Истоки тьмы

– Что ты здесь делаешь? – его голос был полон гнева, а я, испуганная, не могла отвести взгляда от его лица, пытаясь различить, кто он на самом деле. Возможно, это был всё же маг, наделённый силой, о которой я могла только мечтать.

– Я немного заблудилась, – ответила я, потупив взгляд; мои слова звучали бессильно.

– Ева, я ведь ясно сказал тебе оставаться дома и не совать свой любопытный нос куда не следует, – произнёс он, схватив меня за запястье и притянув к себе. Его ближний мир теперь казался угрюмым и подавляющим.

– А ещё я говорил, чтобы ты не испытывала моего терпения, – прошептал он, наклонившись к моему уху. Его голос звучал так, что мне стало не по себе. Я почувствовала, как паника охватывает меня, и поняла, что это не просто брат, а человек, который серьёзно настроен отстоять свои границы. – Может быть, пока отца нет, мне воспользоваться моментом и наказать тебя? Давно я этого не делал.

– Недавно, – вырвалось у меня, а Рафаэль с изумлением уставился на меня.

– Рафаэль, не порть надежды своего отца! Он так старается выбить из тебя всю дурь, а ты всё равно сопротивляешься. Может, всё-таки перестанешь проявлять это своё «братское» отношение в таком виде? Если я и виновата, скажи – в чём? Что тебе нужно от меня?

Вечернее время, когда свет уходит, забавляет сердечные разговоры, все Вечер, распадаясь на части, выдавливал из нас всё. Мы стояли, обнажённые в этой тьме, не телом, но сердцем. Рафаэль смотрел на меня – пристально, изучающе. Его зрачки то расширялись, то сужались, как будто он боролся с чем-то внутри.

– А если я скажу, что мне нужна ты? – его голос стал почти шепотом.

В груди у меня всё сжалось. Я не знала, что сказать.

Вдруг он рассмеялся – так неожиданно, так по-настоящему, что на миг растаяли все стены. Я не слышала этого смеха с детства. Он согревал, как лампа в сырой подвал.

– Видела бы ты сейчас свою физиономию, – сказал он с неожиданной теплотой. Ямочки на щеках, обычно скрытые, проступили. На мгновение он стал тем мальчиком, который когда-то гонял со мной по лужам.

– Рафаэль… кто ты? – вырвалось у меня.

Он застыл. Всё тепло исчезло. Его лицо окаменело.

– Возвращайся домой, – произнёс он отрешённо.

Я посмотрела в ту сторону, куда он уставился. Из чащи выползал чёрный туман. Он жил, он двигался, он дышал.

– Я не знаю дороги, – прошептала я.

– Прямая тропа. Иди и не оглядывайся.

Пальцы, до этого крепко сжимавшие мое запястье, словно металлические клещи, медленно, с какой-то тягучей неохотой, скользнули вниз, оставив легкий, но обжигающий след на моей коже, и, наконец, отпустили меня, словно отпускали добычу, которая больше не представляла интереса.

Я кивнула и побежала, не оборачиваясь. Лес за моей спиной будто сжимался, поглощённый злом.

Когда я добралась до дома, дверь не заперла – будто впуская не только себя, но и всё то, от чего бежала. В гостиной, в полумраке, я ждала Рафаэля. Невыразимая тревога стучала внутри, и я чувствовала: в лесу случилось нечто страшное.

Вдруг – вспышка. Я бросилась к окну. Над домом что-то замерцало – нечто переливчатое, как зеркало, отражающее звёзды. Оно исчезло так же внезапно, как появилось, оставив после себя ледяной привкус паники.

Что это было, чёрт возьми?

Меня тянуло обратно – к брату, к ответам, в самую гущу страха. Но я осталась. Рациональность шептала: пока ещё не поздно – сиди и жди.

И всё же…

Сколько ещё вопросов я выдержу – без ответа?

Точно. Сильван.

Я сорвалась с места, будто кто-то щёлкнул внутри – резко, без предупреждения. Не оглядываясь и не думая о последствиях, рванула к библиотеке.

Бедный хранитель, увлечённый своим извечным порядком среди хаоса старинных фолиантов, явно не ожидал такой бури. Я влетела в зал, как ураган, – и в следующее мгновение из его рук выскользнула стопка древних книг. Они с глухим стуком осыпались на пол, словно отзвуки неотвратимого предвестия.

– Прости. Но это срочно, – выпалила я и усадила Сильвана на ближайший стул. Сама опустилась напротив, судорожно пытаясь поймать дыхание.

Он не сразу ответил. Лишь смотрел на меня, а потом, моргнув, пробормотал:

– Я видел вспышку. Свет – и небо заискрилось…

Но слова его оборвались. Взгляд расширился, зрачки – как два бездонных блюдца, будто за моей спиной возникло нечто ужасное. Он словно повис в воздухе – и в следующее мгновение, будто по чьей-то воле, скользнул прочь, прямо в центр зала.

Свет вокруг вдруг померк. Стены затянулись тенью, и в самой сердцевине библиотеки возник шар – словно явленный из другого измерения. Он был похож на тот, что я видела у Рафаэля, только больше, хрупкий, как стекло, и внутри теплилось слабое, умирающее пламя. Оно дрожало, как последняя свеча в сквозняке.

– Что это? – прошептала я и невольно потянулась рукой.

Но Сильван в одно мгновение перехватил мою запястье, резко и неожиданно.

– Не стоит, – строго произнёс он, покачав пальцем у самого моего лица. – Твоя магия нестабильна. Малейший выброс – и артефакт разрушится.

Он взглянул на меня пристальнее, заметив растерянность, и вздохнул – тяжело, как будто носил это знание слишком долго:

– Это защитный артефакт. Благодаря ему дом и вся земля вокруг укрыты магическим покровм. Но сейчас на нашей территории чужаки.

– Я видела туман в лесу… густой, чёрный. И ещё – тени в саду, – сказала я, чувствуя, как с каждым словом в горле застывает лёд.

– Именно, – голос хранителя дрогнул, и в глазах его вспыхнул страх. – Это была сгущённая тьма. Концентрация магии такой силы, что способна разорвать ткань мира. Портал. Проклятье! Как я мог не заметить?

Он схватился за голову, заходил по залу, как птица, запертая в клетке, беспорядочно охая и бормоча.

– Значит, на брата кто-то напал, – произнесла я вслух, словно окончательный приговор. Слова опустились в грудь тяжестью.

– Не бойся, дитя, – Сильван попытался собраться. Его голос вновь обрёл твёрдость. – Эллара и Калион рядом. Они сильнее, чем кажутся.

– Эллара не даст навредить своим детям, – продолжил он.

– Детям? – перебила я.

– Да. Каждое растение, каждый лист в этом лесу – её дитя. Она дриада. Мать всего живого здесь. Она – душа этого места. А Калион… он – сын короля тёмных эльфов, Ардхонодара. Он знает магию, он воин.

– Тогда… почему ты сказал о моей магии? Я ведь человек.

Я замерла. И вдруг… будто что-то включилось внутри.

– А если… я не человек?

Он посмотрел на меня с той самой смесью усталости и понимания, с какой старики смотрят на юношей, решивших задать вопросы, на которые рано знать ответы.

– Ох, дитя, давай чуточку позже я тебе все расскажу, – ответил хранитель, и его метания возобновились с новой силой, когда на стеклянной поверхности магического артефакта вдруг появились первые, тонкие, словно паутинка, трещины, которые с каждой секундой становились все больше. Я, ошеломленная, чувствовала, как нарастает в груди давящее ощущение… нереальности. Слишком много всего произошло за один день. Слишком много нереального. Дриады, темные эльфы, магические артефакты…

Глава 7

Головокружение кружило меня, будто сломанная карусель, швыряя в стороны при каждом шаге. Я наощупь добралась до гостиной – мир вокруг плыл, будто я смотрела на него сквозь мутную воду. Меня мутило, в висках пульсировала глухая боль, но я упрямо двигалась вперёд.

Стоило лишь увидеть знакомый диван, как ноги подкосились. Я опустилась, почти рухнула на мягкие подушки, но даже их привычная форма не принесла облегчения. Комната утратила очертания – казалось, она дрожит, искривляется, тени по стенам ползут, шевелятся, как живые. Я зажмурилась, но бесполезно: тошнота лишь усилилась, а внутри, словно проросли сорняки тревоги, расползался внутренний хаос.

Обрывки ночи всплывали в памяти, рваные, как стеклянные осколки: яркая вспышка – как молния, треск артефакта – будто предсмертный хрип, черный, липкий туман, будто сгущённая смола, паника в глазах Сильвана, и – Рафаэль. Его взгляд. Ледяной, отстранённый. Лицо – каменная маска, на миг сменившаяся на натянутую гримасу с ямочками – почти усмешка. Всё это было слишком… неправдоподобно, слишком далеко от привычной жизни, чтобы просто списать на дурной сон. Казалось, меня выдрали из своей реальности и вбросили в чужую, зыбкую, где логика больше не действует.

Я провела ночь в гостиной, как в заточении. То и дело подходила к окну, вглядываясь в черноту за стеклом, будто в ней мог скрываться ответ. Но усталость наваливалась с каждой минутой, будто кто-то незримо нажимал на плечи. Наконец я укуталась в одеяло, как в панцирь, и, устроившись на диване, продолжила ждать.

Ожидание растянулось в тягучую дрему. Только когда снаружи хлопнула входная дверь, я резко проснулась. Холодок пробежал по спине – от неожиданности или от поднимающегося изнутри страха. Я замерла, прислушиваясь к каждому звуку, каждому шагу, что доносился из тьмы вестибюля.

– Помогите… – донёсся хриплый, срывающийся голос. Он звучал, как ржавое железо, и пронзил меня ледяной иглой.

Я вскочила, не раздумывая. Включила настольную лампу – её свет вспорол тьму, как лезвие, выхватив из мрака фигуру Рафаэля. Он стоял, едва держась на ногах, всё лицо и одежда в крови. Казалось, кто-то с методичной жестокостью разрезал его тело тонкими, глубокими порезами – как безумный художник, вычерчивающий узоры боли.

– Рафаэль! – Я бросилась к нему, видя, как он начинает медленно закрывать глаза, будто сдается. Я опустилась рядом, хлопала его по щекам, звала – лишь бы не позволить провалиться в темноту.

Я не знала, что будет дальше. Не ожидала. Не могла. В следующий миг он схватил меня. С невероятной, нечеловеческой силой прижал к стене. Его рука сдавила мою шею – резко, холодно, уверенно. Я захрипела, вцепившись пальцами в его запястье, но это было бесполезно – словно бороться с камнем.

Совершенно чужой человек возвышался надо мной, словно демон из старых легенд: высокий, с кожей цвета воронова крыла, длинными, как струящееся пламя, чёрными волосами, и телом – крепким, выточенным, будто из стали. Его глаза напоминали змеиные: в них пылал зловещий огонь.

– Ах, какая редкая находка… – протянул он с тенью цинизма. – Неужели ты та самая, ради которой Рафаэль готов был умереть?

Он слегка ослабил хватку, позволив мне вдохнуть. Этот краткий миг свободы был подобен глотку воздуха в удушливом пространстве.

– Что вы такое?.. – сорвалось у меня, и голос дрогнул, едва пробившись сквозь сжатое горло. Но пальцы на шее вновь сжались, как тиски.

– Нехорошо так дерзить, особенно тому, кто держит твою жизнь на кончиках пальцев, – прошипел он, его дыхание коснулось моего лица.

Он наклонился ближе, и губы его, полные хищного желания, почти коснулись моих. Я, охваченная паникой, начала вырываться, как раненая дикая кошка.

– Сестра она ему! – прорезался голос дяди. Мгновением позже, когда захватчик отвлёкся, я вцепилась зубами в его руку, не щадя ни себя, ни его, и резко оттолкнула.

– Ты не знаешь, с кем играешь, девчонка! – зло прошипел он, обнажив клыки в почти зверином оскале, и замахнулся, но я увернулась и отскочила.

Александр появился в дверях. Его пальцы двигались странно, будто он плёл заклинание. Он приближался к незнакомцу медленно, неотвратимо.

– Что привело тебя сюда? – голос дяди был спокоен, но в нём сквозила угроза.

– Говорят, кровь Вальтер ещё не вся пролилась… Я пришёл проверить, правдивы ли слухи о последней девушке, – произнёс незнакомец, словно кто-то заставил, он прикусил губу после слов.

– И если это так? – продолжил дядя.

– Такой приказ. Уничтожить, – хрипло ответил мужчина. В тот же миг его тело оплели искрящиеся золотые нити. Александр оказался рядом в одно мгновение.

– Где Рафаэль? – его голос прозвучал, как рык. Он сжал лицо незнакомца, золотые нити стянулись туже, и тот застонал от боли.

– В лесу… без сознания… – прохрипел он, сжавшись от страха.

– Хорошо, – ответил Александр, ледяным тоном. – А теперь: ты забудешь эту девушку. Расскажешь своим, что столкнулся с Рафаэлем, остальные погибли. Ты оглушил его, проверил дом – и нашёл его пустым. А теперь… исчезни.

Золотые нити рассыпались, словно осколки света, а вокруг мужчины заклубился чёрный дым. Он исчез, растворившись.

Я стояла, не в силах двинуться. Сердце стучало в горле. Меня хотели убить… За что? Последняя девушка?.. Но я ведь не одна…

Я инстинктивно коснулась шеи. Там, где были его пальцы, жгло. В голове пульсировал один вопрос: кто он?.. кто они все?

Дверь снова распахнулась. В дом влетел Александр, поддерживая на плече окровавленного Рафаэля. Тот едва держался на ногах, тело было избито, изрезано.

– Ева… мне нужна твоя помощь. Быстро. Аптечка. Ванная, нижний ящик, – выдохнул дядя, и в его голосе звучала мольба.

Я кивнула и бросилась выполнять. Инстинктивно, быстро, без слов собрала всё необходимое: бинты, антисептики, ножницы, воду.

В гостиной стояла гнетущая тишина. Я села рядом, осторожно промывая его раны. Тело брата было изуродовано – рваные порезы, синяки, будто его пытали. Он был без сознания, но выглядел… слишком спокойно.

И всё же, даже в этом состоянии, его обнажённый торс вызвал во мне странную, неуместную волну. Я смутилась, отогнав мысль. «Хорошо, что дядя не читает мысли», – подумала, но, перехватив взгляд Александра, поняла: он понял.

Вдруг Рафаэль зашевелился. Капли пота блестели на лбу, веки дрогнули – и он распахнул глаза. Вцепился в моё запястье.

– Рафаэль?.. – Я встревожилась, но он уже сел. Его взгляд зацепился за меня, и он прошептал:

– Ты всё ещё веришь, что этот мир делится на добро и зло? – прошептал он, и губы изогнулись в пугающей улыбке. – Маленькая, милая Ева…

Его улыбка стала холодной, глаза на мгновение вспыхнули красным. Кожа побледнела.

– Глупо выходить в лес, когда тьма уже в тебе, – он сказал это тихо, словно не мне, а самой ночи, что сгущалась за окнами.

Я сжалась, не в силах понять: это всё ещё Рафаэль? Или – нечто другое?

Тьма поглотила всё. И снова я оказалась в той комнате – чужой, замкнутой, без стен, без выхода, без воздуха. Рафаэль исчез, растаял, будто мираж, а я сидела, словно сломанная кукла, на ледяном каменном полу. Всё внутри онемело. И тогда он – тот смех – вновь зазвенел в ушах. Тот самый, пронзающий, как сталь по стеклу. Смех дьявола.

Это был сон. Должен быть. Не может быть иначе…

– Вот мы и снова встретились, сестрёнка, – голос, как змеиный шелест, выполз из тьмы.

Из мрака медленно оформлялся силуэт. Черты Рафаэля, но искажённые. Как если бы кто-то слепил его из теней, злобных мыслей и боли. Тот же голос, тот же профиль… но не он.

– Чего ты хочешь? – я отступала назад, прижав ладони к полу, будто он мог спасти. В груди билось что-то дикое. Беспомощное. Живое.

– Уже нападаешь? – с ленивой усмешкой отозвался он. – Даже не хочешь обнять старшего брата?

Он состроил жалкую пародию на печаль, но та вмиг обратилась в улыбку – мерзкую, изломанную, с алыми искрами в глазах. В этих глазах не было жизни. Только голод.

– У меня нет времени на игры, – я подняла подбородок, с трудом сдерживая дрожь. – Рафаэлю нужна помощь. Он умирает.

– Умирает? – Он смеялся. Тихо. Почти добродушно. – О, милая… всё это тебе приснилось. Или, быть может, я просто дал тебе заглянуть в один из возможных вариантов будущего.

Под ним завращался чёрный дым. Он сел, будто на трон, которого я не видела, и с мрачной грацией сцепил пальцы.

– Я хочу, чтобы ты накормила Рафаэля.

– Что?.. – разум дал трещину. Слово «накормить» прозвучало как-то слишком… плотно. Слишком не так.

– Помнишь, что говорил твой дорогой хранитель? – продолжил он, словно чтец в театре. – Рафаэля поглощает тьма. И если ты хочешь его спасти… придётся делиться. Своей кровью. Или… эмоциями.

Его голос был лёгким, будто обсуждал, сколько сахара положить в чай. А у меня в животе сжался тугой, липкий узел.

– Рафаэль – не просто гибрид, – тянул он, смакуя слова. – Он – триединый сплав: магия, вампир, демон. И, как ты понимаешь… он питается.

– Кровью. Эмоциями… – я сглотнула. – А как маг?.. Что он делает как маг?

– Притягивает, – он ответил за меня, и глаза вспыхнули мраком. – Людей. Силы. Тьму. Всё, что слишком ярко или слишком больно.

Я дышала, как после бега, не веря до конца.

– И только ты можешь удержать его от падения, – добавил демон. – Отдать ему эмоции… правильные. Иначе он растворится в том, что его сжигает.

– Какие эмоции? – я знала, что боюсь услышать ответ.

Он наклонился ближе. Губы едва заметно изогнулись:

– Страх. Печаль. И, конечно же… страсть.

Он смаковал это слово. Оно упало, между нами, как яд. Я поняла, что он имеет в виду. И внутри меня что-то сжалось – остро, резко.

– Нет, – мой голос вышел хрипло, но твёрдо.

– Что?.. – черты демона исказились. – Что значит – нет?

Он поднялся. Весь его облик стал чужим, опасным. Как натянутая струна перед разрывом.

– Я сказала нет. Я отказываюсь.

Холод ударил в спину. Я не успела опомниться, как оказалась прижатой к каменной стене. Паралич сковал каждую мышцу. Демон подошёл вплотную. Его глаза полыхали, как угли.

– Ты сделаешь, как я скажу, – прошипел он. – Или тебя ждёт… наказание, которое вытравит из тебя гордость. И волю.

Он ждал. Я знала: стоит дрогнуть – и он сломает меня. Но во мне росло нечто другое. Не страх, не слабость… злость.

– Я не стану ни игрушкой, ни кормом, – выдохнула я. – Ни для тебя. Ни для него.

Он зарычал. Это был не крик, не возглас – это была ярость без границ.

– Тогда я заставлю тебя захотеть. – голос его стал тёплым, обволакивающим. Как яд в вине.

Его рука скользнула по моей талии, к пояснице. Вторая – в волосы. Он гладил меня, будто примерялся, будто изучал. Его пальцы прошлись по моей шее, ключице, и замерли на груди.

Я дёрнулась, но тело не слушалось. Только огонь под кожей, жгучий, сладко-болезненный, напоминал: я жива. И я не сдамся.

Его прикосновения не закончились на этом. Пальцы, словно хищники, скользнули под мою кофту и легли на грудь, настойчиво дразня соски – то одну, то другую. Волна нежеланного возбуждения прокатилась сквозь тело, как горячий порыв ветра. Вторая рука, хищно медля, опустилась под пояс шорт, скользнула по внутренней стороне бедра, почти касаясь тонкого кружева белья.

– Не трогай меня! – сорвался хриплый крик, срываясь на отчаяние. Воздух словно исчез – дыхание перехватило, будто чьи-то невидимые руки сжали мои лёгкие.

Я распахнула глаза – и всё исчезло. Я снова была в гостиной. Рядом таз с водой, и избитый Рафаэль.

– Ева? – Голос брата вернул меня в реальность. Он очнулся. Его голос звучал обеспокоенно. – Ты как? Ты будто окаменела. Сидела, не реагируя, будто тебя заколдовали… А когда я коснулся, ты заорала так, словно…

Он умолк, заметив, как пылают мои щёки.

– Я так больше не могу! – срываясь, бросила я полотенце в таз, встала и уставилась на брата. Он пытался скрыть боль, но тело всё ещё вздрагивало от ран.

– Что здесь происходит?! – гром прогремел в дверном проёме: дядя стоял, полуобнажённый, полотенце небрежно обмотано вокруг бёдер.

– А не соблаговолите ли вы, наконец, объяснить мне, какого чёрта происходит?! – ярость срывала голос. – Второй Рафаэль влезает ко мне в голову, требует от меня… кровь, эмоции?! – я обернулась к брату. – Триединый сплав, серьёзно?! Что ещё вы забыли упомянуть? Русалки? Единороги?

Мои слова, как удар за ударом, били в воздух.

– Хранитель, нимфа, эльф, маньяк! – я загибала пальцы, словно перечисляла трофеи безумия. – Меня сюда привели зачем? Чтобы прикончить или в психушку сдать?!

– Ева! – взревел Александр. Его голос сотряс воздух, заставив меня отшатнуться.

– Я всё объясню! Но сейчас – позаботься о брате! – он говорил так, будто каждое слово – приказ.

– Я боюсь на него смотреть! – выкрикнула я. И всё же мой взгляд скользнул к Рафаэлю. Его лицо было осунувшимся, глаза – пустыми. И вдруг он произнёс:

– Прости.

Его шёпот разбил во мне стену. Я села рядом и продолжила перевязку. Александр, не сказав ни слова, ушёл.

– Ну и ну, – пробормотала я, бинтуя. – Демон, вампир… а регенерация – как у дохлой черепахи.

– Откуда ты знаешь?! – Рафаэль замер, уставившись на меня.

– Тебе ли не знать? – усмехнулась я и машинально провела пальцами по его руке. Он вздрогнул. Я проследила за кожей, за линией мышц – слишком внимательно.

– Магически освящённое серебро с демонической примесью, – сказал он наконец, нехотя.

– Что он с тобой сделал? – спросил он. Я отстранилась и вновь принялась за перевязку.

– Особенного? – я пожала плечами. – Сказал, что ты питаешься моей кровью. Или эмоциями.

– А тогда почему ты покраснела? – он вдруг наклонился и приподнял мой подбородок. Его глаза сверлили меня. Щёки вспыхнули снова, сердце сжалось.

– Сиди смирно и не дёргайся, – пробормотала я, улыбнувшись. – Ты сейчас не в том положении, чтобы допрашивать меня.

Рафаэль слегка отстранился, но продолжал смотреть внимательно. Молчание затянулось, и я, закончив, встала.

Я изменилась, – пронеслось в голове. Я уже не была той трусливой девочкой. Что-то внутри меня проснулось. Что-то дикое и новое. Что-то, чего раньше во мне не было. Сила. Или гнев. Или… что-то тёмное.

С того самого момента, как я переступила порог этого дома, я перестала быть собой. И стала кем-то другим.

Сейчас, как никогда, мне хотелось остаться наедине с собой – попытаться разобраться в этом внутреннем хаосе и понять, почему этот демон так бесцеремонно заявил, что всё произошедшее – лишь сон. Заперев дверь на щеколду, я оперлась спиной и медленно развернулась. В лунном свете передо мной вырисовывался мужской силуэт – словно призрачный фантом, незримый режиссёр направил свой холодный свет прямо на его лицо. От этого зрелища дыхание перехватило.

Рафаэль стоял в комнате, словно воплощение ночного кошмара. Его глаза – два тлеющих уголька – горели хищным, плотоядным огнём, пробирая меня до костей.

– Рафаэль, тебе надо отдохнуть, – сказала я тихо, пытаясь скрыть, как дрожит голос. – Что ты здесь делаешь?

Мои ноги словно приросли к полу, несмотря на внутренний голос, кричавший: «Беги».

Он оказался рядом почти мгновенно. Его полуобнажённое тело исходило теплом, которое жгло меня изнутри.

– Я пытался разобраться… – прошептал он, голос звучал холодно, будто лед. – Понял, что он сделал с тобой.

Рука скользнула по моей щеке, потом к шее. Сердце бешено забилось, когда пальцы резко сжали горло.

– Лгать мне было ошибкой, – его голос стал низким, острым. – Ты же знаешь, я терпеть не могу ложь.

Боль пронзила скулы, и я не смогла сдержать слёз.

– Отпусти… – прошептала, голос почти сорвался.

– Нет, – шипнул он, глаза заискрились дьявольским огнём, – ты должна запомнить это.

Зубы вонзились в кожу, и вместо крика из груди вырвался болезненный шип. Я извивалась, пытаясь оттолкнуть его, но внутри словно раздался знакомый зов – моё имя, ясное и отчётливое.

– Ева! – раздался настойчивый голос, словно звон колокола. Я резко открыла глаза, села, тяжело дыша. Передо мной сидел Рафаэль, лицо которого было полно беспокойства.

Дыхание тяжело давило, и я пыталась прийти в себя.

– Ева, это был просто сон, – тихо сказал он, мягко касаясь плеча. – Всё в порядке.

Он осторожно обнял меня, словно хотел защитить от невидимой угрозы.

– Это был… сон? – мой голос дрожал, я кусала губу, чтобы сдержать слёзы.

Глава 8

Той ночью, когда тьма окутала мир, словно плотный бархат, а звёзды сверкали холодными искрами в бездонном небе, я вновь погрузилась в пучину кошмаров. Рафаэль, мой брат, возник из полумрака, как зловещая тень, неизменно появляющаяся в самые тёмные часы моего сознания.

– Я был у себя, – сказал он, и в его голосе зазвенела ядовитая нота собственничества. – Услышал, как ты кричишь. Пришёл проверить.

Я почувствовала себя вещью – имуществом, грузом, который он должен носить, несмотря на своё нежелание.

– Как всегда, – выдохнула я, горечь царапала слова. Они пробили тишину комнаты, словно кинжалы. Осторожно отстранилась, протянула руку, словно хотела оттолкнуть его.

Рафаэль замер, словно хищник, услышавший подозрительный звук.

– Что ты хочешь сказать? Что я тебя преследую? А что, тебе бы хотелось, чтобы я исчез? Может, тогда бы ты окончательно с ума сошла, кто знает? – в его стальном голосе, прорезалась опасная резкость, и я невольно вздрогнула.

Я повернулась к нему лицом, чувствуя, как внутри меня, поднимается волна сдерживаемого раздражения.

– Ничего особенного, – ответила, стараясь держать голос ровным. – Просто ты всегда рядом, когда мне плохо. Как будто ждёшь.