Дилемма для Эммы

Глава 1

Деревенская дискотека – это, конечно, явление специфическое.

Помещение больше всего напоминает актовый зал. Допотопные ряды деревянных сидений расставлены вдоль стен. На зарешеченных окнах кое-где просматривается новогодняя мишура (в июне!). Под потолком сверкает всеми огнями диско-шар. А музыка...

Еду-еду в соседнее село на дискотеку.

Едем-едем в соседнее село со своей фонотекой.

Кошмар.

Мы протискиваемся мимо дружного хоровода из парней и девушек, которые апатично трутся на одном месте. Ещё один пережиток из девяностых. Я такие «кружковые» танцы только в сериалах наблюдала.

Лизка кивает, приветствуя друзей. Толстомордый детина в клетчатой рубахе и кирзовых сапогах подлетает к нам и без спроса хватает мою провожатую на руки. Потом целует так, словно сожрать хочет, и без церемоний тискает попу моей подруги.

Видимо, это и есть тот самый Толик, о котором я слушала байки с начала недели. Жуть какая.

Невольно подмечаю, какие безобразно длинные и волосатые у него руки, и мысленно морщусь. Не хотела бы я встречаться с таким вот гамадрилом.

Отскакиваю в сторону, ибо на меня несутся две размалёванные девицы. Они исполняют нечто вроде танго и таранят всех встречных гарпуном из сплетённых рук.

Идея скоротать вечер в компании местных жителей больше не кажется здравой. Здесь все какие-то... с прибабахом, в общем.

Случайно натыкаюсь на какого-то парня. Лепечу:

– Простите.

Только танцующая рядом с ним девушка нормам поведения не обучена и набрасывается на меня с ходу:

– Ты глаза разуй, шмара! Куда прёшь?! – и пихает меня кулаком в плечо.

Равновесие я удерживаю, тогда как гнев вскипает в одну секунду. Отшвыриваю от себя грабли этой неотёсанной селянки.

– Это ты думай, на кого рамсишь, крыса! – в лёгкую перекрикиваю солиста «Руки вверх» с его мяукающей песней «Ты назови его как меня».

Не удивлюсь, если у них тут кассетная аппаратура стоит, – думаю между делом, а сама подбираюсь и готовлюсь дать нехилый отпор.

Только всё идёт совсем не по плану. Хабалка с пергидрольной шевелюрой идёт красными пятнами. Разевает густо напомаженный рот, переглядывается со своим убогим кавалером, и меня что-то, вернее, кто-то относит в сторону.

– Так вот ты где, милая, – гремит над макушкой приятный басок, и обзор мне закрывает крепкое мужское плечо в мягком белом свитере.

Чтобы разглядеть лицо типа, посмевшего облапать мою спину, чуть отодвигаюсь и ловлю очаровательную улыбку. Яркую, глубокую и белозубую.

Рослый блондин тянет меня в центр зала. Можно даже сказать, вальсирует.

– Это что сейчас было? – уточняю шокировано и пробую выпутаться из цепких лапищ.

– Это? – симпатяга растягивает губы ещё шире и пресекает все мои начинания. Не силой, а как-то деликатно и в то же время настойчиво. Он кивком указывает на тот угол, из которого мы бежали, и ведёт меня чуть вбок, заставляя следовать за собой. – Считай, что я спас прекрасную принцессу из лап разъярённой драконихи.

– Как-то слабовато она походит на принцессу, – парирую я и смело встречаю взгляд той нахальной девицы.

– О, да ты с юмором. Одобряю, – заливисто гогочет парень и раскручивает меня по часовой стрелке, чтобы через пару движений поймать обратно в свой захват. – Может, и имя своё по секрету сболтнёшь?

– Сарая, – лгу без зазрения совести и невзначай ощупываю твёрдые плечи драконоборца. – Это татарское имя, означает «весенний полевой цветок».

– Да? А я Рома, что переводится с англосаксонского как «божественное у тебя имя, Сарая».

– Фопачки, вот мы и нашли друг друга.

– Да, сам с трудом верю в такое стечение обстоятельств.

– Ты местный?

Рассматриваю его с куда большим тщанием и подмечаю, что одежда на нём явно не с рынка. Кашемировый блейзер, фирменные джинсы, кроссовки тоже не голимый Китай. Светло-русые волосы, короткие на затылке и у висков, уложены мягкой волной от лба к макушке. Да ещё зафиксированы гелем.

И пахнет от него не керосином и дешёвым табаком, а туалетной водой и бальзамом после бритья.

– Не то что бы да, скорее гастролёр. У моих родителей тут дача неподалёку. А вот ты тут точно впервые.

– Это с чего такие выводы?

– Да вспомнить хотя бы бесстрашие, с каким ты на Ритку попёрла.

– Оу, ну у неё на лбу не написано, что она тут в авторитете.

– Не, козыряй выше, – он лихо подмигивает и склоняется к моему уху, чтобы ввести в курс дела. – Она дочка председателя.

– Я так сразу и поняла, что колхозница, – отстраняюсь якобы с намерением прохихикаться, а на самом деле спешу вернуться в зону комфорта. Что-то меня слегка повело от его вкрадчивого голоса.

Парняга-то внешне очень даже ничего. Пухлые губы, ровный прямой нос, густые тёмные брови и ангельские голубые глаза. Смазливый, в общем, и по ходу дела в курсе, как влияет на девчонок.

– Очень ты догадливая... Слушай, а уменьшительно-ласкательное у твоего имени есть?

– Конечно! СараЮшка или Сарайка.

– Воу, тебе идёт, – он одобрительно гладит меня чуть пониже лопаток и резко отталкивает вперёд, чтобы на следующем шаге прижать спиной к своему фасаду.

Его хамские ручищи оказываются у меня на животе. Гладко выбритый подбородок упирается мне в макушку. Он ведёт в танце, притом с такой уверенностью, что у меня не проскальзывает ни малейшего желания отстраниться.

Не следующей песне («Я твой наркотик») ловлю на себе вопящий взгляд подруги. Она тискается неподалёку со своим бульдозеристом и выпученными глазами шлёт мне какую-то морзянку.

Алекс – Юстасу, грузите апельсины бочками.

Понятия не имею, о чём речь. А Лизок дёргает шеей, будто прося обернуться, и закатывает глаза.

– Так ты в наших краях надолго или всего недельку перекантоваться? – продолжает допытываться Рома.

– Я насовсем, – сочиняю на ходу и стараюсь расшифровать сложное послание от подруги. – В мае закончила зоологический техникум, хочу устроиться к вам в колхоз ковбоем.

– Училась ты так себе, по всей видимости, – похихикивает сей бесстрашный рыцарь. – Иначе бы знала, что твой техникум называется аграрным.

– Да? А ты в нём учишься? – разворачиваюсь к нему лицом и хитро прищуриваюсь.

Местный диджей, наблюдая за оживлением в зале, добавляет громкости. Динамики начинают хрипеть и басить на последнем издыхании, а нам приходится перекрикивать эту какофонию.

– Почти угадала. Я закончил третий курс МАРХИ. Прозябаю на скучном факультете градостроительства.

И столько самодовольства и павлиньей важности в его тоне, что невольно хочется поставить его слова под сомнения.

О градостроительстве я знала лишь благодаря игре «The Sims».

– Мархи – это что-то московское, правильно? – решаю поверить хвастуну на слово.

– Московский архитектурный институт, сокращённо МАРХИ, – кичится парень.

– И кем же ты будешь после выпуска?

– Вообще это строжайший секрет, но с тобой я готов им поделиться, – паясничает Рома и нависает над моим ухом всей своей миловидной мордашкой. – Я тоже в аграрии мечу, так что можем посоперничать.

Он напускает мурчащих интонаций, и по моему затылку змеится предательский холодок. М-м-м, а он хорош. Прям профи в искусстве соблазнения.

Только намереваюсь навесить улыбку на свою поплывшую моську, как сзади кто-то настойчиво хватает меня за локоть и тянет назад.

Лизка, поганка, отзывает меня на два слова, но перед этим любезно бросает блондину:

– Привет, Ромыч, давно не виделись! – а после несколько раз моргает, отбивая очередную шифровку мне. – Я украду у тебя Эмку на пару слов, ок?

– Если только с возвратом, – беспечно отзывается будущий архитектор и добавляет вполголоса: – Эмка, значит.

– Угу.

Лизаветыч таранит меня, как на буксире, к выходу. И набрасывается сразу на крыльце.

– Совсем с головой не дружишь?! Ты нафига к Гурьеву полезла?!

Ответить не успеваю, потому что входная дверь хлопает и выпускает кусочек залихватской мелодии и троицу визгливо хохочущих девиц, одна из которых... Да, та самая разъярённая дракониха, с коей я сцепилась посреди танцпола.

– Слышь, курва, ты откуда к нам такая смелая прискакала?

Ещё до того, как придумываю ответ, обесцвеченная красотка пихает сумочку в живот своей подружке и диким испанским быком прёт на меня.

Вот это поворотец!

_____________________

Эмма Вяткина, 19 лет, студентка Иркутского колледжа олимпийского резерва

Рома Гурьев, 20 лет, студент МАРХИ (Московского архитектурного института)

Илья Зарубин, 19 лет, солдат срочной службы

Если парни кажутся Вам знакомыми, то Вы правы - не кажутся. Это мои самые большие любимки из цикла "Мои две половинки"https://litnet.com/shrt/g2fa

Я нарочно не вношу "Дилемму для Эммы" в цикл, чтобы не вызывать путаницу. Эта история АБСОЛЮТНО никак не связана с первыми книгами. Сони в ней не будет и быть не может, Рома и Илья познакомятся с ней лишь через 12 лет.

Но мне всегда было интересно, а как это у них получалось играть с девчонками аж с 17-ти лет. Вот мы и разберёмся с их "обычаями" в этой истории.

Глава 2

Зрители потихоньку скапливаются на крыльце сельского клуба. Ветер треплет мою чёлку, в уши пробивается гул музыки, доносящийся изнутри.

Лето, сумерки, воздух ещё тёплый, но уже пахнет вечерней свежестью. Вокруг с десяток лиц парней и девушек: кто-то смеётся, кто-то переговаривается, иные с интересом наблюдают за подготовкой нашего маленького моноспектакля. И тут эта крашеная блонда с перекошенным от злости лицом взрывается.

– Ты что себе позволяешь?! – орёт она, тыча в меня пальцем. – Думаешь, самая умная?

Я лишь слегка приподнимаю бровь. Чутьё подсказывает: много крика, мало дела. С такой и связываться неохота. Так что пробую повернуться спиной.

– Успокойся, – говорю я ровно. – Ничего такого я не сделала.

– Гляньте-ка на неё! – она делает шаг вперёд, потом ещё один. – Ничего не сделала! Не успела появиться, как давай хвостом крутить, к Костьке, вон, моему, клеилась.

Странные у них тут порядки. Случайно врезаться в парнишку – это хитроумный метод соблазнения?

Парировать эту глупость я не успеваю. Чиканутая девица бросается вперёд, пытаясь схватить меня за волосы. Я легко уворачиваюсь – рефлексы отработаны годами тренировок. Джиу-джитсу с восьми лет – это не просто спорт, это часть меня. Без пафоса признаюсь, что не далее как весной получила коричневый пояс, который означает высокий уровень мастерства.

Колхозница машет руками, пытается ударить, но её движения слишком предсказуемы. Я отступаю на шаг, оцениваю дистанцию. Она снова бросается. Я перехватываю её руку, делаю подсечку и мягко, но уверенно укладываю её на бетонный пол крыльца.

Вокруг раздаются возгласы. Кто-то ахает, кто-то одобрительно свистит.

– Хорош бычить, – говорю я, не ослабляя захвата. – Успокоилась?

Но та не сдаётся. Сзади прорываются её подружки: три девицы (когда только успели размножиться?) с вызывающими лицами. Одна сразу хватается за мой хвост, другая пытается толкнуть в спину.

Я резко разворачиваюсь, освобождаясь от хватки первой, и использую инерцию её же рывка – она теряет равновесие и чуть не падает. Вторая замирает, увидев мой взгляд.

– Ещё шаг – и я не буду такой вежливой, – предупреждаю, чтобы ненароком не покалечить.

Третья, самая высокая, всё же решается напасть. Она замахивается, но я уже знаю, что будет дальше. Ухожу с линии атаки, подхватываю её за локоть, делаю бросок – и вот она уже лежит рядом с подругой, тяжело дыша.

Тишина. Все смотрят на нас. Пергидролька наконец-то молчит, её лицо больше не искажено злобой. На нём отчётливо проступает растерянность. Уцелевшие подпевалы переглядываются, отступают на шаг.

Я демонстративно отряхиваю руки. Дыхание ровное, сердце бьётся спокойно – ничего экстраординарного, просто отработанная техника.

– Давайте без глупостей, – говорю я вполголоса, но так, чтобы все услышали. – Мы можем разойтись по-хорошему.

Кто-то хлопает в ладоши. Зрители начинают перешёптываться. Забияка медленно поднимается, отряхивает джинсовую юбочку. Группа поддержки помогает встать. Хамка бросает на меня последний взгляд – уже не злой, а скорее мстительный, но вместе с тем трусливый.

На меня алым паровозом мчит Лизка, хватает под руку и уволакивает в сторону. Шипит коброй:

– Ну что ты за бестолочь такая, Эм? Ни на секунду одну оставить нельзя!

– Так и не оставляла бы, – хохочу беспечно и закидываю ей руку на плечо.

– Ага, а Толик?! Он у меня, знаешь, какой? Вмиг окрутят и уведут. Надо держать ухо востро!

Мне хочется воскликнуть: «Да было бы чем дорожить!», но это как-то не по-дружески, поэтому я перевожу тему.

– А этот Рома – он кто?

– Так мажорик местный. Часто на уикенд сюда наведывается. Дача у них в нашем посёлке. Ну как дача – огромный такой домина из кирпича в два этажа. Мамка у него ювелиркой торгашит, папахен вроде ректор или декан в иркутском универе. Не то в нархозе, не то в госе – да не суть! Денег у них жопой жуй – вот это все со стопроцентной точностью знают. Но главный его недостаток...

Лиза прикусывает палец, словно размышляя, говорить или нет. Потом всё же решается на полную откровенность.

– В общем, кобелина он. Всех наших местных девах перепортил, да ещё...

– И тебя тоже? – уточняю со смехом и по тому, как розовеют щёки у Лизаветы, понимаю, что случайно попала в точку.

– Да ну тебя. Мы тогда совсем мелкие были, лет по шестнадцать, наверное. Он был моим первым.

Последнее предложение преисполнено мечтательности, скорее даже фанатичной тоски по ушедшему прошлому.

Мы вышагиваем вдоль грунтовой дороги. На мне практичные кеды, плечи согревает мягкий свитер, а вот разряженная по последней деревенской моде Лизка с трудом шкандыбает по булыжникам на своих ходулях. Да и платьице в облипочку длиной до середины бедра сковывает движения, зато тепла почти не даёт.

Замечаю, как красотуля ёжится, и подбиваю её ускориться.

– А давай бегом? Наперегонки? – предлагаю в пылу азарта.

– С дуба навернулась? Я ж ноги переломаю.

В спину нам бьёт свет автомобильных фар. Гравий шумит под колёсами. Приблизившись, приземистое авто снижает скорость. Затем и вовсе притормаживает.

– Куда подбросить двух красавиц? – слепя улыбкой, спрашивает Рома.

Бабник, значит. Оно и видно. Все повадки, ужимки и прыжки отрепетированы многократно.

– Мы к марафону готовимся, так что сами дошлёпаем, – отвечаю довольно дерзко и тащу к себе Лизку, чтобы не сболтнула лишнего.

Упрямо продолжаем путь, оставляя дорогую (наверное, хотя в марках я разбираюсь слабенько) иномарку позади. Мотор глохнет, хлопает дверца и срабатывает сигнализация – это упёртый парняга спешит составить нам компанию.

Ровняется со мной и панибратски пихает кулаком в плечо.

– А давай на спор, Чёрная Мамба [имеется в виду главная героиня фильма «Убить Билла»– здесь и далее примечание автора]! – предлагает он дерзко. – Наперегонки вон до того дерева, – и машет рукой в сторону одиноко стоящей осины посреди поля. – Выиграешь ты, с меня любой каприз. А если я...

– Получишь в нос, притом при любом раскладе.

– Ну, то, что ты засандалить можешь – это я уже видел. И впечатлился, уж поверь. Джиу-джитсу, если не ошибаюсь?

– Тхэквондо, – поправляю с наглой ухмылкой. – Ещё владею техникой айкидо и сольфеджио, так что могу так послать...

– Да понял я, понял, – перебивает Рома мою пылкую речь. – Сдрейфила. Но ты ж девчонка, тебе простительно.

Застываю, как громом поражённая.

– С чего ты взял, что я струсила?

– Так языком молотишь безостановочно – обычное дело для пустозвонов.

Вот же быдло! В крови на счёт раз вскипает азарт под адреналиновым соусом.

Резко срываю сумочку на длинном ремешке через голову, пихаю её Лизке и встаю на низкий старт.

Краем сознания понимаю, что меня просто развели на слабО, помаячили перед носом красной тряпкой с надписью «да ты всего лишь девчонка», только от участия в дебильных соревнованиях меня это не удерживает.

Ох, чую, поизголяюсь над маменькиным сыночком!

Рома серьёзнеет и пригибается к земле вместе со мной.

– На счёт три? – бросает он мне в лицо откровенный вызов.

– Три! – выдыхаю сквозь стиснутые зубы и срываюсь с места.

Противник мешкает лишь мгновение, следом бросается вдогонку и держится на удивление бодро.

Ноги у него длинные, дыхалке мог бы позавидовать саксофонист, да и физическая форма не подкачала.

Я рвусь, как ветер, что свистит в ушах. Лечу прямо через поле, утопая по пояс во влажной от вечерней росы траве. Вижу цель, и паника верещит напропалую: сейчас опрофанимся. Вместе со своей холёной гордостью и ребячливым желанием утереть мажорские сопельки.

Рома уделывает меня по всем пунктам. Вначале обгоняет секунд на пять, потом делает круг почёта у клятого дерева и неспешной трусцой направляется ко мне.

– Кстати, я передумал насчёт своего приза, – выдаёт с лёгкостью, будто не сбился в процессе с дыхания. – Прокачу по доброте душевной, а с тебя хочу стребовать свидание.

– Исключено. Я не свободна, – говорю отрывисто и всем телом припадаю к шершавому стволу.

Упираю руки в колени, глубоко втягиваю воздух носом и мелкими глоточками выпихиваю назад.

– Просватана уже что ли?

– Ага. «Я другому отдана и буду век ему верна», – вольно цитирую классика.

– Вот незадача, – Рома и не думает огорчаться, обмахивает моё лицо ладонями и продолжает задумчиво: – Ну, раз ты чужая невеста, так уж и быть. Дружеский пикник завтра на закате. Уже бывала на местной дамбе?

Что мешает мне отказаться? Понятия не имею, но язык отчего-то лепечет:

– У тебя будет час на пожрать и полюбоваться видами.

– Какая ты строгая, татарочка, – цокает он языком, однако не спорит.

Час уединения с Казановой? Мне ведь под силу такое вытерпеть? А то!

Глава 3

В лагерь возвращаемся тем же путём, каким свинтили накануне вечером. Рома гасит фары и глушит двигатель прямо посреди дороги.

Мы с Лизкой вываливаемся с заднего сиденья, шикаем друг на друга и на полусогнутых добираемся до забора.

К несчастью, назойливый легкоатлет крадётся за нами следом.

– Так вот, откуда ты взялась, неместная, – осеняет его, притом чересчур громко для столь позднего часа.

Не хватало нам ещё спалиться перед старшим воспитателем. Она, Ираида Михайловна, баба суровая. В одночасье запакует наши вещички и выставит за ворота за самоволку.

Поэтому от души луплю болтуна по спине и прикладываю палец к его губам.

– Тише ты.

Он лыбится и машет своей ухоженной гривой.

Я первой лезу на верхотуру, хотя по уму следовало пропустить вперёд Лизу. Она тот ещё Спайдер-мен, тем более с этими каблучищами и в коротком платьице... Но тогда мне бы выпала честь остаться наедине с Ромой, а это почему-то вызывает тревогу.

Цепляюсь руками за верх, подтягиваюсь, упираюсь ногами в прутья ограждения и с ловкостью кошки оказываюсь по ту сторону. Тут же складываю ладошки лодочкой и помогаю недотёпе Лизке перебраться на территорию лагеря.

Мажорик проявляет чудеса галантности и подпихивает каракатицу вверх под попу. Или пользуется моментом, чтобы облапать мою подругу – неважно.

– Ой, мамочки, – визгливо пищит эта неумёха, когда чуть не срывается вниз. – Ром, Ром, держи меня!

– Не сцы, я только тем и занят. Перекидывай ногу.

– Куда? – тупит сие убожество.

– Через ограду, – пыхаю от злости.

Вот если мы благодаря этой верблюдице попадём под раздачу – я за себя не отвечаю. Отделаю её по полной программе и плевать, что подруга.

– Давай-давай, Эмка тебя страхует.

Вот же увалень ушастый! Расслышал-таки, как меня зовут.

– Да-да, – подтверждаю со всей серьёзностью. – Гравитируй уже к земле, я поймаю.

С горем пополам уговариваем трусиху одолеть этот непростой квест.

Дальше у меня в планах дать дёру, только резвоногий бегун суёт руку между прутьями и ловит меня за грудки.

– Завтра, на этом же месте и в это же время, – напоминает он. – Карточный долг, знаешь ли, подлежит возврату в полном объёме.

– Ну так то карточный. А мы спорили чисто на интерес.

– Я спорил на свидание. Ты от него сама отказалась.

– Да, потому что у меня есть муж.

– Да что ты? Аж целый муж...

Отлепляю его хамские пальцы от своей блузки и отхожу на шаг. Потом резко разворачиваюсь на пятках и скрываюсь за фасадом корпуса для вожатых.

Во всём теле ощущается лёгкость.

Пока крадусь по тёмному коридору, вспоминается наш затянувшийся танец. Сколько мы протоптались бок о бок? Песен десять, не меньше. А всё почему?

Размышлять некогда. Прямо на пороге нашей комнаты чья-то рука выскальзывает из темноты и сгребает меня за шиворот.

– Тихо! Ираидка по корпусу с обходом шастает, – слышу в ухе шипение Лизы. – Живо падаем под одеяла.

Я накрываюсь с головой и вытаскиваю телефон. Жадно проглатываю смски от контакта «Илюша».

Их так много, что мне приходится затолкать в рот костяшки, чтобы не оглушить соседей поросячьими визгами.

«Сегодня на разводе стоял как памятник самому себе. Командир сказал «выправка отличная» – видимо, перепутал меня со столбом».

«Поел «праздничного» обеда в честь пятницы. Суп похож на воду после мытья полов. Но я выжил. Гордись мной».

И я горжусь, хотя мы и не знакомы вживую. Около полугода назад познакомились по переписке. Мой номер Илья набрал случайно, хотел созвониться с каким-то школьным приятелем и перепутал цифры. Вместо «3344» на конце набрал «4433» и попал на меня.

Недоразумение выяснилось быстро. Парень извинился за рассеянность, а следующим вечером прислал такое сообщение:

«Голос у тебя бархатный. До сих пор из головы не выходит».

Я ответила вежливое: «Спасибо за комплимент».

Он прислал в ответ незатейливый мем, и что-то подтолкнуло меня заглянуть в его профиль в мессенджере.

Жгучими карими глазами он сразил меня наповал. Такая глубина ощущалась в его взгляде и столь несвойственная парням его возраста мудрость...

Слово за слово, завязалась переписка. От незатейливых «привет, как дела» мы довольно быстро перешли к буквенным баталиям и часами напролёт не выходили из онлайна.

Я быстро накидываю ответ на его сегодняшние послания и с удовольствием читаю огромный столбец текста.

«Сегодня отжимался до состояния желе. Зато теперь знаю, что такое «ещё пять раз» в интерпретации старшины. Это как ад, но с подсчётом.

Ты, кстати, спрашивала, не скучно ли мне в армии. Ну, скучать некогда – тут либо маршируешь, либо отжимаешься. Но если было бы можно, скучал бы по тебе. В перерывах между отжиманиями.

На вопрос «как ты», напишу банальщину: нормально. Если считать нормой, что я теперь знаю, сколько раз можно проклясть лопату за час рытья окопа. Ответ: 3600 раз, по разу в секунду.

Что нового у меня? Научился спать стоя. Пока рекорд – 17 секунд. Но это только начало. Через месяц точно стану чемпионом по армейскому сну».

Обожаю его колкое чувство юмора. От всех этих вскользь оброненных шуточек всегда теплеет на душе. И чтобы разморило окончательно, я поднимаюсь вверх по ленте сообщений и выхватываю глазами наиболее полюбившиеся.

«На учениях изображал из себя спецназовца. В итоге заблудился в трёх соснах. Нашли через час. Сказали, это тренировка на выживание. Ага, на моё».

«Кровать заправил так, что даже подушка встала по стойке «смирно». Командир проверил – кивнул. Видимо, не заметил, что я при этом за спиной показывал ему фигу».

«Калининград – город исторический. Ходил в увольнение. В городе купил булку. Стоит как танк, но хотя бы съедобна. Армия учит ценить простые радости».

«Видел море. Оно большое. И мокрое. Очень мокрое. Как мои носки после кросса по плацу».

«Город красивый, но мне нельзя долго смотреть – вдруг захочу остаться? А у меня план: отслужить и вернуться в Ирк, чтобы познакомиться с одной очень красивой девушкой».

Моя улыбка становится ещё шире при виде следующего сообщения:

«Всё хорошо. Не волнуйся. Я же не волнуюсь, что ты там без меня флиртуешь с каждым вторым. (Шучу. Наверное.)»

Напоследок залажу в галерею и вывожу на экран Илюхину фотку. Веду пальцем по коротко остриженным волосам, густым чёрным бровям и идеально прямому носу. Застываю над губами и пробую вообразить наш поцелуй. Мне почему-то кажется, что он не будет нежным или трепетным, скорее напористым и очень жадным.