Демитрикая 5: Ангелы звёздного неба

Всё это время Малина сидела на песке и старалась поесть, но, когда он заговаривал, еда тяжким комом шла в горло. Её пугали эти разговоры до дрожи, они сбивали с толку. Малли совершенно не понимала, для чего её похитили, и складывалось такое впечатление, что похититель тоже не знал, зачем он это сделал.

— Малина, — обратился Алказар к ней, и девушка вздрогнула, вырываясь из собственной задумчивости.

— Да, — повернулась певица к нему, и голос был пропитан страхом.

— Пой.

«Петь… надо петь… А что петь?.. спросить? Нет, а вдруг это разозлит… соберись, Малли… соберись…» — заметались у неё мысли в голове. — «Нужно что-то спеть… А если ему не понравится? Он же убьёт сразу… Что петь?..»

Отложив еду, девушка вытерла руки об ткань мешка и поднялась на ноги. Выпрямилась и расправила помятую одежду. Хоть она и была в ужасе, но от выступления зависела её жизнь. Да и профессиональную гордость хотелось сохранить всё же.

— Она — Рейне Мерцающая Звезда из лесов, — мелодично протянула певица, голос её, окрепнув, полетел под своды и заметался эхом. — Вела за собой легионы бойцов…

Слёзы стекли по лицу, и Малина закрыла глаза, чтобы не смотреть на вампира. Древняя баллада об эльфийской принцессе сама собой всплыла в голове. Почему-то ей показалось, что это безопасный вариант. Но, видя, как Алказар переломил трубку, поняла, что ошиблась. Да и с чего она вообще решила, что эта песня подходит? Он же напивался в кабаке, где Малли выступала, надо было что-то из того простецкого репертуара, а не возвышенные исторические песни.

— Извините, можно другую? Я переволновалась, — дрожащим голосом спросила певица.

— Выпей воды, успокойся и пой эту, мне теперь интересно про Рейне, — с некой злобой проговорил Алказар. — Не бойся, пока убивать тебя я не собираюсь. Врёшь. Не вру. Если она хреново выступит, то скукожишь её явно, нам бы не помешала жизненная сила, а то без кожи на щах хавальник открывать бобо. Может и адмирал прогуляется по её палубе, скукоживание во время оргазма, думаю, крышняк снесёт получше наркоты какой-либо, а главное, безопасно и полезно. Серый, завали, — закончив разговаривать сам с собой, он раздражённо ударил себя по голове, звук был глухой, тяжёлый. — Пой, как будешь готова.

Малина отвернулась, глотнула воды, медленно и глубоко задышала, чтобы успокоить голос. Пусть даже если она умрёт, пусть даже это будет её последнее выступление, но как певица Малли не должна терять своё достоинство. Да, её жизнь вышла совсем не так, как ей грезилось. Девушка даже и подумать о таком не могла, но страх не должен диктовать свои условия. Этот монстр похитил её, чтобы Малина Софи Оттер[3] ему пела, и она споёт ему так, как умеет. Что ж, если уж ей не дано выступить на оперной сцене перед тысячами слушателей, то пусть хоть этот монстр послушает, как она умеет петь.

— Вампирская нечисть дрожала во мгле, — развернулась девушка, и её сильный голос эхом заметался по комнате, отражаясь от мраморных сводов. — Когда её клинок танцевал на земле…

— …судьбы приговор, насмешка и рок. Ей вечная ночь — беспощадный урок[4], — закончила петь девушка и застыла в ожидании вердикта.

Произошло то, чего она не ожидала увидеть. Монстр, глядя в пол, всхлипнул, тихий звук, почти неразличимый и песок увлажнился несколькими каплями.

— Теа хуже пела, — пробубнил Алказар себе под нос. — Но всё равно с родным голосом Чаинки не сравнится, — он усмехнулся и, поднявшись на ноги, достал нож из рукава, лезвие вышло из ножен с тихим шелестом.

— Пожалуйста… — промямлила Малина в страхе, отступая, но вампир не обратил на неё внимания. — Я могу и по-другому.

— Всех, кто дорог, говоришь… Но она ж наш друг. У чудовищ нет друзей, — его силуэт дрогнул и растворился в мареве.

Малли тяжело выдохнула и осела на матрас. Сердце бешено стучало. Он не убил её… Но, с другой стороны, кошмар продолжается. Воздух вновь расплылся, как мираж, и похититель появился прямо перед ней. Девушка отпрянула и завалилась на спину. Алказар стоял над ней, высокий, страшный, глаза вновь заволокло демонической чернотой, а с ножа капала кровь. Похититель тряхнул рукой, и алые капли полетели в разные стороны, в том числе и на девушку, после вампир облизал лезвие от остатков. Монстр поставил деревянное ведро рядом с ней с гулким стуком, такие обычно висят у колодцев. Судя по обрывку верёвки, оттуда оно и было срезано. Также тара была украшена грубым железным крестом, прибитым на два гвоздя. Видимо, он украл его из монастыря или ещё какого святого места.

— Умереть за ведро — вот умора. Тупость, мозговитый, — проговорил вампир сам себе, выпрямляясь. — В туалет ходи пока сюда. Я позже придумаю что-нибудь.

Воздух вновь дрогнул, и Малина осталась наедине со своим страхом и слезами.

Глава 4. Отец

Утата был сегодня в особенно хорошем расположении духа. Орки племени Кулун отмечали день Седьмого Солнца — праздник, что проходил каждые двести восемьдесят дней. У них было своё летоисчисление, свои правила и обычаи. Когда-то давно ему всё это казалось чуждым, как и имя, которым здесь его нарекли. Шли годы, и варварские традиции стали гораздо роднее, чем те, что были нормой в родной ему Империи Ночи.

Вампир вышел из дома, сооружённого из такой дорогой здесь древесины. В степях, конечно, деревья были редкостью и одиночками, но были и небольшие места с густым лесом. Поэтому деревья в степях, как священные идолы, имели даже своих прихожан, что наделяли их силой своего слова и веры божественными свойствами. Так что большая часть древесины для постройки домов и прочих сооружений поступала к ним с Прагоноса на сухогрузах, местные величали деревянные постройки «храм, принесённый Отцом». На орочьем наречии это звучало куда логичнее и звучнее.

В день Седьмого Солнца не принято было работать, и Утата спал и после рассвета. Когда же он вышел на улицы города Исанти, построенного по его чертежам на его же деньги, солнечные лучи уже падали на целые горы фруктов и ягод, возложенные на импровизированном постаменте в центре. Вампир улыбнулся: сегодняшний праздник был одним из самых любимых у него. В этот день было принято прощать старые обиды, заключать браки, одаривать детей подарками, петь и танцевать, а на закате орки племени Кулун все вместе собирались и ели те самые фрукты и ягоды, которые были наделены благодатью последних лучей Седьмого Солнца. Какофония музыки и песен бурным потоком неслась по улицам города, подкрепляемая притоками из палаток, шатров и домов. Воздух дрожал от ритма барабанов, глухой, грудной пульс, казалось, проникал прямо в кости. Пахло жареным мясом, пряностями и потом танцующих тел. Мимо него, задорно хохоча, пробежало несколько ребят. Им было совсем немного лет, но ростом они уже почти догнали вампира, тот уже привык казаться букашкой на фоне зеленокожих здоровяков, и всё равно все они называли его Утатой.

Он направился к небольшому порту, что был отстроен Империей Ночи для удобства международной торговли, для беспошлинного экспорта и импорта. Поскольку транзит через Трантсиро влетал в затраты, да и перевозить грузы морем было быстрее, если он, конечно, не направлялся в Макт. На самом деле имперские торгаши тысячелетиями обворовывали ничего не смыслящих в цифрах и торговле степных орков, покупая пряности, благовония и шерсть с мехом за гроши. Так было до его назначения. Для родины вампир был торговым представителем, для орков же — отцом, на их языке Утатой.

Сегодня прибывала очередная делегация, обязанностью которой были договоры с местными поставщиками кассии. Вампир должен был, как обычно, выступать посредником и переводчиком. Ему не шибко нравилась эта работа, но она позволяла получать солидные деньги, которые тратились с умом. К тому же он уже не мог себя представить в каком-либо другом месте, как не в ставших родными степях. За несколько тысяч лет он построил с десяток поселений и деревень, включавших школы, больницы и дома милосердия. Дал далеко не одному племени орков письменность, математику и культуру сохранения истории с традициями на носителях для будущих поколений. А поколений этих он воспитал уже за сотню. Джубей любил их всех, как собственных детей, так что ради них мог стерпеть и редких делегатов Империи Ночи, и прочие свои обязанности.

Порт представлял собой одноэтажную постройку с соломенной крышей и небольшую пристань, он терялся на фоне мрачного трёхмачтового фрегата вампиров. Утата подумал, что когда-то он тоже любил всё дорогое и помпезное, пока не узнал, как живётся другим и сколько радости можно найти в помощи с этой тяжестью.

Корабль уже причалил, и по трапу спускались пятеро: кто-то из экипажа, кого он видел впервые — личный состав не менялся уже несколько сотен лет; невысокий вампир, несмотря на то что был истинным, внешне оставался бледен и возрастом уже почтенен, волосы сдобно сбрызнуты сединой; рядом с ним женщина лет двадцати пяти на вид, да и вампирскими годами она недалеко ушла от этой цифры; за ними тащились двое служек с огромными саквояжами. Делегация прибыла всего на пару дней, а вещей у них с собой было больше, чем среднестатистический степной орк накапливал за свою жизнь. Утата отбросил мысли, полные презрения к новоприбывшим, в принципе ничего нового, очередные холуи императрицы, что явно провинились перед ней. Интересно только, будут ли от них сюрпризы. Вампир натянул вежливую, рабочую улыбку и ускорил шаг.

— Добро пожаловать на Аматхафа, господа, — радушно произнёс он и, видя стандартное замешательство, уточнил. — В степи, — с гордостью и капелькой самодовольства он развёл руками, представляя им своё детище. — В славный город Исанти.

— Джубей Санта? — прибывший вампир смотрел прямо на Утату, не уделяя внимания деревянным постройкам за его спиной.

— Кхм, да, точно, — Джубей осёкся и опустил руки. — Прошу.

Трое вампиров и две служки начали своё неспешное шествие под палящим солнцем в сторону города. Песок хрустел под ногами, воздух плавился над барханами.

— Прекрасно, не будем затягивать. Моё имя Густав Миллс, и мне бы хотелось отплыть обратно в Империю Ночи не позднее завтрашнего рассвета. Где ваша переговорная… переговорный шатёр.

Девушка позади говорившего молчала, жадно следя за его движениями и хватая каждое слово.

«Приемница или новая кровь на дипломатическом поприще, видимо», — подумал Санта, вслух же сказал. — Боюсь, вашим желаниям не суждено сбыться. Сегодня у орков племени Кулун священный праздник, и грешно сегодня работать.

— В докладе говорилось о том, что на территории Исанти проживают три племени, — подала вампирша голос и поправила очки. — Разве мы не можем поговорить с представителями других племён?

Обратив внимание на аксессуар, Утата предположил, что девушка обращённая, хоть и имела смуглый тон кожи, наверное, с южных земель Доминиона или из Эратии. У истинных вампиров зрение не портится, чтобы носить очки. Они это делают максимум для красоты образа.

— Вы когда-нибудь задумывались, каким образом степные орки-кочевники, тысячелетиями убивавшие друг друга, вдруг начали мирно вести осёдлую жизнь в одном городе? — спросил Джубей и даже не стал ждать ответа. — Разделение и слияние. Я помог им поделить зоны ответственности и быта так, чтобы больше не было нужды бороться за ресурсы. Племя Ивумба отвечает за производство благовоний, в этом они мастера, и их утончённое обаяние даст фору любой придворной даме. Нджани — прирождённые пастухи, с их поголовья на Прагонос и идёт экспорт кожи и шерсти. Кулун же добывают и обрабатывают пряности. Вся прибыль идёт в общую казну, где уже совет старейшин и решает, на что её пустить для процветания города, в котором все работают во благо всех, и у нас тут всё бесплатное.

Утата улыбнулся и взял с прилавка, мимо которого они проходили, фрукт, чем-то похожий на картошку, только мягкий и очень сочный. Приезжие же не разделяли его гордости. Девушку новость о том, что переговоры придётся отложить, явно расстроила, мужчину же привела в бешенство. На этом морщинистом лице отчётливо читалось презрение к неотёсанным варварам, что за тысячелетия так и не смогли понять всю прелесть торгово-рыночных отношений.

— У нас есть чёткие инструкции от императрицы Тамики Дамэд, мы обязаны их придерживаться, — делегат был готов сорваться на крик, но держался, а внешнее спокойствие Джубея злило того ещё больше.

— Инструкции? У меня они тоже были, — кивнул Санта, изводя их своей лёгкой улыбкой превосходства. — Мы ожидали вас на прошлой неделе ещё. Никто не думал, что вы прибудете в день Седьмого Солнца.

— Да хоть сорок седьмого! Чёрт бы их всех побрал! — вспылил всё же Густав, чем только обратил на себя внимание окружающих его орков, и, не желая быть объектом наблюдения этих верзил, сменил тон. — На прошлой неделе был торжественный приём при дворе, и нас любезно пригласил министр культуры. Отказ бы сочли неуважением. Потом ещё и непогода заставила задержаться.

— Что ж, понимаю, такую мелкую сошку, как торговый представитель, на такой светский раут, тут бы и я соблазнился, — Джубей шёл впереди, резко обернувшись, остановился. — Но и вы поймите, день Седьмого Солнца у орков поважней имперских приёмов, с вами просто никто не будет говорить, — с улыбкой пожал он плечами и указал в сторону. — Это ваш шатёр. Если вам нужны раздельные, то что-нибудь придумаю, но не сейчас. Пока располагайтесь, зайду к вам через пару часов.

Когда Утата терял свою улыбку, то становился больше похож на страшного колдуна из детских сказок или загадочного убийцу. Он был выше любого вампира, широкоплечий. Бугры мускулатуры обтягивала бронзовая от загара кожа, что лоснилась от солнечного света. Кудрявые чёрные волосы спадали на точёное лицо. Узкие тёмные глаза обычно искрились добротой, но не сейчас. Тонкие губы обрамлены паутиной морщинок. Мать всегда ему говорила: «Улыбайся, чтобы нравиться окружающим». Вот он и улыбался всем, но этим двоим сейчас улыбаться совсем не хотелось. Поэтому его последние слова походили больше не на радушное гостеприимство, а на констатацию факта с нотками угрозы.

Стоило неприятно удивлённым гостям скрыться в своём шатре, как перед Джубеем возникла тень. На деле же это был просто один из служек, сопровождающих вампиров. Юноша молча протянул ему листок и застыл в ожидании. Вампир сразу догадался, кто является автором записки.

Господин Санта, не в моих правилах разбрасываться любезностями, но проделанная Вами в Аматхафе работа достойна восхищения. Слышала, что у Вас возникли трудности, касающиеся присоединения группы орков, поклоняющихся Ангелам звёздного неба. Удачно совпало, что я могу помочь Вам, а Вы можете помочь мне. В скором времени в Исанти прибудут две мои подчинённые, они посвятят Вас в курс дела. С одной из них Вы хорошо знакомы. Надеюсь на Ваше гостеприимство.

С уважением, Тоска.

P.S. Будьте любезны, примите мой скромный дар.

Джубей оторвал взгляд от письма и увидел позолоченную флягу, украшенную полудрагоценными камнями. Пахло свежей кровью. Служка, протягивавший флягу, всё так же смиренно смотрел на землю, не поднимая глаз. Рукав его длинного плаща завернулся, обнажая ещё не успевшую затянуться рану.

«Ясно», — подумал Санта. — «И эти цивильные вампиры считают орков дикарями, в то время как сами заставляют людей пускать себе кровь ради их насыщения. Нелюди, одним словом».

Выругавшись про себя, он убрал листок в карман широких кожаных штанов, взял флягу из рук человека, свободной рукой поднял его голову и привычно улыбнулся.

— Передай Тоске спасибо, — Утата отпустил подбородок юноши и, глядя ему в глаза, начал откручивать крышку фляги. — Я встречу гостей, предоставлю им пищу, кров и посильную помощь. Флягу я тоже возьму, — сосуд открылся, и воздух мгновенно насытился пьянящим ароматом. — Но твою кровь я пить не буду.

Вампир вдохнул и перевернул руку, песок под их ногами окрасился в багрово-алый. Человек изумлённо открыл рот и уставился на кровавое пятно, медленно расползающееся по земле. Джубей стряхнул последние капли с горлышка и ногой пнул песок, присыпая след.

К полудню улицы Исанти были похожи на обширное поле с ловушками. Чтобы попасть на главную площадь, приходилось перепрыгивать кухонную утварь, одежду и другие предметы орочьего обихода, которые были разложены на песке. Кулун верили, что вещи, опалённые сегодняшним солнцем, получали божественную благодать и благословение, и поэтому раскладывали всё вокруг своих домов. За сотни лет соседства друг с другом некоторые обычаи смешались, и представители других племён также не брезговали праздником дня Седьмого Солнца и его традициями.

«Вежливые» формальности с делегацией из Империи Ночи были соблюдены, благо орки не сочли это работой, обидеть кого-либо в праздник Утате не хотелось. До вечера можно было заняться своими делами. Вампир навестил убогих в доме милосердия, дал наказания нянькам по уходу за больными в госпитале. Проверил, как шло строительство четвёртого крыла Храма всех религий. Первые три алтаря были закончены ещё несколько лет назад, и расширение деревянного «чудовища» не планировалось. Если бы не одно «но».

Осёдлые адепты религии Ангелов звёздного неба — степные изгои, давно привлекли внимание Джубея. Племя вырождалось, численность поддерживалась лишь за счёт больных или изгнанных из других племён. Был, конечно, и добровольный приток тех, кто на старости лет искал покоя в своей жизни. Но племя ещё теряло здоровых орков, которые уходили в паломничество на десятилетия, а зачастую и не возвращались. Они влачили своё жалкое существование на иссушенной и пустынной равнине только благодаря подачкам проезжающих мимо караванов и случайного милосердия других. Обычно хорошее приданое передавали вместе с теми орками, которые были обузой кочевому клану. На все уговоры Санты перебраться в прибрежный утопичный город добродушные увальни отвечали отказом. Их вполне устраивала эта аскетичная жизнь, лишённая всех благ. Вампир, конечно, не собирался так просто сдаваться. Его тяготило осознание, что он может помочь, но его помощь не требуется. Поэтому строительство нового крыла Храма всех религий, что будет почитать Ангелов звёздного неба, шло полным ходом и приостановилось лишь на один день, в честь Седьмого Солнца. Это была последняя надежда привлечь упрямых орков в благие условия города.

Приближался уже закатный час, когда Джубей зашёл за гостями, и три вампира отправились на главную площадь Исанти. Вид, открываемый перед взором новоприбывших делегатов, был воистину непередаваем: сотни зеленокожих верзил прыгали, танцевали и улюлюкали под немудрёные мелодии свирелей, рожков и барабанов. Ритм последних отдавался гулом в земле под ногами. Разноцветные узоры, покрывавшие их кожу, расплывались под капельками пота. Тем не менее аромат стоял приятный, благодаря всевозможным благовониям, прилавкам со специями и, конечно же, виновнице торжества — горе разнообразных фруктов, что возвышалась над головами вампиров на несколько метров. Факелы отбрасывали пляшущие тени на шатры и лица.

— Господин Санта, вы позволите нам с Мирандой немного прогуляться? Мне бы хотелось осмотреться, раз уж мы здесь застряли ещё на сутки, — Густав усердно изображал безразличие ко всему происходящему, выходило у него это плохо и даже немного комично со стороны.

— Что же вы спрашиваете, дружище. Конечно. Уверен, что вы сможете найти хоть что-то увлекательное в нашем захолустье, — Джубей залился громогласным смехом и оставил прибывших наедине.

Отойдя на несколько десятков метров от шумной толпы, невысокий делегат опустил руку в карман, что-то нащупал и успокоился. От непривычного волнения он даже начал дышать, и пульс его участился. Мысленно вампир списал всё это на жару и высокую влажность, стараясь успокоить себя ещё сильнее. Он поднял глаза на спутницу, вампирша нервничала куда больше. Не желая выставлять себя трусом, Густав выпрямился, откашлялся и тихим, но почти уверенным голосом заговорил.

— Миранда, — он снова откашлялся, протёр глаза и продолжил. — Ты всё помнишь?

— Помню, — собеседница ответила, не поднимая глаз.

— Тогда ты понимаешь, чем грозит неудача?

Мужчина закусил губу. Он начал этот разговор, чтобы приободрить подопечную, её взволнованный вид ставил под угрозу весь план. Однако, судя по всему, сделал только хуже, поскольку глаза девушки ещё и увлажнились.

— Понимаю, — мокрый след показался на обеих щеках. — Нас убьют.

Густав, осознав, что успокоить собеседницу он уже не сможет, решил окончательно запугать её. Вдруг страх будет более действенным.

— Нет, Миранда, — вампир резко схватил подопечную за плечи, но тут же отпустил под недовольным взглядом проходящего мимо орка. — Нас не убьют, Миранда. Точнее, не сразу. Это не вампиры, не люди и даже не вонючие гномы, — подошёл он к ней вплотную и поморщился. — Это звери. Дикие и беспринципные. Они будут рвать тебя по кусочкам, Миранда, потом ждать, пока ты восстановишься, и рвать снова, а когда ты впадёшь в летаргию, тогда дадут тебе каплю поганой свиной крови или кто там у них в загонах, и всё по новой. Поняла?

— Но… всё же должно… получиться, — девушка уже рыдала взахлёб и тряслась, как листья на ветру.

— Именно! — делегат криво улыбнулся и приобнял собеседницу. — Именно это я и хочу тебе сказать! Миранда, у нас нет выбора, как всё сделать правильно. Эта просьба… приказ… оно… такая честь ведь не каждому…

Былой наплыв уверенности сменился внезапным порывом нехватки дыхания, и Густав замялся. Одной рукой он опирался на колено, другой же махал перед самым носом подопечной, удерживая кончиками пальцев засаленное от частого прочтения письмо.

— Сама Императрица… Сама Тамика Дамэд! Такая… честь, ты же понимаешь?..

Он сел на песок и закрыл лицо руками. Музыка у костра зазвучала громче, праздник был в самом разгаре, позволяя двум вампирам оставаться незамеченными.

Тонкие бледные пальцы без остановки вертели в кармане прозрачный пузырёк, наполненный сверкающей жидкостью. План был до безумия прост: расположить к себе Джубея Санту, приглушив его внимание; подлить освящённой воды с серебряной пылью в его бокал и скрыться, пока его смерть не была замечена любящими его орками.

Вампир на дух не переносил таких, как этот выскочка Джубей. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе, громогласный, каждая клеточка его тела так и кричала о превосходстве этого орочьего вожака над остальными. Даже смуглый цвет его кожи, тысячелетиями опаляемой степным солнцем, приближал его к истинным, к рождённым вампирам. На фоне Санты Густав Милс казался бледной молью. Втираться в доверие к Утате, подхалимничать и льстить было выше его достоинства. План мог быть выполнен и без этих унижений. Осталось лишь раздобыть бокал-другой крови, и дело сделано.

Приведя свои мысли в порядок, делегат встал и стряхнул влажный песок со штанин. Пора. Праздник, который так раздражал его, пришёлся как нельзя кстати. Все эти животные заняты своими песнопениями и танцами.

— Миранда, — Густав достал руку из кармана, крепко сжимая кулак. — Найди кровь и вылей это в чашу. Преподнесёшь её Санте. Ты девочка смазливая, изобразишь восхищение им, ну знаешь, как это делается.

— Я?! — лицо девушки исказилось сначала от удивления, после от неподдельного ужаса. — Но ведь это… это же ваше задание…

— Моё, а знаешь, что ещё моё? — раздражённо прошипел он ей. — Ты! Я тебя создал, твоя жизнь всецело моя, поняла? И говорю тебе, — голос вампира дрогнул, но он быстро поправился. — Я приказываю тебе найти кровь и опоить этим его в обстановке тет-а-тет.

Не найдя что ответить, Миранда забрала пузырёк из руки создателя и молча удалилась. Густав оглянулся и, заметив поблизости одинокого орка, направился к нему.

— Где сейчас находится Джубей Санта? — спросил он, стараясь не выглядеть уж слишком презрительным.

— Моя… э… не знать, что есть… Бубей.

Орк задумчиво почесал голову, а после улыбнулся. Он понял почти всё, что сказал ему этот бледный чужеземец, не зря он получил наивысший бал за уроки всеобщего языка. Только два последних слова оказались незнакомыми.

— Чёрт бы вас побрал… Утата, У-та-та, где? — Густав расправил плечи, привстал на носочки, а руками попытался изобразить кудряшки.

— А-а-а, — протянул зеленокожий верзила. — Утата, Утата есть… нет, не есть… Утата говорить с… самый старый Кулун, — орк, вдохновлённый собственными лингвистическими успехами, преобразился в лице и гордо поднял голову. — Это там, за тучей фруктов.