Истоки тьмы

Я резко поняла: нас трое в машине не осталось. Рафаэль и дядя исчезли.

Где они? Сколько времени прошло?

Паника нарастала медленно, но уверенно. Мышцы свело от напряжения. Я выглянула наружу – темнота. Даже лес, казалось, затаил дыхание. Тени между стволами шевелились, хотя ветра почти не было. Что-то шевельнулось слева. Я прижалась спиной к двери, всматриваясь – и вдруг, в самой гуще темноты, вспыхнули два красных огонька. Потом ещё пара. И ещё.

Мой голос застыл в горле.

Но прежде, чем страх захлестнул окончательно, в тишине раздался голос:

– Ева?

Он прозвучал будто издалека – низкий, приглушённый, знакомый. Я не сразу поняла, что это дядя. В следующее мгновение он уже стоял рядом. Тёплая рука скользнула по моему плечу – бережно, будто проверяя, на месте ли я.

– Ты как?

Я кивнула, не отводя взгляда от леса.

– Там что-то было. Вон там, между деревьями…

– Здесь ночью всякое чудится. – Он спокойно взял меня за руку и повёл к машине. – Нельзя было выходить, лес – не место для прогулок.

Я не стала спорить. Он усадил меня на заднее сиденье, где уже дремал Граф. Я облокотилась на тёплую, уютную шерсть – и будто снова провалилась в ту зыбкую, хрупкую тишину.

Он появился из темноты беззвучно, словно тень, вынырнувшая из глубин ночного леса. Я услышала, как открылась передняя дверь, и сердце предательски дрогнуло. Рафаэль сел рядом с дядей, на пассажирское место, молча захлопнул за собой дверь и откинулся на спинку кресла. Он не посмотрел ни на меня, ни на Графа, который поднял голову, зарычал еле слышно и тут же замолчал, словно почувствовал – не стоит.

Сквозь зеркало заднего вида я увидела его профиль: напряжённая линия челюсти, холодный блеск глаз, неподвижность, как у хищника, замершего перед прыжком. Он не шевелился – только взгляд его, казалось, был устремлён куда-то сквозь лобовое стекло, в самую глубь ночи.

– Мы почти дома, – сказал дядя, пристёгиваясь. – Если хочешь – поспи ещё.

Рафаэль бросил хриплое:

– Поехали.

И это слово было не просьбой, не предложением – приказом. Он даже не посмотрел на нас. Я вздрогнула.

Я вжалась в угол заднего сиденья, прижимаясь к тёплой шерсти Графа, словно он мог защитить меня. Пёс не шевелился, лишь лёгким толчком головы подтолкнул мою руку, будто напоминая: я рядом.

Александр завёл двигатель. Машина дрогнула, плавно тронулась с места. Мы снова поехали – сквозь мрак, по узкой дороге, освещённой только фарами. И всё это время Рафаэль не произнёс ни слова. Только сидел, без движения, и от его молчания в салоне будто сгущался воздух.

Внезапно, словно молния, меня пронзило воспоминание. Я вспомнила, что произошло в школе, каким был мой брат. Страх, ледяной и липкий, охватил меня, заставляя сердце биться в панике. Я невольно сжалась на сиденье, пытаясь сдержать дрожь.

Мое нервное ерзанье не укрылось от внимания дяди.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Александр, его голос звучал озадаченно, а взгляд по-прежнему был устремлен на дорогу.

– Всё хорошо, – едва выдавила я, пытаясь скрыть за маской безразличия бушующий внутри ураган.

– Ехать еще прилично, – повторил дядя, в его голосе прозвучала забота, – так что советую немного вздремнуть.

Но сон в таком состоянии казался невозможным. Рафаэль сидел впереди – рядом, и в то же время непостижимо далеко. Я знала: он чувствует моё беспокойство. Я чувствовала – он молчит не потому, что нечего сказать. А потому, что знает: любое слово будет неправдой.

Я закрыла глаза, положив голову на бок, к мягкому боку Графа. Его дыхание было равномерным, тёплым. Но моё сознание не хотело отключаться. Мысли роились, беспокойные и липкие. Кто он? Что происходит? Почему это началось? Я должна понять. Я должна выяснить всё сама. Сейчас нельзя никому доверять – даже ему. Особенно ему.

И вдруг мир исчез.

Сначала исчез звук двигателя, затем давление кресла под спиной. Всё растворилось в плотной тьме, из которой проступил странный свет.

Я стояла среди леса. Передо мной – огромный особняк, охваченный пламенем. Огонь вздымался к небу, отражаясь в ночных облаках. Но это было не обычное пламя – оно будто пело, и в его пении слышалась скорбь. Я смотрела на свои руки: кожа была покрыта тонкими татуировками, светящимися, будто выжженными изнутри. На мне – странная одежда: плотная ткань, кожаные ремни, капюшон, высокий ворот. За спиной – лук. Не обычный, а пульсирующий холодным синим светом, как ледяное сердце, готовое выстрелить.

Из леса с рёвом вырвалось существо. Полуобнажённое, но не человек – тело искажено тьмой, крылья – рваные, как обугленные перепонки. Его лицо было почти человеческим, но испорченным злобой. На голове – рога, волосы развевались, когти вспыхивали алым светом, как раскалённые железки.

– Я обещал! Слышишь, обещал прикончить тебя! – прорычал он, и в следующий миг сбил меня с ног.

Я ударилась о землю, но даже боли не почувствовала – его когти вцепились в мою шею, прижимая к сырой земле. Он навис надо мной, его красные глаза вспыхивали безумной решимостью. А я смотрела прямо в них – без страха. Моё лицо было чужим, ледяным, чуждо спокойным.

– А я ведь говорила тебе – прошептала я, сжимая его запястье. – Не совершать опрометчивых поступков.

В то же мгновение тело демона начали оплетать золотистые нити, скручивая его, сдавливая каждый участок до крови. Но даже это не ослабило хватку, его кроваво-красные глаза по-прежнему прожигали меня, заглядывая в душу сквозь мрак. От недостатка воздуха в глазах начало темнеть, но только не в этих демонических глазах, которые не отпускали меня даже сквозь наступающую тьму.

Резкий толчок, словно невидимая рука, выдернул меня из липкого оцепенения сна, бросив в ослепительный водоворот света. Мир на миг рассыпался в сверкающие осколки, пока глаза, ослеплённые яркостью, вновь не обрели фокус. Я лежала, раскинувшись на широкой, как облако, кровати, утопая в мягкости, достойной королевской опочивальни. Комната, в которой я очнулась, дышала светом и покоем. Высокие стены цвета слоновой кости контрастировали с тёмной, изящной мебелью, создавая ощущение утончённой роскоши.

Через полупрозрачный тюль, колыхающийся от лёгкого ветерка, в комнату лились солнечные лучи, разбиваясь на стенах золотыми бликами. Открытая стеклянная дверь вела на балкон, откуда тянуло прохладой и свежестью. За ней – густой лес, словно выпавший из старинной сказки, обрамлял горизонты.

– Я что, в раю? – прошептала я, не в силах оторвать взгляда от увиденного. Медленно поднявшись, ступила босыми ногами на пушистый ковёр – ворс ласково щекотал ступни, будто приветствуя. Любопытство подталкивало меня к исследованию – каждый уголок комнаты был наполнен неуловимой изысканностью. Ванная оказалась не менее роскошной – с джакузи, сверкающей хромом, и огромным окном, из которого открывался головокружительный вид: каскад гор, поросших лесом, и хрустальное озеро, сверкавшее в лучах солнца, как россыпь драгоценных камней.

– Я точно в раю, – прошептала я вновь, словно не веря.

Моё внимание привлек балкон. Я вышла – и замерла. Передо мной раскинулись горы с белыми вершинами, упирающимися в безоблачное небо. Лес, покрытый осенними красками, словно пылал. А озеро – гладкое, как стекло, отражало небеса, будто портал в другую реальность. Солнце, высоко над горизонтом, наполняло воздух теплом, хотя лёгкий ветерок напоминал, что осень уже вступила в свои права.

Балкон плавно переходил в уютную зону отдыха: плетёные кресла, небольшой столик из кованого железа – всё словно было создано для долгих утренних бесед. За резными перилами тянулись извилистые дорожки, окаймлённые фонарными столбами, как жемчужной нитью. Пышная зелень, вековые деревья, папоротники и мшистые камни придавали пейзажу первозданность. В отдалении виднелись два коттеджа в тени леса. Журчание ручейка под небольшим мостиком завершало идиллию.

– Прекрасное место, не правда ли? – донёсся за спиной бархатистый голос Александра, разрывая тишину утра, как нота, заданная в сонате. Я обернулась – и не удержалась от улыбки.

Дядя стоял в дверях, в чёрном шёлковом халате и белых пушистых тапочках. В одной руке он держал бокал с вином, в другой – сигару. Вино в бокале отливало густым рубином, словно расплавленный гранат.

– Если это пристанище холостяка, то, пожалуй, я пересмотрю свои взгляды на замужество, – протянула я с лукавым прищуром.

Скулы дяди дрогнули, и он вдруг рассмеялся – глухо, раскатисто, от души. Я тоже засмеялась – лёгко, искренне, как будто вместе с хохотом растворились остатки сна.

– Рад, что тебе нравится. Здесь мы и останемся на недельку… может, и дольше, – сказал он, опираясь на перила и глядя вдаль, будто искал ответы за линией горизонта. – Как спалось?

– Спала много. Даже слишком, – отмахнулась я, как от комара. – Правда, был какой-то странный сон, но ерунда, бывает.

Подойдя к нему, я выхватила бокал из его руки и стала разглядывать вино, словно древний эликсир. Его густой, почти гипнотический цвет завораживал.

– Только не вздумай пить, – сказал Александр, мягко забирая бокал. – Я всё ещё сомневаюсь, что ты достаточно взрослая для этого.

Я лишь пожала плечами, надув губы в притворной обиде.

– Ну не сердись. Успеешь ещё. Лучше пойдём – покажу тебе дом, – с этими словами он подал мне руку, и мы неспешно направились внутрь. Дом, как оказалось, был настоящим произведением искусства – продуманный до мелочей, наполненный тишиной, светом и тайнами, которые, казалось, жили в его стенах.

Дом поражал своими размерами: он состоял из цокольного этажа, двух полноценных этажей и зимнего сада, расположенного на крыше. Цокольный этаж, словно сокровищница, хранил в себе бильярдную с огромным аквариумом, два винных погреба с приглушённым светом и ещё один, запечатанный и окутанный тайной, с коллекцией крепких напитков. Однако дядя Александр с лёгкой улыбкой ловко отвёл меня от этого соблазна, не дав мне углубиться в его секреты.

Первый этаж дома поражал своими масштабами. Огромная гостиная, словно светлое сердце дома, занимала всё пространство от пола до потолка, пронизанная светом, льющимся из панорамных окон, которые тянулись на второй этаж, до самого верха, словно стеклянные водопады. Легкие полупрозрачные занавеси, словно облака, парящие в невесомости, колыхались от легкого ветерка, создавая ощущение простора и свободы. В центре гостиной, на массивном ковре с замысловатым восточным орнаментом, стоял большой мягкий диван, обитый кремовым бархатом, словно приглашая путников отдохнуть и побеседовать. Рядом полукругом стояли удобные кресла, обитые той же тканью, и небольшой журнальный столик из тёмного дерева, на котором лежало несколько книг и стояла ваза со свежими цветами. На стенах висели картины в тяжёлых позолоченных рамах, изображавшие пейзажи и натюрморты, а в углах стояли высокие торшеры, излучающие мягкий тёплый свет. В центре комнаты, словно ось, соединяющая все элементы, изящно изгибалась винтовая лестница из тёмного дерева с коваными перилами, ведущая на кухню, словно приглашая к гастрономическому исследованию.

Из центра гостиной, подобно извилистой ленте, поднималась миниатюрная винтовая лестница, ведущая на кухню. Кухня сама по себе была словно отдельный подвесной сад на втором этаже, выступающий над гостиной, как изящный балкон, окружённый такими же огромными, захватывающими дух окнами. Никаких дверей на кухню не было, только эта изящная крутая лестница, соединяющая её с гостиной. Кухня, расположенная на втором этаже, выступала над гостиной, словно балкон, превращаясь в гастрономический оазис, залитый светом и ароматами.

Огромные панорамные окна, занимавшие большую часть стен, открывали захватывающий вид на окружающий лес и горы, а солнце, проникавшее сквозь стекло, играло бликами на мраморной столешнице и хромированных поверхностях. В центре кухни располагался большой остров с раковиной и варочной панелью, окружённый высокими барными стульями. Кухонная мебель из тёмного дерева с лаконичным дизайном гармонично сочеталась со стальными элементами, создавая атмосферу современного шика. На полках красовались наборы посуды, хрустальные бокалы и специи в стеклянных баночках. Аромат свежеиспечённого хлеба и кофе наполнял пространство, создавая уют и гостеприимную атмосферу.

Далее, на первом этаже, за массивной дубовой дверью скрывалась огромная библиотека – хранилище знаний, по словам дяди Александра. Дверь в библиотеку, сделанная из массива тёмного дуба, казалась порталом в другой мир, где царили тишина и мудрость. К сожалению, дверь оказалась заперта – ключ нужно было найти.

Александр показал мне три гостевые спальни, каждая из которых была готова принять усталого путника. Гостевые спальни, расположенные на первом этаже, представляли собой уютные убежища, где царили покой и комфорт. В каждой из них стояла большая удобная кровать с мягким матрасом и шёлковым бельём, словно приглашающая к безмятежному сну. Мебель из тёмного дерева с резными элементами и изящными формами создавала атмосферу классической элегантности, а тяжёлые бархатные портьеры позволяли полностью погрузиться в темноту, когда наступала ночь. На стенах висели гравюры и картины с пейзажами, а на прикроватных тумбочках стояли лампы с приглушённым светом. В каждой комнате была собственная ванная комната, отделанная мрамором и оборудованная современной сантехникой. Мебель из тёмного дерева, тяжёлые портьеры, глубокие кресла – всё дышало комфортом и умиротворением.

Второй этаж, словно продолжение сказочного повествования, начинался с моей комнаты, соседней с комнатой Рафаэля. Моя комната была на втором этаже, рядом с комнатой Рафаэля. Просторная, светлая, стены цвета слоновой кости, в углу – небольшой диван, у окна – вид на горы. Кровать с обитым шёлком изголовьем манила тишиной. На туалетном столике – флаконы духов, старые фотографии, украшения в шкатулках. В ванной – джакузи, ароматические масла, свечи. Комната выглядела словно вырезанная из другого мира – слишком спокойная, почти стерильная, но красивая.

За дверями моей комнаты располагалась небольшая уютная гостиная с потрескивающим камином, приглашающая к задушевным беседам и приятному времяпрепровождению. Гостиная с камином на втором этаже была словно местом для задушевных бесед и тихих вечеров. Камин, выложенный из светлого камня, был центром комнаты, а потрескивающие поленья создавали атмосферу тепла и уюта. Перед камином стояли мягкие кресла с высокими спинками, обитые кожей и шёлком, словно приглашая к размышлениям и мечтам. На стенах висели картины с пейзажами, а на столике стояли книги и настольные игры. Мягкий свет ламп и камина создавал атмосферу умиротворения и покоя. Дальше шли коридоры, ведущие к гостевым комнатам, и, наконец, в самом конце – комната и кабинет дяди Александра.

Венцом всего сооружения был зимний сад на крыше. Зимний сад, расположенный на крыше, был словно оазис, где царили вечная весна и благоухание цветов. Стеклянные стены пропускали солнечный свет, создавая ощущение простора и близости к природе. Разнообразные растения, от пальм до орхидей, росли в горшках и кадках, создавая атмосферу тропического рая. В центре сада стоял столик с двумя плетёными креслами, словно приглашая к неспешному чаепитию и любованию окрестностями. Воздух был наполнен ароматами цветов и зелени, а щебетание птиц создавало атмосферу безмятежности и покоя. Помещение, полностью окружённое стеклом, превращалось в зелёный оазис посреди холодного неба. Разнообразные растения, расположенные на разных уровнях, создавали ощущение тропического рая, а небольшой столик с двумя креслами приглашал насладиться великолепным видом. Панорама, открывающаяся с крыши, ничуть не уступала по красоте виду с балкона моей комнаты.

– Ну что ж, дом шикарный, но объясни, зачем столько спален? – мой вопрос прозвучал, пожалуй, немного резко, но любопытство пересилило всё остальное. Я решила задать Александру все накопившиеся вопросы по окончании нашей экскурсии.

– Раньше в этом доме собиралось много наших родственников, – дядя задумался, почесав щетину на подбородке, словно вспоминая давно забытые времена. – Это было так давно, что я уже и не помню…

– Как-нибудь расскажешь, – ответила я, вдруг погрузившись в собственные воспоминания. Мысли неожиданно перенесли меня к родителям.

– Ева, – дядя вдруг повернулся ко мне, – что ты помнишь о вчерашнем дне?

Я нахмурилась. Картины в голове были смазанными, как акварель под дождём.

– Школа… потом… я вернулась домой, собирала вещи, как ты просил.

– А потом?

Я прищурилась, будто это помогло бы извлечь память из глубин разума. Но воспоминания были рваными. Лица, образы, фрагменты. Рафаэль, Люк… «Змей» – так Рафаэль его назвал. Страх, как тень, прошёлся по коже.

– Я… не помню, – прошептала.

– Понятно, – Александр взглянул куда-то в сторону, взгляд стал сосредоточенным.

– А где Рафаэль? – вырвалось у меня.

– Кто его знает, лес большой, – Александр устремил взгляд вдаль, и на его лице появилась загадочная улыбка. – Пойдём обедать, – сказал он, направляясь на кухню.

Оставшийся день, словно пленник в руках неумолимого времени, медленно скользил к горизонту. Я, погружённая в блаженную негу, позволяла роскоши дома окутывать меня, но не порабощать. Свежий воздух, наполненный ароматами хвои, влажной земли и далёких, едва уловимых цветочных ноток, ласкал мои лёгкие, принося ощущение покоя. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ажурный полог вековых деревьев, играли на покрытых мхом валунах и изумрудной траве, сплетая на земле причудливые узоры из света и тени. Казалось, что сама природа, с её милосердием и первозданной мощью, убаюкивает меня, наполняя сердце теплом и безмятежностью. Я чувствовала, как её дыхание, полное жизни, наполняет меня новой силой, стирая остатки ночного кошмара.

Мысль о целительной силе природы, о её способности залечивать даже самые глубокие раны внезапно озарила меня. Сколько разбитых сердец видела эта древняя, мудрая земля? Сколько пролитых слёз она впитала в себя? И вот, погружаясь в её недра, мы, люди, с нашей неизбывной жаждой власти, любви и понимания, бесконечно стремимся ухватиться хотя бы за край её бескрайнего одеяла, разгадать её загадки и довериться её вечной мудрости. Я, словно жаждущий путник, пыталась впитать в себя всю животворную силу этой божественной природы каждым вздохом, каждым взглядом, каждой клеточкой своего тела.

Прохладная вода, словно живой шёлк, обволакивала мои ступни, погружённые в озеро, вызывая лёгкую дрожь, которая пробегала по всему телу, словно прикосновение нежных пальцев. Нежными волнами она ласкала каждую клеточку моей кожи, подобно любящим материнским рукам, унося с собой остатки усталости и напряжения, словно смывая их вглубь. Каждая капля, словно волшебный эликсир, заживляла невидимые раны, наполняя меня спокойствием и умиротворением, и я чувствовала, как тревога отступает, словно ночная тень, исчезающая под первыми лучами солнца. Я закрыла глаза, позволяя себе полностью отдаться этому блаженному ощущению, словно растворяясь в кристальной чистоте воды, чувствуя, как мои мысли успокаиваются, а дыхание становится ровным и глубоким. По телу разливалось тепло, и я ощущала себя частью этого прекрасного и спокойного мира, словно ничто не могло нарушить этот момент блаженства.

Внезапно, как раскат грома среди ясного неба, я услышала своё имя – шёпот, тихий, но пронзительный, будто проникающий в самую глубину сознания. Он раздавался со всех сторон, словно лес сам звал меня, раскрывая свои древние тайны. Я распахнула глаза – в лицо ударил порыв ветра, заставив кроны вековых деревьев зашуметь, будто рассказывая свою сказку. Листва задрожала, словно живая, и сквозь этот шелест я снова отчётливо услышала:

– Ева…

Мурашки пробежали по коже. Лес действительно шептал. Страх, смешанный с неясным волнением, прокатился по венам. Всё вокруг ожило – каждая травинка, каждый камень, каждый ствол деревьев дышал. Природа, прежде спокойная, вдруг предстала во всей своей пугающей, завораживающей силе. Я вытащила ноги из воды и ощутила под ступнями холодную, покрытую мхом землю. Это возвращало к реальности – но не надолго.

Босиком, ведомая неуловимым зовом, я пошла вглубь леса. Влажная трава щекотала пятки, ветер играл с волосами, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле калейдоскоп света и теней. Воздух был густ от запахов хвои, земли и сладкого вереска.

За старым дубом, скрюченным, как древний страж, я заметила женский силуэт. Хрупкая, едва уловимая фигура казалась сотканной из тумана и лунного света.

– Эй! Кто там? – голос сорвался тихо, но твёрдо.

Фигура медленно повернулась. В полумраке я разглядела девушку – в ней было что-то от лесных нимф: ускользающая, будто призрак, она двинулась прочь, а я, сама не зная зачем, последовала за ней. С каждым шагом чаща становилась гуще, плотнее, будто сомкнулась надо мной.

– Ева?.. – донёсся голос из-за деревьев, тихий, мелодичный, полный трепета.

Я остановилась.

– Хватит прятаться! – неожиданно для самой себя сказала жёстко.

Из тени вышла девушка. Луч света скользнул по её лицу, словно нимб. Изумрудные глаза, длинное белое платье с золотыми узорами, серебряные браслеты на босых ногах, рыжие кудри, диадема – она выглядела как существо из легенды. Её взгляд был застенчив, а движения – полны достоинства.

– Меня зовут Эллара, – прошептала она, словно боясь нарушить тишину. Голос её напоминал шелест листьев.

И вдруг – с ветки дуба, словно тень, спрыгнул юноша. Его движения были лёгкими, как у зверя, лицо скрыто в полумраке, волосы – цвета воронова крыла. Он смотрел прямо в меня, цепко, изучающе.

– Эллара, хватит этого спектакля, – сказал он холодно. – Ты только пугаешь её.

– Калион, мы же договаривались! – прошипела она, мгновенно утратив свою кротость.

– Прости, но мне надоело ждать, – усмехнулся он.

И тогда я увидела его глаза – ярко-голубые, пылающие изнутри, как огонь подо льдом.

– Очень рад вас видеть, госпожа. Я – Калион, – сказал он с издевкой в голосе, слегка поклонившись.

Эти странные имена, манеры, наряды… Всё казалось нелепым, нереальным.

– Кто вы вообще такие? – голос мой сорвался, как натянутая струна. Я не собиралась участвовать в их странной игре.

Калион не испугался, лишь шагнул в просвет между деревьями. Свет озарил его фигуру. Высокий, стройный, в чёрной рубашке, обтягивающих брюках и грубых ботинках, он выглядел как герой из снов. Волосы, длинные, чёрные, как ночь, были небрежно собраны в хвост. Его кожа отливала лунной бледностью.

И тут я заметила… уши.

Острые.

Эльф?

Сердце дрогнуло. Его глаза – не просто голубые, а пылающие, нереальные. Я не знала, что сильнее – страх или непреодолимое желание смотреть на него, тянуться к каждому жесту. Я онемела, а внутри всё звенело от напряжения.

– Только не пугайся, – сказал он мягко, с лёгкой иронией.

Легко сказать.

– Я – Калион. Тёмный эльф, – добавил он с явным самодовольством.

Позади него вновь появилась Эллара – теперь совсем иная. Её кожа, словно живая кора, была покрыта изящными зелёными узорами, напоминающими сплетённые лианы. В изумрудных глазах больше не было прежней застенчивости – только глубокая, древняя мудрость, словно она родилась вместе с этим лесом. Казалось, передо мной не девушка, а воплощение самой чащи – живая легенда, вышедшая из древних сказаний.

– Я – дриада, – её голос был журчащим, как ручей.

Я моргнула.

– У вас, наверное, фестиваль? Или вы актёры?.. – спросила с натянутой улыбкой, пытаясь ухватиться за хоть какую-то реальность.

Они переглянулись. Их выражения были не насмешливыми – скорее, недоумевающими.

– Ева, мы не шутим, – сказал Калион серьёзно. Его голос внезапно утратил игру. Эти слова пробили в груди дыру.

И я побежала.

Босиком, почти не чувствуя земли под ногами, я мчалась прочь, оглядываясь. Никто не преследовал. Лес, словно расступившись, вывел меня на знакомую тропинку.

Я влетела в дом, захлопнула за собой дверь, прижалась к ней и, тяжело дыша, закрыла лицо руками.

– Боже… что происходит?.. – прошептала, дрожа. Сердце колотилось в груди, в голове пульсировала тревога.

Я стояла в прихожей, не в силах осмыслить случившееся. Эльф. Дриада. Шёпот леса. Сказка, от которой не отвертеться. Или я схожу с ума?

– Ева, ты чего тут стоишь? – голос Александра раздался неожиданно из-за угла, и я вздрогнула, будто меня ударило током. Сердце, и без того бьющееся, как пойманная птица, подскочило к самому горлу. Я резко обернулась.

– Чёрт, Александр, зачем так подкрадываться?! – выдохнула я с досадой, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм.

– Прости, не хотел, – ответил он с обычной мягкостью, но в голосе мелькнула едва заметная насмешка. Он небрежно прислонился к дверному косяку и, скрестив руки на груди, с любопытством оглядел меня. Его взгляд скользнул вниз – на мои босые, грязные ноги, потом вверх – на растрёпанные волосы и, наконец, задержался на лице, словно пытаясь разгадать, что со мной произошло. – Ты выглядишь… потрясённой.