Оставить мир позади

—Натан, давай я лучше постою на стрёме. Мне здесь не нравится.

Онне ответил. Челюсть напряглась так, что выступили желваки.

Передними оказалась дверь, из‑за которой доносились все эти голоса. Натан заглянул внебольшой проём: невысокий мужчина возвышался на самодельной сцене, держа вруках свёрток. Он размахивал им, словно дразня собак мясом. На его грязном лицерасплылась хищная улыбка.

—Бродяга устроил какую‑то игру, — прошептал парень.

Аделинприпала к отверстию. Десять человек, словно загипнотизированные, смотрели наведущего.

—И что тебе нужно?

—То, что у него в руке, — выдохнул он удручённо.

Аделинпокосилась на него. Злость опалила горло, но сказать что‑то означало быостаться без защиты, а такого она не могла позволить. Не в этихобстоятельствах.

Кногам Бродяги бросился мужчина.

—Ну что, Кривой? Что можешь мне дать?

—Я нашёл собаку! Можно приготовить и съесть, у неё даже жирок есть. Мясо! Мясо!— прохрипел он.

Женщинаоттолкнула Кривого, заняв его место.

—Собака — это херня! У меня есть товар получше, — она вытащила из мешкаконсервы. — У меня таких ещё много, дам половину.

—Я не голоден, господа, — он прикрыл глаза и облизнул губы. — Этому месту нехватает красоты, как считаете? Чего‑то чистого, не тронутого этой грязью…

Людизакивали, соглашаясь с каждым словом.

—У меня есть дочь! Она подойдёт? — предложил кто‑то из толпы.

—Ну ты что, Лысый, она же совсем юна. Я не такой.

Аделинзажала рот рукой. «Надо валить отсюда». Она развернулась на пятках. Даже еслиэто решение означало, что придётся выживать в одиночку — пусть так. Всё лучше,чем вдыхать спёртый, гнилостный запах и смотреть, как люди пытаются забыться вэтом богом забытом месте.

Жёсткаяхватка на предплечье остановила её. Она покосилась на Натана.

—Руки, — жёстко сказала Аделин.

—Ты и часа не продержишься без меня.

—Какая тебе разница? — она попыталась вырваться, но он будто прилип. Голос резкоперешёл на крик: — Отпусти меня!

—Вот дура, — он резко притянул её к себе, прижав к груди.

Натанпнул ветхие двери и вошёл внутрь. Все как один обернулись на звук. ГлазаБродяги сверкнули в полутьме, увидев, что он принёс. Взгляд Аделин заметался попомещению: много людей, окна заколочены, выбраться не получится. «Пиздец». Онаначала дёргать руками и ногами, борясь за свободу, которая исчезнет, как толькодвери захлопнутся. Пятка угодила в ногу позади. Натан зашипел, и пальцы стиснулисьсильнее. Крик застрял в горле, наружу вырывался лишь скулёж.

—Натан! — радостно закричал Бродяга, хлопнув в ладоши. — А я думал, ты помер.

—Не получилось, — непринуждённо ответил он. — Я за товаром.

—А‑а, дела не отпускают даже сейчас, да? — мужчина оскалился. — Как видишь, утебя много конкурентов, — он обвёл рукой присутствующих.

—Я отдам девушку взамен на всё, что у тебя есть.

Передглазами поплыли чёрные пятна, живот свело от ужаса. «Нет. Это ведь шутка, да?Тупая, глупая шутка. Он отпустит. Прямо сейчас». Хватка на кистях грубая,словно наручники. Разве так держат того, кого не хотят продать. Подбородокзатрясся.

Всеприсутствующие запротестовали:

—Эй, а нам‑то что, Бродяга?

—За какую‑то левую девку?

—Спокойно, спокойно, — Бродяга поднял руку, усмиряя ворчание. — Я ещё не сказал,что согласен, — он окинул «товар» изучающим взглядом. — Какой‑то болезненный унеё видок.

—Присмотрись, — предложил Натан.

Бродягаспустился с импровизированной сцены и приблизился. Острый запах пота, земли исмрада повис между ними. Короткие пальцы в перчатках сжали её подбородок,разглядывая лицо под разными углами.

—Слабая, так что проблемы не должны возникнуть, — правая рука отпустилазапястья.

—М‑да, одичавшая девчонка. Мне такие нравятся. Но, — он наклонился к Натану, —за неё больше половины не дам. Сам понимаешь.

Впервыев его голосе проскользнул страх. Может, он и был тут главным, но только покаему было что давать. И Натан собирался это присвоить.

—Бродяга, ты не понял. Мне нужно всё.

ВзглядАделин скользнул вниз. Плечи передёрнуло, когда она заметила пистолет в егоруке. «Он угрожает».

Бродягахмыкнул.

—Хочешь посмотреть, что победит — твоя игрушка или мои люди? Ты недооцениваешьзависимость.

—Давай проверим, — Натан вытянул руку наверх и выстрелил.

Звонкийгул разнёсся по залу. Люди вскочили со своих мест и бросились к дверям; многиескрылись — они были готовы продать самое ценное, что у них было, но не ставитьсобственную жизнь под угрозу.

Всуматохе Бродяга ринулся к толпе, уже забывшей, перед кем стояла на коленях.Натан отпустил Аделин и, выставив перед собой оружие, направился вглубь. Кто‑товрезался в девушку, толкнув в спину; она прижалась к стене, с ужасом наблюдая,как в беготне опрокинулся старый стеллаж, подняв столб пыли.

Хотьвыстрел и заставил многих бежать, некоторые остались на месте. Бродяга былправ: зависимость создала ему рабов, готовых защищать то единственное, радичего они открывали глаза каждое утро. Мужчина, предлагавший собаку, обошёлНатана и вытащил из‑за пояса заточенную арматуру.

Аделинпорылась в рюкзаке и сжала рукоять молотка. Ноги понесли её вперёд. Да, онобманул. Да, верить ему полностью нельзя. Но сейчас выжить важнее. Выжить идобраться до цели.

Мужчиназамахнулся оружием. Натан лишь успел обернуться — и в этот момент молоток совсей силы ударил по предплечью. Послышался хруст. Его пальцы ослабли, железякаупала на пол. Они встретились взглядами. «Надеюсь, я не пожалею».

—Уходи! — крикнул он.

Аделинпомедлила, но решила послушаться. Стоило ей выйти за пределы комнаты, какраздался ещё один выстрел. Почему‑то она была уверена: пуля досталась человеку.Распахнув дверь плечом, она кинулась к окну. Чистый запах улицы вскружилголову.

Вглубине дома послышался грохот и в комнату ввалился Натан. Не сбавляя скорости,он выпрыгнул в открытое окно. В руках — целый пакет травы; руки дрожали, новзгляд оставался собранным. Он взял её за локоть и повёл в сторону.

Онибежали, не оглядываясь, пока здание не исчезло из поля зрения. Наконец ониостановились: солнце только начинало клониться к закату. Они опёрлись одеревья, переводя дух. Дыхание спёрлось, в ушах стучало; хотелось крикнуть ему:«Предатель!», — но наружу выходил только сухой кашель.

Онвытер кровь с носа, но она тут же выступила снова — тонкая алая нить на бледномлице.

—Прости… за всё это, — с одышкой сказал Натан, гадая, не захочет ли она убитьего при первом удобном случае или прямо сейчас размозжит ему голову молотком.

Аделинмедленно перевела на него взгляд.

—Солнце садится. Нужно найти ночлег.

Вголове начал вырисовываться план. Церковь, куда постоянно ходила мама,располагалась где‑то в лесу недалеко от озера. Аделин примерно представляла,где это. К тому же в лесу, скорее всего, не так много заражённых — это давалопреимущество. Однако имелась небольшая проблема: придётся пересечь целый город,ведь церковь находилась на самом севере, у границы с другим населённым пунктом.Раньше девушка не понимала, зачем матери проделывать такой путь ради молитвы,но что‑то тянуло её туда. А Аделин не могла долго возмущаться: после службымама всегда возвращалась спокойной и улыбчивой, и это радовало. Придётсяпотратить два‑три дня, чтобы добраться, и всё это время искать безопасные местадля ночлега. Она вздрогнула: «Могут ли они измениться ещё сильнее? Стать ещёопаснее?» Аделин мотнула головой, прогоняя назойливые мысли. В любом случаеоставаться на месте — не выход.

Онанакинула потяжелевший рюкзак. По крайней мере, с едой первое время проблем небудет. Аделин вышла на балкон, откуда появился заражённый. Взглянуланаверх: этажом выше от перил остались только погнувшиеся прутья. «Теперьпонятно, как он здесь оказался».

Онаперевела взгляд на улицу: три заражённых слонялись возле стены, уходя в тень.Рядом с комиссионным магазином — тем самым, где Аделин потратила первыезаработанные деньги и купила рубашку, которую теперь ни за что не отстирает открови, — её внимание привлёк одиноко стоявший велосипед. Видимо, хозяин неуспел его закрепить. Возможно, он хотел уехать на нём подальше отсюда, но невышло. «Теперь он будет моим». Мысленно Аделин прикинула маршрут. Слева былатруба: запрыгнув на неё, можно спуститься вниз и подбежать к велосипеду.Заражённые, даже если услышат, точно не успеют среагировать. Сворачивать вулочки — не вариант, слишком узко. Если их больше одного, не объедешь. Придётсяехать по широкой дороге — так хотя бы быстрее. Аделин сжала перила. Это какпрыжок с высоты: если не сделаешь сразу, потом точно не сможешь. «Ладно,главное — начать, а дальше увидим». Шея хрустнула от разминки.

«Погнали».

Аккуратновстав на перила, Аделин выровняла равновесие и попыталась ногой достать дотрубы, но та оказалась слишком далеко. Оттолкнувшись от опоры, она заскребланогтями по трубе, не успев зацепиться за выступающие болты. Посадка вышлажёсткой. Не теряя времени, Аделин вынырнула из кустов и оглядела местность.Заражённые словно специально разошлись в стороны, открывая беспрепятственныйпуть к велосипеду. Вжав ногти в ладони, она побежала лёгкой поступью к цели.Вголове промелькнула пугающая мысль: велосипед может оказаться сломанным, итогда придётся карабкаться по разваливающейся трубе наверх, чтобы обдуматьновый план. Оседлав велосипед, она нажала на педали — те легко поддались.Выехав на середину дороги, Аделин ускорилась: сердце бешено колотилось, даваявторое дыхание.

Знакомыездания сменяли друг друга. Аделин даже расслабилась: всё шло по еёнезамысловатому плану, и это радовало. Но слабая улыбка, а вместе с ней инадежда, исчезли, как только на горизонте показался огромный завалившийсяфургон, из которого валил дым. Дорога была перекрыта — придётся объезжать.

Плотносжав зубы от стресса, Аделин свернула как раз в тот момент, когда из серогодыма выпрыгнул заражённый — будто специально поджидал её. Аделин изо всех силнадавила на педали: ещё секунда промедления и инфицированный схватил бы её зашкирку. Его звериные крики отражались от окон зданий, привлекая ненужное внимание.Из узкого переулка выскочил второй заражённый. Аделин понимала: нужно где‑тоукрыться, переждать. Иначе либо она устанет, либо за ней устремится толпазаражённых — с ними одним молотком не справиться.

Впамяти всплывали магазины, куда она хоть раз заходила. На горизонте показалсянебольшой круглосуточный маркет — в детстве она пряталась там с друзьями оттолпы разъярённых пьяных подростков. Если в туалете никого нет, она сможетзакрыться там и выбраться через небольшое окошко — как в тот раз. «Надеюсь,удача не покинула меня».

Резкосвернув к магазину, она бросила велосипед под ноги заражённым: те споткнулись,давая ей пару секунд преимущества. Минуя немногочисленные стеллажи, онаотыскала дверь в туалет — своё единственное спасение. Но дверь не поддавалась, будтобыла намертво заварена с той стороны. Приближающиеся крики вызывали дрожь вовсём теле.

—Прошу! — взмолила она.

Былообидно, что этот путь закончится так, не успев толком начаться. Вынув молотокиз бокового кармана рюкзака, она обернулась к врагу, стремительно сокращавшемурасстояние. Их кожа всё ещё сохраняла естественный цвет — видимо, заразилисьсовсем недавно. Расставив ноги пошире и крепче обхвативрукоятку молотка, она приготовилась дать последний отпор.

Дверьпозади слегка приоткрылась. Рука грубо схватила Аделин за одежду и втащилавнутрь. Вход тут же захлопнулся на защёлку — прямо перед носом заражённых.Парень подпёр дверь шваброй так, чтобы другой конец упирался в кабинку туалета.Аделин всё ещё сжимала оружие в руках. Шумно дыша, она пыталась осознать, чтотолько что избежала смерти, когда та буквально сопела у самого лица. Снова.Живот болезненно скрутило от стресса.

Наконецона осмотрелась. Незнакомец с подозрением оглядел её с ног до головы. Во рту унего была зубная щётка, белая паста тонкой струйкой вытекала наружу. Он был безрубашки, чёрные вьющиеся волосы — мокрые. Аделин перевела взгляд на раковинунеподалёку: там лежали мыло и наполовину пустая бутылка воды. «Кажется, яотвлекла его от водных процедур».

Незнакомецподошёл к раковине и сплюнул пасту. Аделин попятилась, всё ещё плохо соображая.Пока парень вытирал лицо об одежду, заражённые продолжали ломиться внутрь. Отих хрипа по коже пробежали мурашки.

—Сними одежду, — голос звучал ровно, но глаза бегали по окровавленной рубашке.

Аделинотшатнулась. Ткань неприятно прилипла к коже. «Снять? Думает, что я могу бытьзаражена?» Щёки обжёг румянец.

Непослушныепальцы медленно расстёгивали рубашку — кончики то и дело соскальзывали. Наконец,она осталась в майке: кровь почти не задела её. Мельком взглянув на девушку,парень кивнул. Он снял с двери кабинки красную олимпийку с тремя полосками нарукавах, быстро накинул её, но Аделин успела заметить хорошо сложенное тело,рельеф пресса и бледный шрам на груди. «Мама бы сказала: „За красивойвнешностью кроется дьявол“», — мысль скользнула невольно, и она отвела взгляд.

—Спасибо, — сказала она, накинув грязную рубашку.

—Ага, — их взгляды пересеклись, и он улыбнулся — на щеках появились ямочки. —Как зовут?

Страннобыло слышать речь человека, а не хрипы ходячих мертвецов.

—Аделин, — недолгая пауза. — Аделин, — повторила она, будто не осознавая, чтоэто собственное имя.

—Я Натан, — он протянул ей руку.

Аделинна секунду замешкалась. «Он живой. Живой человек». Она взглянула на дрожащиеиспачканные в земле и крови руки. Натан всунул ей в ладонь бутылку, наполовинузаполненную водой. Пальцы вжались в пластик, выдавливая воду в рот. Прохладнаяжидкость, будто оживила тело изнутри. Остатки она вылила на руки, чтобы хотькак-то избавиться от липкости. Аделин бросила виноваты взгляд на парня,осознавая какой ресурс потратила лишь на себя.

—Прости… давно не пила, — голос вышел хриплым.

Онлишь хмыкнул. Только сейчас она смогла разглядеть его лицо: карие, медовогооттенка глаза смотрели спокойно, под ними проступали тёмные круги — результатнескольких бессонных ночей; на скуле — свежая ссадина. Видимо, его утро тоже незадалось.

—Ты куда-то направляешься? — между делом спросил он, будто они сидят на лавочкево дворе, а не прячутся от заражённых в туалете.

—Да, хочу найти маму. Она должна быть где-то на севере в лесу.

—Далековато, — он начал капаться в рюкзаке. — Там озеро и… что-то ещё?

—Церковь.

—Мне как раз по пути, — кинул он через плечо.

—Серьезно? — её глаза засверкали. «В паре будет куда легче, к тому же онсильнее».

—Только мне нужно забрать кое-что.

—Что же? — она была готова на любой расклад лишь бы дойти до церкви стало большепоходить на осуществимый план, а не на прыжок в бездну.

—Потом увидишь, — уголок его рта дрогнул.

Онане смогла ответить: что‑то сдавило горло. «Слишком хороший, слишком добрый. Илиэто паранойя?»

—Если хочешь в туалет — сейчас самое время.

Аделинсперва хотела отказаться, но, почувствовав относительную безопасность всепотребности вдруг напомнили о себе. Пока она справляла нужду, Натан открылнебольшую форточку — через неё предстояло выбраться. Выглянув, Натан убедился:путь чист. Подсадив девушку, он вылез следом.

—Это далеко?

—Не очень, у леса. Там здание под снос. Туда нам и надо.

Онакоснулась горла — снова это чувство. Аделин привыкла доверять интуиции, ноотказаться от сильного попутчика сейчас было бы слишком рискованно — недавнийопыт подтверждал это. Однако скрыть любопытство не смогла:

—Я думала, там живут только бездомные. Что у них может быть нужного?

Впроходе мелькнул силуэт заражённого. Натан юркнул за внушительный мусорный бак,увлекая за собой Аделин, и с укором взглянул на неё. Девушка отвела взгляд,признавая ошибку.

—Давай я потом отвечу на все твои вопросы.

—Да, конечно.

Следующиедва часа им приходилось перемещаться частыми перебежками, отвлекая заражённых:швыряли что‑то звонкое подальше. Натан, похоже, владел этим навыком всовершенстве; Аделин лишь цеплялась за его спину, следуя словно тень.Единственное, что она не могла контролировать, — дрожь каждый раз, когдазаражённые проходили буквально над головой. «Интересно, сколько емупонадобилось времени, чтобы привыкнуть к этому?»

Наконецгород остался позади; на ближайшие сто метров никого не было. Аделин всё ещёдержалась за его спину. С ним она чувствовала себя увереннее, пробираясь междумагазинами и стеллажами, где сновали заражённые. Чтобы не выглядеть трусихой,выпустила его из капкана собственных рук, оставив на одежде неровные складки.

—Как такая, как ты, умудрилась выйти на улицу и нарваться на бегунов? Ты жевсего боишься.

—«Такая как я»? Считаешь, я слабая? — перед глазами мелькнул раздробленный черепзаражённого. — Ладно, не важно.

—Может и не слабая, но трусливая, — он произнес это без какого-либо осуждения,по-дружески.

—Мне надо привыкнуть ко всему. Я две недели безвылазно сидела дома и три дня безеды.

—Это… много, — Аделин почувствовала, изучающий взгляд. — И решила найти мать?

—Да. Терять мне уже нечего, так что попробую хотя бы отыскать её.

—Осталось немного, — он вдруг ускорился, опережая девушку.

Аделинподумала, что задела какую‑то неприятную тему; заводить диалог снова показалосьлишним. Оставшийся путь они шли в тишине. Место, куда Натан привёл Аделин, онавидела только в мрачных триллерах — про плохих парней и людей, опустившихся насамое дно. Было видно, что здание стоит давно: всё вокруг поросло зеленью,деревья скрывали его от остального мира, пряча беззаконие, творящееся прямо подносом; второй этаж был отстроен лишь наполовину.

«Неужелитут кто‑то живёт?»

Натаностановился у окна, покосился на Аделин, о чём‑то задумавшись.

—Лучше убери молоток. Они… нервные люди.

—Они злые?

—Если будем вести себя тихо — нет.

Пальцыс трудом разжали рукоятку. Всё тело передёрнуло, словно пыталосьвоспротивиться. Однако Аделин не хотела лишних проблем и единственное оружиеисчезло в рюкзаке.

Натанподцепил окно, поднял наверх, пролез внутрь и придержал для Аделин. На голомбетоне лежали грязные, почти чёрные матрасы; под ногами хрустели осколки стеклаи обрывки бумаги, каждый шаг отдавался эхом. В воздухе висела пыль и запахгнили — человеческой или животной, а может, и того, и другого. Аделин прикрыланос рукавом — глаза слезились от зловония. Натан даже не поморщил нос и слегкатолкнул её в плечо.

—Расслабься. Всё под контролем.

Ейочень хотелось верить, но давалось это с трудом. Они осторожно двинулись покомнате. Натан высунул голову за дверь, проверяя коридор. Короткий кивок и онипошли дальше. Аделин держалась за его спиной, постоянно оборачиваясь. Смех,ругательства, шёпот разносились по всему зданию, будто оно разговаривало сними. Ноги начали подрагивать; хотелось выбежать отсюда, и плевать, что будет.

—Натан, давай я лучше постою на стрёме. Мне здесь не нравится.

Онне ответил. Челюсть напряглась так, что выступили желваки.

Передними оказалась дверь, из‑за которой доносились все эти голоса. Натан заглянул внебольшой проём: невысокий мужчина возвышался на самодельной сцене, держа вруках свёрток. Он размахивал им, словно дразня собак мясом. На его грязном лицерасплылась хищная улыбка.

—Бродяга устроил какую‑то игру, — прошептал парень.

Аделинприпала к отверстию. Десять человек, словно загипнотизированные, смотрели наведущего.

—И что тебе нужно?

—То, что у него в руке, — выдохнул он удручённо.

Аделинпокосилась на него. Злость опалила горло, но сказать что‑то означало быостаться без защиты, а такого она не могла позволить. Не в этихобстоятельствах.

Кногам Бродяги бросился мужчина.

—Ну что, Кривой? Что можешь мне дать?

—Я нашёл собаку! Можно приготовить и съесть, у неё даже жирок есть. Мясо! Мясо!— прохрипел он.

Женщинаоттолкнула Кривого, заняв его место.

—Собака — это херня! У меня есть товар получше, — она вытащила из мешкаконсервы. — У меня таких ещё много, дам половину.

—Я не голоден, господа, — он прикрыл глаза и облизнул губы. — Этому месту нехватает красоты, как считаете? Чего‑то чистого, не тронутого этой грязью…

Людизакивали, соглашаясь с каждым словом.

—У меня есть дочь! Она подойдёт? — предложил кто‑то из толпы.

—Ну ты что, Лысый, она же совсем юна. Я не такой.

Аделинзажала рот рукой. «Надо валить отсюда». Она развернулась на пятках. Даже еслиэто решение означало, что придётся выживать в одиночку — пусть так. Всё лучше,чем вдыхать спёртый, гнилостный запах и смотреть, как люди пытаются забыться вэтом богом забытом месте.

Жёсткаяхватка на предплечье остановила её. Она покосилась на Натана.

—Руки, — жёстко сказала Аделин.

—Ты и часа не продержишься без меня.

—Какая тебе разница? — она попыталась вырваться, но он будто прилип. Голос резкоперешёл на крик: — Отпусти меня!

—Вот дура, — он резко притянул её к себе, прижав к груди.

Натанпнул ветхие двери и вошёл внутрь. Все как один обернулись на звук. ГлазаБродяги сверкнули в полутьме, увидев, что он принёс. Взгляд Аделин заметался попомещению: много людей, окна заколочены, выбраться не получится. «Пиздец». Онаначала дёргать руками и ногами, борясь за свободу, которая исчезнет, как толькодвери захлопнутся. Пятка угодила в ногу позади. Натан зашипел, и пальцыстиснулись сильнее. Крик застрял в горле, наружу вырывался лишь скулёж.

—Натан! — радостно закричал Бродяга, хлопнув в ладоши. — А я думал, ты помер.

—Не получилось, — непринуждённо ответил он. — Я за товаром.

—А‑а, дела не отпускают даже сейчас, да? — мужчина оскалился. — Как видишь, утебя много конкурентов, — он обвёл рукой присутствующих.

—Я отдам девушку взамен на всё, что у тебя есть.

Передглазами поплыли чёрные пятна, живот свело от ужаса. «Нет. Это ведь шутка, да?Тупая, глупая шутка. Он отпустит. Прямо сейчас». Хватка на кистях грубая,словно наручники. Разве так держат того, кого не хотят продать. Подбородокзатрясся.

Всеприсутствующие запротестовали:

—Эй, а нам‑то что, Бродяга?

—За какую‑то левую девку?

—Спокойно, спокойно, — Бродяга поднял руку, усмиряя ворчание. — Я ещё не сказал,что согласен, — он окинул «товар» изучающим взглядом. — Какой‑то болезненный унеё видок.

—Присмотрись, — предложил Натан.

Бродягаспустился с импровизированной сцены и приблизился. Острый запах пота, земли исмрада повис между ними. Короткие пальцы в перчатках сжали её подбородок,разглядывая лицо под разными углами.

—Слабая, так что проблемы не должны возникнуть, — правая рука отпустилазапястья.

—М‑да, одичавшая девчонка. Мне такие нравятся. Но, — он наклонился к Натану, —за неё больше половины не дам. Сам понимаешь.

Впервыев его голосе проскользнул страх. Может, он и был тут главным, но только покаему было что давать. И Натан собирался это присвоить.

—Бродяга, ты не понял. Мне нужно всё.

ВзглядАделин скользнул вниз. Плечи передёрнуло, когда она заметила пистолет в егоруке. «Он угрожает».

Бродягахмыкнул.

—Хочешь посмотреть, что победит — твоя игрушка или мои люди? Ты недооцениваешьзависимость.

—Давай проверим, — Натан вытянул руку наверх и выстрелил.

Звонкийгул разнёсся по залу. Люди вскочили со своих мест и бросились к дверям; многиескрылись — они были готовы продать самое ценное, что у них было, но не ставитьсобственную жизнь под угрозу.

Всуматохе Бродяга ринулся к толпе, уже забывшей, перед кем стояла на коленях.Натан отпустил Аделин и, выставив перед собой оружие, направился вглубь. Кто‑товрезался в девушку, толкнув в спину; она прижалась к стене, с ужасом наблюдая,как в беготне опрокинулся старый стеллаж, подняв столб пыли.

Хотьвыстрел и заставил многих бежать, некоторые остались на месте. Бродяга былправ: зависимость создала ему рабов, готовых защищать то единственное, радичего они открывали глаза каждое утро. Мужчина, предлагавший собаку, обошёлНатана и вытащил из‑за пояса заточенную арматуру.

Аделинпорылась в рюкзаке и сжала рукоять молотка. Ноги понесли её вперёд. Да, онобманул. Да, верить ему полностью нельзя. Но сейчас выжить важнее. Выжить идобраться до цели.

Мужчиназамахнулся оружием. Натан лишь успел обернуться — и в этот момент молоток совсей силы ударил по предплечью. Послышался хруст. Его пальцы ослабли, железякаупала на пол. Они встретились взглядами. «Надеюсь, я не пожалею».

—Уходи! — крикнул он.

Аделинпомедлила, но решила послушаться. Стоило ей выйти за пределы комнаты, какраздался ещё один выстрел. Почему‑то она была уверена: пуля досталась человеку.Распахнув дверь плечом, она кинулась к окну. Чистый запах улицы вскружилголову.

Вглубине дома послышался грохот и в комнату ввалился Натан. Не сбавляя скорости,он выпрыгнул в открытое окно. В руках — целый пакет травы; руки дрожали, новзгляд оставался собранным. Он взял её за локоть и повёл в сторону.