Начать заново (или) Закончить начатое

Ани Вебр

Начать заново (или) Закончить начатое

ПРОЛОГ

«Жизнь коротка. Зачастую она не даёт шанса переиграть всё заново. Невозможно вернуться назад и начать с начала».

Многие задаются вопросом: «А что если? Вернуться бы назад и сделать другой выбор. Как бы тогда сложилась моя жизнь? Стала бы она лучше?». Одни люди хотели бы выбрать другую профессию. Другие жалеют, что в своё время побоялись переехать в другой город. Третьи вспоминают, с кем встречались в юности. Думают, как сложилось бы, выбери я себе другого спутника или спутницу жизни. Или же, наоборот, жалеют, что слишком рано появился штамп в паспорте. Может, наоборот, в молодости отказались от брака и остались в одиночестве к старости. Каждый человек мечтает отмотать всё назад и что‑то исправить. Но ни у кого нет такой возможности.

Хотела бы она поменять что‑то в своей жизни? В голове стали медленно проплывать картинки прошлого — словно выцветшие кадры старой киноплёнки, где каждый миг мерцал, обещая счастье, а оборачивался горьким уроком. Может, не пошла бы с подругой на дискотеку — это могло избавить меня от неприятностей и сожалений. Тремя годами позже обошла стороной парня со смазливой мордашкой. Она думала, что нравилась ему, а он её просто использовал. Тешил своё мужское самолюбие. Вот, наверное, и всё. Но это мелочи. Всего лишь незначительные ошибки.

Многие говорят: учиться нужно на чужих ошибках. Но это неправда. На чужих ошибках ты никогда не научишься. Научиться можно только на своих собственных ошибках. Когда жизнь даст тебе хорошую пощёчину, только тогда понимаешь, что этого делать не следовало. Но зачастую, если тебя не била жизнь, то ты ничему не научился. Каждый шаг делает нас теми, кто мы есть. Закаляет и делает сильнее. Только боль учит нас выживать и бороться за жизнь. Так что она бы не стала менять прошлое. Не было бы его — не была бы она такая, какая есть сейчас. Другое развитие событий взрастило бы совершенно другую девушку. И кто знает, справилась бы она с тем, с чем пришлось столкнуться сейчас. Не каждый человек может справиться с серьёзными жизненными трудностями. Люди, которые росли в «тепличных» условиях, могут сломаться перед трудностями.

«Я не позволю себе сломаться! Я должна быть сильной. Как бы ни хотелось забиться в угол, чтоб никто не видел меня», — думала Кира, и в её глазах, тёмных от воспоминаний, вспыхивал упрямый огонёк, будто отблеск далёкого костра, который не даёт тьме поглотить душу.

Что бы ни происходило в нашей жизни, самую большую боль и самую большую радость приносит вторая половинка. Потеря работы, жилья, нехватка денег — всё можно пережить и восстановить. Больше всего людей ломает именно любовь. Из‑за неё люди чаще скатываются на дно или же уходят из жизни. Что бы кто ни говорил, но мужчина и женщина созданы друг для друга. Поодиночке каждый человек чувствует себя неполноценным. Каждый стремится иметь рядом того, кто поймёт и поддержит, кто обнимет и согреет. Всё в мире крутится вокруг любви. Ради неё хочется быть сильнее, покорять вершины и открывать новые горизонты. В некоторых случаях можно наступить себе на горло или засунуть свою гордость куда подальше, лишь бы не навредить любимому.

Если вы хоть раз любили, значит, прожили эту жизнь не зря. С разницей лишь в том, сумели ли удержать любовь. Если да, то вы счастливый человек. Если нет, то остаётся только вспоминать, как были счастливы когда‑то. Воспоминания дают силы жить дальше, а вперемешку с надеждой и мечтами дарят немного счастья в настоящем.

Именно это и даёт Кире сейчас силы жить и двигаться дальше. В груди у неё тихо тлел уголёк былого счастья, согревая в холодные минуты, когда казалось, что впереди — только серая бесконечность дней. И она шла вперёд, шаг за шагом, словно прокладывая тропу сквозь густой туман, зная, что где‑то там, за пеленой, её ждёт рассвет.

ГЛАВА 1

Кира.

Девушка проснулась и взглянула на часы. Шесть утра. Только начинает светать. Вылезла из постели и отправилась на кухню. Налив стакан воды, выпила залпом и подошла к окну.

На небе появлялась светлая полоса. Солнце медленно встаёт, освещая горизонт. Лучи едва касались крыш дальних домов, окрашивая их в нежно-розовый, будто кто-то провёл широкой кистью по холсту неба. Улицы были пустынны и тихи — лишь где-то вдалеке прокричала первая птица, и её голос утонул в предрассветной дымке. Город ещё спал, не зная, что Кира уже стояла у окна, и прошлое又一次подступало к ней, как прилив к берегу.

Мысли уносят её в далёкий злополучный день. Летний тёплый субботний денёк. Она с родителями ехала на пикник. Отец вел машину, мама ему нежно улыбалась. Девушка сидела на заднем сиденье и слушала музыку через наушники. За окном проплывали бесконечные поля подсолнухов — золотые головы тяжело клонились к земле, будто кланялись летнему зною. В салоне пахло маминой духами и свежей выпечкой, которую она захватила в дорогу. Это был последний день, когда эта счастливая семья была вместе. Погода благоволила. Они играли в бадминтон, догонялки и просто валялись в траве. Воздух был напоён запахом разнотравья, мёда и нагретой земли. Лёгкий ветер трепал волосы, а в небе, не жалея синевы, плыли пушистые белые облака. Они были счастливы. Как говорят, если много смеяться, то скоро будешь плакать. В тот день семья очень много смеялась. Вот с того дня теперь Кира почти всегда плачет.

Солнце клонилось к закату, они собрались домой. Уставшие от активного отдыха, но очень счастливые. Небо на горизонте полыхало медью и пурпуром, и длинные тени от придорожных деревьев ложились на асфальт, словно чёрные пальцы. Ехав по загородной трассе, продолжали смеяться и строить планы на следующие выходные. Как говорится, хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Вот и их планам не суждено было сбыться.

Всё произошло как в замедленной съёмке. В глаза ударил яркий свет — резкий, ослепительный, будто кто-то вылил расплавленное серебро прямо на дорогу. Прикрывшись рукой, пыталась разглядеть дорогу. Отец резко нажал на тормоза, уводя машину вправо. Мама что-то закричала. Крик утонул в визге тормозов и скрежете металла. Как рассказали позже, водитель фуры уснул за рулём и выехал на встречную полосу движения. От этого ей не легче.

На обочине машину стало трясти и сильно заносить. Они слетели в кювет. Машина несколько раз перевернулась, прежде чем остановиться. Мир кружился — небо, земля, снова небо, куски стекла брызнули дождём осколков, и каждый блестел на солнце, как маленькая звезда, падающая в никуда. Ударившись головой, девушка потеряла сознание.

Очнулась уже в больнице. Белые стены, белый потолок, белый свет больничной лампы, въедающийся в глаза. Запах хлорки и чего-то стерильного, безжизненного — такого, каким пахнет конец. Уже там ей рассказали о том, что произошло. Она не пристегнулась ремнём безопасности, это спасло Кире жизнь. Пока машина кувыркалась, девушка вылетела через стекло. Сделав ещё несколько оборотов, Chevrolet Lanos остановился и загорелся. Родители погибли на месте. Кира же получила несколько ушибов и сотрясение мозга. Потеряв сознание, тело было расслаблено, и это спасло от переломов.

Так в свои семнадцать она осталась одна. Подумать, что делать дальше, шанса не было. За неё всё решили социальные службы. До совершеннолетия поместили в детский дом. Из родственников был только двоюродный дядя по отцовской линии, но брать Киру к себе он отказался.

Тогда ей казалось, что этот год был самым тяжёлым для девушки.

Родители были врачами. Мама терапевтом, а папа хирургом. Кира мечтала пойти по стопам родителей и стать врачом. Хотела быть оперирующим хирургом, как отец. На момент трагедии окончила первый курс медицинского института. Попав в детский дом, встал вопрос о её дальнейшей учёбе. Все воспитанники учились в ближайшем училище на поваров, швей, слесарей и маляров. Так как Кира училась на бюджетном, удалось отстоять своё право продолжать учиться в медицинском. Сложность была в том, что другие не принимали девушку. Кира выделялась из общей массы. Многие воспитывались в детском доме с младенчества или же попадали сюда в детстве. Она же оказалась здесь за год до выпуска, ещё и отказалась учиться вместе со всеми. Люди по своей натуре бывают очень жестоки, а дети из детского дома находятся вообще за гранью жестокости. Не имея любви родителей и защиты, с детства учатся выживать. Поэтому на Киру часто обрушивались нападки. Попытки избить, унизить, испортить личные вещи. В коридорах пахло казённым мылом и чужой бедой. Стены были выкрашены тусклой бледно-зелёной краской, на которой местами проступали следы от ударов и царапины — как шрамы на теле дома, давно переставшего быть домом. Имея сильный характер и желание выжить, давала отпор, насколько это было возможно. Жизнь казалась сущим адом. Благо терпеть оставалось недолго.

Выпуск из детского дома был сравним с выходом из тюрьмы. Выдохнув с облегчением, Кира отправилась в квартиру своих родителей. Даже не оглянувшись на ненавистное ей здание — серое, четырехэтажное, с потрескавшимся фасадом и выбитыми окнами в подвале, похожее на ulcer на теле города. Хотелось забыть этот год жизни как страшный сон. За всё время, проведённое там, так и не обрела подруг. От парней тоже держалась в стороне. Как бы прискорбно это ни звучало, но люди, воспитывавшиеся там с детства, редко добиваются чего-то в жизни. По большей части они становятся отбросами общества, неприспособленные к жизни, а с такими ей не по пути. Но они сыграли важную роль в жизни девушки. Отражая постоянные нападки, стала сильнее и уверенней в себе. Они изменили Киру и её отношение к жизни. Теперь она точно знала, чего хочет и уверена, что хватит сил этого добиться.

Были, конечно, и хорошие моменты. Сторож дядя Вася учил мальчишек ездить на своей старенькой «семёрке». Тогда Кира попросила научить и её. Этим мастерством она овладела быстро. Василий Петрович сказал, что у девушки талант, словно родилась с рулём в руках. Тогда она просто посмеялась. К слову, о рождении. Родилась, конечно, не с рулём в руках, но в машине. Её родители в молодости жили в маленьком доме за городом. И когда у мамы отошли воды, папа вёз её в больницу. Стараясь успеть, летел на большой скорости. Но Кира явно не желала ждать. Может, поэтому у неё тяга к большим скоростям.

Её самостоятельная жизнь началась с поисков работы. Устроившись в больницу санитаркой, где проходила практику. Впереди ещё несколько лет учёбы, но жить на что-то надо.

До окончания института жизнь била ключом. Зубрила учебники, работала по несколько смен подряд, чтоб хватало денег на еду и была возможность копить на мечту. Отучилась на права и изучала машины. Через два года купила подержанную «семёрку» тёмно-синего цвета. Так сказать, подарила себе на двадцатилетие. Ночами гоняла по окраинам города. Фонари мелькали за окном, как кадры старого кино, улицы ныряли в темноту и выныривали снова, а в салоне пахло бензином, кожей и свободой. Перечитав кучу литературы в интернете, научилась сама налаживать старенькие детали машины.

Спустя полтора года в одну из вечерних поездок увидела множество огней в стороне от основной дороги. Огни мерцали в темноте, как шальные звёзды, упавшие с неба и застрявшие в поле. Любопытство взяло верх, направилась туда. Подъехав ближе, заглушила мотор и стала наблюдать за происходящим с расстояния ста пятидесяти метров. Было около десятка машин. Разных марок и цветов. Около тридцати людей. Небольшими группками они увлечённо что-то обсуждали. По очереди подходили к одному человеку и что-то отдавали. Вскоре по одному человеку расселись по машинам. Остальные отступили в сторону. Одна девушка вышла перед машинами и подняла вверх какой-то флаг. Когда она резко опустила его, машины с визгом колес рванули с места. Запах жжёной резины поплыл в ночном воздухе, а гул моторов прокатился по полю и стих вдали, будто стая хищников сорвалась в погоню. Было похоже на гоночный заезд. Забыв о времени, продолжала наблюдать. Заезд окончился, кто-то выиграл. Они ещё какое-то время обменивались поздравлениями, рукопожатиями, потом стали разъезжаться. Не знает зачем, отправилась за парнем, которому в самом начале всё что-то отдавали. Время было позднее, но домой он не спешил. Подъехав к бару на окраине города, зашёл в него. Немного помедлив, отправилась следом. На круглой, бордовой вывеске светились огоньками буквы: «Стим» — прочитала она.

Распахнув двери, в нос ударил горький запах сигарет и алкоголя. Небольшое помещение с приглушённым светом. В несколько рядов стояли чёрные кожаные диванчики, потрёпанные годами, и массивные деревянные столы в тон. Высокая барная стойка в том же стиле. От сигаретного дыма видимость была как через туман. Где-то в углу тихо играл блюз — ленивый, тягучий, будто сам звук подёрнулся дымкой и полз по полу, как тень. Парень стоял у барной стойки и потягивал пиво из высокого стакана. Девушка пристроилась по соседству и заказала безалкогольное пиво.

— Тебе не кажется, что это место не для тебя? — с усмешкой первым заговорил парень, разглядывая её с ног до головы.

В таком месте она действительно впервые. Ещё и наряд неподходящий. Кира была одета в серые спортивные штаны и обычную лёгкую тёмно-зелёную футболку. Волосы были распущены, светло-каштановые, напоминающие молочный шоколад, слегка волнистые, доходили до плеч. Парень же напротив очень вписывался в основную массу. В тёмно-синих джинсах, белой футболке и короткой кожаной куртке. С коротко стриженными русыми волосами цвета пшеницы.

— А что, тут особый дресс-код? — вопросом на вопрос ответила Кира, оглядывая остальных.

— Оу, а ты не из робкого десятка, — усмехнулся парень. — Андрей. — протянул руку для знакомства.

— Кира. — без лишних слов пожала протянутую руку.

— И что же тебя привело в наши края, «Кира»? — спросил с любопытством, ещё раз оглядывая девушку.

Она быстро пыталась придумать, что ответить. Ну не говорить же ему правду, что следила за ним.

— Проезжала мимо, понравилась вывеска, решила заглянуть, — соврала, надеясь, что получилось убедительно.

— Не боишься одна по ночам посещать такие места? — Андрей продолжал насмехаться.

— С виду все выглядят прилично. И бояться меня жизнь давно разучила, — парировала, не отводя взгляда.

Они проговорили около часа. Девушка поинтересовалась, чем занимается Андрей. Немного рассказала о себе. Выяснила, что он программист, а гонки — это хобби и способ заработать немного больше.

Стала общаться с Андреем, он пару раз брал её на гонки. После чего призналась, что любит скорость и хотела бы поучаствовать. Он привёз её на место днём, протестировать трассу и время прохождения. Остался доволен результатом и заявил, что у Киры все шансы побороться за победу, но не на её машине.

До окончания института оставалось полгода. До этого работать на постоянной основе она не могла, а значит и кредит на новую машину не дадут.

Эти полгода она посвятила интенсивным тренировкам на импровизированном треке. Приобретая новые навыки и оттачивая старые. Каждую ночь — одна и та же трасса: пыль, гравий под колёсами, метр за метром, поворот за поворотом, пока руки не запоминают каждое смещение руля, а ноги не чувствуют педаль лучше, чем собственное сердцебиение. Андрей подарил Кире шлем, чтоб в случае чего защитить голову в её старенькой «семёрке». Шлем был красивый угольно-чёрный с защитным стеклом. Такие носят те, кто гоняет на мотоциклах. Внутри он был обшит мягким материалом, и когда Кира надевала его, мир снаружи затихал, оставался лишь звук её дыхания и далёкий гул мотора — будто внутри раковины, где море никогда не стихает. Это был первый подарок не от родителей, и Кира приняла его с радостью. С Андреем они стали хорошими друзьями. Он говорил про неё: «пацанка». Кира не возражала, её всё устраивало.

По прошествии времени устроилась на работу. Стала начинающим хирургом, взяла кредит, что-то удалось скопить. Купила BMW M3 цвета серебристый металлик. Машина лежала на дороге, как отлитая из жидкого серебра — стремительная, нервная, с каждым нажатием педали отвечала рвущим нутро рыком, будто хищник, которого сдерживают на коротком поводке. Перед своим первым заездом волновалась. Хотелось громко заявить о себе и не облажаться. Купила чёрные обтягивающие штаны, чёрные кроссовки, кожаную куртку и чёрную водолазку. Хотелось не выделяться из их круга. Когда Кира приезжала с Андреем, была в своей обычной одежде, и мало кто обращал на неё внимание. Лишь немногие парни бросали любопытные взгляды. Сейчас же хотела, чтоб её запомнили. Будучи небольшого роста, всего лишь метр шестьдесят пять, со стройной фигуркой, имевшей округлости в нужных местах. С симпатичным личиком, маленьким носиком, зелёными, как два изумруда, глазами, обрамлёнными длинными густыми ресницами. Даже без макияжа имела успех у мужчин. Но того единственного так и не встретила, а размениваться на остальных не хотела. Хотела, как у родителей, — один раз и на всю жизнь.

Облачилась в новую одежду, взяла шлем и вышла из квартиры. Несмотря на новую машину, со шлемом она сроднилась. Считала, что он приносит удачу. Надевала не надевала, но всегда брала с собой.

Подъехав к месту, отметила, что большинство уже на месте, с интересом разглядывают её машину, так как видят впервые. Только Андрей знал, что это Кира. Раньше она приезжала с ним на его авто и лишь днём без лишних глаз тренировалась на своём. Сделав глубокий вдох, потом выдох, успокоила нервную дрожь и грациозно, словно кошка, вышла из машины. Подошла к Андрею. Обнявшись в знак приветствия, протянула ему десять тысяч, делая ставку. Вскоре стали подходить и другие, делая ставки и интересуясь, что происходит.

Когда Андрей объявил об участии Киры в заезде, присутствующие девушки скептически фыркали: «Куда ей с парнями тягаться». Парни же откровенно смеялись, не видя в ней сильного соперника. От этого девушка ещё больше нервничала, считая, что зря всё затеяла. Андрей подошёл и дружески похлопал по плечу.

— Успокойся. У тебя все шансы победить, кто бы что ни говорил. Если приедешь в первой пятёрке, они изменят своё мнение, ну а если победишь, то утрёшь им всем нос, — заглянув ей в глаза, парень продолжил. — Я поставил на тебя. Так что не подведи меня! — широко улыбнулся, оголяя белоснежные зубы. — Я уже распланировал, куда потратить куш.

— Я буду стараться, — улыбнулась в ответ.

Если в неё верит друг, она обязана оправдать доверие.

Все расселись по машинам. Старт был дан, и адреналин захлестнул с головой. Для Киры весь заезд слился в неясное пятно. Мир за стеклом превратился в полосы света — белые, красные, жёлтые, все слились в один длинный мазок, нанесённый лихорадочной рукой. Мотор выл, перекрывая стук сердца, а руки на руле жили своей жизнью, подчиняясь не разуму, а чему-то глубинному, звериному, что знало дорогу лучше, чем она сама. Все, о чём она могла думать, это не разбиться самой и не помочь в этом кому-то другому. Следя исключительно за дорогой, ловко входила в повороты, почти не сбрасывая скорость. Финишировав, остановилась только метров через тридцать, так как не сразу поняла, что взмах флага означал конец заезда. Выходить из машины не хотела, потому что не поняла, какой по счёту приехала. Переведя дыхание, оглянулась назад — все машины стояли на финише, к ним уже приближалась толпа. Сдав назад, всё же вышла, готовясь принять поражение. Каково же было её удивление, когда Андрюха подхватил её на руки и стал кружить.

— Ты лучшая! Я в тебе не ошибся! В честь победы приглашаю тебя в наш бар! — с восторгом кричал парень.

— Я что, пришла первой? — всё ещё не веря, спросила Кира.

— А ты что, этого не заметила? — улыбаясь, произнёс Андрей.

— Всё было словно в тумане, — растерянно ответила девушка. — Я видела только дорогу.

— Поехали в бар, я всё подробно расскажу, — парень аж пританцовывал от радости.

Так началась её карьера гонщицы. Спустя время парни её стали уважать, и уже никто не смеялся над ней. В клинике, где Кира работала, тоже всё шло как по маслу. Опыта становилось больше, и ей стали доверять серьёзные операции. Днём она спасала жизни в белых стенах больницы, где пахло антисептиком и надеждой, где каждый надрез скальпеля был точным и выверенным, словно линия на гоночной трассе. А ночами была королевой дорог — ветер, рёв мотора и темнота, в которой горели только фары и чужие надежды.

Так потихоньку протекала её бурная жизнь до сегодняшнего утра.

ГЛАВА 2

Кира.

Её мысли нарушил закипевший чайник. Свист — тонкий, нарастающий — пробился сквозь воспоминания, словно кто-то резко дёрнул занавеску на сцене, где ещё шла пьеса. Оторвав взгляд от горизонта, Кира налила в кружку кипяток и всыпала растворимый кофе, пару ложек сахара и присела за стол. Горячий пар поднялся к лицу, и она подставила ладони, согревая их о стенки кружки. За окном город медленно просыпался: гуднул первый троллейбус, хлопнула дверь подъезда напротив, где-то залаяла собака.

«Почему именно сегодня? — крутилось у неё в голове. — За всё время авария мне ни разу не снилась, так почему приснилась сегодня. У меня сегодня гонка, вроде ничем не отличающаяся от предыдущих. Но на душе после ночного кошмара неспокойно».

Рабочий день начался нормально. Было две запланированные операции. Прошли удачно, в штатном режиме. Скальпель, зажим, отсос — привычный ритм, под который мысли уплывают куда-то далеко, а руки делают то, что должны. На обеденном перерыве поболтала с медицинскими сёстрами. В больнице они единственные, кто был её возраста. Все врачи были гораздо старше, и общих тем для разговора, помимо работы, не было. С одной из медсестёр Кира даже подружилась. Алиса тоже мечтала стать врачом, но её запала хватило только, чтоб выучиться на медсестру. В принципе она была довольна, меньше ответственности за жизни людей, её это устраивало. В перерывах они сидели в маленькой комнатке на первом этаже, где пахло растворимым кофе и больничными халатами, и Алиса рассказывала о своём коте, который научился открывать холодильник, — и Кира на минуту забывала, что за стеной кто-то борется за жизнь, а кто-то уже проиграл.

Вторая половина дня ничем не отличалась от первой. В восемь вечера смена была окончена, и Кира, переодевшись, собралась домой. Коридор больницы в этот час был тих и пуст — лишь дневной свет из окон тускнел на кафельном полу, превращаясь из золотистого в серый. Уже в холле больницы сдала ключ от кабинета на ресепшене, повернулась к выходу. Двери вдруг резко распахнулись, и врачи скорой помощи вкатили две каталки с лежащими на них мужчинами среднего возраста с огнестрельными ранениями. Для Нижнего Новгорода не самая рядовая ситуация. Девушка застыла на месте — состояние мужчин были критическими, и одна ночная бригада вряд ли успеет прооперировать двоих. Главврач Илья Семёнович окликнул Киру.

— Черникова! Хорошо, что не ушла, переодевайся, будешь ассистировать.

Забрав ключ от кабинета, она побежала переодеваться. Натягивая хирургический костюм, Кира чувствовала, как по телу прокатилась холодная волна — не страх, а то самое предчувствие, которое не отпускало с самого утра. В первой операционной ночная бригада оперировала того, у которого было больше шансов на жизнь. Во второй Кира с Ильёй Семёновичем боролись за жизнь второго.

Мужчин привезли с загородной трассы. Они были водителями фуры. Везли вроде технику, их машину расстреляли прямо на трассе. У каждого было около трёх ранений. Только у того, которого оперировала Кира, большая часть пришлась в область сердца. Пробито левое лёгкое, и одна пуля прошла в сантиметре от сердца. Кровотечение удалось остановить и максимально быстро извлечь пули. Но мужчина впал в кому. Выйдя из операционного блока, девушка прислонилась к стене и стянула шапочку. Волосы прилипли ко лбу, руки всё ещё мелко дрожали — не от усталости, от адреналина, который ещё не нашёл выхода. Первый операционный блок был пуст. Пациент умер на операционном столе спустя полчаса. В подавленном настроении от случившегося она быстро приняла душ и отправилась домой. Через двадцать минут должна была начаться гонка, а Кира только вышла из больницы. Ночной воздух ударил в лицо, и она вдохнула его жадно, как ныряльщик, вырвавшийся из глубины.

Быстро доехав до дома, девушка переоделась и, вдавливая педаль газа в пол, рванула за город. Фонари мелькали за окном — один, второй, третий, — сливаясь в сплошную светящуюся линию. Заезд уже хотели начать, когда она на бешеной скорости подъехала к старту. Подбежала к Андрею и протянула ставку.

— Прости, опоздала, — начала оправдываться Кира. — Привезли раненых, пришлось срочно оперировать, даже поесть не успела.

— Всё нормально, Кирюх, — успокоил Андрей. — Я слышал, обстреляли фуру в десяти километрах отсюда. Поговаривают, из-за товара.

— Да, так и есть. Один умер, второй в коме, — рассказала как есть.

— Ладно, потом обсудим, беги в машину, — сказал, похлопав по плечу.