Дилемма для Эммы

Обидно, что в качестве собеседника мне достаётся крайне несерьёзный Рома.

– Так что тебя грузит?

– Зачем ты сюда устроился?

Мы спрашиваем почти одновременно, переглядываемся и по-турецки устраиваемся на бортике.

Мажорик разувается первым. Стягивает с лапищ белые носки, скатывает их в комок и с блаженной мордой окунает ступни в подогретую воду.

– Давай начнём с тебя, – предлагает он миролюбиво.

– Не, колись. Неужели мама с папой лишили дотации, и тебе срочно понадобилась наличность?

Ни в жизнь не поверю. За вчерашнюю ночь он поднял сумму вдвое больше месячного оклада простого вожатого. Ещё пара таких заездов, и вопрос с финансами будет решён.

Я тоже окунаю пятки в бассейн, и напряжение разом отпускает. Всё-таки человек – существо водное.

– С родаками у меня никаких тёрок, а сюда подался... – Он вдруг подсаживается ближе и снижает голос до доверительного шёпота. – Мы ведь должны быть предельно откровенными друг с другом, чтобы не нарушить кодекс братанов.

Клоун.

– Ага, – улыбаюсь его наигранности.

– Тогда слушай. Есть у меня один приятель. Ну такой себе нормальный чел. Без закидонов. Простой, как сибирский валенок. Что на сердце у него, то и на языке.

– Его, случаем, не Романом зовут?

– Щит, красотка, ты как догадалась? – балбесничает мой кореш.

– Женская интуиция.

Я закатываю брючины до колен и бултыхаю ногами.

– Это ж гениально, – нарочито восторгается блондин и тоже придвигается к краю, чтобы искупать свои волосатые конечности. – В общем, попал мой приятель под чары одной небезызвестной тебе крали. И всё, сгинул бесследно. Втрескался как зяблик желторотый. Час её не видит – печёт в груди.

– Ага, а после недельной разлуки под рёбрами у него паяльная лампа загорается – плавали, знаем.

– Слушай, да у тебя дар всамделишный. На лету ловишь.

– Я, знаешь ли, всерьёз обдумываю идею податься на «Битву экстрасенсов».

– Хрустальный шар тебе в помощь.

– И амулет из кишок дохлого козла на шею, – поддерживаю я эти пустопорожние кривляния. – Так ты охмурить меня хочешь?

– А шансы есть? – Рома с надеждой поглядывает на меня.

– Не, я же замужем.

– Разведёшься.

– Тогда имущество делить придётся.

– Я возьму тебя нищей.

– Вот это уровень самоотдачи. Бесприданницей меня сделать хочешь?

– Ну это всяко лучше, чем вдовой.

– Ты и на убийство ради меня готов?

– Угу. Ещё всерьёз обдумываю идею кражи невесты. Ну, знаешь, как у горцев принято. Заверну тебя в палас и запру на вершине какой-нибудь высокой-высокой башни.

– Ты эти навязчивые идеи с психиатром не обсуждал?

– А то! Он палас обещал организовать.

– Да у вас целая ОПГ намечается.

Мы переглядываемся и покатываемся со смеху. Меня глушит такое веселье, что даже слёзы наворачиваются на глаза.

– Заметила? – Рома толкает меня плечом. – Хохмить нам ничто не мешает. А вот по-серьёзке разговор не клеится.

– Потому что ты несерьёзный.

– Я бы сказал: незамороченный.

– Оболтус в общем.

– Ты ранишь мои чувства, татарочка. Кстати, насчёт национальности не соврала?

– Прадед у меня из села Красновидово – это в Татарстане, следовательно, бабка чистокровная татарка. Их раскулачили в тридцатые годы и сослали в Сибирь. А замуж она, бабуля моя, что по-татарски звучит как «абика», вышла за бурята. Вот и считай, сколько во мне этой татарской крови.

– То-то я смотрю, глаза у тебя чуть раскосые.

Вопреки словам Рома берётся за кончик моего хвоста и растирает между пальцами крашенные красные пряди. Укладывает их на моё плечо и перебирается к шее. Едва ощутимо касается кожи за ухом, и вода в бассейне вдруг кажется ледяной.

Меня всю окатывает мурашками, потому что он не просто невесомо гладит. Он смотрит. Пристально. Так художник в мельчайших деталях изучает объект для своего будущего шедевра. Ищет точки экстремума, фокусирует в памяти наиболее важные части.

Я боюсь шелохнуться. До боли в запястьях упираюсь ладонями в бортик и не мигаю, чтобы не упустить момент, когда он начнёт сокращать расстояние между нашими лицами. И терплю фиаско.

Рома вроде не двигается, а дистанции между нами никакой. Я даже чувствую дуновение ветерка от взмахов темно-русых ресниц. И могу пересчитать блики от воды на его радужке.

– Сегодня тебя не смущает перспектива поцелуя с братаном? – храбрюсь из последних сил, хотя распухший от сухости язык ворочается с трудом.

– Я решил сделать исключение, раз уж у меня такой красивый карефан.

Смысл сказанного пропадает тут же, потому как Рома всё же прижимается ко мне губами. К щеке вместо рта, но так даже лучше. Я задыхаюсь от этого касания и с присвистом хапаю ртом воздух.

– Я жду, когда ты первая меня поцелуешь, Эм, – сипит он мне на ушко и пробует отстраниться.

Я цепляюсь за его футболку на груди чисто машинально. Смотрю в голубые глаза, расцвеченные лазурными бликами, и шлю всё к чертям.

Это всего лишь поцелуй. Короткий и ничего не требующий. Просто чтобы утолить любопытство. Так ли умело целуются ловеласы – практический опыт, можно сказать.

Первый блин, как известно, комом. Вот и я вместо полноценного поцелуя тычусь губами в его рот и тут же отстраняюсь.

– Если признаёшь, что опыт свой приобрела в детском саду и с той поры не развивала – обещаю, я не буду слишком уж громко смеяться.

– Может, я просто передумала. И ты мне совсем не интересен в качестве целователя, – бурчу я, с усердием взбалтывая воду в бассейне своими ступнями.

– Ещё скажи, что я не в твоём вкусе.

– Видишь, и у тебя есть зачатки интуиции.

– Брехня, – заключает Рома с такой уверенностью, что меня помимо воли пробивает на смех. – Хочешь, научу долбиться в дёсны по-братски?

– Ты всех таким макаром соблазняешь?

– Да, отработанная схема.

– Рабоче-крестьянская какая-то. Хотя я забыла, что ты простотой напоминаешь лапоть.

– Вообще-то валенок.

– О, да, это существенная разница.

– Так хочешь узнать, как целуются профи, или ещё о методиках поспорим?

– Уж и сомнения выразить нельзя...

Окончание фразы застревает в горле. Рома, ничуть не церемонясь, перехватывает моё лицо за подбородок, разворачивает к себе и без лишних предисловий размыкает мои губы своими.

Тут же втягивает их в себя, мнёт, посасывает и даже треплет, но с такой ненавязчивой силой, что меня всю обсыпает мурашками.

Чётким движением пальцев он слегка оттягивает вниз мою челюсть, вынуждая открыться шире, и подключает язык.

Вначале это очень мягкие мазки. Точечные касания, от которых меня знобит, а за закрытыми веками взрывается космос.

Но вот он сплетается с моим и пробует высекать из меня первые безумные искры.

Я настолько дезориентирована в пространстве и времени, что не замечаю, как мы оба ныряем в бассейн прямо в одежде. Разгорячённую кожу ничто не холодит, наоборот, кровь струится по венам в разы быстрее, и всю меня сотрясает крупной дрожью.

Рома притягивает меня к себе за талию, кружит на месте, а после с плеском воды впечатывает спиной в кафельную стенку и наваливается сверху.

Я инстинктивно обнимаю его торс ногами и цепляюсь руками за широкие плечи. Якобы держусь над водой, хотя мысленно давно ушла с головой на самое дно.

В сознании не то что сумятица, там ядерная зима со всеми вытекающими последствиями. Ни единого светлого проблеска. Марево безотчётной эйфории. И блаженство, нега, сладость – будто меня одарили самым вкусным десертом и никак не ограничили в порции.

Короткое замыкание случается, когда Рома ведёт под водой рукой по моему боку, а потом без всякого предупреждения сжимает ладонь на груди. Чувствовать его вот так, через мокрую ткань бюстика и майки – это как облиться крутым кипятком, а сверху накатить ведро колодезной водицы.

Я запрокидываю голову и закусываю губу, чтобы не застонать во весь голос.

– Так, молодёжь, вы чего здесь устроили?!

Гневный вопль Ираидки остужает лучше любых оплеух.

Глава 10

Дружно обтекаем под пронзительные визги старшей вожатой. Притом не метафорически.

С обоих набежало никак не меньше пяти литров воды. Лужица на полу неотвратимо перерастает в озерцо, а там и до всемирного потопа рукой подать.

Я нервно тереблю край футболки.

– Вам напомнить, где вы находитесь?! Это детское учреждение! У нас здесь несовершеннолетние! А вы! Вы! Что вы себе позволяете? Прилюдно обжимаетесь по углам! Да ещё в бассейн – детский бассейн – в одежде полезли! Это же уму непостижимо! От обоих жду объяснительные в течение получаса. И знайте, что о вашем неблаговидном поступке завтра же узнает директор! И я очень сильно удивлюсь, если хотя бы одному из вас удастся сохранить рабочее место.

Поразительно, но меня совсем не трогают её угрозы. Подумаешь, выставят за ворота. Что я себе, работы не найду?!

– Не дрейфь, татарочка, – подбадривает Рома, когда нам обоим указывают на дверь. – Я пошепчусь с директором, ты своё место точно не потеряешь.

– Да мне, в общем-то, всё равно. Не в «Газпроме» шпингалетов гоняем.

Мы спускаемся на первый этаж, хлюпаем до спальни, которую я делю ещё с тремя девчонками, и после стука заходим внутрь.

Я беру из тумбочки банное полотенце и тёплую пижаму. Первое протягиваю Ромке, во второе планирую переодеться сама, чтобы хоть немного согреться.

– Вы под дождь попали? – выпучивает коровьи глазищи Лизка.

– Под трезубец громовержца Зевса, – отвечаю я и выталкиваю гостя в коридор, покуда он не решил детально ознакомить моих соседей со всеми подробностями инкриминируемого нам преступления.

В ванной мы запираемся на задвижку. Я убегаю за душевую занавеску и, поёживаясь, стаскиваю намертво прилипшую одежду.

Рома остаётся по ту сторону. Снимает с себя футболку, отжимает над раковиной, потом проделывает то же с джинсовыми шортами и наспех вытирается полотенцем.

Я не то чтобы подглядываю, просто опасаюсь за свою девичью честь и потому держу его в поле зрения.

И увиденное горячей «ред хот чили пепперс» картинкой оседает в голове.

То, что братуха вкалывает на своё тело, было и раньше понятно. Я ведь уже видела его мельком у бассейна. Но когда он поворачивается ко мне полубоком, да ещё напрягает руки, скручивая мокрую ткань в тугой жгут, по спине и плечам прокатываются такие бугры, что у меня на губах повисают слюнки.

Нет, он не кажется перекачанным, как старина Арни или любой другой бодибилдер. Всё в нём развито гармонично, и мышечной массы ровно столько, что она вызывает восхищение, а не тревогу в духе: чувак, стероиды тебя прикончат.

– Уже придумала, что будем писать в объяснительной? – заводит он тихую болтовню, расправляет и встряхивает футболку.

– Да, скажем, что я тебя спасала. Ну ты типа тонул, а я такая – хобана – и всех спасла. Мне медаль, тебя под жопу.

– По-моему, со стороны больше походило на то, что это я тебя из воды вытаскивал и воскрешал искусственным дыханием. Особенно если вспомнить, как ты выгибалась в моих руках.

– Это от ужаса. С роду так не разочаровывалась.

– Намекаешь, будто я говённо целуюсь? – без всякой обиды уточняет этот полуголый сгусток соблазна.

Я вроде не пялюсь, но откуда-то знаю, что задница у него загляденье. Под стать остальному телу.

– Что ты! Братаны так друг о друге не отзываются.

Занавеска отлетает к стене. У меня дыхание перехватывает от вида улыбающейся во все тридцать два белоснежных зуба физиономии.

Выходит, он не шутил насчёт собственной незамороченности. Разгневать этого парня может разве что верблюжий плевок, да и то без гарантии. Ишь, как раздухарился.

На мое везение и к его вящему разочарованию я успеваю переодеться в пижаму, так что маленькое пип-шоу отменяется.

– По-моему, ты ни черта не распробовала, – с угрозой говорит Рома.

– По-моему, у тебя там рудиментарная третья нога, – брякаю я откровенную глупость, тычу пальцем в область пониже пупа и с трудом фокусирую взгляд на его лице.

Щёки у меня в этот момент ровняются по цвету с огнетушителем на стене. И в голове сразу столько непотребств. Мамочки.

– Ты об этом? – он склоняет голову вниз и рассматривает штуковину, которая делает его труселя довольно тесными.

О-о-о, почему я вообще думаю о таких вещах?! Валить нам надо. Мне и моей добродетели.

Так что отпрыгиваю в сторону и бочком протискиваюсь мимо озабоченного блондина.

– Эй, да ты чего испугалась-то?

На беду, маньячило бросается следом и ловит меня уже у двери. Упирается в неё ручищей и надавливает, чтобы я не смогла открыть.

– Эм? С тобой всё нормально?

– Да. Вдохновение посетило. Хочу поскорее объяснительную написать.

Разговариваю в основном с дверным косяком, потому как сил обернуться в себе не нахожу.

Рома делает малюсенький шажок вперёд, и я взвизгиваю. Вжимаюсь в стенку и готовлюсь дать отпор.

На тренировках нас всегда учили, что глупо идти на прямую конфронтацию. Побеждает лишь тот, кто досконально контролирует любые свои порывы. Никогда не нападай первым, даже если противник превосходит тебя числом или физической силой.

Только сейчас я готова забыть об этих ветхих заветах. Близость полуголого мужика с дурными намерениями пугает до истерики.

Зачем нам вообще понадобилось уединяться? Следовало всучить ему полотенце и отправить в мужское крыло.

– Эмма, посмотри на меня.

Трусливо кошусь одним глазом.

– Ты чего такая дёрганная?

– А чего ты меня здесь запер? Да ещё с этой... вот...

По правде говоря, я задыхаюсь. Паника происходит из ниоткуда и кислотно-щелочной смесью растекается по всему телу.

Рома смотрит на меня с недоумением. Шевелит губами, словно повторяя за мной:

– ... с этой... вот...

Затем складки на лбу разглаживаются, и его осеняет.

– Так ты ещё девочка что ли?

– Поздравляю, дотумкал! А раньше больше на мальчика походила? – меня начинает злить его поведение.

Зажал меня в углу, с расспросами пристаёт какими-то. Ударяю его кулаком по предплечью и требую выпустить меня немедля, иначе кто-то захаркает здесь весь пол кровью.

Видать, я умею быть убедительной, потому что Рома отлипает от двери и обматывает бёдра полотенцем.

В объяснительной так и пишу:

«Вечером 15 июня я шла к корпусу для вожатых с целью отдыха. Путь мой пролегал мимо бассейна. Я увидела, что работник пищеблока Гурьев Р. случайно оступился и упал в воду. Не зная точно, умеет ли он плавать, я приняла решение вытащить его из воды».

Дальше фантазия стопорится. Мне вдруг отчётливо вспоминается наш поцелуй и та кипящая магма удовольствия, что струилась по венам.

Должна признать, что слюнявкается он на твёрдую пятёрку с плюсом. Порывисто, страстно и так естественно, будто рождён был исключительно ради плотских утех.

Звук входящего сообщения парализует всю мозговую активность. Трясущимися руками беру телефон и читаю:

«Прости, что не отвечал – тут со связью полный провал. Мы на полевых учениях уже третий день: лес, грязь, палатки, комары размером с кулак. Днём марш‑броски, стрельба, тактика; ночью дежурства и сон в спальниках. В общем, классика армейского выживания.

Но у нас появился лучик надежды: нашли сосну-волшебницу на возвышенности. Она, видимо, дружит с провайдером, ловит сеть. Теперь очередь из трёх солдат на дерево, как в детском лагере на горку. Сейчас моя очередь, пишу, пока долбанная «палка» не отвалится.

Расскажи, как там твои маленькие ниндзя? Научила их уже какому‑нибудь коварному приёму?

И признайся: ты хоть немного скучаешь по тому, кто сейчас висит на ветке ради этого сообщения?»

Хрясь. Ручка в моих пальцах ломается с тихим хрустом.

Тем не менее я пишу ответ.

Эмма: Конечно, скучаю, Илюш

И дополняю своё лицемерие смайликом со сложенными бантиком губами.

Разве я могу поступить иначе? Огорошить его правдой, что случайно повстречала парня, который всколыхнул что-то во мне?

Нет, я так не могу. Понятия не имею, что он там надумал себе насчёт нас. А вдруг схватится по глупости за автомат? Или надумает бежать – ведь таких историй навалом, когда солдатики в пылу отчаяния творили всевозможные глупости.

Нет уж, обойдёмся без драмы. Я дождусь его дембеля, мы встретимся, как и договаривались, а там уже решим что-нибудь.

Самооправдание – худший враг в любой ситуации.

Жаль, тогда я этого не понимала.

__________________________________

Мои дорогие читательницы! Следующая глава будет платной, но специально для вас всю первую неделю с начала подписки будет действовать скидка! Так что успевайте воспользоваться своей выгодой!

А для самых ярых поклонников Ромки и Илюхи я заготовила еще один сюрприз. В трёх следующих главах (с 11 по 13) будет размещено пять промо к книге "Мои две половинки 2".

А первую часть, т.е. "Мои две половинки" я начну раздавать с главы 14. Не знаю точно, сколько сгенерируется, но поделюсь всем, что дадут)

Так что спешите взять подписку и получить всю серию по цене одной!

Самого лучшего лета вам, мои дорогие! ❤️❤️❤️

Глава 11

Будит меня оглушительный вой горна, или как там эта омерзительная штуковина называется, которая внешне похожа на трубу и издаёт мерзкие визжащие звуки.

С ворчанием ныряю с головой под одеяло, но не тут-то было. Чьи-то цепкие пальцы хватают меня за щиколотку и настойчиво тащат с кровати. Да ещё этот рёв пронзительный повторяется вновь, аж барабанные перепонки трещат.

Вскидываюсь с намерением отбить шутнику почки – да, на тренировках нам прививали задатки миротворцев, но этот горнист недоделанный сам напросился, – вижу идиотскую ухмылку Ромки, и былая агрессия улетучивается.

И вовсе даже не потому, что этот позёр мне нравится, нет. Просто видок у него... придурковатый. В коротких шортах и тщательно выглаженной белой рубашке с коротким рукавом, с красным пионерским галстуком на шее и блестящим значком трудового красного знамени на груди, да ещё в ал