

Грудьначали содрогать рыдания. Сквозь плач она не услышала, как дверь отворилась.Аделин замолкла, когда на свет вышел мужчина лет сорока. Из-под густых светлыхбровей виднелся спокойный, холодный взгляд; губа и скула были разбиты — Натанне сдался без боя. Широкая джинсовка на нём едва не трещала по швам, а самымпримечательным на нём было татуировка на шее — потускневшее со временем.

Стоиловспомнить низкий голос, грубую хватку на шее, как слёзы покатились по щекам.Шансы на спасение с грохотом упали вниз: оружия нет, а если ему удалосьсправиться с Натаном, то с ней разговор будет коротким. Однако он её не убил ине ушёл с награбленным.

Онаподжала ноги к груди и вжалась в металлический стеллаж. Мужчина присел накорточки — вдруг в выражении его лица появилась озабоченность.

—Пожалуйста, отпустите меня, — тихо пролепетала она сквозь плачь.

—Спокойно, девочка моя, — он осторожно подобралась к ней и положил ладони наплечи. — Сейчас снаружи небезопасно, тебе лучше быть здесь, со мной.

Аделинчасто заморгала, оглянулась по сторонам — никто не придёт. «Быть здесь… с ним?»

—Здесь был парень, что вы с ним сделали? — голос был хриплым, во рту всёпересохло.

—Здесь не было никакого парня, дорогая. Только ты, — ответил он уверенно, слегкасжав плечи, стараясь успокоить, но это вызывало только напряжение в мышцах.

Аделиндаже взглянуть на него не могла: тело перестало слушаться, голова была втумане. Хотелось исчезнуть, не слышать, не чувствовать, но запах пота и грубыепальцы на коже не позволяли провалиться в омут. «Он врёт. Или нет? Натан бы несдался просто так».

—Что вам нужно? — выдавила она.

—Я хочу, чтобы ты побыла со мной, — он придвинулся ближе и его руки спустилисьниже по рукам. — Знаешь, я так долго был один и тут ты — серьёзная, немногонапуганная… красивая, — его глаза с упоением рассматривали тело перед собой. —Я не сделаю тебе больно, если ты сделаешь приятно мне, — он облизнул губы, ируки огладили голени девушки.

Кгорлу подступила тошнота. Слёзы бесшумно скатывались по щекам; она помоталаголовой.

—Нет? — уточнил он.

—Я не хочу, — Аделин всхлипнула, пряча голову в коленях. — Отпустите меня,прошу.

Онаслышала, как его дыхание участилось, а пальцы сжали кожу сильнее. «Онразозлился». Мужчина грубо схватил её за волосы на макушке и потянул наверх.Причёска превратилась в лохмотья: пряди прилипали к вспотевшему лбу и торчали вразные стороны. Изо рта вырвался глухой стон.

—Меня никогда не любили девушки. Но сейчас у тебя особо нет вариантов, дорогая.Просто будь послушной — тебе понравится, — голос приобрёл жестокие нотки, хотяглаза всё ещё были мягкими. Он верил, что его можно понять.

—Пожалуйста… — взмолила она.

—Молчи, — он встряхнул её. — Иначе будешь как твой парень — истекать кровью, иникто даже не узнает, что ты умерла.

Ондостал из кармана нож и потянулся к ней, разрезая проволоку. Колени дрожали,поэтому встать ей помог мужчина. Аделин прижалась к прохладной стенке, стараясьсоздать хоть небольшое расстояние между их лицами. Она взглянула вверх, будтонадеясь, что Бог сжалится над ней и спасёт.

Обветренныегубы коснулись шеи и начали оставлять беспорядочные поцелуи. Грудь стиснуло отболи. «Почему я не кричу? Почему не бью? Что со мной?»

Чужиеруки блуждали по телу, оставляя невидимые следы, которые никогда не смоются.Спина, талия, грудь, бёдра — он был везде. «Я словно кукла. Он просто берёт,что хочет». Аделин попыталась оттолкнуть его, но вышло слишком вяло — мужчиналишь усмехнулся, продолжая осыпать её поцелуями.

—Тебе будет приятнее, чем с тем парнем. Обещаю, — он обхватил её подбородок иповернул к себе. — Я отведу тебе в одно место. Там ты будешь вынашивать нашихдетей.

Онрезко прижался к её губам; язык проник внутрь — небрежно, грязно, жёстко.Аделин почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Внутри всё похолодело. Картинкаперед глазами стала чётче. Тело опалило едкое чувство — это была ярость. Онаобжигала, и это было лучше, чем страх.

Отбыстрого стука сердца в груди в ушах грохотало. Хотелось накинуться, разорватьголыми руками и смотреть, как он корчится в агонии. К конечностям прилилакровь. Она сжала кулак.

Мужчинаоторвался от губ с громким звуком. Аделин взглянула на его разбитую губу иприжалась к ней. Зубы сомкнулись на мягкой плоти, будто дразня. «Я убью тебя».Она чувствовала, как он улыбается — это первый страстный поцелуй за всю егожизнь. И последний.

Зубысдавили кожу сильнее; кровь из раны начала сочиться обильнее. Мужчина простонал— то ли от боли, то ли от наслаждения. Аделин чувствовала, как кровь заполняетрот. Резко она со всей силы сомкнула зубы и, словно изголодавшийся зверь,начала трясти нижнюю губу, стараясь разорвать. Мужчина громко застонал, пытаясьоттолкнуть её, но Аделин ещё не закончила.

Еёруки скользнули за его пояс и нащупали прохладную гладкую поверхность, оченьпохожую на пистолет. Мужчина резким толчком разорвал поцелуй. Зубы клацнули,встречаясь друг с другом. Мясо натянулось между ними.

Онупал на пол, прикрывая рот, из которого хлестала кровь. Аделин выплюнула набелый кафель кусок мяса — то, что было нижней губой. Чужая кровь была во рту,на подбородке, стекала на декольте. Грудь тяжело вздымалась.