Полная версия:
На рассвете зверей
На рассвете зверей
Анна Алексеевна Новиковская
Корректор Екатерина Тихомирова
Художник Артем Лоскот
© Анна Алексеевна Новиковская, 2026
ISBN 978-5-0069-5352-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Да, величие моей науки – в необъятной перспективе времени. В этом отношении палеонтология сравнима разве только с астрономией. Но у палеонтологии есть одна слабая сторона, очень слабая, мучительная для стремящихся к глубокому познанию: неполнота материала. Только очень малая часть ранее живших животных сохраняется в пластах земной коры, и сохраняется лишь в виде неполных остатков…
Иван Антонович ЕфремовУ каждого времени есть свои иконы. Свои лица. Примечательные факты. Оглядываясь назад, в прошлое, мы видим не годы – мы видим образы, наших провожатых в бессчетном ворохе сухих архивных записей. И чем дальше в прошлое, тем меньше эти образы походят на человеческие, на принадлежащие этому же самому миру и жившие под этим же самым солнцем… на лица наших предков, чья генетическая связь с нами уходит в невообразимую даль времени.
Если, выпустив на волю свое воображение, мы ненадолго прогуляемся вдоль этой связи, то застанем клонированную овечку Долли, первый полет в космос и две мировые войны. Если рискнем копнуть глубже, то увидим, как князь Владимир крестил Русь, как первые европейцы в лице бородатых викингов осторожно ступали на земли Северной Америки, а в глухом селе Афшана близ древней Бухары начал свой путь юный Ибн Сина, западному миру более известный как Авиценна… Но нам нужно дальше, дальше! Отправимся еще на пятьдесят веков назад – к первым одомашненным лошадям, к нефритовой культуре Лянчжу с ее застывшими резными чудовищами, к герзейским бусам из метеоритного железа – а потом, не оглядываясь, нырнем в неизведанные глубины, к самому зарождению человеческого вида.
Словно сверкающий болид, рассекающий толщу земной коры, мы будем нестись сквозь миллионолетия, мимо кладбищ мамонтов и костей первых китов, наблюдая, как наши предки становятся все меньше и меньше похожи на нас, как сглаживаются высокие лбы, отрастает плотный шерстный покров и вновь появляется хвост, от которого напоминающие гиббонов предшественники человечества отказались почти двадцать пять миллионов лет назад. Но мы не заметим их, шныряющих среди ветвей, перепрыгивающих с дерева на дерево – наш взгляд, жаждущий перемен, притянут когти мегатерия и знаменитые клыки саблезубых кошек, мы будем восхищаться самозатачивающимися зубами гиенодона и впечатляющими рогами мегалоцероса, так что даже не заметим, как перешагнем через границу в шестьдесят пять с половиной миллионов лет и…
Помните про иконы? Так вот же они, во плоти. Всего одно слово, короткое слово – динозавры, – и воображение путешественников во времени тут же улетает прочь на широко распахнутых от восторга крыльях.
Мы помним динозавров и не хотим забывать – с тех самых пор, как в XIX веке британские ученые впервые описали ископаемые кости как принадлежащие не древним исполинам или мифическим драконам, но «допотопным животным», с того самого дня, как в 1842 году Ричард Оуэн даровал древним чудовищам имя «ужасных ящеров» – нас навеки пленили огромные челюсти и причудливые обводы тела, рога и гребни, когти и шипы, перья и чешуя. Ни одна другая группа вымерших животных не привлекала к себе столько внимания: динозавры стали иконой для всей исчезнувшей жизни, миллионов и миллиардов разнообразнейших существ, так что неудивительно, что когда заходит речь о мезозойской эре – «эре средней жизни», эпохе доминирования рептилий на Земле, – подсознательно ждешь, что история пойдет о динозаврах.
И так оно и есть, конечно: в этой книге будут динозавры. Но – примерно в той же степени, в которой львы обязательно появятся в книге про семейство сурикат.
Потому что мир динозавров – это не мир одних лишь динозавров. При всем своем многообразии они никак не могли бы заполонить всю планету, поэтому в морях доминировали рыбы и морские ящеры, высоко в небе царствовали птерозавры и первые птицы, а на суше, вместе с амфибиями, ящерицами и черепахами, жили и развивались наши далекие предки – млекопитающие. Издавна путающихся под ногами динозавров зверьков было принято изображать невзрачными комками буроватой шерсти, скучнейшими из самых скучных ископаемых мезозоя: не то крысы, не то землеройки, различающиеся только местами обитания и кое-какими пристрастиями в диете. И пусть в конце концов им удалось занять доминирующее место во всех наземных экосистемах, потеснив рептилий после двухсот миллионов лет главенства, особой популярности им это все равно не добавило, ведь не так уж многие из нас любят крыс.
И требуется немного большее, чем просмотр «Прогулок с динозаврами», чтобы разглядеть за пластинчатой спиной стегозавра и серповидными когтями ютараптора тот впечатляющий эволюционный путь, который проделали древние млекопитающие, ступившие на эту Землю примерно в одно время с гигантскими ящерами. Да, они не стали великанами, и едва ли когда-нибудь найдется зверь из мезозойской эры, весящий больше пары десятков килограммов, – но уход в мелкий размерный класс еще не означает унизительного положения в экосистемах. По мере того, как все новые и новые находки раскрывают перед нами удивительное многообразие этих казавшихся безликими существ, мы все больше убеждаемся в мысли, что мезозой не был «застоем» для млекопитающих, временем их беспомощного прозябания в подвалах планеты. Скорее уж он был временем их благополучного процветания, когда наравне с классическими «землеройками», копающимися в лесной подстилке в поисках еды, древние леса, болота, горы и равнины заселяли планирующие, плавающие и подземные виды млекопитающих, способные не только хрустеть жуками и тараканами, но и жевать растения, собирать семена, ловить рыбу, а изредка даже охотиться на мелких динозавриков!
И в конце «эры средней жизни», когда гигантские рептилии сложили головы в борьбе за существование, а изрядно потрепанные вымиранием «крысы» выглянули из своих нор, прошло всего несколько тысяч лет – и среди млекопитающих появились существа размером с енота, а затем – с медведя. Прошло всего несколько миллионов – начали бурно эволюционировать приматы и киты, копытные и хищники, грызуны и летучие мыши. Прошли какие-то шестьдесят с лишним миллионов лет – и первая обезьяна поднялась на две ноги, чтобы взять в руки примитивное каменное орудие и открыть новую страницу истории для всей планеты…
Но, впрочем, то случилось после, тогда как эта история не о восходе солнца, а о затянувшихся сумерках, которые длились дольше, чем прошло времени с вымирания динозавров до наступления двадцать первого века.
Это история о забытом мире, скрытом от глаз владык планеты, где не было чудовища страшнее скорпиона, где обычный дождь мог превратиться во всесокрушающий потоп, а гниющее бревно или кишащий личинками насекомых труп представляли собой временную столовую, битком набитую всевозможными деликатесами.
Это история об эпохе, когда маленькие существа всех мастей и размеров шуршали в папоротниковых зарослях и карабкались по деревьям, живя с динозаврами в разных мирах и лишь изредка, по случайности, сталкиваясь на границах…
Справочный отдел
Время, когда по Земле бродили динозавры…
Мезозойская эра – одна из десяти, которые пережила Земля за четыре с половиной миллиарда лет существования – началась около 251 миллиона лет назад, после Великого Пермского вымирания, стершего с лица планеты свыше трех четвертей всех живых существ. Былые владыки этого мира – гигантские амфибии и напоминающие рептилий предки млекопитающих, звероящеры-синапсиды, – уступили главенство животным, гораздо лучше приспособленным к выживанию в условиях невозможной жары, при низком содержании кислорода и ограниченном доступе к источникам воды. Это, конечно, были еще не динозавры – до их появления оставалось еще как минимум двадцать миллионов лет – но сути дела это не меняет: почти четверть миллиарда лет назад планету окончательно захватили всевозможные пресмыкающиеся.
Именно так начался триасовый период.
В те времена мир сильно отличался от того, что мы видим сегодня: вся суша на планете была спаяна в один гигантский суперматерик под названием Пангея, растянувшийся от полюса до полюса и омываемый столь же огромным океаном, именуемым Панталасса. Из-за чудовищных размеров Пангеи климат на ней сложился контрастный: в прибрежных регионах, одолеваемых сезонными муссонами, было достаточно влажно, а возле полюсов – прохладно, но в центральных областях материка летом становилось невыносимо жарко, а зимой – столь же невыносимо холодно, так что едва ли хоть какие-то крупные животные избирали своим местом жительства эти бесплодные пустоши. Как и в предыдущие геологические эпохи, основная масса живых существ сосредотачивалась ближе к морскому побережью, так что волей-неволей реликты предыдущей палеозойской эры – «эры древней жизни» – были вынуждены сосуществовать с новичками животного мира, формируя причудливые и разнообразные сообщества. Именно в триасовый период возникли многие примечательные группы, которым предстояло сыграть значительную роль в развитии биосферы Земли… и если крылатым птерозаврам или вернувшимся в океан ихтиозаврам не суждено было оставить потомков, доживших до нашего времени, то возникшие в позднем триасе динозавры еще через сотню миллионов лет породили первых птиц, а одна из линий доживших до того времени синапсид преодолела последний порог, чтобы к моменту начала раскола Пангеи, около двухсот миллионов лет назад, эволюционировать в первых млекопитающих.
И вот так, на исходе триаса и с началом нового геологического периода – юрского – началась история нашего с вами класса.
С повышением уровня моря и началом расхождения континентальных плит в зазоры между ними хлынула вода, образовывая обширные мелководные заливы. Суровый климат триаса сменился теплым и влажным, а на месте пустынь начали разрастаться бескрайние тропические леса, в основном состоящие из папоротников, саговников и голосеменных растений. От разнообразной триасовой фауны к тому времени мало что осталось, а потому у распространившихся по всей Пангее динозавров не было сколь-нибудь достойных конкурентов на их пути к мировому господству, и вскоре «ужасные ящеры» встречались уже по всей планете. Впрочем, млекопитающих этот факт не особенно смутил: пока гигантские рептилии обживали свой размерный класс, зверьки обживали свой, и уже в первой половине юрского периода «землеройки» дали первую вспышку разнообразных форм, породив планирующие, роющие и полуводные виды, а также крошек весом в пару граммов – и вполне приличных животных, весом почти в килограмм. Также в середине юрского периода произошло еще одно знаменательное событие: из примитивной группы маммалиаморфов, все еще сохранявших многие черты строения синапсид, обособились самые ранние предки современных млекопитающих – однопроходных, сумчатых и плацентарных – чьи потомки и доныне населяют нашу планету.
И 145 миллионов лет назад, когда начался последний период мезозойской эры – меловой – племя млекопитающих уже было полностью готово к следующим экспериментам эволюции.
К тому времени о Пангее уже ничего не напоминало: еще в начале юры она окончательно развалилась на две половинки – северную Лавразию и южную Гондвану – и к концу этого периода Гондвана раскололась на восточную и западную части, что в течение всего мела медленно расползались в разные стороны, раздвигаемые формирующимися южным Атлантическим и Индийским океанами. Лавразия продержалась дольше – пусть и исполосованная мелководными морями, она упорно сопротивлялась возникновению северной Атлантики, так что острова Европейского архипелага почти вплотную примыкали к североамериканским берегам, а сухопутный перешеек между Чукоткой и Аляской позволял динозаврам и другим животным мигрировать между континентами, заселяя новые территории. Способствовал их расселению и ровный мягкий климат: несмотря на легкое похолодание в начале мела, к середине периода климат Земли вновь начал теплеть, и динозавры встречались вплоть до полярных широт, заселяя густые леса Гренландии и Антарктиды. Возникли и начали широко распространяться покрытосеменные растения, вместе с ними увеличилось разнообразие насекомых, появились первые представители настоящих птиц – и, наконец, произошел второй взрыв разнообразия млекопитающих, еще более масштабный, чем предыдущий.
В настоящее время этот бурный рост числа видов зверей связывают с так называемой Меловой наземной революцией – уникальным событием середины мелового периода, когда цветковые растения начали активно заполонять консервативные экосистемы мезозойской эры, формируя свои собственные, доселе невиданные сообщества. Будучи намного питательнее прежней растительности – жестких хвойных и постных папоротников – и обладая куда более высокими темпами роста, покрытосеменные растения заметно расширили кормовую базу мелких растительноядных животных, в том числе и насекомых, – а последние были важным источником корма для ящериц, птиц и насекомоядных млекопитающих. Наконец, упала последняя костяшка экологического домино – возросли численность и видовое разнообразие некрупных хищников, среди которых уже числились змеи, вараны и даже некоторые млекопитающие, научившиеся охотиться на себе подобных. На динозавровое сообщество это событие повлияло не так сильно, однако в целом революция мира растений стала одним из решающих факторов, предопределивших будущее величие млекопитающих: широко распространившись по планете и нарастив видовое разнообразие, наши пушистые предшественники получили больше шансов пережить грядущие невзгоды, дабы на руинах мезозойской империи в конце концов построить собственное королевство.
…и их соседи по планете
Мир, которым правили динозавры, в некотором роде был несколько однообразнее современного: климатическая разница между различными регионами земного шара ощущалась слабее, и самая холодная погода, на которую могли рассчитывать гигантские ящеры, напоминала снежно-дождливую зиму где-нибудь в районе Западной Европы.
Состав растительности тоже заметно отличался: покрытосеменные растения, в настоящее время доминирующие в растительных сообществах, появились еще в юрском периоде, но по-настоящему заявили о себе только во второй половине мела, тогда как до этого основными игроками растительного мира были голосеменные – родственники современных кедра и можжевельника. Некоторые из них мы бы даже сумели опознать – как-никак, до человеческих времен вполне благополучно дотянули и араукарии, и гинкго, и саговники – однако в целом состав мезозойских голосеменных был намного разнообразнее, поэтому далеко не все леса того времени напоминали сосновый бор. Помимо голосеменных, хватало на прокорм диплодокам и разнообразных папоротников (среди них было немало древовидных форм), и вполне привычно выглядящих хвощей с плаунами, а уж свисающие с ветвей клочья мха или разросшиеся на камнях лишайники непосвященный путешественник во времени мог и вовсе перепутать с современными родственниками.
И на всей этой зеленой планете, от полюса до полюса, главенствовали динозавры.
Для нас, жителей кайнозойской эры, подобное единообразие может показаться странным: да, на нынешней Земле млекопитающие играют схожую роль в экосистемах, однако если слона от лося или, скажем, волка от цепкохвостого кинкажу без труда отличит даже ребенок, то непосвященному человеку поди еще объясни, что аллозавр и тираннозавр друг другу не большие родственники, чем льву – куница! У кого-то череп массивнее, у другого – передние лапы длиннее, там притесались особенности строения бедренной кости, тут – число позвонков… но в целом, если смотреть беспристрастно, почти все динозавры были состряпаны по единой анатомической схеме. Особенно это было заметно в начале юрского периода, когда Пангея еще не успела расползтись на отдельные континенты, так что и в Антарктиде, и в Китае, и в США хищничали представители одного и того же семейства плотоядных динозавров, охотившиеся на весьма похожих друг на друга жертв: создавалось впечатление, что планету заселили выходцы из одного и того же зоопарка, где собрали приличную коллекцию хищных и грызунов, а копытных или там приматов, вот незадача, подвезти забыли.
Впрочем, о динозаврах у нас еще будет время поговорить, тогда как сейчас хотелось бы упомянуть других животных, с которыми они сосуществовали на протяжении всей мезозойской эры. Подробно рассматривать птерозавров – летающих ящеров, владычествовавших в небесах мезозоя – и разнообразных морских рептилий, в большинстве своем родственных не динозаврам, а современным ящерицам и змеям, пожалуй, не стоит, так что давайте вместо этого приглядимся к мелко-среднему размерному классу и попытаемся разобраться, с кем же делили первые млекопитающие скромную нишу обитателей «подвалов» Земли.
Во-первых, амфибии. Древние формы этих животных практически полностью вымерли уже в конце триаса, сохранившись в виде нескольких реликтовых видов только в дальних уголках планеты, однако на замену им довольно быстро появились и начали активно распространяться вполне привычные нам саламандры и лягушки. Они нигде не были особенно многочисленными, но не были и чересчур редки, так что, можно считать, их современные потомки сохранили верность заветам предков и продолжают занимать в экосистемах подчиненное положение.
Во-вторых, рептилии. Мелкие разновидности были в основном представлены ящерицами и клювоголовыми – родственниками современной новозеландской гаттерии; по внешнему виду и, скорее всего, по образу жизни они мало отличались от нынешних агам или гекконов. Во второй половине мела к ним присоединились сухопутные змеи, напоминающие современных удавов. Черепахи тоже встречались, причем среди них попадались довольно крупные экземпляры, с хорошую кадушку величиной – но, опять же, подобно нынешним родственникам, мезозойские щитоносцы никогда не пытались отвоевать главенствующие роли. Несколько выгоднее на их фоне смотрелись крокодилы: во времена мезозоя это племя воистину благоденствовало, порождая то крошечных «ящерок» в тридцать сантиметров от носа до хвоста, то чудовищных великанов, весящих восемь тонн и способных без особого труда утащить на дно реки любую приглянувшуюся им добычу. Помимо привычных нам полуводных хищников, лежащих в засаде у берега или ловящих рыбку в стремнине, попадались среди мезозойских крокодилов и чисто водные формы, перешедшие к существованию в открытом океане, и длинноногие сухопутные охотники, больше напоминающие помесь аллигатора с собакой. Часть этих животных даже попыталась освоить иные способы питания – среди них появились всеядные и растительноядные формы, в определенных регионах Земли частично занявшие положение некрупных динозавров… хотя особой популярностью вегетарианство среди крокодилов не пользовалось, и к окончанию мелового периода крокодилы окончательно утвердились со своей нынешней хищнической диетой.
Наконец, последними обитателями суши, соседствующими с млекопитающими, были птицы, по разным данным, эволюционировавшие из рептилий то ли в конце триасового периода, то ли ближе к середине юрского. Впрочем, настоящие птицы, уже более-менее похожие на современных – без когтей на крыльях и зубастых клювов, – возникли на планете только в раннем мелу, и вплоть до вымирания динозавров предки нынешних уток и вьюрков вполне мирно сосуществовали со своими многочисленными родственниками, значительная часть которых очень походила на них внешне, но кардинально отличалась в анатомическом плане и, вероятно, многими особенностями поведения.
Главные герои второго плана,
или Пара слов об «ужасных ящерах»
Поскольку динозаврам в нашем повествовании будет уделена немалая роль, а уместить всю информацию в сухих справочных «выжимках» будет затруднительно, коснемся-ка мы вскользь этой темы, дабы облегчить дальнейшее повествование. Итак, согласно классическим представлениям, динозавры – это общее название двух близкородственных отрядов высших рептилий, ящеротазовых и птицетазовых, различающихся, как ясно из названия, строением пояса нижних конечностей.
Ящеротазовые динозавры, несмотря на общее название, состоят из двух подотрядов, которые в последнее время все чаще разносятся и рассматриваются как отдельные отряды динозавров со своим уникальным типом развития. Зауроподоморфы пошли по пути укрупнения размеров и, в конце концов, превратились в многотонных ящеров с длинными шеями и хвостами, среди которых были самые крупные наземные животные, когда-либо появлявшиеся на этой планете: аргентинозавры, диплодоки и брахиозавры относятся именно к этой группе. В свою очередь, тероподы в большинстве своем остались двуногими плотоядными животными, как и их предки, но зато вовсю «поиграли» с образом жизни и типом питания: среди них встречались и малютки размером с голубя, и гиганты четырнадцатиметровой длины, а еще планирующие древесные виды, питавшиеся не только мясом, но и фруктами, полуводные любители моллюсков и грузные толстобрюхие пожиратели листьев. Согласно наиболее популярной теории, именно от каких-то мелких тероподов и произошли первые птицы, так что, исходя с позиций прямого родства, птицы – это единственные динозавры, которые пережили массовое вымирание конца мелового периода и благополучно здравствуют по сей день, насчитывая более десяти тысяч различных видов.
Птицетазовые динозавры в этом отношении более единообразны: их происхождение от общего предка сомнениям не подвергается, и ранее вся эта братия делилась на четыре-шесть подотрядов, тогда как сейчас чаще всего выделяют только два: цераподов и тиреофор. К цераподам относятся рогатые динозавры цератопсы, толстоголовые пахицефалозавры и орнитоподы, состоящие из игуанодонов, утконосых гадрозавров и их родственников. К тиреофорам же причисляют своеобразных бронированных динозавров: необычно выглядящих стегозавров и панцирных анкилозавров. Все эти животные, исключая самые ранние формы, были растительноядными или, в крайнем случае, всеядными, и передвигались большей частью на четырех конечностях, хотя ряд орнитоподов, а также некоторые мелкие виды сохранили приверженность двуногому хождению. Поскольку размеры птицетазовых динозавров в целом меньше, чем ящеротазовых, у многих из них развились защитные приспособления – рога, шипы и пластины, возможно, выполнявшие также и демонстрационную функцию.
Как и с любыми вымершими животными, установить точные родственные отношения между группами динозавров не так-то просто: к сожалению, ископаемая летопись пестрит пробелами, так что если единство птицетазовых ящеров пока что сохраняется, тероподов и зауроподоморфов попеременно тягают то туда, то обратно. Скажем, согласно одной гипотезе, выдвинутой сравнительно недавно, «ящеротазовые» тероподы больше родственны не таким же «ящеротазовым» зауроподам, а птицетазовым динозаврам, с которыми их предлагается объединить под названием орнитосцелид, или птицелапых, а согласно другой – что, напротив, зауроподов следует объединить с птицетазовыми в новую группу под названием фитодинозавры, или «растительные ужасные ящеры». Кто тут прав, а кто ошибается – скорее всего, мы этого никогда не узнаем, поэтому во избежание множества оговорок и дальнейшей путаницы в книге будет использоваться старое разделение на ящеротазовых и птицетазовых. Может быть, это и не слишком правильно с позиции строгой систематики, но желающим погрузиться в проблемы филогенеза и построить максимально достоверное семейное древо динозавров могу лишь посоветовать обратиться к соответствующей литературе, тогда как нам будет достаточно понимать, к какой группе относится тот или иной ящер, соответственно, как примерно выглядит и какой образ жизни ведет.
Часть I. Исход ночи
Точно назвать время, когда на Земле появились первые млекопитающие, практически невозможно, потому как к концу триасового периода их прямые предки, звероящеры из группы цинодонтов, уже мало чем отличались от своих потомков: умели жевать пищу, щетинились длинными чувствительными усами и, скорее всего, были покрыты шерстью и выкармливали детенышей молоком, так что с первого взгляда позднетриасового олигокифуса можно было легко принять за большеголовую ласку, а раннеюрского кайентатерия – за некрупного бобра или толстого лесного сурка. Млекопитающие не возникли словно бы из ничего, но проявлялись постепенно, и эволюция, как терпеливый резчик, по волоску снимала изначальный материал, ссыпая стружку отработавших свое поколений: в одно и то же время по Земле бродили и предки, и потомки, и множество «переходных форм», которые неспециалисту будет трудновато отличить друг от друга.
