Читать книгу АНКЛАВ. Стальной оскал (Андрей Ласковин) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
АНКЛАВ. Стальной оскал
АНКЛАВ. Стальной оскал
Оценить:

3

Полная версия:

АНКЛАВ. Стальной оскал

— Кто… кто вы?.. — сипло, сдавленно спросила она, не отрывая взгляда от моих глаз. — Зачем камуфляж?.. Вы военные?..

— Какие к черту, военные, я – мастер на заводе, — выдохнул я, пряча бутылку обратно в чемоданчик. — Федором меня зовут. А вон там у дороги - Саня, сержант ДПС бывший. Это его форма. Мы тебя у тех выродков отбили. Никто к тебе больше не прикоснется, поняла? Всё. Кончилась охота.

Она закрыла глаза. Слезы снова потекли по щекам, но это были уже другие слезы - отпускающего, выматывающего напряжения.

— Я… я Таня… — выговорила она, комкая мокрый край пальто.

— Вот и познакомились, доктор Таня, — я протянул ей руку в плотной перчатке. — А теперь кончай морозить ноги на железе. Вставай. У нас в машинах печки на полную жарят, а дома - камин и горячий чай. Дойдешь сама или на закорки взвалить?

Она несмело оперлась о мою ладонь. Ноги в тонких осенних сапожках задрожали, колени подломились, но я подхватил ее под мышки, не давая осесть в наст.

— Держись за меня, не упадешь.

Фантик победно гавкнул и припустил вперед по протоптанной колее, показывая дорогу.

Мы медленно, шаг за шагом, выбрались к обочине. Саня при виде девушки быстро затушил окурок о подошву, смущенно одернул бронежилет и распахнул заднюю дверь теплого «Крузака».

— Прошу на борт, барышня, — буркнул он без привычного ерничанья, оглядев ее мокрое пальто. — В салоне жара, отогреетесь.

Таня тяжело опустилась на широкое кожаное сиденье, подтянула ноги и закрыла лицо руками, прячась от сквозняка. Фантик мгновенно взлетел следом, улегся на коврик в ногах и намертво прижал ее сапоги своим горячим боком.

Я захлопнул дверь, подошел к напарнику:

— Твои соколы в «Соболе» живы?

— Мычат, — сплюнул Саня. — Очухались гады.

— По коням. Уходим на «Горку». Хватит на сегодня городской романтики.

Ворота усадьбы с глухим скрежетом захлопнулись за «Крузаком».

Первым делом мы с Саней разобрались с грузом в «Соболе». Двух связанных по рукам и ногам отморозков, хрипящих сквозь кляпы, напарник выволок за шкирку и без лишних церемоний спустил по крутой лестнице в бетонированный подвал соседского недостроя. Тяжелая крышка люка легла на место, на проушины встал пудовый амбарный замок. До утра протрезвеют, а там потолкуем.

В доме было жарко. Чугунная сковорода с тушеной картошкой и остатками колбасы приятно скворчала на газовой плите.

Шурик работал челюстями как отбойный молоток, сметая порцию за порцией и всем своим независимым видом транслируя: рядовые милицейские будни, ничего особенного. Я молча хлебал крепкий чай, а Таня сидела напротив, не сняв даже заляпанного грязью пальто. Она лишь вяло, через силу, ковыряла алюминиевой вилкой остывающий кусок картофелины, глядя в клеенку мертвым, остановившимся взглядом.

Тишина звенела так, что ныло в ушах. И вдруг плотину прорвало.

— Что вокруг происходит?! — ее голос сорвался на визг, вилка со звоном полетела на пол. — Где мы?! Что с нами будет?! Когда весь этот ад кончится?!

Вопросы посыпались с такой яростной пулеметной частотой, что я понял: еще секунда - и начнется дикая, неуправляемая бабская истерика. А выть на луну мне сейчас и самому хотелось не меньше.

— Стоп! — я со всей силы припечатал ладонь по столу так, что подскочили кружки. — А ну, тихо! Вдохни и выдохни!

Она замерла с открытым ртом, испуганно моргая полными слез глазами.

— Давай по пунктам раскладывать, — жестко, отсекая сопли, заговорил я. — Вопрос первый: кто мы такие? Ответ: ты, я и Шурик. Плюс кобель под столом. На этом список живых существ в обозримом пространстве заканчивается. Всяких отморозков не считаем! Вопрос второй: где мы? Мы в автономном доме с печью, едой и колодцем. Здесь безопасно. А теперь главное: что случилось? Мой честный ответ - хрен его знает! Пять дней назад город просто вымер. Куда делись сотни тысяч людей - я не ведаю. Шурик, ты со своей ментовской колокольни что-то знаешь?

— Глухо, как в танке… — буркнул Саня, отвел глаза, резко отодвинул пустую тарелку и поспешил уйти в гостиную, избегая тяжелого разговора.

Подбородок Тани предательски задрожал, плечи снова пошли ходуном.

— Так, подруга, уговор был - без сырости, — я поднялся к навесному шкафчику, вытащил пузырек настойки пустырника и щедро, капель сорок, плеснул в стакан с водой. — На, выпей.

Она покорно выпила горькую муть, закашлялась, шумно высморкалась в бумажную салфетку. Зеленый травяной осадок притупил острие паники.

— Несколько дней я просто сидела дома… взаперти, — тихо, глядя в стол, заговорила она; голос всё ещё дрожал, но горький пустырник уже притупил острую панику. — Боялась нос высунуть. Впадала в какое-то забытье, спала, просыпалась… думала, это дурной сон, кошмар, и вот-вот радио заговорит. А вокруг - мертвая тишина. Сегодня проснулась оттого, что зубы стучат: батареи ледяные, пар изо рта идет. Воды нет, в чайнике пусто. В квартире стало страшнее, чем на улице. Вот и решилась выйти… А тут эти трое из-за угла. Начали свистеть, кричать гадости, хватали за рукав… Я побежала. А потом из сугробов вылетели ваши машины, автоматная пальба… Я вас увидела - в военной форме, с автоматами - и подумала: всё, конец. Бандиты.

Она замолчала, комкая в кулаке бумажную салфетку.

— Понятная картина, — я вздохнул и аккуратно убрал аптечный пузырек обратно в шкаф. — Значит, морок этот всех одинаково накрыл: тишина, ледяные трубы и ощущение, что тебя живьем закопали. Шурика вот вчера у торгового центра битой чуть не прибили, едва в чувство привели. Так что страх твой понятен. Но здесь бояться нечего.

Таня медленно подняла глаза. Взгляд её скользнул по кухне, задержался на прислоненной к дверному косяку «Ксюхе» с потертым воронением, затем перешел на тяжелый бронежилет, брошенный мной на лавку. В зрачках снова мелькнула настороженность.

— А… оружие зачем? — тихо спросила она, кивнув на автомат. — Вы же говорите, что людей почти не осталось. От кого вы отгораживаетесь?

Я присел напротив нее на табурет, положил тяжелые, шершавые от заводской работы ладони на стол и посмотрел ей прямо в переносицу:

— От тех самых, Таня, от кого ты полтора часа назад по сугробам удирала. Город пустой, милиции нет, судов нет. Те, кто послабее, сидят по щелям, как ты сидела. А те, у кого и совести никогда не было, да еще и тормоза отказали, сбиваются в стаи. Жрать-то всем хочется. Мы этот дом обустроили: тут есть тепло, газ, свет от генератора, запас круп. Для любого бродячего сброда наша «Горка» - лакомый кусок. И если мы не покажем зубы - нас просто вышвырнут на мороз и закопают за забором.

Она побледнела, вжав голову в плечи:

— Значит… вы тоже забираете чужое?

— Я беру то, что брошено гнить, — без тени вины отрезал я, как привык говорить со своими мужиками в цеху. — Если на складе стоят тонны тушенки, которые через месяц отсыреют и покроются плесенью, а в городе замерзают и голодают живые люди — это не грабеж, Таня. Это вопрос физического выживания. Либо ты берешь консервы и живешь, либо гордо подыхаешь от дистрофии на холодном линолеуме. Я выбираю жить. И тебя сюда привез не для того, чтобы ты от голода загибалась.

Таня опустила глаза, тяжело обдумывая мои слова. Возразить ей было нечего - сытая картошка на тарелке и тепло от печи говорили убедительнее любых моральных кодексов.

— Поэтому в нашей маленькой бригаде правила простые, — продолжил я спокойным тоном мастера. — На шее никто ни у кого не сидит, каждый занят делом. Мы с Шуриком держим внешний контур, возим все необходимое, обустраиваем жилище. Ты – на хозяйстве. В машине лежит укороченный автомат. Новенький, в заводской смазке. Он будет твоим. Или тебе пистолет лучше?

— Моим?.. — она испуганно отшатнулась к стене. — Нет… я не смогу… я никогда в руках ружья не держала!

— Научишься, — жестко оборвал я. — Пальцы есть, глаза на месте. Я покажу, как снимать с предохранителя и куда нажимать. Стрелять в людей тебя никто прямо завтра не заставляет. Но если мы с напарником уйдем в рейс, а в калитку начнут ломиться чужаки с монтировками - ты не должна скулить на лавочке. Ты должна подойти к окну второго этажа и высадить очередь в забор, чтобы у них штаны промокли. Поняла меня?

Таня медленно, через силу сглотнула и едва заметно кивнула:

— Поняла…

— Вот и договорились. А теперь - отбой. Вопросы на сегодня закрыты, мозг у всех набекрень.

Она робко встала из-за стола, кутаясь в помятое пальто. Я зажег мощный диодный фонарь и повел её по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж.

— Располагайся здесь, — я толкнул дверь в угловую спальню с широкой кроватью под толстым ватным покрывалом. — Тут спальня моей матери была. Теплее всего в доме, труба от камина как раз через стену проходит. Свет стационарный я сюда еще не кинул, руки не дошли, так что пока перебьешься с фонариком. Дверь изнутри защелкни, если боишься. Никто к тебе ломиться не станет.

Она сделала шаг в комнату, подошла к деревянному косяку и вдруг замерла. Повернулась ко мне, пристально, с какой-то щемящей, отчаянной тоской вглядываясь в лицо:

— А ты… сам-то женат, Федор?

Вопрос хлестнул наотмашь. В памяти мгновенно всколыхнулась вся застарелая муть: крики в суде, холодная казенная бумага о разводе, пустая квартира…

— Был, — глухо уронил я, отводя луч фонаря в пол. — Год назад всё прахом пошло. В прошлой жизни.

— А у меня через две недели свадьба должна была быть… — прошептала она; голос её надломился, в глазах снова заблестели слезы. — Настоящая. С гостями, с музыкой… Платье белое в шкафу в чехле висит. Так и осталось…

Она бессильно опустилась на край кровати, сгорбившись и глядя в темный угол.

Сказать на это было нечего. Любое утешение сейчас прозвучало бы дешевой фальшью. Прошлого больше не существовало ни для нее, ни для меня.

— Спи, Таня, — тихо сказал я. — Утро вечера мудренее.

Прикрыв за собой дубовую дверь, я тяжело спустился вниз...

В гостиной меня ждал сюрприз. На широком мягком диване у камина уже вовсю раскинулся Шурик, укутавшись ватным одеялом до самого подбородка. На полу сиротливо стояла моя старая, скрипучая армейская раскладушка.

— Опа-на, — я остановился посреди комнаты. — А совесть где ночевала?

— Спит уже, командир, — донесся из-под шерсти хитрый, наглый голос. — Я ветеран вчерашних городских боев, контуженный и побитый. Мне ортопедический режим положен по закону о полиции! Слышь, а как тебе барышня чисто визуально? Огонь же девка!

— Не понял, ты же, вроде как, крепко спал минуту назад и даже храпел на весь дом — проворчал я, укладываясь.

— Не, ну а если серьезно, без дураков, как она тебе чисто визуально?

— Саня, ты издеваешься надо мной сейчас, что ли, на ночь глядя? Какая, к чертям собачьим, девушка, какие бабы?! У меня сейчас голова совершенно другим забита под самый завязку, выжить бы как-то, некогда нам тут в любовь и романтику играть!

— Эт хорошо… — удовлетворенно протянул он, пряча улыбку под одеялом. — В смысле… раз лично ты абсолютно не против — тогда я, пожалуй, сам за ней приударю на досуге. Девушка - просто огонь, фигуристая, симпатичная, прямо полностью в моем вкусе, люблю таких характерных.

— Слушай ты, Казанова недоделанный, полиция нравов, — я со вздохом перевернулся на жесткий бок раскладушки. — Делай на досуге всё, что твоей дурной голове угодно, только прямо сейчас - спать! И чтоб ни звука мне больше! А то сегодня здесь на полу спать будешь у порога!

— Ути-пути, какие мы нежные и ранимые командиры пошли, слова им не скажи, — тихо донеслось из его угла.

— Ну все, блин, Шурик! Держись у меня! Отыграюсь я на тебе по полной программе за всё твое поведение! Но строго завтра, на свежую голову. А сейчас - всем спать, команда «отбой»!

— А что вообще будет завтра, Федь? — уже совершенно серьезно, тихо спросил Саня после долгой паузы, устроившись на раскладушке и глядя на угасающие угли камина.

Я глубоко вздохнул, закрывая глаза.

— День будет, Шурик. Еще один очень длинный, долбаный и непредсказуемый день нашей новой жизни.

ГЛАВА 4


Раскладушка мстила за каждую сэкономленную пружину. Поясницу ломило так, будто меня полночи катали на сухом бревне, а в лопатку уперлась железная распорка.

Я с кряхтением сел, свесив босые ноги на прохладные доски пола.

В доме было тепло. Дровишки в камине мерно потрескивали, распространяя по дому уютное сухое тепло, но главное - воздух. Впервые за всю эту проклятую неделю по комнатам плыл не застарелый дух стылой пыли, пота и безнадеги, а густой, сытый дух нормальной домашней кухни…

Я натянул штаны, сунул ноги в стоптанные чуни и поплелся в сторону кухни, да так и застыл на пороге с отвисшей челюстью.

Таня вовсю хлопотала у плиты. В кастрюльках и сковородках что-то аппетитно булькало и скворчало. Саня крутился рядышком, изображая усердного помощника, подсовывая тарелки и разве что хвостом не виляя. Идиллия, ёк-макарёк! На меня они со своей кулинарией даже внимания не обратили. Стараясь не выдать себя и не спугнуть момент, я невольно засмотрелся.

А посмотреть было на что!

На вид барышне было лет двадцать пять, от силы двадцать семь. Светлые волосы, заплетенные в толстую косу, доходили почти до середины спины, а фигурка - мечта скульптора. Та самая Венера, которая Милосская, от зависти повесилась бы на первом же суку! Лица я разглядеть пока не мог, любуясь со спины, но грация, с которой она управлялась со сковородками, завораживала: ни одного лишнего движения.

Надо отдать девчонке должное. Не сбежала, не забилась в угол со слезами, а нашла в себе силы, собралась и занялась делом. Верно говорят: лучшее лекарство от любой хандры — это работа.

Неизвестно, сколько бы я так простоял, наслаждаясь живой картиной, если бы не Фантик. Пес, хвостатый предатель, радостно гавкнул и бросился ко мне, с размаху тычась мокрым носом в колени.

Таня обернулась и тут же густо залилась краской, застигнутая врасплох.

Ну вылитая Настенька из сказки «Морозко»! Да и внешне - один в один. Даже в голове не укладывалось, как из вчерашнего заплаканного чудища, напоминавшего гибрид кикиморы, бабы-яги и водяного, ревущего посреди заснеженного парка, за одну ночь получилась эдакая Василиса Прекрасная!

— Что у нас на завтрак, красавица? — спросил я, отлипая от косяка. — Как спалось?

— Привет. Нормально, — тихо ответила она, опуская глаза.

«Ага, нормально, рассказывай сказки». Глаза красные, припухшие - видать, полночи в подушку беззвучно проревела. Но держится молодцом, спину ровно держит. Жалость к себе - верный путь к поражению. Вслух я этого, понятное дело, говорить не стал:

— Как осваиваешься? Чем помочь, подсказать чего?

— Спасибо, не нужно. Александр мне уже всё показал и рассказал.

— Вот и славно. Нашему шустрому Александру отдельная премия в приказ, — я шагнул к столу. — Кормить-то начальника будут?

Ну Саня, наш пострел и тут поспел!

— Будут, будут, — Санек встал поперек прохода, вытирая руки полотенцем. — Только сначала марш умываться и зубы драить! Развели тут анархию и антисанитарию.

Вот это поворот. Но вместо того, чтобы взбунтоваться и поставить обнаглевшего товарища на место, я молча и безропотно побрел в сторону санузла.

— И кстати! — победно донеслось мне вдогонку. — Завтрак, обед и ужин теперь подаются в гостиной за большим столом! Так Танюша решила. Не благодари, шеф, просто смирись!

Ну знаете, это уже натуральный рейдерский захват власти в отдельно взятой усадьбе! Первым порывом было рявкнуть на самоуправцев и выставить обоих за порог на мороз, но замаячившая перспектива регулярно трескать горячую домашнюю стряпню быстро свернула мою начальственную гордыню в трубочку. Да хоть на чердаке на коленке подавайте, лишь бы самому у сковородок не корячиться.

Спорить из-за тарелки горячего сала было выше моих сил. Я доковылял до санузла, плеснул ледяной водой из крана в морду, яростно потер щеки куском ядреного мыла.

В гостиной и правда случился переворот.

Пепел у камина выметен под чистую. Плед на диване сложен уголком к уголку. А мои засаленные вчерашние носки и теплая кофта, с вечера брошенные в угол на пол, обнаружились аккуратной стопкой на спинке стула. Появилась женщина - и холостяцкая берлога за два часа дала трещину.

Я опустился в кресло. Таня как раз занесла тяжелый эмалированный поднос: горка обжаренного белого хлеба с колбасой, тарелка с солеными огурцами и две большие кружки с крепким чаем.

— Шурик, — я откусил хрустящий ломоть, прищурившись на напарника. — А наши вчерашние пассажиры в соседском недострое еще ласты не склеили?

— С чего бы им склеить, — хмыкнул Саня, набивая рот колбасой. — Сидят в бетонном погребе, как мыши под веником. Руки стянуты, глаза шарфом перемотал, чтоб планировку не срисовали. Воды я им с утра полторашку сунул. Мычат, жить хотят.

— И что дальше? — Таня замерла с чайником в руках, глядя на нас обоих. — Что с ними будет?

— Что будет, — Саня пожал плечами, и лицо его в секунду огрубело, потеряв всю клоунаду. — Вывести в овраг за сараями да пустить по девять граммов в затылок. Земля чище станет.

Таня с грохотом поставила чайник на деревянную подставку, побледнев до синевы:

— Саша! Ты с ума сошел?! Они же живые люди!

— Люди?! — Шурик даже не повысил голос, но от его тона повеяло могильным сквозняком. — Ты сама вчера от этих «людей» по кустам на карачках ползла! Напомнить, что они орали, пока за тобой по сугробам гнали? Или сама сообразишь, где бы тебя сейчас закапывали, если б мы колесами забор не снесли? Нашла кого жалеть!

— Все равно… нельзя так! — она повернулась ко мне, сжимая кулаки. — Федор, скажи ему! Мы же не звери!

— А ну цыц! Оба! — рявкнул я так, что на столе звякнули ложки. — Базар прекратили.

Фантик под лавкой испуганно прижал уши.

— Саня, хотел бы к стенке ставить - надо было там, в сквере валить, пока горячие лежали. А приволок на базу - изволь голову включать, а не палец на спуске чесать. Таня, сопли утри. Палачей тут нет, но и санаторий для ублюдков открывать никто не нанимался.

Я встал, подошел к настенному шкафчику, достал вчерашний недопитый коньяк и плеснул щедрую порцию себе в чашку, проигнорировав укоризненный Танин взгляд. Горячая горечь обожгла горло.

— Значит, слушай мой расклад, — сказал я, возвращаясь за стол. — Кормить дармоедов нечем и незачем. Отпустить просто так - через три часа приведут сюда всю свою свору с ломами. Сейчас идем в подвал и трясем из них всё до последней капли: кто такие, сколько их в городе, где схроны. А дальше решим. Таня - дверь на засов, из дома ни ногой. Фантик, охранять!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner