Найра

Ани Вебр

Найра

Свою судьбу, верши сам.

Не позволяй кому-то

Это делать за тебя.

Твоя судьба – твои решения!

ГЛАВА 1

Каролина, восемнадцатилетняя девушка с вьющимися каштановыми волосами. Миниатюрная, симпатичная девушка с правильными и симметричными чертами лица. С её робостью и изяществом она напоминала ангела — будто сотканного из утреннего тумана и тихого света. Казалось бы, вся жизнь впереди, живи и радуйся. Но нет. Девушке казалось, что её жизнь закончена. Её отец был не очень состоятельным человеком и, чтоб поправить своё финансовое положение, собрался выдать замуж свою единственную дочь. И всё бы ничего, если бы не тот факт, что её будущий муж — богатый, зажравшийся, престарелый мерзавец. Федерико давно положил глаз на юную Кэрол. А теперь, воспользовавшись трудными обстоятельствами её семьи, хочет взять её в жёны. Взамен обязуется оплатить долги семьи.

«Почему я должна выходить замуж за человека, который мне в отцы годится? Жирный, седеющий пятидесятилетний мужик отвратительной внешности. Орлиный нос с горбинкой, тонкие губы и жёлтые кривые зубы. Ярко‑голубые глаза, но вечно злобный взгляд сводит на нет их красоту. Глаза — это единственная красивая часть лица, ускользающая от взгляда на фоне остальных недостатков. Я не хочу тратить свою жизнь на гадкого старика!» — думала Каролина в сердцах, и от этих мыслей в груди разрастался колючий холод, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой.

Выплакав все слёзы, Каролина стала обдумывать, что ей делать дальше. Как сорвать свадьбу? До которой осталось два дня. Почему Кэрол должна расплачиваться за чужие ошибки?

Роберт — отец Каролины, игрок. Он часто проигрывает в карты деньги и имущество семьи. Этот уже немолодой мужчина с сединой на висках не всегда был таким. Роберт держал фермерское хозяйство. Когда был молодым, дела его шли довольно неплохо. Семья ни в чём не нуждалась. Высокий, поджарый мужчина довольно симпатичной внешности встретил свою единственную любовь в лице Луизы. Миниатюрная девушка с длинными белокурыми волосами и большими зелёными, как два изумруда, глазами навсегда покорила сердце Роберта. Он привёл девушку в дом через месяц знакомства. С тех пор они не расставались. Дом был полной чашей. Уют, любовь и гармония буквально пропитывали весь дом, словно тёплый медовый свет, льющийся сквозь кружевные занавески.

Когда родилась Каролина, в их доме стало ещё больше любви и счастья. Девочка с каштановыми волосами, как у отца, и милым личиком с большущими зелёными глазами, как у матери, уже в десятилетнем возрасте привлекала к себе внимание мужского пола.

Счастье покинуло эту семью, когда Кэрол исполнилось двенадцать. Луиза заболела и вскоре скончалась. Для Роберта это стало настоящим ударом. Несколько недель он ходил чернее тучи от горя, а тишина в доме стала такой густой и тяжёлой, что, казалось, её можно было резать ножом. Потом стал частенько прикладываться к бутылке. Запустил дела. Ферма стала терпеть убытки. Каролина пыталась что‑то сделать, но у неё не слишком получалось в силу возраста и физических сил. Ребёнок не может в полной мере содержать фермерское хозяйство.

Роберт пристрастился к игре в покер и окончательно забросил хозяйство. Большую часть скотины он проиграл. Из большого поголовья скота осталось лишь пара коров и овец. Ещё осталась лошадь, подаренная родителями своей дочери на десятилетие. Звездочка, так назвала её Каролина, была настоящим другом для неё. С ней девочка делила все свои тайны, радость и горе. В тихие вечера, когда небо наливалось фиолетовой глубиной, Каролина уходила к Звездочке, зарывалась лицом в мягкую гриву и шептала о своих страхах — и мир будто становился чуть менее жестоким.

По мере взросления Кэрол он стал запрещать ей лишний раз выходить из дома. К восемнадцати годам она превратилась в настоящую красавицу. Мужчины буквально не давали ей прохода. Не желая создавать лишних проблем отцу, Каролина стала вести почти затворнический образ жизни. Большую часть времени она проводила в своей комнате за чтением книг.

Кэрол любила свою маленькую комнату. Здесь было всё так, как при матери. Небольшая кровать с массивной деревянной спинкой в изголовье, покрытая покрывалом молочного цвета, будто хранила в себе отголоски маминых прикосновений. Большой деревянный шкаф из тёмного лакированного дуба стоял, как молчаливый страж, храня старые платья и запахи прошлого. Маленький белый прикроватный столик с простенькой лампой казался островком уюта в этом рушащемся мире. Резное изящное трюмо в тон столику отражало не только черты лица Каролины, но и её затаённую печаль — лёгкую, как тень от пролетающей птицы.

Самой большой достопримечательностью комнаты был достаточно большой книжный шкаф. Любовь к книгам Каролине привила Луиза ещё в детстве. Тут были и любовные романы, и исторические книги, фантастика и многое другое. Кэрол нравились разносторонние книги. К восемнадцати она стала больше увлекаться любовными романами. За чтением которых мечтала встретить свою любовь, как в книге: молодой красивый незнакомец встретит её на улице и навсегда покорит её сердце. Страницы шелестели, как крылья надежды, и на несколько минут Каролина верила, что счастье возможно. Но мечтам не суждено было сбыться. Отец решил судьбу Каролины по‑другому.

Проиграв все имеющиеся у него деньги и заложив дом, он принял решение выдать дочь замуж за состоятельного, но далеко не молодого мужчину. Узнав о решении отца, Кэрол проплакала всю ночь. Слёзы тихо катились по щекам, оставляя на подушке тёмные влажные следы, а в голове стучала одна и та же мысль: «Это не может быть правдой». Лишь под утро, когда слёзы иссякли, начала осознавать в полной мере, что ждёт её в будущем.

Не в силах смириться с престарелым женихом, Каролина пыталась придумать, как отменить свадьбу. Два дня — слишком маленький срок, чтоб найти нужную сумму для возврата долга. За окном первые лучи рассвета робко скользили по подоконнику, словно пытались утешить её, но Каролина не чувствовала тепла — только холод неизбежности.

***

Днём пришёл Федерико договариваться о деталях свадьбы. Тяжёлые шаги его сапог гулко отдавались в тишине дома, словно предвещая беду. Всю беседу с Робертом он не сводил своего пожирающего взгляда с Кэрол. Глаза его искрились похотью — в них не было ни капли уважения, лишь хищное предвкушение. Разве что слюни не бежали. Под пристальным взглядом будущего мужа девушку обуял такой страх, что каждый вздох давался с трудом, будто воздух в комнате стал густым и тяжёлым, как смола. В оцепенении она сидела и лишь изредка поглядывала на отца, в надежде, что он передумает и не продаст дочь. Но чуда не произошло. Обсудив все детали, мужчины сошлись на том, что медлить нет смысла — свадьба состоится завтра.

Федерико неохотно покинул дом. Будучи уже в дверях, продолжал откровенно пялиться на девушку; по его глазам можно было догадаться, что рисует его воображение. В этом взгляде сквозила такая откровенная грязь, что Каролине захотелось завернуться в одеяло с головой и исчезнуть. Наконец дверь захлопнулась, и дом снова погрузился в тягостную тишину, нарушаемую лишь тиканьем старых часов.

Каролина долго не могла заснуть. Завтрашний день будет приговором для неё. Конец всем мечтам и планам. Эту свадьбу можно было сравнить со смертным приговором. В данном случае смерть казалась даже более милосердным исходом. Не в силах смириться с судьбой, Кэрол решилась бежать.

Быстро облачившись в одежду для конной езды — серые обтягивающие брюки, клетчатую синюю рубашку на пуговицах с длинным рукавом, чёрные высокие сапоги и кожаный жилет, — она торопливо собрала волосы в конский хвост на затылке. Последний раз оглядев себя в зеркале, девушка заметила, как в отражении дрожат её глаза — в них плескался страх, смешанный с отчаянной решимостью. Тихо выйдя из комнаты, она замерла, услышав движение отца на диване. Бросив испуганный взгляд, поняла, что он спит, просто перевернулся на другой бок. Облегчённо выдохнув, будто сбросив с плеч невидимую тяжесть, Каролина выскользнула в коридор.

Как можно тише открыла входную дверь, встретив прохладу ночи. Воздух был напоён запахом влажной земли и далёкого дождя, он словно подталкивал её вперёд. Переведя дыхание, стоя на крыльце, девушка глубоко вдохнула, будто запасаясь смелостью. Быстрым шагом она направилась к конюшне. Звездочка, словно чувствуя хозяйку, стояла в полной готовности, тихонько всхрапывая и переступая с ноги на ногу. Каролина стала торопливо водружать седло на свою лошадку. Застегнув ремни, повела Звездочку за поводья прочь от дома.

Выйдя за пределы двора, они ещё какое‑то время шли, стараясь не шуметь. Минуя свою улицу, Кэрол поставила ногу в стремя и одним прыжком оказалась в седле. Она поскакала как можно дальше от дома и родного городка. Каролина прожила восемнадцать лет в небольшом городке под названием Висконсин. Маленькие улочки города, утопающие в зелени, с раскидистыми деревьями, чьи кроны сплетались над мостовыми, всегда нравились девушке. Раньше эти улицы казались ей уютным убежищем, где каждый дом хранил частичку её детства. Но из‑за сложившихся обстоятельств некогда любимый городок стал ей так ненавистен и уже не казался таким безопасным, что хотелось убежать как можно дальше, стереть его из памяти, будто дурной сон.

Особо не думая о направлении пути, Каролина скакала на северо‑восток к ближайшему леску, который попал в поле её зрения. Тёмный силуэт леса манил, обещая укрытие. Казалось, что, когда она доберётся до него, то будет в безопасности. Спустя полчаса скачки галопом они всё же добрались до лесополосы. Постоянно оглядываясь, она боялась погони. Только оказавшись на другом конце леса, Каролина позволила себе отдохнуть. Прижавшись к любимой Звездочке, девушка провалилась в сон.

Ей снилось, как она стоит у алтаря с Федерико. Священник объявляет их мужем и женой, позволяя скрепить союз поцелуем. Наблюдая, как мерзкий старик тянется к ней с отвратительной улыбкой, к горлу стала подкатывать тошнота. Проснувшись в холодном поту, она огляделась по сторонам. Вокруг ни души, только первые лучики солнца поднимались над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона. Скорее всего, было где‑то около пяти утра. До пробуждения города оставалось пара часов. А значит, скоро обнаружат её отсутствие. Надо как можно быстрее убраться подальше от города.

Взобравшись на лошадь, Каролина продолжила путь. Кроме осознания того, что хочет оказаться как можно дальше от города, мыслей не было. Она не знала, куда направляется и где бы хотела оказаться. Далеко идущих планов не было. Кэрол предпочла подумать об этом позже.

Проделав путь около тридцати миль и заметив небольшое озеро, Каролина решила передохнуть и дать отдохнуть Звездочке. По берегу озера росли кустарники, местами были доступны выходы к воде — своего рода небольшие бережки с пологим спуском, не заросшим камышами. Подойдя к одному такому спуску, девушка умылась прохладной водой, которая пахла свежестью и дикой природой, и присела на зелёную мягкую траву, ещё влажную от росы. Звездочка же осталась у воды, чтобы напиться, её движения были неторопливыми и спокойными, будто она тоже чувствовала временное затишье. День шёл на убыль, но ночевать на открытой местности не хотелось. Пока лошадка щипала траву, Каролина заметила куст вишни и решила хоть немного подкрепиться. Поев и набрав с собой ягод, она двинулась вперёд к лесу, располагавшемуся неподалёку.

Как и в прошлый раз, добравшись до противоположной стороны леса, устроилась на ночлег. Вновь проснувшись на рассвете от того же кошмара, Кэрол позволила себе немного посидеть и просто насладиться тишиной. Здесь, вдали от города, тишина была особенной — не пустой, а наполненной шёпотом ветра, пением птиц и едва уловимым шумом листвы. Находясь достаточно далеко от города, она стала чувствовать себя намного увереннее. Теперь Кэрол не гнала лошадь, а просто пустила обычным шагом, сама при этом любуясь красотами окрестности.

Бескрайние просторы, изредка прерывавшиеся небольшими лесками, раскинулись перед ней, словно бесконечное полотно, сотканное из света и тени. Удивительно свежий воздух кружил голову пьянящими ароматами цветов и разнотравья. Яркость красок приводила в восторг: тёмно‑зелёные кроны деревьев контрастировали с ярко‑зелёной травой, на которой рассыпались все возможные краски цветов — нежно‑голубые, ярко‑красные, фиолетовые, белые, жёлтые. Такой потрясающей красоты в городе не встретишь. Чем дальше от города, тем красивее казалась природа — нетронутая человеком, чистая и подающая надежды на лучшее.

Солнце клонилось к закату, когда впереди что‑то блеснуло. В надежде на воду Каролина направила лошадь к цели и ускорилась. Подойдя ближе, надежды девушки оправдались. Это был действительно водоём — что‑то среднее между озером и большой лужей, но вода была прозрачной, словно очищенной самой природой, и в ней отражалось закатное небо, превращая поверхность в жидкое золото. Кэрол решила попробовать. Вода была вполне приемлема на вкус — свежая, чуть сладковатая. Напившись и ополоснув лицо, она присела, чувствуя, как усталость понемногу отступает. Доев остатки ягод, собранных вчера, по сложившейся традиции отправилась к ближайшему лесу.

Практически выйдя с другой стороны, она услышала шорох. Резко обернувшись, вглядывалась в полумрак, где тени сплетались в причудливые узоры. Медленно переводя взгляд по округе, она пыталась уловить малейшее движение. Справа, в двух метрах от неё, стоял человек. Высокий смуглый парень с голым торсом, в одной лишь набедренной повязке из кожи какого‑то животного. Чёрные как уголь волосы до плеч, в которых торчало несколько перьев, обрамляли его лицо, придавая ему дикую, первозданную красоту. В руке он держал натянутый лук со стрелой, готовый в любой момент выстрелить. Оглядев парня, глаза Каролины расширились, а в груди нарастал страх, руки стали трястись. «Это что, индеец?» — подумала она, и страх стал ещё сильнее. В панике она открыла рот, собираясь кричать что есть сил.

Но парень в считанные мгновения приблизился к ней. Одним сильным рывком дёрнул девушку, одновременно повернув спиной и прижав к своей обнажённой груди одной рукой, второй плотно закрыл ей рот. Каролина оцепенела от страха, но парень стоял, не шевелясь. Через несколько безумно долгих минут она увидела тройку лошадей. На каждой из них сидел человек, одетый в военную форму и имевший ружьё за плечом. Первая мысль была о том, что они ищут её. От этого Кэрол ещё больше вжалась в грудь парня; ей даже показалось, что на мгновение он растерялся и ослабил хватку. Но лишь на мгновение. Время тянулось медленно, пока военные не скрылись из виду. Но даже после этого индеец продолжал стоять неподвижно, всё так же прижимая девушку к себе. Лишь спустя минут пять он издал странный звук, похожий на стрекотание кузнечика. Послышалось тихое шуршание шагов. Каролина почувствовала подступавшую панику. «Неужели он не один?» — думала девушка. Убежать от группы индейцев было бы труднее. Кто знает, что они могут с ней сделать. Могут убить или снять скальп, взять в плен — судорожно перебирала в памяти все возможные варианты, услышанные из рассказов. «Они могут изнасиловать меня», — эхом отозвался внутренний голос девушки. Сердце бешено заколотилось, а по спине побежала дрожь.

Вскоре страх сменился облегчением, когда к ним подошёл чёрный статный конь. Вместо седла на нём красовалась вязаная цветная накидка с пришитыми отсеками наподобие сумок по бокам. Парень притянул девушку к себе плотнее локтем той руки, которой затыкал ей рот. Второй что‑то быстро достал из сумки. В считанные секунды он заткнул ей рот тряпкой и связал руки. И уже более медленно усадил на землю и связал ноги. Привязав лошадь Кэрол к дереву, он сел неподалёку от девушки. Потом вообще растянулся на земле и закрыл глаза, скорее всего собираясь спать.

«О, просто превосходно! — думала Каролина. — Связал и улёгся спать! Даже не поинтересовался, может, ей что‑то нужно. Интересно, на каком языке он говорит? Сможет ли вообще понять её?» Просидев без движения около получаса, изучая своего нового знакомого, она решила, что он, похоже, уснул. Каролина пыталась протиснуться между своих рук, чтобы они оказались спереди. Сделав несколько неудачных попыток, ей всё же удалось добиться желаемого. Вытащив кляп изо рта, она принялась развязывать верёвки. Сначала освободила ноги, потом и руки. Медленными движениями отползала к Звездочке, стараясь не шуметь, будто сама тишина помогала ей в этом отчаянном побеге. Подобравшись к лошади, встала на ноги, взявшись за поводья, хотела отвязать их, как вдруг оказалась на земле. Лёжа на спине, она видела сверкающие гневом глаза индейца, нависавшего над ней. Он прижимал её руки за запястья к земле, и в этом жесте не было жестокости — скорее, холодная необходимость. Парень стал рыскать что‑то взглядом. Быстро догадавшись, о чём он думает, Каролина быстро заговорила вполголоса:

— Нет! Нет, даже не думай. — Она сверлила его пронзительным взглядом. — Не надо меня связывать. Обещаю, что больше не буду пытаться сбежать, только не надо меня связывать.

Парень не отвечал, а лишь пристально вглядывался в лицо девушки, будто пытаясь прочесть её мысли. Вскоре отступил. «Интересно, он понял её или просто догадался?» — думала Кэрол, продолжая лежать на месте. Ведь он так и не произнёс ни слова. Поднявшись на ноги, она заметила, как напрягся индеец. Не стала делать резких движений, она шагнула к Звездочке и погладила её за шею. Та, подогнув ноги, легла. Девушка легла рядом, облокотившись о тёплое брюхо лошади. Казалось, парень был растерян, но всё же лёг в метре от неё. Каролина провалилась в сон, и на этот раз кошмары не тревожили её.

Открыв глаза с первыми лучами солнца, она удивилась: индеец уже не спал. Он не сводил пронзительного взгляда с Кэрол, и в этом взгляде не было враждебности — скорее, любопытство, смешанное с настороженностью.

— Что смотришь? — начала было она огрызаться, но тут же замолчала, подумав, что не хочет вновь быть связанной.

Как ни странно, парень не ответил. Продолжал сидеть и сверлить Кэрол взглядом, будто пытался проникнуть в самую её суть.

— Ты меня понимаешь? — спросила Каролина более дружелюбно.

Безрезультатно.

— Как хоть тебя зовут? Я Каролина! — с улыбкой произнесла она. — А твоё имя?

Ответом ей была тишина. Поняв, что не добьётся ответа, она стала откровенно разглядывать парня, просто чтобы убить время. Судя по всему, индеец не торопился покидать это место. Он вроде симпатичный, подумала она. Карие глаза, глубокий выразительный взгляд, чуть нахмуренный. Ровные, немного припухлые губы. Волевой подбородок, худые скулы, тёмно‑загорелая кожа. Накаченный торс. Кубики на животе, на руках выделяются бицепсы, но больше всего её взгляд притягивали две рельефные полосы — это были внутренние косые мышцы живота; они начинались на уровне пупка и спускались вниз, прячась под набедренной повязкой. Его тело было очень сексуальным, подытожила она свои наблюдения. Всё больше проникаясь к парню симпатией, хотя разум кричал держаться от него подальше. Почему же сердце думает иначе? Индеец вроде тоже изучал её, может, даже пристальнее, чем она разглядывала его.

Внезапно он вскочил на ноги, заставив Каролину вздрогнуть от неожиданности. Подошёл и отвязал поводья её лошади и вложил ей в руку. Сам подозвал своего коня всё тем же странным стрекотанием. Оседлав коня, перевёл взгляд на девушку.

— Мне тоже сесть на лошадь? — не зная, зачем она задала вопрос, ведь это и так было понятно.

В ответ он лишь кивнул. Кэрол оседлала Звездочку и двинулась за парнем. Они скакали почти до полудня, остановившись у небольшой речушки. Она протекала из одного леса в другой, пересекая маленькую полянку между ними. Вода в ней бежала стремительно, переливаясь на солнце, будто рассыпая вокруг себя тысячи крошечных бриллиантов. Остановившись у окраины одного из лесов, парень склонился на берегу. Сделав пару глотков из ладоней, умылся и обтёр торс, капли воды стекали по его коже, подчёркивая рельеф мышц. Девушка последовала его примеру и вдоволь напилась, ощущая, как живительная влага наполняет её силой. Подозвав Звездочку, дала ей возможность сделать то же самое.

Индеец поковырялся в сумке накидки и, что‑то достав, опустился на траву. Каролина наблюдала за его манипуляциями. Развернув свёрток, он сломал содержимое пополам и протянул половину девушке. Покрутив в руках полученное, Кэрол предположила, что это мясо. «Интересно, чьё это мясо? Вроде похоже на вяленое или сушёное, что‑то между», — подумала она. Подняв взгляд, отметила, что индеец ест свою половину.

— Чьё это мясо? — она приподняла руку с куском. — Это точно можно есть?

Он лишь с интересом наблюдал за ней, не произнося ни слова.

— Потрясающе! — раздражённо произнесла она, опускаясь на траву. — Он меня не понимает, — шёпотом говорила Кэрол самой себе.

Откусив совсем крошечный кусочек, она принялась жевать. На вкус довольно прилично. Быстро доела остальное — то ли от голода, то ли ей правда понравилось. Парень стал подниматься, и Кэрол тоже встала. Они двинулись дальше.

К вечеру они пересекали поле, направляясь к лесу, как из него показались пять лошадей с наездниками — все в той же военной форме. Индеец резко остановился, Каролина последовала его примеру. Солдаты вскинули ружья, и воздух будто сгустился от напряжения. Не теряя ни секунды, парень повернул коня назад и припустил галопом, петляя по полю, словно знал каждую кочку и каждый куст. Кэрол немного замешкалась, но потом рванула в сторону. Стали раздаваться выстрелы, их резкие хлопки разрывали тишину, заставляя сердце сжиматься от ужаса. Метрах в пятидесяти рос большой кустарник. Добравшись до него и спрятавшись за ним, она заставила лошадь лечь. Сама присела с краю, пытаясь увидеть, что происходит.

Всё так же петляя по полю, индеец отстреливался из лука. Ловко уворачиваясь от пуль, он двигался с грацией хищника, для которого поле было родной стихией. Три из пяти лошадей остались без наездников и устремились вперёд, туда, откуда недавно прибыли Каролина и индеец. Вот ещё один солдат упал с лошади. У парня остался только один противник. Индеец выпустил стрелу, и в то же время раздался выстрел. Солдат упал, а индеец как‑то странно склонился к шее своего коня. Переводя взгляд с парня на лежащих на земле солдат, Каролина отметила, что из них никто не шевелится. Индеец всё больше склонялся к коню, и тот понёс его к лесу, к которому они направлялись до встречи с солдатами.

Кэрол быстро вскочила на свою Звездочку и поспешила следом. Не зная, зачем это делает, она лишь чувствовала, что не может бросить его, даже если это опасно. Внутренний голос кричал убираться прочь от индейца, пока есть возможность, но всё её нутро хотело убедиться, что с ним всё в порядке. Быстро догнать не получалось: конь взял слишком резвый темп. Звездочке было трудно соревноваться с этим рысаком, ведь она была не молода. Почти загнав свою лошадь, ей почти удалось догнать парня — почти у самого леса. Он сильно склонился на бок и мог упасть в любой момент. Что, собственно, вскоре и произошло. Только тогда конь остановился, чем сильно удивил Каролину.

Спрыгнув на землю, она припала к парню. В правом плече зияла рана от пули — чёрная, зловещая, словно прореха в самой жизни. Из неё сочилась кровь — густая, тёмно‑алая, она стекала по смуглой коже, прокладывая извилистые дорожки, и впитывалась в землю, оставляя на ней багровые кляксы. Воздух вокруг будто пропитался металлическим запахом, тяжёлым и горьким, от которого у Каролины сжималось сердце.

Оторвав полосу снизу своей рубашки и оба рукава, Кэрол принялась перевязывать рану, туго затягивая ткань, будто пытаясь удержать в нём саму жизнь. Пальцы её дрожали, но движения становились всё увереннее — страх уступал место отчаянной решимости. Пот стекал по виску, смешиваясь с холодными каплями ночного воздуха, а в груди билось одно: «Только не умирай. Только не сейчас».

Побоявшись оставаться в такой близости от солдат, Каролина решила уйти дальше. Только не знала, как поднять парня — он казался ей одновременно и невыносимо тяжёлым, и пугающе лёгким, будто жизнь уже потихоньку покидала его тело.

— Эй, как там тебя? — обратилась она к коню, поцокав языком и пытаясь подозвать его. Тот не реагировал, застыв, словно изваяние, лишь изредка вздрагивая ушами, будто прислушиваясь к ночным шорохам. Тогда она подошла, взяла его за поводья и кое‑как добилась, чтобы он лёг. Земля под ним была прохладной, пахла сырой травой и прелыми листьями.

Перегнувшись через круп коня, Каролина схватила индейца за руки и потащила за собой, чувствуя, как мышцы горят от напряжения, а дыхание становится рваным. Прикладывая все свои силы, ей всё же удалось уложить парня животом на коня так, что руки свисали с одной стороны, а ноги — с другой. Его тело было неподвижным, безвольным, и от этого становилось ещё страшнее: казалось, будто она тащит не живого человека, а тень, готовую раствориться в темноте.