Ёжинька

Свой дом Лотти обожала. Каждую вещь, каждый уголок, каждую скрипучую половицу любила. Содержала в надлежащем порядке: красила, мыла, крахмалила постельное бельё и занавески, сушила на солнце подушки и одеяла, выбивала палкой коврики. По субботам устраивала грандиозную генеральную уборку, протирая до блеска всё, что можно, в том числе двенадцать фигурок из мейсенского фарфора, что украшали каминную полку, медный настольный подсвечник, две очаровательные цветочные вазочки из голубоватого стекла и серебряные столовые принадлежности.

Как-то нашла на чердаке старую тряпичную куклу с фарфоровой головой и настольную лампу с прохудившимся абажуром. Почистила от паутины и пыли. Купила нежно-розового ситца, выпросила у Жозефины обрезки ленточного кружева и сшила для них новый наряд. Куклой украсила ореховый комод. Под лампой читает детективы. Только иной раз задумается, отложит книгу и позволит себе немного помечтать. Будто рядом есть мужчина, который заботится о ней и их толстощёких голубоглазых детишках. Будто он может починить миксер, заставить ходить сломанные часы, обновить старый забор, найти дорогу домой из дремучего леса и спасти мир от злодеев. И этот мужчина просто не может без неё обходиться, а она без него. Шарлотта помечтает да опомнится. Подумает: «Не забыть бы купить горсть гвоздей на семьдесят. И дрова расколоть». Вздохнёт, откроет книгу и опять читает. Мысли о своей ненужности этому миру Лотти пресекала на корню.

* * *

Однажды осенним вечером, распутывая на пару с мисс Марпл дело о краже брошек у двух старых дев, Шарлотта непростительно увлеклась, забыла о времени, зачиталась до полуночи. Как результат, наутро проснулась позже обычного. Огорчённо подумала о том, что теперь день грядущий навряд ли будет добрым. Несомненно, она опоздает к открытию булочной. Ей достанется уже остывший хлеб, а она любит горячий, духмяный да мягкий, когда только что из печи. А уж вкусных тминных булочек может и вовсе не хватить – раскупаются моментально. На этом огорчения, конечно же, не закончатся. Наверняка пойдёт дождь и она до нитки промокнет. А если не будет дождя, то она подвернёт ногу. Или получит скверное известие. Или соседская кошка поваляется на её клумбе с карликовой виолой. Одним словом, неприятности сегодня посыплются как осенние листья. И всё из-за того, что она проснулась не тогда, когда надо. Выбилась из часового графика.

Как в воду глядела. И дождь пошёл, и зонтик забыла. И, конечно же, поскользнулась и вот-вот упала бы в мгновенно образовавшуюся грязную лужу, но чья-то уверенная рука подхватила её и удержала на ногах. А другая рука раскрыла над ней огромный чёрный зонт.

– Большое спасибо, – пробормотала Шарлотта.

– Приму за счастье быть вам полезным, прекрасная богиня! – произнёс мужчина.

И посмотрел в её глаза своими карими так проникновенно и чуть печально и улыбнулся так нежно, что Лотти в его объятиях вдруг почувствовала себя маленькой голубкой, очутившейся в уютном тёплом гнёздышке. Хрупкой птичкой, нашедшей наконец дорогу домой. Ни на одно мгновение не посетили её сомнения в его искренности, не закрались мысли о плохом.

* * *

Когда в дождливый день симпатичный джентльмен в вельветовом пиджаке проводил Шарлотту до дома, все сдержанно удивились. Кто она такая? Засидевшаяся в девках бесцветная моль. Он же, напротив, из тех, кто может заставить женское сердце стучать сильнее. Жгучий брюнет, скандинавские скулы, масса обаяния, изящность манер.

Что ж, проводил и проводил. «Это просто случайность», – подумали все. Великодушный поступок со стороны благовоспитанного мужчины. Легкомысленная неосмотрительность со стороны добропорядочной девушки.

Но история на этом не закончилась. Красавец джентльмен и в следующие дни продолжил окружать Лотти массой внимания, восхищать букетиками астр «монпансье» и заверять в неподдельности внезапно вспыхнувших нежных чувств. Спустя две недели он уверенно, на правах хозяина, зашёл в домик бледно-зелёного цвета с большим потёртым чемоданом из фибры и коричневой болонкой под мышкой. Всеобщее удивление сменилось неприкрытым изумлением. Интересующемуся чужой жизнью обществу стало ясно и понятно: достопочтенная Шарлотта сбилась с праведного пути. Пошла по кривой дорожке. Поддалась порочащему искушению.

* * *

Уже давно известно: любовь украшает. Когда человек кого-то любит, он всегда становится лучше и начинает любить весь мир. Лотти тоже влюбилась и чувствовала себя необычайно счастливой, лёгкой, воздушной и беззаботной. Летала, а не ходила. Сияла, будто кто-то включил свет внутри. Природа обесцвечивалась и плакала мерзкими холодными дождями, а ей казалось, что вокруг всё цветёт и благоухает. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала: глаза блестят, щёки пылают, губы улыбаются. Платье хоть и не новое, но со вкусом украшено веточкой поздней хризантемы. Просто удивительно, как меняет девушку ощущение собственной привлекательности.

Лотти распирало от гордости: лучший на свете мужчина выбрал её. Его улыбки, взгляды, прикосновения кружили голову, туманили мысли. Она чувствовала себя желанной, любимой, важной и безупречно красивой, не меньше, чем Клеопатрой. А чтобы освежить гардероб и стать ещё привлекательней, купила отрез изумрудного в мелкий цветочек штапеля на изысканный наряд и позволила наконец Жозефине сделать то, что та давно порывалась сделать: обозначить талию и углубить декольте.

– Лотти, дорогая, – тактично произнесла пожилая женщина, снимая с сияющей клиентки мерки, – последние события в твоей жизни приковали к себе внимание многих. Все волнуются о тебе.

– Люди любят делать много шума из ничего. Утешьте себя мыслью, что у меня всё хорошо, – ответила Шарлотта.

– Будь осторожна, милая, – не отступала Жозефина. – Уж больно ненадёжные сейчас мужчины. А этот ещё и не местный.

– Я слушаю своё сердце, а оно не выбирает кого попало. Поверь, сокола от цапли я могу отличить. Завтра вечером зайду на примерку.

– Ах, Лотти, Лотти. Сердцем выбирать неразумно.

Неделю спустя влюблённая и счастливая Шарлотта вернулась в свой дом после похода на рынок и не узнала его. В комнатах царили хаос и опустошение. Исчезли все фарфоровые статуэтки, обе цветочные вазочки из голубоватого стекла и медный подсвечник. Исчезли вышитые шёлковые подушечки, столовое серебро, чайный сервиз, замечательная плюшевая скатерть с кистями, резные шкатулки и старинные часы-светильник. Исчезла банка из-под сахарного печенья, а вместе с ней и все сбережения. Пропало всё, что вместилось в большой чемодан из фибры.

Собрав остатки разума и сил, Шарлотта позвонила в контору мистеру Тейлору и сказалась больной. Положив трубку, легла, где стояла, и начала умирать.

* * *

Жизнь не готовила Лотти к подлому обману и гнусному вероломству. Она сломала её без предисловий, в одно мгновение, не спросив, сможет ли та жить с этим дальше или захочет прекратить своё существование. Лотти желала одного – исчезнуть с лица земли навсегда. В крайнем случае куда-нибудь спрятаться, затаиться и отключиться от всех мыслей. Спрятаться она могла. Но от мыслей было не уйти. Лотти лежала на полу, закрыв глаза, чтобы не видеть разорённые комнаты, и думала о том, что тот, кому доверилась, оказался не тем, кем она представляла. Она выбрала его сердцем, он её – условиями и обстоятельствами. Ни о чём не подозревая, Лотти впустила в свою жизнь настоящего негодяя. Все его слова – ложь. Чувства притворны. То, что она принимала за улыбку ангела, на самом деле было оскалом. «Сокол» нагадил не столько в доме, сколько в душе. И это самое больное. Боль такая, что лучше не жить. Она в груди, в голове, в ногах, в дыхании, в мыслях. Разве с этим живут? Лучше умереть. Но почему-то разбитое на мелкие осколки сердце продолжало работать. «Какой невероятный, потрясающий орган», – подумала Шарлотта, после чего тут же удивилась, как она вообще может думать об этом…

Утром Лотти разбудил звонок. Чувствуя себя полностью опустошённой, лишённой сил и души, она кое-как добрела до двери.

– Платье два дня как готово, а ты не приходишь. Думаю, дай сама занесу, – сообщила Жозефина, заходя в дом. – А что это ты, голуба моя, как с креста снятая? – удивилась она, узрев бледное, заплаканное лицо Шарлотты. – Случилось что?

– Случилось, – тихо произнесла Лотти. – И теперь не знаю, как мне жить дальше.

Осмотрев разорённые комнаты, пожилая женщина покачала головой.

– Поручили волку за козой присматривать. Когда это произошло?

– Вчера. С рынка пришла, а тут… Видеть не могу. Чувствую себя так, будто выпила яду. Моё тело отравлено. Душа обуглена.

– Я тебя понимаю. Чтобы пережить такое, надо иметь много смелости и сил.

– Их нет, Жозефина. Что теперь обо мне станут говорить? – расплакалась Лотти. – На смех поднимут.

– Перестань думать о других. Думай о себе, а не о том, что о тебе подумают. Мы все не святые, чтобы кого-то судить. Редкие люди умеют жить достойно, остальные всего лишь чертовски хорошо делают вид. Читают проповеди о морали, а сами грешат за каждым углом. Ты действительно хочешь услышать, что они о тебе думают? То-то же. Что пропало-то?

– Этот негодяй украл мои деньги, фарфор, серебро и шкатулки…

– В жизни случаются вещи похуже.

– Что может быть хуже?

– А ты не подумала о том, что он мог убить тебя?

– Лучше бы убил, – прорыдала Лотти.

– Прощалась гусеница с жизнью да превратилась в бабочку. Посчитаем то, что осталось. – Жозефина принялась загибать свои ухоженные длинные пальчики. – У тебя нет шёлковых подушечек, но есть диван. Нет денег, но есть работа. Нет скатерти, но есть стол. Ты не живёшь в коробке под мостом, у тебя есть дом. Чёрт тебя побери, Шарлотта, у тебя всё есть! Твоя смерть была бы совершенно бессмысленной. Надеюсь, чайник этот мерзавец не украл? Слава богу! Нам обеим нужна большая чашка горячего чёрного чая с сахаром. – Жозефина отправилась на кухню, принялась суетиться, греметь посудой и готовить чай, мурлыкая себе под нос оптимистичную мелодию.

– Я пью несладкий, – попыталась предупредить Лотти, вытирая слёзы.

– Потому и улыбаешься редко, – ответила гостья, уверенно кинув в чашки по кубику рафинада. – Жизнь и без того несладкая. Если ещё и чай без сахара, тут уж точно ложись да помирай. – Секунду подумав, кинула ещё по кусочку. – А чем ты кексы пропитываешь?

– Ромом.

Жозефина, похлопав дверками шкафчиков, радостно воскликнула:

– Нашла! Что тут у нас? Классический пряный? То что надо. Добавлю в чай по ложечке.

– Ты добавила по три.

– Не забывай о правилах хорошего тона. Считать ложки при гостях неприлично. Держи чашку, пей до дна. Маленькими глоточками.

– Мне за порог выйти страшно, Жозефина, – произнесла Лотти. – С горя не умерла, так со стыда сгорю.

– Акулы собираются там, где есть чем поживиться. Будешь держать язык за зубами – никто ничего не узнает. Приведи себя в порядок. Умойся как следует, сопли вытри, личико припудри. Платье вон красивое надень. Новое платье – новая жизнь. Если что спросят, скажи: «Не ваше дело». Или промолчи. Порой молчание разумнее слов.

– Вернуть бы всё обратно, ни за что бы не позволила этому негодяю меня облапошить.

– Кабы можно было всё делать заново, все были бы мудрецами. Но нет такого человека, который всегда поступал бы мудро. Безгрешен только мёртвый. Беда – хороший учитель, но она вчера случилась. Что прошло, пусть прошлым и останется. У всех нас бывают моменты, когда мы делаем то, о чём потом сожалеем. Не у всех историй счастливый конец. Даже у историй про любовь. Мы не можем всё время смеяться или бесконечно страдать. Так не бывает. В жизни всё намешано. У всякого сладкого есть своя горечь. У всякого белого – своё чёрное. Вещи, небось, не последние были. Деньги заработаешь. Самое трудное – это перестать саму себя изнутри разрушать. Отпустить обиду, злость, желание мести. Не оставлять в себе.

– Найти оправдание подлости?

– Отпустить – это не оправдать. Это себя спасти. Даже если ты в аду, думай о хорошем, замечай доброе. Тяжёлые времена приходят и уходят. Ради стриженого ягнёнка Господь унимает ветер и тебе поможет из этой трясины выбраться. Просто переживи сегодня, а завтра само о тебе позаботится. Пережила? Теперь делай, что должно. Дом прибери, новую скатерть постели, другие подушки вышей. Это опора. Гавань, которая спасает в любую бурю. Не можешь сделать так, как хочется? Делай как можется. Прежде чем стать лёгким, всё трудно. Пройдёт время, и ты не вспомнишь об этом. У всего есть свой срок годности. После ненастья выглянет солнце, наступит хорошая погода. В конце концов всё уладится. Чай выпила? Чашки помой. Мне пора. Полезу на чердак, отыщу маменькин старый фарфор. Когда-то она собирала фигурки котиков, а мне без надобности. Я ценю чистые поверхности. Завтра принесу. Любуйся сколько влезет. Надеюсь не увидеть этот разор. И приготовь себе что-нибудь поесть. Ничто не успокаивает наши нервы так, как вкусная еда.

Жозефина надела шляпку и плащ, взяла сумочку.

– Я ушла. А ты, голуба моя, живи так, будто у тебя всё в порядке. И знай, я на твоей стороне.

* * *

Оставшись одна, Шарлотта умылась, причесалась, волосы закрутила в небрежный пучок. Стоя у зеркала, смотрела на чужое бледное лицо и спрашивала себя, сможет ли она пережить это ненастье, увидеть свет, стать снова счастливой. Как бы ей ни хотелось быть сильной и мужественной, она всё же чувствовала, что не может просто приказать чувству унижения оставить её в покое. «Как долго оно будет мучить меня? – подумала Лотти. И сама себе ответила: – Столько, сколько сама себе позволю».

Она налила в ведро горячей воды и принялась за уборку. Тщательно протёрла каждый уголок, каждую полочку, каждую дверцу и половицу. Вернула комнатам образцовый порядок, довольно болезненно сожалея о пропаже предметов, которые привносили в него долю уюта и красоты. Запустила стирку, выбила палкой подушки, одеяла и коврики. Накрыла стол чистой хлопковой скатертью. Проголодалась. Поставила томиться в духовку овощи с чесноком и домашней колбасой. Пока принимала душ и развешивала выстиранное бельё, домишко наполнился аппетитными запахами. Не успела Лотти достать готовое рагу, как раздался звонок. Распахнув дверь, она столкнулась нос к носу с хозяином конторы.

– Мистер Тейлор?

– Добрый вечер, Шарлотта. Извините, что побеспокоил. Вот, принёс ваше жалованье за неделю. Вы сказались больной, и я подумал, что деньги понадобятся на лекарства. И вот ещё апельсины. В них витамины.

– Добрый вечер, мистер Тейлор. К сожалению, от моей болезни нет лекарств. Да вы зайдите, не бойтесь, я не заразная. За деньги спасибо. Очень кстати.

– Скажите, Шарлотта, чем так восхитительно пахнет? Чеснок и розмарин?

– Точно! Снимайте пальто и ботинки, мойте руки. Я как раз собиралась ужинать, так сделаем это вдвоём.

– Правда? Честно говоря, я ужасно голоден. Бог услышал мои молитвы и пустил в рай.

– Нет, вы у меня дома.

– Это одно и то же. А вам не нужно лежать? Чем вы больны, Шарлотта? – озаботился гость, вооружаясь вилкой.

– Скажем так, небольшая хандра, на нервной почве.

– Депрессия? Я давно забыл, как она выглядит. У меня дома целых два антидепрессанта. Одному пять, второму четыре. Приходите к нам лечиться. Завтра же суббота. Мы дома будем, а вы приходите. Забудете о своих проблемах на раз. Когда жена умерла, только дети меня спасли. Отвели от края пропасти. Всё слишком внезапно случилось: тромб. Я не был готов. Пришлось жить ради них, не до хандры было. Даже готовить научился, но лишь самое примитивное. – Дэниел Тейлор за обе щёки уплетал приготовленную Лотти еду и то и дело повторял: – Изумительно вкусно.

– Кушайте на здоровье. Все овощи с моего собственного огорода. Хлеб берите, только он вчерашний. Добавки?

– Не откажусь. Так вы придёте?

– Я подумаю, мистер Тейлор. Впрочем, если хотите, я всё же могла бы зайти к вам завтра и наготовить разной еды на несколько дней. У меня есть книга с кулинарными рецептами, возьму её с собой. Могу приготовить густой чечевичный суп с травами, жаркое с картофелем и подливкой, куриные котлетки, рисовый пудинг, салаты, блинчики из кукурузной муки, оладьи с изюмом, творожные пончики и фруктовый пирог с яблоком…

– Нам столько не съесть. Но вы всё же приходите. Не передумаете?

– Ни за что. В девять утра будет удобно? Передник в вашем доме найдётся?

После ухода мистера Тейлора Шарлотта пролистала книгу рецептов, уточняя наличие необходимых трав в своём шкафу. Часть отыскала. Имбирь, лимонный перец и сладкую копчёную паприку нужно будет купить завтра по пути в гости. Посмотрев на апельсины, Лотти решила, не откладывая, пустить их в дело. Натёрла цедру, измельчила мякоть, замесила тесто на сливочном масле. Испекла душистые, хорошо зарумяненные кексы, наполнив дом солнечным ароматом цитруса.

И у самого долгого дня есть конец. Этот, суматошный и насыщенный событиями, тоже подошёл к концу. Он должен был бы стать её самым трудным днём в жизни, а может, и последним, но Лотти справилась. Она прожила его с утра до ночи и осталась жива благодаря поддержке и вниманию других людей. Уходящий день стоил усилий, но завтра непременно станет легче. На капельку, на крошечку, на щепотку, но легче.

Шарлотта чувствовала усталость, ныла спина. От избытка переживаний и эмоций чуть кружилась голова. «Ночная прохлада освежит меня», – подумала Лотти. Она сунула ноги в башмаки, накинула на плечи старое пальто. Перед тем, как открыть дверь и переступить порог, подумала: «А нужна ли я там? Ждёт ли меня хоть кто-нибудь вне стен этого дома?»

Конечно, нужна. Конечно, ждут. Все мы кому-то нужны. Каждому в этом мире есть место.

На дворе хозяйничала густая тьма. Пахло сыростью, опадающей листвой и холодом. Дождь прекратился, но небо по-прежнему было сплошь затянуто плотными облаками. Все звуки были приглушённые и далёкие. Гасли окна, городок готовился ко сну. А на крыльце сидела уставшая и грязная коричневая болонка.

– Этот негодяй и тебя бросил? Или сама сбежала?

Лотти присела на корточки, погладила собаку. Та уткнулась носом ей в колени, глубоко, по-человечески вздохнула и замерла.

– Впрочем, какая разница. Я в любом случае рада тебе, маленькое безгрешное создание. Но я буду ещё более рада, если ты позволишь себя как следует помыть и причесать. Завтра мы идём в гости в один приличный дом и должны выглядеть благопристойно.

Восемь месяцев спустя.

– Лотти, это то, что я думаю? Это ткань для подвенечного платья? Это правда? – воскликнула пожилая женщина. – Мистер Тейлор сделал тебе предложение?

– Ах, Жозефина! Я всё думаю, не слишком ли я стара для замужества? Ведь мне уже тридцать.

– Невозможно быть слишком старым для того, чтобы изменить жизнь. Моя подруга вышла замуж в прошлом месяце. Ей семьдесят два, и она счастлива. Что хорошего в одиночестве?

– Не окажусь ли я слишком скучной для Дэниела? Или недостаточно красивой. Помнишь, ты называла меня бесцветной молью?

– Любая женщина прекрасна в глазах любящего мужчины. Мистер Тейлор – настоящий подарок судьбы. Как ты можешь сомневаться в его чувствах? А в себе? Дорогая, ты же всегда была бесстрашной и сильной.

– А ещё я всегда была далека от совершенства.

– Подойди ко мне, Лотти. А теперь посмотри на себя в зеркало. Ты выглядишь так, будто на тебя пролилось сияние. Блеск в твоих глазах говорит о том, что ты счастлива. Ты в самом деле изменилась. Ты другая. Ты любима и влюблена.

– Смогу ли я оправдать его надежды?

– Просто будь рядом в горе и в радости. Разделяй его участь. Просто люби. Давай-ка посмотрим, что ты тут принесла. Атлас и кружево шантильи? Великолепно! Я такое платье сошью, что все сплетницы ахнут и язык от зависти проглотят! – Жозефина загадочно улыбнулась и прошептала: – Надеюсь, вы пригласите меня на крестины вашего первенца?

Шарлотта ахнула и залилась румянцем:

– Как ты догадалась? Всего лишь три недели.

– У меня глаз-алмаз. Эта чудесная новость проливает бальзам на моё сердце. Представляю, сколько восхитительных платьицев и чепчиков я сошью! Обожаю эти пенные оборочки, воздушные кружевные рюши, вышитые карманчики. Примусь за дело, как только дитя появится на свет.