Ёжинька

– Он съел?

– За тем не следила. Не нужно лишний раз в таинство ломиться, как слон в посудную лавку. Случилось чудо – поблагодари от сердца и отступи. Не кудахтай на всю округу, словно курица, снёсшая яйцо.

– Ох, бабушка! А имя у нашего домового есть?

– Я когда колечко нашла, нарекла Евсюткой. Надо же было уважительно обратиться, когда спасибо говорила.

– А домовые апельсины едят?

– А ты угости, вот и узнаешь. Оставь дольку на блюдце у ёлочки. И пусть вся эта история будет нашей маленькой тайной. Тихой верой в доброе, но очень хрупкое волшебство. Мир многогранен, многоцветен, непостижим. И чего только в нём не случается…

Настенные часы пробили полночь, и дом погрузился в тишину. В незашторенное окно льёт свой призрачно-голубоватый свет бледная луна. По сапфировому бархату неба блуждают ледяные астероиды, хвостатые кометы и космические корабли. Сияющие звёзды выстраиваются в созвездия Медведей, Охотников и их верных Псов. Разноцветные туманности качают колыбели с новорождёнными планетами.

Евсютка дует на ёлочку, и серебристые полоски мишуры чуть слышно шуршат и переливаются. А на стенах и потолке колышутся разноцветные пятна и длинные тени.

– Будто мы на дне морском, а вокруг шевелятся заросли капусты, – шепчет Евсютка.

– Сам ты капуста, – мурлычет Касьян.

– Дурак, это водоросли такие. Называются морская капуста. Я в книге читал. Будешь апельсин?

– Я котлеты уважаю. К заморским фруктам не приучен.

– Ты знаешь меня, Касьян, я хозяйского ни в жизнь не возьму. Но коли угощают, почему ж не попробовать, – говорит Евсютка, с причмокиванием доедая сочную дольку. – Оно, конечно, вкусно, но наша ягода не хуже. Взять хоть землянику: душиста да сладка. А клубничное варенье? Амброзия, а не варенье.

– Амброзия – это сливки от соседской коровы. При чём тут варенье? – удивился Касьян.

– На вкус и цвет… – произнёс домовой, убирая апельсиновую кожурку в карман зелёной рубашки. – Не скрою, чужое внимание приятно. Это заставляет проникнуться к миру более добрыми чувствами.

Помолчали. Вздохнули. Кот тронул лапой золотистый шарик. Домовой подул. Снова зашевелились тени на стенах. Друзья полюбовались, представляя себя на дне глубокого неспокойного моря.

– Сегодня я был пойман врасплох, – признался домовой. – Проверял кладовую на предмет мышей да замешкался. Девчонка засекла. Глазастая у нашей хозяйки внучка.

– Стареешь.

– Касьян, – строго произнёс домовой, – мыши – твоя обязанность. Но куда там! Растолстел, всё равно что тюлень гренландский. Скоро в двери не влезешь. Бабушка уже надорвалась тебя на печь подымать.

– Это зимняя зажировка. Во-вторых, пост на дворе Рождественский. И вообще я пацифист, против насилия.

– Пост не мост, можно объехать. На что в доме кот, если он мышей не ловит?

– Я полезный. Лекарство для души. Меня можно любить и гладить.

– Это да. Так бы и обнял тебя, морда усатая. Пойдём, на печь подсажу. Спать пора.

Проводив кота на тёплую лежанку, домовой забирается в кресло-качалку. Осторожно, чтобы не спустить петли, примеряет недовязанный шерстяной носок. Тот оказывается впору. Евсютка довольно улыбается, закутывается в плед и начинает тихонько раскачивать кресло. «Мой домишко, – думает он. – Люблю его…»

Закат

– Привет. Ты тоже хочешь полюбоваться закатом? Что ж, можешь присесть рядом. На этой скамейке места хватит для двоих. Небо сегодня необыкновенно прекрасное, правда? Изумительное. Подарок вселенной. Словно усталый художник разлил по холсту последнюю тёплую акварель, окрасив готовый пейзаж в сто оттенков жёлтого. Облака, верхушки деревьев, крыши домов, воду и нас. Моя бабушка в таких случаях говорила: Бог рисует.

Роскошный вечер. Золотой закат. Самое волшебное время. Ты заметила? Приглушаются звуки. Всё вокруг наполняется тишиной, удивительным покоем и мудрой печалью. Кто-то невидимый гасит яркий свет, но зажигает уютный, медово-янтарный. Цвета небесные, будто чудесные ароматы, проникают в самую душу, привнося с собой умиротворение и надежду. Такое волшебство хочется ощущать и наблюдать лицом к лицу, а не из окна. Потому и прихожу сюда, даже когда дела есть. Для хорошего не должно быть некогда. Никто никогда не восхитит и не удивит нас так, как может удивить мироздание.

К сожалению, этот мир не всегда полон очарования. Ты со мной согласна? Молчишь. А я по глазам вижу, что согласна. Мы живём в довольно безжалостном мире, это правда. Когда-нибудь он будет жесток и ко мне. Тогда, когда стану забывать то, что только что сказала, а видеть дальше горизонта. Когда воспоминаний станет больше, чем реальных событий. Когда я сама перестану радоваться каждому дню. Но пока Бог милует. Порой, бывает, моя жизнь трещит по всем швам, но я вставляю в иголку нитку покрепче и зашиваю. Пеку пирог, завариваю чай и наслаждаюсь. Поливаю цветы, глажу бельё, мою пол, вяжу шаль. Не тянусь к великому, ценю маленькое. Не переживаю о том, что кто-то счастливее или лучше меня. Слушаю своё сердце. Чужие рецепты использую исключительно в кулинарии.

Ты заметила, что золотистые и оранжевые тона уходят? Остаются розовые. Небо уже напоминает лавандовое поле. Как быстро всё меняется!

Должна признаться, с тобой приятно. Хоть ты и молчишь всю дорогу. Зато я наговорила всё, что хотела. Удивительно, но порой человеку, чтобы вернуть равновесие, достаточно всего лишь высказать свои мысли вслух. Комментарии к ним излишни. Тут надобность не в диалоге, а в терпеливом и понимающем слушателе. Буду рада отблагодарить тебя за внимание к моей персоне вкусным бутербродом. Любоваться миром лучше на сытый желудок, красотой сыт не будешь. Ты любишь кукурузный хлеб с домашним сыром? У меня тут в сумочке два больших ломтя. Один тебе, другой мне. Или тебе полтора, а мне половинка. Вкусно? Тогда ешь оба.

Закат догорает, но всё ещё поразительно красиво. Алые сполохи будто танцуют. Посидим ещё чуть-чуть и по домам. Ты где живёшь? Впрочем, можешь не отвечать. По глазам вижу, нигде. А хозяин у тебя есть? Понятно. И что ты, интересно, об этом сама себе думаешь? Что недостаточно хороша для того, чтобы быть кому-то нужной? Выбрось эти мысли из головы. Ты славная. Удивительная. Мне как раз нужна такая. С такими же добрыми глазами. Что ты любишь на ужин? Можешь не отвечать. По глазам вижу: гречневую кашу с морковкой и курицей…

Где-то высоко-высоко в небе, гораздо выше облаков, Бог промыл дождевой водой кисти, убрал в стол всех оттенков жёлтого краски и теперь стоял у окна в своей Небесной Обители, катая за щекой лимонный леденец. Далеко-далеко внизу по парку шла женщина в тёмно-зелёном платье с сумочкой в руке. Рядом вприпрыжку бежала собачонка и всё пыталась прижаться тощим боком к её ноге.

– Другое дело, леди Роуз. Нельзя же всю жизнь жить без собаки, – тихонько произнёс Бог и удовлетворённо улыбнулся.

Мудрости тётушки Манон

1

– Красивая экспозиция, ты не находишь? – тётушка Манон счастливо улыбается, глядя на клумбу с голубыми незабудками – очаровательный кусочек её личного цветочного рая.

Его она сотворила собственными руками на некогда запущенном участке земли.

– Мышиные ушки и папоротник – идеальное сочетание, – продолжает она. – Одни нуждаются в тени, другой эту тень даёт. Всё как у людей. Кому-то хорошо при свете, а кто-то лишь во тьме находит красоту и умиротворение.

Мир огромен, живописен и удивителен. Мир тётушки Манон, опоясанный элегантным белоснежным забором, мал, но не менее восхитителен. С весны до поздней осени он кружит голову всякому входящему медово-ванильными ароматами и впечатляет, и радует разнообразием населяющих его чудесных растений. Махровые тюльпаны, лазоревый мускари, японские ирисы. Чайные розы, каланхоэ и бегонии. Примула, вербейник и флоксы. Среди цветов – островки пряных трав: душица, базилик, чабрец, розмарин. В самых неожиданных местах то на хорошенький цукини наткнёшься, то на щекастый томат, то на спелый баклажан. У каждого из них своё уютное местечко под солнцем и свой срок жизни. Одни увядают, другие только распускаются, третьи цветут по полгода.

В уголке этого цветущего великолепия притулился бежевый домишко с островерхой оранжевой крышей, с миниатюрным, словно для гномов, кружевным балкончиком, с вьющимися по стенам плетистыми розами. С высокими окнами с ларными ставнями в цветастых занавесках, с уютной застеклённой террасой и резным крылечком.

Ещё несколько лет назад на участке росли великолепные лопухи, а в доме благоденствовали пыль, пауки и мыши. Тётушка Манон, кузина моего папеньки, преобразила и то, и другое после того, как схоронила мужа, чрезвычайно увлёкшегося пригубливанием высокоградусных напитков, тем самым сведшим себя в гроб раньше положенного времени.

– Нет такого молодца, что поборол винца, – сказала Манон, бросая в могилу горсть земли.

Через пару дней, не желая маяться без дела в огромной квартире, да к тому же в гнетуще-тоскливом одиночестве, тётушка упросила папеньку свозить её в деревушку, в которой непонятно с какой целью два года назад её муж Алан за сущие гроши купил заброшенный домик. Сколько Манон его ни допрашивала, он так и не смог объяснить, что побудило его приобрести эту немолодую лачугу.

– Пьянство сродни безумству, – обречённо вздохнула тётушка, рассказывая моему папеньке эту историю. – Видимо, он руководствовался наставлениями своего любимого психолога – виски.

После похорон супруга добросердечная и заботливая Манон вспомнила про дом и подумала: «Как он там? Чувствует ли, что осиротел?» Поехала навестить, познакомиться, утешить, но влюбилась в восхитительный чуланчик с полочками и ящичками из бука. Мысленно расставила на полках банки с разным вареньем, бутыли с оливковым и кукурузным маслом, разложила мешочки с крупой, насыпала в ящички душистые яблоки и сладкую морковь, развесила низки с сушёными грибами и уже не смогла всё это бросить. К тому же в отличие от налаженного быта в городской квартире здесь было чему посвятить свободные часы и куда приложить умелые руки. Ну ещё бы!

Дом, несмотря на внешнюю миниатюрность, внутри оказался довольно вместителен. Имел и прихожую, и кухню, и спальню с гостиной. Наверх, в ещё одну комнатку, вела удобная широкая лестница. В задней части строения Манон обнаружила ванную, прачечную и тот самый чулан, при виде которого её переполнило чувство гармонии с собой и домом. Обследовав каждый уголок, тётушка стряхнула с себя пыль и паутину и велела папеньке везти её в строительный магазин.

– Может, дашь себе время отдышаться и подумать? – удивился он.

– Что тут думать? – воскликнула Манон. – Я собираюсь переселиться в этот дом, а не на тот свет. Последние шесть лет я жила с больным человеком, который если и ценил меня, то только как уборщицу его квартиры. Не имею желания изображать страдалицу-вдову и имитировать безутешное горе. Меня затопляет ощущение свободы и окрыляет предчувствие счастья. Поехали!

– Не женщина, а огонь, – проворчал папенька, заводя машину. – Смотри, дом не спали. Эта чёртова погоня за счастьем может плохо кончиться.

2

Через неделю тётушка окончательно и бесповоротно обосновалась в доме и с искренним энтузиазмом принялась наводить дивную красоту и неповторимый уют. С большим удовольствием протирала окна, до блеска чистила кафель на кухне и в ванной, красила шкафчики и дубовые половицы, клеила обои с ситцевым рисунком. Застелила диванчики и кровать хлопковыми пледами, пол – светлыми шерстяными ковриками, стол – скатертью с зелёными лугами и мельницами. Свежие полочки украсила милейшей винтажной посудой с забавными кроликами. И чувствовала небывалое умиротворение, будто наконец обрела тот идеальный мир, в котором не чувствуешь необходимости в рае.

Из распахнутых окон домика выплывали запахи то клея, то лака, то пчелиного воска и краски. К двум пополудни их сменял аппетитный аромат готовящейся еды. Манон всегда готовила так, что пальчики оближешь. Её не удивило, когда однажды, откликнувшись на неодолимый зов благоухающего жаркого с зелёным горошком, в кухню запрыгнула бродячая кошка. Тётушка обрадовалась: есть кому скормить пару вчерашних рубленых котлет.

– Милочка, ты выглядишь так, будто питаешься не едой, а несбыточными надеждами, – щебетала сострадательная Манон, наблюдая за тем, как голодное животное, забыв о столовом этикете, пожирает угощение. – Женщинам не к лицу бытовая неустроенность и отсутствие заботы. Я не о том, что ты слишком худая и слишком грязная. Все мы немного слишком. У всех есть собственные катастрофы. Я о том, что имею возможность изменить твою жизнь к лучшему. Для этого у меня есть очаг, диван и кулинарный талант.

Кошка была молода и в своём уме. Да ещё это красивое лавандовое блюдце с тёплым молоком… И обращение. Не привычное «пошлавонгрязнаятварь», а Бабетта. Уважительно, правда?

Внимание в час нужды каждому приятно. Кошка осталась. Переловила всех мышей и им подобных в доме и за его пределами. Отъелась, залоснилась, распушилась. Стала вальяжной и неприкосновенной. Но охранную службу несёт будто пёс. Когда обходит территорию, лягушки перестают квакать, птицы не летают, трава не растёт. Разбойничья морда, в бархатных лапках которой скрываются слишком острые когти.

3

Превратив дом в удобный, уютный, успокаивающий мирок, переступив порог которого сразу обретаешь чувство защищённости от повседневных неурядиц и всевозможных невзгод, Манон принялась реанимировать сад. Искоренять сорную траву, заселять прекрасным. Она была рада быть полезной самой себе и кусочку земли, который постепенно превращала в цветущий оазис. Тётушка с головой уходила в устройство своего нынешнего места обитания. Всегда аккуратно и со вкусом одетая, в ту весну и лето она выглядела как сказочный лесной эльф. Добрый, маленький, чрезвычайно счастливый человечек в соломенной шляпе, в фартуке и перчатках, перемазанный чернозёмом, с прилипшими к щеке травинками. Манон не волновало, симпатична ли она в таком виде окружающим, ей не было никакого дела до их мнения. Тётушка будто выпала из реального мира, уехала на другую планету. Будто во всей вселенной существует лишь она, ящичек с луковицами тюльпанов, ведёрко с корневищами ирисов да пакетик с удобрением. И не было ничего важнее тех вещей. Руки делали всё сами, не требуя осмысления: вскапывали, рыхлили, укладывали корешки или луковички в ямки на определённую глубину, будто хрупкие яйца в гнёзда. Милый эльф сосредоточенно занимал свою жизнь сотворением чуда, забывая о времени. Манон двигалась, хлопотала, ухаживала, поливала, радовалась первым всходам, листочкам, лепесточкам, ягодам. Каждый день какое-то время проводила возле садовых клумб и саженцев, не вспоминая про давление, спазмы, нервы, не замечая, как сами собой приходят ответы на все вопросы. Колдовство какое-то.

4

Со временем Манон обустроила своё бытие по сердцу, руководствуясь исключительно личными ощущениями и зелёной энциклопедией.

– Растениям необходимы не только дождь и солнце, – объясняла Манон. – Им нужны забота, любовь, гармония и общение. Они не меньше, чем люди, нуждаются в добрых соседях. Навряд ли ты приготовишь много вкусных блюд из брокколи, если посеешь рядом с ней фасоль. Зато фасоль водит дружбу со шпинатом. А вот роза – вполне себе самодостаточная дама. Ей друзья не нужны. Всего хватает без них.

Манон нынче и сама расцвела. Жизнь в деревне, посильный физический труд в саду и в доме оказались для неё благодатной почвой. Она помолодела, похорошела, забыла о возрастных проблемах со здоровьем. Просыпалась в шесть, улыбалась новому дню, выходила во двор, вдыхала чистейший воздух занимающегося утра. Обходила сад, проверяя, как поживают его обитатели, как приживается персиковое дерево, распустились ли наконец пионы. После завтрака отправлялась на прогулки по излюбленным тропинкам в лугах. На обратном пути заходила в местные магазинчики, покупала тёплые луковые булочки, сливки, кофе в зёрнах, что-нибудь мясное для Бабетты. Встречала по пути знакомых, делилась своим мнением о том, что можно добавить в абрикосовый джем и сколько яиц разбить в сдобный пирог с творогом. Потом ухаживала за домом, вкусно готовила. Заполняла полочки шкафов ровными стопками отглаженного белья и пушистых полотенец, а полочки в кладовой – рядами баночек с результатами кропотливого труда в саду.

Спокойное принятие течения дней, простота восприятия жизни – вот что стало для Манон эликсиром молодости и лекарством.

– Ты меняешься на глазах, – говорю я при встрече, – выглядишь всё лучше и лучше. Что ты принимаешь?

– Новую жизнь без оглядки на прошлую.

5

Кто-то разговаривает с тобой в своё свободное время, а кто-то освобождает время, чтобы поговорить с тобой. Манон из вторых. В домике тётушки нахожу безграничное внимание, покой для души и тела, ответы на неразрешимые вопросы, мудрости на любые темы. Делюсь с ней радостью и горем, проблемами и удачами. Обращаюсь за советом, помощью, рецептами счастья и ватрушек.

Чем чаще мы общаемся, тем больше она удивляет меня своими суждениями обо всём на свете и способностью утешить. Человек человеку врач – это истинно про неё.

Открываю белую калитку, отделяющую цветущий рай от остального мира. Здесь пахнет мёдом, сладко с горчинкой. Жужжат очумевшие от изобилия живительного нектара пчёлы, птицы заливаются счастливыми голосами. Ветерок играет листвой деревьев. По дорожке снуют солнечные блики.

Двери домика открыты, и я слышу, как тётушка напевает очередной романс. На террасе – зелёный кувшин с цветами, на столике – раскрытая книга. В кресле свернулась и чутко дремлет упитанная кошка Бабетта. Заслышав мои шаги, она открывает горящие злодейским огнём жёлтые глаза, размышляет, не представляю ли я угрозу для её хозяйки. Потом успокаивается, переваливается на другой бок. Моя попытка приласкать её заканчивается неудачей: сегодня Бабетта не в духе и сердито урчит. Однажды я неуважительно отнеслась к её настроению, последствия заживали долго. Несмотря на внешнюю милоту, кошка не терпит, когда нарушают её личные границы. Лишь изредка снимает корону и великодушно позволяет пару раз погладить её августейшую плюшевую спинку и почесать за высокочтимым бархатным ушком. Не чаще трёх раз в год.

Манон на кухне. Разрезает на половинки фиолетовые со светлым налётом упругие сливы, удаляет косточки. Невысокая, хрупкая, привлекательная, в синем платье в белый цветочек, с гладко зачёсанными волосами – воплощение безмятежности. Отложив нож, она принимает меня в свои объятия.

– Ты, как всегда, чудесно выглядишь, – говорю я тётушке.

– У тебя хороший вкус, – улыбается она. – Что случилось, дорогая? Твои глаза на мокром месте.

– Не только глаза. Моё сердце разбито. Ушёл на радугу наш мопс Чарли.

– О, милашка Чарли! – с печалью в голосе восклицает Манон. – Мне жаль. Сколько же лет ему было?

– Шёл пятнадцатый.

– Предел жизни. Ничего не поделаешь. От старости средств нет. Надеюсь, он не страдал?

– Делали всё, что могли. Три дня назад вечером уснул, а утром не проснулся. Папенька на удивление спокоен. Он же по жизни философ. Представляешь, пытался успокоить меня, читая лекцию о естественных процессах жизнедеятельности собак в зависимости от породы. Слышать его не хочу. Мне ужасно, ужасно не хватает Чарли!

Тётушка снова обнимает меня и бережно, словно остерегаясь невзначай сломать одну из моих конечностей, усаживает на диван. Сама возвращается к столу. Выкладывает половинки слив в кастрюлю, добавляет сливочное масло, сахар и немного вина. Ставит на плиту.

– Понимаю, как тебе тяжело, – говорит она, помешивая содержимое кастрюли. – Чувство утраты сейчас слишком болезненно. Со временем оно поблёкнет, износится. Останутся только добрые воспоминания, благодарность за то, что когда-то он выбрал именно вашу семью, и подлинная любовь. Любовь к тому, кого однажды впустил в своё сердце, – это единственное, что никогда не изнашивается.

Манон снимает с плиты кастрюлю, вынимает шумовкой сливы на блюдо. Принимается за тесто. Взбивает яйца с сахаром и сливочным маслом. Добавляет муку с разрыхлителем. Всё смешивает. В форму выкладывает сливы, поверх – тесто. Ставит в разогретую духовку.

– Идём в сад, дорогая. Нужно нарвать трав для чая. Шалфей и мята смягчат твою боль, обещаю. Чтобы пережить эту печаль и остаться в живых, нужны помощники: хороший чай, кусок пирога и тот, кто выслушает. Нельзя оставаться один на один со своим горем.

Тётушка с корзинкой в руках уверенно шествует по дорожкам между клумб и грядок. Находит всё, что нужно, и листочек чёрной смородины. Попутно заглядывает в каждый уголок, обследует какие-то веточки и лепесточки, проверяет на спелость поздний крыжовник. За ней по пятам, как всегда, ходит Бабетта. Я, надев старую тётушкину шляпу от солнца, – почтительно следом. Вдыхаю благоденствие и сладость растений. Их аромат и голос Манон успокаивают, отвлекают от боли.

– Уж не знаю, куда на самом деле люди попадают после смерти, хотя личные догадки на эту тему имею, – произносит тётушка. – Но в одном уверена точно: отдельной маленькой частичкой они остаются в нашем сердце. Все, кого ты любила, всегда с тобой. Порой, вспоминая близкого человека, покинувшего этот мир, я говорю: «Как же я скучаю! Как мне тебя не хватает! Как хочется увидеть, обнять, поговорить!» И тут же чувствую, как что-то тёплое и нежное трогает моё сердце изнутри. Будто даёт знать: я здесь. Наши любимые навсегда с нами. И не только люди. Частички домашних животных тоже. Я думаю, это частички их души. Видимо, в сердце есть какая-то дверца, которая впускает их внутрь.

– Сколько же их в твоём сердце?

– Много.

– Но ведь сердце такое маленькое!

– Оно только снаружи маленькое. Внутри оно большое. В моём-то кого только нет: люди, котики, собаки, черепаха! А ещё два джунгарика. Очаровательная парочка, однажды не давшая мне утонуть в пучине хаоса. Лет десять назад я купила их в подземном переходе у какого-то дурно пахнущего грязного старика. Они сидели в обнимку в маленькой загаженной клетке и тряслись от страха. В самом деле, вцепились один в другого, будто судный день настал. Мне тогда хреново было: на работе аврал, куча неурядиц навалилась. Устала как вьючная лошадь. А им ещё хуже. Забавные оказались ребята. Я наблюдала за их упорядоченной жизнью, за тем, как они наводят чистоту в домике, как одно семечко на двоих делят, как общаются, заботятся друг о друге, как купаются в тазике с золотистым песком, и о своей забывала, успокаивалась. С ними уютно. Ты только вспомнишь о ком-то, а он тут как тут. Трогает нежно твоё сердечко ладошкой или лапкой. И всё.

– Что всё?

– И ты живёшь дальше. Если ты чему-то радуешься, то и им радостно, а если грустишь – они печалятся вместе с тобой. Что лично я люблю, так это чтобы мои жильцы получали удовольствие и были всем довольны. И сама стараюсь хорошо себя чувствовать и выглядеть, приятно пахнуть и одеваться в нарядное.

Тётушка находит ещё какую-то травинку, растирает меж пальцев, подносит к лицу, вдыхает запах, срывает ещё несколько, добавляет в корзинку. Ходит, смотрит, разговаривает. А потом у неё срабатывает внутренний таймер, и она говорит:

– Идём в дом. Пирог поспел.

Пирог действительно поспел. Манон переворачивает его на тарелку сливами кверху, пусть остынет. А пока мы завариваем чай.

– Останови меня, если я не права, но я знаю, о чём ты думаешь, – продолжает Манон. – Что могла бы больше проявлять доброты и нежности к Чарли. Чаще зацеловывать и заласкивать. Крепче обнимать. Мы так устроены: вечно находим за что себя казнить, когда лишаемся близкого человека или домашнего питомца. Но ведь ты всё это делала. Ты была добра к нему и любила. Заботилась изо всех сил. В его смерти нет твоей вины. Будешь таскать этот груз – он сломает тебя. Выход один: говори хорошее. Благодари за то, что Чарли был с тобой, за то, что показал, как надо любить и воспринимать жизнь. Говори спасибо за то, что позволил тебе быть рядом столько лет. Страдания дна не имеют. Лишь тёплые воспоминания дают силы жить дальше. Я знаю: частичка его души уже живёт в твоём сердце. Ты будешь это чувствовать, а он тебя слышать.

Волшебный чай заварен. Пирог-перевёртыш остыл. Он в меру сладок, нежен и ароматен.

Мы устраиваемся на террасе за столиком на двоих. Манон нашла его на чердаке, а я отреставрировала, подарила новую внешность и жизнь. Мы подозреваем, что это карточный столик из прошлых веков, но ценим не старину, а его размер. Маленький столик – это то, что нам нравится, и самое то, что нужно для уютных посиделок, располагающих к искренности и открытости. Обожаем собираться втроём и болтать обо всём на свете.

6

На следующий день с самого раннего утра мы с Манон отправились на прогулку по полям и там любовались восходящим солнцем, чистым прохладным воздухом и неизменно прекрасным пейзажем, нежным и волшебным. На траве блестела роса, сладко пахло клевером. Ветер легонько касался щёк. Мир преображался в предчувствии нового дня, а вместе с ним и я наполнялась надеждой, что когда-нибудь смирюсь с уходом Чарли и не скорбя, а с любовью поблагодарю его за то, что он был в моей жизни.