Дилемма для Эммы

На самой красочной ноте меня прерывают. Это Лизка, неугомонная стерва, срывает с меня одеяло и падает рядом с моей кроватью на колени.

– Ты с Ромычем на свидание намылилась – я правильно расслышала? – ревниво пыхтит она мне в лицо.

– Скажешь тоже, – фыркаю и торопливо гашу экран, чтобы не попасться на горяченьком. – Утру его мажорский нос, и разойдёмся по домам.

– Ох, Эмка, не с того ты начинаешь... И напрасно его недооцениваешь. Гурьев… он всегда своего добивается.

Я не удостаиваю «заботливую мамашу» ответом. Не вижу смысла оправдываться, тем более телефон в моей руке вдруг оживает вибрацией, и сердце отзывается таким же трепетом.

Отворачиваюсь к стене, а когда Лизок возвращается в свою постель, проглатываю весточку из Калининграда.

Илья: Как прошла твоя первая рабочая неделя в качестве вожатой?

Эмма: Неделя прошла как заезд на татами – динамично и жёстко, но я победила! Дети оказались не такими уж «милыми карапузами», как обещали на инструктаже, а настоящей бандой ниндзя. Но я их уже почти приручила. Научила главному правилу джиу-джитсу: «Сначала слушаем вожатую, потом делаем, и только потом возмущаемся». Короче, держим оборону, всё под контролем! А как у тебя?

Илья: Живу по уставу, сплю по команде. Неделя прошла под знаком «выпрями спину и не задавай вопросов». Зато теперь я знаю, как выглядеть невозмутимым даже в аду. А ещё... Жду момента, когда смогу снять эту форму и показать, что я умею не только маршировать. Тогда и выясним, кто круче – вожатая или солдат-срочник!

Эмма: Тут без вариантов, ты в пролёте

Илья: Дерзишь, малявка?

Эмма: Заранее настраиваю тебя на смирение. Поражение принять сложно

Илья: Ну попадёшься ты мне осенью (смайлик с приподнятыми бровями)

Эмма: Даже интересно, чем таким страшным ты пытаешься меня запугать?

Илья: Всего лишь предупреждаю

Эмма: О чём? (колобок с большими глазами)

Илья: О возможных последствиях

Эмма: Добавь конкретики

Илья: Я намекну. Меня призвали ровно 215 дней назад. Мой дембель, если без косяков, случится не раньше, чем через полторы сотни дней. Как думаешь, по чему я истосковался больше всего?

Эмма: По вкусной домашней еде?

Илья: Допустим. А если вычесть еду, сон и отдых

Эмма: По своей семье?

Илья: Это вряд ли

Эмма: Почему так? Ты вроде не рассказывал, что кто-то недавно тебя навещал

Илья: Никто. Да я и не жду. Давай сменим тему

Эмма: Ок

Хочу взять паузу, чтобы подумать над следующим сообщением, но Илья опережает.

Илья: Я тут, кстати, прохожу курс «Как не думать о девушке, когда спишь на казарменной кровати». Пока оценка «удовлетворительно». Но я работаю над улучшением показателей

Я прыскаю в кулак и ввязываюсь в игру. Это у него там сейчас восемь часов вечера, а на моих хронометрах глубокая ночь и страшные цифры «02:10». Самое время творить глупости.

Эмма: О, я могу повысить сложность задания. Представь, что я рядом, шепчу что-то на ухо и пытаюсь расстегнуть верхнюю пуговицу твоей формы. Как успехи?

Илья: Форма пока держится, но внутренний сержант уже салютует белым флагом. Боюсь, при личной встрече моя хвалёная дисциплина даст трещину

Эмма: Трещина – это только начало. Держись, рядовой Зарубин. Тренируй выдержку, она тебе пригодится

Илья: Да к чёрту всё

Не успеваю понять, что за эмоции скрываются за этими буквами, как телефон в моих руках разрывается от вибрации. Мелко дрожащими пальцами принимаю вызов и шиплю в трубку:

– Илюш, погоди, я срулю из спальни.

– Ты ещё и шепчешь в ответ, – разражается он густым смехом. – Дьяволица какая. Считаю до трёх...

Глава 4

Утро начинается с беготни. Умыться, собраться, наспех закинуть в себя кружку растворимого кофе и приступить к обязанностям вожатой.

Радует лишь то, что Лизок выглядит куда помятее меня, и на утреннем построении зевает после каждой произнесённой фамилии.

Провожаем детей сначала в умывальник, потом дружно делаем зарядку и топаем на завтрак.

Мои сорванцы, пятиклассники, смотрятся образцово-показательно. Накануне пришлось приструнить нескольких выскочек – конечно, не обошлось без демонстрации силы, показала парочке забияк, что я не лыком шита, – с тех пор у нас в отряде полное взаимопонимание.

Все молча уплетают овсяную кашу. Даже кривляка Мирослава, которая по первости выбешивала меня своими выкрутасами «это я не ем, а это пересолено/недосолено/несъедобно», молча работает ложкой.

Дальше время летит незаметно. Тихий час я, как и большинство девчонок из нашей спальни, использую по назначению и валюсь мордой в подушку с обещанием, что сегодня лягу пораньше.

Позднее мельком вспоминаю о проигранном споре и отмахиваюсь от какого-то восторженного предвкушения. Не стану я радоваться какому-то пикнику в компании улыбчивого оболтуса. У меня вообще где-то там на берегу Балтийского моря парень имеется.

И всё равно ближе к ночи улавливаю отголоски волнения. Нарочно откладываю сборы на самый последний момент.

Вполуха прислушиваюсь к беседе девчонок, краем глаза поглядываю на новостную ленту и гоню прочь неуместное ликование.

– Ой, не знаю, чего там ломаться, – беспечно тараторит Лизок. – Я Толика долго за нос не водила. Недельку заставила поухаживать и всё, сдалась. Мне и самой секс нравится.

– Он у тебя первым был? – любопытничает Нелька.

Лизавета бросает не меня короткий предупреждающий взгляд и врёт без зазрения совести:

– Ну естественно. Не распыляться же на кого попало.

– И правильно, – поддерживает Олеся, хитрожопая льстица. – Я тоже не размениваюсь. Как со Стасиком сошлись после десятого класса, так и держимся вместе.

Я фыркаю про себя. Видела я её методику верности в действии: после отбоя обжималась за верандой с каким-то хлюпиком из старшего отряда.

– А у тебя как с этим, Эм? – нахально пристаёт Нелька.

– Да как у всех, – пожимаю я плечами, потягиваюсь и беру несессер с мыльными принадлежностями.

Ещё позёвываю для правдоподобия и, шаркая тапками, плетусь в ванную. Воровато озираюсь по сторонам и шмыгаю в противоположный коридор.

На улицу вылезаю через окно в туалете первого этажа. Сквозь кусты продираюсь к дальнему забору, ещё раз убеждаюсь, что свидетелей поблизости нет, и с разбега взбираюсь на ограждение.

Мешкать некогда, так что сразу группируюсь и готовлюсь к прыжку, однако что-то идёт не по плану. Чувствую чьи-то руки на бёдрах, пугаюсь и чуть не срываюсь вниз.

– Тише ты, татарочка. Спалимся ведь.

– А нефиг людей хватать за всякое, притом без спроса.

Я оказываюсь на земле, но выпрямиться боюсь. Так и шмыгаем в спасительную темноту на полусогнутых. Рому я узнаю по голосу, в котором отчётливо слышится нотка смешинки.

Плюхаюсь на пассажирское сиденье, обвязываюсь ремнём и сползаю едва ли не до пола, чтобы не отсвечивать.

Мажористый бабник падает рядом. С довольняцкой рожей пялится на меня и заводит двигатель.

От лагеря отъезжаем с черепашьей скоростью и выключенными фарами.

– Думал, всё-таки продинамишь меня, – заводит он ниочёмную болтовню.

– Долг платежом красен. У тебя ровно час.

– А дальше что? Карета превратится в тыкву? – глумится он.

– Нет, по тыкве получишь ты.

– Да с превеликим удовольствием, но только в обмен на что-нибудь.

– Домогательства оставь при себе. Я родом из религиозной семьи. У нас вся физиология строго после вступления в брак.

– Так выходи за меня!

– Ты в курсе, что татары – мусульмане?

Меня удивляет лёгкость, с которой мы обмениваемся репликами. Даже задумываться не приходится – мели себе на здоровье всё, что на ум приходит, а Рома поддержит любой бред.

– Намекаешь, что меня ждёт смена религии?

– Ага, с последующим обрезанием.

– Так у тебя виды уже и на моё достоинство?

– Уверен, что не допустил подмены понятий?

– Ты за то, чтобы называть вещи своими именами? – лихо поигрывает он бровями.

– Да, малыш.

– Вот мы и докатились до мещанских прозвищ.

– Вас там в МАРХИ вынуждают углублённо изучать русский язык?

– Случается порой. Литературу у нас преподаёт занудный старикан, ярый фанат классиков от Грибоедова до Чехова. Попробуй проволынить с каким-нибудь «Вишнёвым садом» – в порошок сотрёт и до мизерного состояния загнобит своими седыми бровищами. А вот где ты учишься, я до сих пор не в курсе.

– Зоологический техникум, факультет тройного надоя, – напоминаю я с хамоватой улыбочкой и всматриваюсь в пейзаж за окном. – Я уже выпускница, кстати.

Мы целых двадцать минут продираемся куда-то вдоль Байкальской трассы. Неужели я села в машину к отъявленному маньяку? Сейчас обесчестит и прикопает где-нибудь в тихом лесочке. Наверное, зря я стартанула на этот пикник втихомолку.

– То есть доярка с дипломом?

– Да, сейчас как раз коплю на новомодный доильный аппарат. Не подскажешь, куда мы едем? – решаюсь задать вопрос, когда машина внезапно съезжает на просёлочную дорогу, и под колёсами похрустывает гравий.

– Так на дамбу.

– Она вроде в другой стороне, – начинаю я всерьёз опасаться за свою жизнь. Запоздало. Очень.

– Если со стороны плотины заезжать – да, а мы прямо к водохранилищу подгоним.

Плакал мой здоровый восьмичасовой сон. Радует лишь, что по воскресеньям подъём на час позже. Авось не вывихну челюсть, когда буду завтра клевать носом.

Сразу за пределами салона автомобиля нас встречает гулкий рёв воды, кромешная тьма и зашкаливающая влажность. Воздух такой сырой, что впору напяливать акваланг. И вместе с тем пахнет просто нереально.

Рома быстро организует на капоте фуршет. На белой скатерти появляется корзина с припасами, два термоса с чаем и кофе и походный набор посуды.

– О, так ты не шутил насчёт пикника?

Достаю из плетёнки блюдце с бутербродами, тарелку канапе из фруктов и коробку с пирожными. А парнишка-то нехило расстарался ради выигранного спора.

– Обижаешь, – якобы дуется он и наполняет пластиковый стакан чаем. Протягивает мне. – Я слов на ветер не бросаю.

– Что-то ты не слишком похож на молчуна.

Пробую отдающий мятой напиток и ежусь от контраста температур. Снаружи промозглая ночь, а в желудок проливается обжигающий чай.

Как по волшебству Рома организует плед и набрасывает его мне на плечи. Понятно, уровень продуманности – эксперт.

– Часто катаешь сюда девчонок? – прозорливо подмечаю я, хотя получается озвучить вопросом.

– Не, совсем романтикой не заморачиваюсь. Просто хотелось тебя впечатлить.

Он небрежно облокачивается на капот и тянет в рот шпажку с фруктами.

Мои глаза уже привыкли к темноте, так что без труда различаю, как он по очереди стаскивает с канапе кусочки: арбуза, банана и половинки клубники и помидорки черри. Недурственное сочетание.

– Я не впечатлительная.

– Это я заметил, но ведь ещё не вечер.

– Правильно, сейчас ночь. Здорово вас в Москве учат разбираться во времени суток.

– Колючая какая. Мужененавистница?

– Скорее страдаю острой формой кобелиной непереносимости.

Рома комично озирается по сторонам, вытягивается на носочках и даже за спину мне заглядывает.

– Слушай, да нет поблизости ни одного Тузика.

– Ошибаешься, – я улыбаюсь в ответ на его кривляния. – Он прямо передо мной.

– Ой, как обидно прозвучало, – театрально хватается он за сердце. – Думаешь, я тебя кадрить пытаюсь?

– Не исключаю такой возможности.

Стою напротив, мелкими глотками цежу изумительно вкусный чай и запрещаю себе реагировать. А рука будто сама тянется к волосам и норовит намотать на палец кончик хвоста.

Бесовское у него обаяние. И мозги на порядок выше, чем у сверстников. Да и с лица такой лапочка, что поневоле расклеишься.

Только я не наивная ромашка. Десятилетие жёстких тренировок научили меня самоконтролю в любой ситуации.

– Брось, Эм. Кстати, а как звучит полное имя? Ну которое второе после Сараи.

– Эмма.

– Не, так не пойдёт. Доярка Эмма – совсем не сочетается. Поступай к нам в МАРХИ на вышку, будешь главным архитектором Эммой.

– Я лучше мореходку закончу, стану капитаном дальнего плавания Эммой Эдуардовной.

– Красивые у тебя инициалы. Э.Э. Вроде заикания.

– Какой лестный комплимент. Теперь становится ясно, что ты действительно меня не клеишь.

– А я тебе о чём, братуха? Давай корефанить, – он смелеет настолько, что хлопает меня якобы дружески по плечу, но руку быстро не убирает и мимолётно проходится большим пальцем по основанию шеи.

Я подвоха не жду, поэтому чуть не давлюсь кусочком ананаса и отступаю на шаг.

Рома вскидывает ладони вверх, сдаюсь, мол.

Приходится прокашляться, прежде чем заговорить снова.

– У тебя дефицит друзей, что ли?

– Ага, приятелей навалом, а вот по-настоящему родственных душ что-то не наблюдаю. Ну, знаешь, чтобы и на рыбалку скатать, и в зале вместе потренить, и в клубешнике отжечь.

Какой же он балабол. Уши вянут слушать. И в то же время меня эта клоунада расслабляет.

– А давай реванш? – ляпаю без раздумий и запихиваю в рот виноградинку.

– Опять наперегонки до трассы? – с азартом ввязывается Рома.

– Не, скучно. На отжимания смогёшь?

– Хорошо, что тебя сейчас не слышит Парфений Игнатьевич. У него за такие словеса и отгрести можно по хребтине. Смогёшь, жуть.

– Так это «да» или сдулся?

– Крошка моя, Роман Гурьев за любой кипиш, кроме эксгибиционизма, – он засучивает рукава чёрной толстовки и потирает ладони. – Прям тут на земле?

Я киваю, сматываю волосы в гульку и накрепко завязываю резинкой.

– Отлично, на что спорим в этот раз? – так и пышет парниша энтузиазмом.

– На мою индульгенцию. Если выиграю я, вычёркиваешь меня из своего списка братанов.

– Карельские подосиновики, какие термины тебе знакомы. Вы все такие умные на факультете тройного надоя?

– А то! К коровам, знаешь ли, подход нужен. Это вам не макетики на столе строить.

– Лады-лады, признаю твоё интеллектуальное превосходство. Теперь слушай моё требование: неделю изображаешь из себя моего другана.

Что за незатейливые у него фантазии? Впрочем, неважно. Главное, что не девушку.

Мы скрепляем спор рукопожатием, и я впервые замечаю разницу в росте. Рома выше на целую голову. Плюс ко всему у него очень мягкие руки. Приятные. Не потные, не волосатые и не мозолистые. И кожа на них очень гладкая. Мажорчик же.

Принимаем упор лёжа. Мне тут же вспоминаются шутливые жалобы Ильи на эту тему. Знал бы он, чем я промышляю на досуге...

Хотя нет, о таком лучше не распространяться. Мы не давали друг другу никаких обещаний, просто договорились встретиться после его дембеля. И всё же где-то в глубине души я чувствую себя предательницей.

Выбрасываю из головы всё лишнее. Отвечаю на насмешливый взгляд Ромки, потом утыкаю глаза во влажную траву и приступаю к упражнению.

Замечаю, что мой оппонент нарочно усложняет себе задачу и отжимается на кулаках.

Он сам считает вслух и почему-то подстраивается под меня. То есть в прямом смысле ждёт, пока я вернусь в исходное положение, и лишь тогда озвучивает цифру. Джентльмен чёртов.

Двадцать раз даются без труда. Я в планке могу простоять полторы минуты, а при должном разогреве и все две. Однако на двадцать шестом повторе руки начинают дрожать. Я сбиваюсь с ритма, что не остаётся незамеченным.

– Ты как, татарочка? – без единой запинки спрашивает этот атлет.

– Твоими молитвами. Считай дальше.

Я сцепляю зубы и уверенно опускаю торс вниз. Рывком выпрямляю руки и через силу продолжаю.

Мышцы горят огнём. С носа капает испарина. Я всё жду, когда откроется второе дыхание, и в игру вступит взращенная на соревнованиях жажда побеждать, только напрасно.

Я не новичок в спорте и умею определять состояние соперника. Рома ничуть не притомился. Наоборот, ловит кураж от всего происходящего. Он легко одолеет вдвое больше отжиманий.

Нафиг я вообще ввязалась в этот спор? Да ещё с физически подготовленным парнем. Самонадеянная идиотка.

– Всё, сдаюсь, – в изнеможении падаю лицом в траву на тридцатом рывке, перекатываюсь на спину и зло пялюсь в звёздное небо.

А Рома над моим ухом продолжает усиленно пыхтеть, притом темп ускоряет чуть ли не вдвое.

Кошусь на него, как на буйного психа, и зависаю на сосредоточенной моське.

– Если думаешь, что в финале тебя ждёт суперприз, то спешу огорчить, – пытаюсь остановить этот парад гендерного превосходства.

– А. Как. Насчёт. Твоего. Номера. Телефона?

– Могу только абонентский ящик назвать. Пиши туда до востребования.

Рома выкрикивает последнюю цифру «пятьдесят» с такой бравадой, что мне его щёлкнуть по носу хочется. Позёр. Затем резко отталкивается от земли руками, выпрямляется и тянет меня за собой.

Глава 5

Я веду свой отряд в столовую на завтрак. Июньское утро пылает солнцем – оно уже припекает вовсю. В воздухе витает аромат свежескошенной травы и сладкого озона, словно к обеду намечается гроза.

Как и ожидалось, выспаться мне не удалось, поэтому соображаю с превеликим трудом. И реагирую на внешние раздражители тоже с задержкой.

На столах уже дымится каша, булочки сверкают румяными боками. От ароматов выпечки и ягодного компота сразу просыпается аппетит.

Мой отряд идёт слаженно, как на параде. Девчонки перешёптываются, но без лишнего шума – знают правила.

– Так, всем приятного аппетита, – говорю я мягко. – Не торопимся, жуём тщательно. И не забываем про какао, оно сегодня особенно вкусное!

Оглядываю зал. Другие отряды – как разные планеты. Рядом, за соседним столом, мальчишки из третьего гоняют по столу хлебные шарики. Их вожатая Лена зло пыхтит и машет руками:

– Серёжа, прекрати сейчас же! Игорь, убери руки со стола!

Чуть дальше, у окна, сборище малышей хохочет во весь голос и размахивает ложками. Их вожатая Неля, моя соседка, только качает головой и улыбается сквозь усталость.

А за дальним столом, где сидят старшие ребята, назревает не просто спор – настоящая буря. Подхожу ближе, прислушиваюсь.

– Ты опять за моё место? – шипит жилистый парнишка, сжимая кулаки. Его лицо краснеет, глаза сверкают гневом.

– Да какое оно твоё? – резко отвечает крепко сбитый юноша, вскакивая на ноги. – Ты его себе присвоил, что ли?

– Я всегда тут сижу! С первого дня! – жилистый толкает стол, посуда жалобно звенит.

К нарушителям уже спешит Ираида. Вон как всевидящее «око Саурона» перекосило, сейчас всем навтыкает по первое число.

– Что здесь происходит? – зычно кричит старшая вожатая, упирая руки в объёмные бока.

За столом замирают. Девочки переглядываются, кто‑то нервно сглатывает. Атмосфера накаляется, как перед штормом.

Я вклиниваюсь между двумя подростками и широко расставляю руки, оттесняя их друг от друга.

– Стоп! – мой голос звучит твёрже стали. – Остановились оба. Сейчас же.

Они замирают, тяжело дыша. Жилистый сжимает челюсти, крепыш поигрывает желваками.

– Артём, – я смотрю ему прямо в глаза. Имя вспоминается на ходу. – Ты капитан баскетбольной команды, верно? А капитан – это не тот, кто громче всех кричит и место отбирает. Капитан – тот, кто умеет договариваться.

Артём хмурится, но взгляд не отводит.

– Денис, – поворачиваюсь ко второму, имя брякаю наугад, – а ты хочешь доказать, что ты не хуже? Так докажи делом. Уступи сейчас и покажи, что ты взрослее.

Оба молчат. Вижу, как внутри у них идёт борьба: гордость соперничает со здравым смыслом.

– Ладно, – хрипло произносит капитан, отводя взгляд. – Пусть сидит. Но только сегодня.

– Спасибо, – киваю я. – И запомните: место у окна не делает вас лучше или хуже. А вот умение слушать друг друга – делает.

Денис медленно садится, опускает глаза:

– Извини, что сорвался.

– И ты… извини, – бурчит Артём.

Вздыхаю с облегчением. Уф, удалось погасить.

Возвращаюсь к своему отряду. Мои девчонки незаметно показывают мне оттопыренные большие пальцы. Соня, щупленькая рыжеволосая девчушка, робко поднимает руку, привлекая моё внимание.

– Что такое?

– У меня... – она густо краснеет и признаётся через силу. – Аллергия на лактозу.

Пару мгновений я соображаю, в чём же загвоздка, потом смекаю. На столе двадцать абсолютно одинаковых тарелок с манной кашей. А должно быть на одну меньше. Соня питается по индивидуальному меню.

Бегу к окну раздатки, чтобы урегулировать вопрос. И резко торможу на подступах, потому что за прилавком орудует не мой сокурсник Пашка, а совсем другой тип.

Весь в белом, с повязанным поверх джинсовых шорт передником и в поварском колпаке, Рома смотрится весьма комично.

– О, братуха, рад тебя видеть! – расплывается он в голливудской улыбке и тянет ко мне лапищи через окошко.

Ну и зачем, спрашивается, горланить как на стадионе?

– Э-э, привет! – осторожно вкладываю свою ладонь в его. – Второму отряду нужна порция из диетического меню.

– Точняк! Палыч что-то говорил насчёт этого, – хлопает себя по лбу мой друган. Бррр. – Только у меня из башки вылетело.

Он достаёт из-под прилавка красную папку и шелестит страницами. Находит искомое и сияет всеми искрами радуги.

– Второй отряд, вожатая Вяткина Эмма Эдуардовна. Воспитанница Куимова София, меню для аллергиков, – зачитывает он вслух и поднимает на меня ликующий взгляд. – Уан момент, братиш.

После чего хватает поднос, ставит тарелку, блюдце и кружку и бодро сервирует завтрак.

Когда возвращаюсь обратно к своему столу, девчонки уже почти доели: каша и бутерброды с сыром исчезли, какао выпито до последней капли.

– Ну что, отряд, молодцы! – улыбаюсь я, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, вызванное внезапной встречей. – Кто доел – складываем посуду в тележку. После завтрака идём на зарядку, а потом в бассейн!

Девчонки радостно переглядываются, начинают шушукаться и хихикать. День обещает быть отличным. А у меня есть пара мыслей насчёт того, как на нашей кухне оказался этот баловень судьбы.

Решил стребовать с меня должок по полной программе, не иначе.

Страшный он тип, однако. С явными ассоциальными отклонениями. Хотя первое впечатление производит вполне себе успешного парня.

К полудню солнце расходится на полную катушку, так что к бассейну мы несёмся, как звери на водопой в период засухи.

Я окунаюсь вместе с девчонками, и бодрость взрывается в теле фейерверками.

Мы разбиваемся на две команды для игры в водное поло, но в самый решающий момент я пропускаю мяч, потому что...

Ну да, к бассейну подваливает мужское трио. Игорь, Костян и мой дружище Рома.

Предводительствует в этой компанией поварят, конечно же, новичок. Он первым сдирает со своего торса белоснежную майку, скидывает бейсболку и солнцезащитные очки и бомбочкой уходит под воду.

Вроде бы даже не красуется. Да и ныряет в наиболее глубокую часть, отделённую красными буйками – моему отряду строжайше запрещено заплывать в эту секцию.

Только я всё равно успеваю заметить, какой у Ромы торс. Проработанный до последнего кубика. Подтянутый, пластичный и...

– Эмма, ну вы чего? – канючит Дашка. – До обеда совсем немного осталось. Давайте отыграемся?

Я встряхиваюсь и резко поворачиваюсь к кухарям спиной. Злит, что приходится напоминать себе, что я вообще-то на работе и обязана присматривать за детьми, а не пускать слюни по всяким маститым кобелям.

– Не хочешь ещё один реванш? Вечером можем устроить заплыв.

Ничуть меня не отвлекает этот искусительный голос. Вот ни грамма.

Замахиваюсь и всю негативную энергию вкладываю в удар по мячу. Получается чересчур. Надувной прыгун пролетает над головами соперников и падает в траву.

– Дай угадаю: у тебя разряд по плаванию? – иронично отвечаю, не оборачиваясь.

Рома бултыхается спиной ко мне. Ненавязчиво. И всё же раз или два задевает моё плечо своим. А меня в краску бросает от этих случайных касаний.

– Ты наводила обо мне справки, братка? – явно издевательски выдаёт Рома.

– Больно надо.

– Ну тогда знай на всякий, что у меня второй разряд кролем. Осенью планирую сдать на первый.

На моё везение к бассейну прёт гружёный динамитом товарняк по имени Ираида. Ярой блюстительнице порядка довольно одного взгляда, чтобы выявить злостное нарушение правил.

– Позвольте узнать, молодые люди, где ваши шапочки! И почему вы не на рабочем месте? Младшие отряды уже направляются в столовую! Я буду серьёзно разговаривать с вашим начальством...

И понеслась кака по трубам. Я только успеваю блаженно щуриться и благодарить провидение за столь въедливую министершу.

Глава 6

Илья: Какие планы после окончания учёбы?

Эмма: В школу пойти работать я вряд ли осмелюсь – не мой уровень просветления. Подростки те ещё отморози, а вот с малышнёй возиться...