Лýна

Богиня покинула Зералис и отправилась к самому краю обитаемых земель, где между городом и величественными горами зияло бездонное ущелье. Встав над этой пропастью, Лýна собрала в ладонях максимум своей светлой энергии. Она сотворила сияющий сгусток первозданной силы и с криком вонзила его в почву.

Земля содрогнулась. Из разлома ударил столб ослепительного света. Словно живой кристалл, повинуясь воле своей создательницы, из недр начала расти Пирамида. Грань за гранью, она поднималась ввысь, формируясь из самой сути планеты, чтобы стать вечным святилищем и местом её долгого упокоения. Пирамиду не рубили из камня, не таскали к ней глыбы и не возводили десятилетиями — она пробудилась сама, точно дитя, восставшее из долгого сна. Своей вершиной она не уступала древним горам, застыв словно гигантский страж на краю бездонного ущелья. Чтобы соединить два континента, разделенных этой великой пропастью, богиня воздвигла мост — мощный, широкий, способный выдержать марш целых армий.

Лýна вошла под своды Пирамиды, с интересом осматривая залы, залитые мягким внутренним светом. Но чем глубже она проникала в сердце своего творения, тем слабее становился её шаг. Внезапно золотые руны на теле тревожно замерцали, а кристалл во лбу, померк. Богиня рухнула на колени. Жуткое, незнакомое прежде чувство пустоты сдавило грудь — казалось, сама жизнь вытекает из неё, впитываясь в стены пирамиды. Собрав последние крохи воли, Лýна сумела добраться до центрального зала. Едва взобравшись на трон, она призвала Церона. Белоснежный олень явился мгновенно, его хрустальные рога сияли в полумраке зала.

— Церон, — прошептала богиня, — найди мне четверых. Тех, чьи сердца тверже гор, а верность ярче звезд. Найди стражников, достойных хранить мой сон. Пусть каждый займет свое место на грани Пирамиды — один хранитель на каждую из сторон света.

Благородный дух леса не мог ответить словами, но в его мудрых глазах отразилось глубокое понимание. Он почтительно склонил голову и ушел.

Церон понимал: его истинный облик. — Величественного белого оленя с хрустальными рогами — привлечет слишком много ненужного внимания. Чтобы затеряться среди людей, он принял обличие массивного орла. Поникнув пределы пирамиды Церон оказался на мощном, широком мосту, раскинувшемся над бездонным ущельем. Он понимал, что его истинный облик — величественного белого оленя с хрустальными рогами — привлечет слишком много ненужного внимания на улицах города.

Прямо посреди моста он затормозил. Хранитель резко взметнулся вверх, встав на задние конечности. В момент мощного удара передних копыт о каменную кладку моста реальность вокруг него исказилась. Прогремел глухой хлопок, и белоснежная шерсть вместе с хрустальными рогами растворилась в ослепительной вспышке света.

В ту же секунду Церон превратился в огромного золотистого орла размером с человеческий рост. Сложив мощные крылья, он камнем бросился вниз, в головокружительную бездну ущелья. Лишь у самого дна, поймав восходящий поток воздуха, птица эпично раскрыла мощные крылья. Орел взмыл обратно к облакам и полетел в сторону Зералиса, паря над процветающим городом и бросая свой острый, всевидящий взор вниз в поисках подходящих Войнов

Церон искал редкое сочетание: отвагу воина, чистоту сердца и безусловную преданность свету богини. Просеивая тысячи душ, он наконец выделил четверых...

Трое мужчин и одна женщина стали его избранниками.

Первым, на ком остановился взгляд Церона был Эльхам. Его имя означало «Глаз богов», и оно не лгало. Несмотря на молодость — на вид парню было не больше двадцати, — Эльхам обладал пугающим даром. Он мог заглядывать за завесу прошлого и прорезать грань грядущего. В моменты видений его тело замирало, становясь неподвижным изваянием, а зрачки расширялись, затапливая белки глаз непроглядной тьмой, в которой мерцали далекие звезды и туманности самой Вселенной. Помимо дара предвидения, в нем дремала сила гипноза — способность заставить другого увидеть мир его глазами. Пока Эльхам лишь учился управлять этим хаосом образов, но Церон видел в нем того, кто станет «оком» Пирамиды, способным предупредить о беде задолго до её прихода.

Церон застал Эльхама в самом сердце пустыни. Юноша сидел у одинокого костра, чьи искры улетали в бездонное звездное небо. Он был глубоко в трансе: тело застыло, а в расширившихся до предела зрачках бушевало пламя — видение прошлого, где земля стонала под гнетом демонов в кольце огня. Когда пелена спала и зрачки Эльхама вернулись в норму, он обнаружил, что по другую сторону костра сидит старик в белом. Ночное небо, усыпанное бриллиантами звезд, хранило молчание.

— Знаешь ли ты, зачем я здесь, Эльхам? — тихо спросил старец.

— Знаю, — ответил провидец, чей голос еще дрожал от увиденного в бездне времени.

— Тогда ты знаешь и то, что должен делать. Ты нужен ей.

Эльхам на мгновение отвернулся озираясь по сторонам, и чуть было хотел спросить о чем то важном но, когда обернулся снова, костер был пуст. Ввысь, к самым звездам, тяжело взмахивая крыльями, поднимался огромный золотистый орел. Посланник богини спешил дальше.

Второго стража Церон отыскал в изумрудных чащах великого леса. Торак был тем, кого обычные люди обходили за версту. И дело было не в его лице — на удивление приятном и благородном, — а в пугающем росте. Трехметровый мужчина выглядел живой горой из стальных мышц. Его сила была за гранью человеческой: Торак мог шутя вырвать вековую сосну вместе с корнями, если та преграждала ему путь. Одетый в достойные воина кожи и меха, он казался воплощением самой природы — сокрушительной и величественной.

В лесной глуши Торак был занят делом: какой-то незадачливый путник едва не погубил свою кобылу, загнав её в вязкую топь. Здоровяк, не раздумывая, залез в болото по пояс. Обхватив лошадь мощными руками, он поднял её над головой и закинул себе на плечи так легко, словно это был тюк сена. Выйдя на твердую почву, он аккуратно поставил испуганное животное на землю и, не дожидаясь благодарности от онемевшего хозяина, скрылся в чаще. Церон, наблюдавший за этим, спустился к тропе в облике дряхлого старца с непомерно тяжелой охапкой хвороста. Путь преграждал крутой скалистый подъем. Заметив старца, Торак настоял на помощи: он бережно подхватил деда одной рукой, а другой закинул вязанку на плечо. Пока они поднимались, Церон негромко причитал о том, как ему повезло встретить столь сильного и доброго человека. Торак лишь молча улыбался, глядя вперед.

— Ты именно тот, кого она ищет.

Старец коснулся пальцем лба великана. Вспышка яркого видения пронзила разум Торака: он увидел сияющую Пирамиду и засыпающую богиню, ждущую своего защитника.

Потрясенный увиденным, великан бережно опустил старика на землю. Его лицо, обычно спокойное, теперь горело решимостью.

— Я... я давно ждал чего-то подобного, — признался Торак, и его глубокий голос дрогнул от волнения. — Я всегда хотел пойти в настоящий бой, стать чьим-то верным защитником, совершить что-то великое... Эта весть о том, что во мне нуждаются, вдохновила меня. Я пойду к богине. Без единой капли сомнения!

Старик удовлетворенно улыбнулся и немного попятился назад.

— Вот и славно, — тихо сказал он.

В то же мгновение старец раскинул руки в стороны. Его человеческие глаза внезапно изменились, утратив земное начало и превратившись в острые, пронзительные соколиные. Одежда начала стремительно темнеть, а из рук с тихим шелестом выстегнулись мощные золотистые перья. Старик резко оттолкнулся от земли и в прыжке окончательно принял облик орла. Хлопнув огромными крыльями, птица взмыла ввысь и растворилась в облаках.

Торак, увидев эту невероятную метаморфозу, так и застыл на месте. Великан стоял, разинув рот, еще минут пять, переводя взгляд с пустой тропы на небо, прежде чем окончательно прийти в себя и решительно двинуться в путь.

Третьей на примете Церона была Астра. Красавица с пылким нравом, она всегда была окружена вниманием, но мало кто решался подойти к ней близко. Астра в совершенстве владела луком и не знала равных в бою на мечах. Её темные волосы обрамляли лицо, на котором горели удивительные карие глаза с золотыми прожилками. Казалось, будто в самой её радужке заперты лучи полуденного солнца — настолько обжигающим и притягательным был её взгляд. Астра любила гулять вдоль бурной реки, чьи воды, повинуясь воле богини, неслись в сторону великой Пирамиды и с грохотом обрушивались в бездонное ущелье.

В тот день тишину леса, наполненную шелестом листвы и пением птиц, разорвал детский смех. По течению пронесся плот: двое детей, не осознавая опасности, весело кричали, подгоняемые быстрой водой. Следом, по самому берегу, бежала их мать; её лицо было искажено ужасом, а крики о помощи тонули в рокоте реки. Плот неумолимо приближался к обрыву, за которым ждала лишь бездна. Астра среагировала мгновенно. Скинув с плеча лук, она на ходу обвязала стрелу тонкой, но крепкой веревкой. Короткий вдох, свист тетивы — и наконечник без промаха впился в дерево плота. Спустя мгновение лучница уже притягивала детей к берегу. — Спасены, мать, захлебываясь слезами благодарности, нацеловывала своих чад, но Астра лишь молча кивнула ей с доброй улыбкой и зашагала дальше. Внезапно она почувствовала на себе чужой взгляд. Развернувшись, девушка увидела старца в белоснежных одеждах.

— У тебя храброе сердце, — произнес он, указывая костлявым пальцем на величественный силуэт Пирамиды, застывший над горизонтом. — Ты должна занять свое место. Поспеши, время — это роскошь, которая у нас скоро иссякнет.

Астра обернулась на зов камня, а когда вновь взглянула на тропу, старик уже исчез, словно растворился в воздухе. Его слова разожгли в ней искру любопытства, и лучница решительно направилась к вершине.

Последнего из четверки Церон нашел далеко за пределами Зералиса. Высоко в горах, среди отвесных скал и едких испарений, жил человек, которого в народе прозвали Ядоваром. О нем шептались со страхом, ведь в его распоряжении были не просто лечебные снадобья или целебные коренья. Кайрос практиковал запретное искусство: его зелья могли как даровать невероятную силу, так и превратить кровь врага в кипящую кислоту. Высоко в горах, где воздух пропитан ароматами редких трав и едкими испарениями алхимических тиглей, Кайрос практиковал искусство, которого боялись и которое боготворили. Его помощниками были не люди, а самые опасные твари Земли: пестрые змеи, многоглазые пауки, скорпионы с жалами-иглами и ядовитые лягушки, чей окрас предупреждал о неминуемой смерти. Но поражало иное: Кайрос и его ядовитая свита составляли единое целое. Он говорил с ними на языке шипения и стрекота, а они отвечали ему абсолютной преданностью. Этот пугающий тандем спас не один десяток жизней — на основе смертоносных ядов Кайрос создавал уникальные лекарства, вырывая больных из лап самой смерти. Именно за это стремление исцелять, скрытое под маской угрюмого отшельника, Церон и выбрал его.

Огромный золотистый орел долго кружил над горной лабораторией, и зоркий взгляд Ядовара не остался безучастным. Когда птица коснулась земли, превратившись в старца, Кайрос не дал ему произнести ни слова.

— Я видел тебя в небе, старик, — глухо произнес алхимик, не отрываясь от своих склянок. — Зачем ты следишь за мной?

— Богиня призывает тебя, Кайрос, — ответил Церон, чьи глаза светились мудростью веков. — Пришел и твой час.

Ядовар замер, медленно переведя взгляд на старца:

— Что я должен делать?

— Иди к Великой Пирамиде, — кратко бросил Церон и растаял в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Кайрос молча кивнул и дернул плечами своим чешуйчатым спутникам и начал собирать дорожную сумку. Последний страж отправился в путь.

Глава 4

Пирамида, ставшая последним пристанищем богини, выглядела величественно на фоне зазубренных горных пиков. Её фасад, отливающий серебристо-белым цветом с нежной голубизной, играл бликами, повторяя сияние вечных снегов. В ясные ночи казалось, что камни светятся изнутри — мягко и мерно, словно само дыхание спящей богини просачивалось сквозь монолит.

Это строение было совершенным инструментом: каждая его грань с математической точностью указывала на одну из сторон света, удерживая хрупкое равновесие сотворенного мира. На каждой из сторон, на высоте трети пути к вершине, застыли каменные выступы, словно выросшие из самого тела Пирамиды. Эти площадки, лишенные ограждений, предназначались для будущих стражей. Узкие, рассчитанные ровно на одного человека, они не прощали ошибок: один неверный шаг за предел — и воин канул бы в бездонную вечность ущелья. Поверхность пирамиды была гладкой, как зеркало, но при этом обладала странным свойством — она не была скользкой для тех, кого признавала сама магия камня. На ней не оставалось следов, и лишь достойный мог удержаться на этой безупречной плоскости. Каждый выступ уже ждал своего хранителя, чья судьба отныне была неразрывно связана с конкретной стороной горизонта. Вокруг Пирамиды, разгоняя сумерки, горели факелы. Зажженные самой богиней перед уходом на покой, они жили своей таинственной жизнью: гасли с первыми лучами рассвета и вспыхивали вновь, стоило солнцу коснуться горизонта. Ни яростный ветер, ни проливной дождь не могли потушить это пламя — оно питалось самой сутью сооружения. Эти огни были не только светильниками, но и сигнальной системой: если бы кто-то чужой посмел нарушить границу, стражи услышали бы безмолвный зов огня.

Но прежде чем занять свои вечные посты, избранные воины должны были встретиться. Судьба сама сплетала их дороги в единый узел. Эльхам брел по раскаленным пескам бескрайней пустыни. На его голове была плотная ткань, какую обычно носят в этих краях, защищая лицо от удушливого зноя, и лишь большие, глубокие глаза проглядывали сквозь её узкую щель. Юноша шел довольно долго и уже начал окончательно выбиваться из сил — безжалостное солнце не давало пощады, обжигая своими лучами.

Внезапно его чуткое ухо уловило едва различимый шорох за спиной. Эльхам резко обернулся. Из-за песчаного бархана за ним следил гигантский молох — чудовищная пустынная ящерица, покрытая острыми шипами, размером с тяжеловозного коня. Как только монстр понял, что его заметили, он с яростным шипением кинулся в атаку.

Всё произошло слишком быстро. Охваченный шоком и смертельным страхом, Эльхам инстинктивно, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, применил свой дар гипноза. И случилось чудо, которому провидец сам удивился, ведь раньше этот трюк удавался ему крайне редко. Огромный шипастый демон пустыни замер как вкопанный. Его яростный взгляд помутнел, полностью подчиняясь чужой воле.

С опаской и бьющимся сердцем Эльхам подошел к зверю и оседлал его.

— Вперед! — скомандовал он.

Пустынный демон рванул с места так быстро, что Эльхаму показалось, будто они обогнали сам ветер. Ящер гнал без остановки, и вскоре на горизонте показалась стена великого леса. Чем ближе они приближались, тем величественнее он выглядел. С бешеной скоростью молох влетел под зеленые своды — кустарники и небольшие деревья с треском отлетали в стороны. Из-за бешеного темпа ящер бежал хаотично, выписывая безумные зигзаги, Эльхам просто не успевал воспринимать реальность.

Они на полной скорости взлетели на скалистый лесной пригорок, но на спуске ящера сильно занесло. Горная порода с грохотом осыпалась под мощными лапами, и они покатились вниз, полностью теряя контроль над ситуацией.

В этот самый момент внизу мирно шел Торак. Великан услышал шум и оглянулся, но среагировать вовремя не успел. Огромный шипастый молох вместе с Эльхамом на полной скорости врезался в трехметрового здоровяка. От страшного удара они с криками разлетелись по сторонам.

Торак очень разозлился. Тяжело дыша, он поднялся на ноги и, сжав пудовые кулаки, грозно двинулся на Эльхама с явным намерением вломить нарушителю спокойствия как следует. Но молох, чутко повинуясь даже неосознанным мыслям напуганного хозяина, мгновенно вступился за него. Чудовище с рыком налетело на Торака, пытаясь откусить ему голову.

Великан среагировал мгновенно: он перехватил здоровенную пасть ящера голыми руками. Мощные ладони Торака, обычно казавшиеся огромными, в сравнении с клыкастой пастью молоха сейчас выглядели совсем небольшими, но силы в них было не занимать. Исполин удерживал тварь, хрипя от напряжения.

Эльхам, лежавший в паре метров в траве, замер. Новая вспышка видений пронзила его разум. Как только поток образов завершился, он вскочил на ноги и громко приказал молоху:

— Назад!

Ящер нехотя закрыл пасть и отошел в сторону. Эльхам повернулся к тяжело дышащему великану и искренне произнес:

— Прими мои извинения, это произошло случайно. Мы сорвались с той скалы.

Торак хмуро разминал плечи, всё еще недоверчиво поглядывая на парня, но Эльхам добавил то, что заставило великана остолбенеть:

— Я знаю старика, который превращается в орла с золотыми перьями. Я знаю сто он приходил и к тебе. Мы направляемся к одному месту по его зову. Торак, ты можешь пойти со мной и моим новым другом, ведь ты держишь путь туда же, верно?

Торак впервые в жизни столкнулся с настоящим провидцем и искренне не мог понять, откуда этот хрупкий малец знает такие тайны. Полный изумления, он уставился на юношу:

— Откуда... Откуда ты всё это знаешь? И откуда тебе известно мое имя? Кто ты вообще такой?

— Я Эльхам, — тепло улыбнулся провидец. — Пойдем уже, здоровяк, нас ждут.

И они пошли вместе, пробираясь сквозь лесную чащу. Торак сопровождал Эльхама и его грозного чешуйчатого скакуна, так как знал этот лес как свои пять пальцев. Вскоре они подошли к окраине лесного массива. Сделав еще несколько шагов, путники замерли: впереди виднелся край крутого утеса. Его поверхность была скалистой, покрытой глубокими трещинами. Высота обрыва составляла примерно метров двадцать.

Для Торака это было сущим пустяком. Подойдя к самому краю, он прикинул расстояние, оценил глубину и без тени страха прыгнул вниз. Великан приземлился на ноги с громким, глухим хлопком, подняв тучу пыли. Выпрямившись во весь рост, он весело крикнул оставшемуся наверху напарнику:

— Эй, давай спускайся уже! Чего застрял?

Эльхам, растопырив от ужаса глаза, глубоко вздохнул и испуганно зашептал себе под нос:

— Ага, спускайся... Будто это так просто! Ну да, конечно, когда ты огромный, то для тебя это, наверное, просто!

В его голову пришла не самая лучшая и весьма безумная мысль. Делать было нечего — Эльхам крепко привязал себя веревками к спине молоха и силой мысли заставил ящера спускаться по отвесной стене. Пустынный монстр нехотя подчинился приказу, глухо зарычав. Его мощные когти без труда цеплялись за трещины в скальной породе, и они медленно поползли вниз.

Когда копыта и лапы наконец коснулись твердой земли, Эльхам был бледным и явно напряженным, его руки потряхивало. Торак добродушно рассмеялся и с силой хлопнул провидца по плечу, отчего тот едва не улетел в кусты:

— Да расслабься ты! Нормально же всё, живы-здоровы!

Эльхам шутку явно не оценил и хотел было огрызнуться, но тут краем глаза заметил опасность. Из-за кустов на противоположном берегу бурной реки на них целилась из лука красивая девушка.

Это была Астра. Приняв странный отряд за разбойников или убийц, которые промышляют грабежами в этих диких местах, она не стала раздумывать ни секунды. Звонко щелкнула тетива, и стрела со свистом полетела через реку. Но Эльхам, благодаря своему дару заранее знавший все варианты траектории полета, хладнокровно подставил под удар небольшую, но толстую ветку, подобранную с земли. Стрела с треском вонзилась прямо в древесину, намертво застряв в ней.

Астра изумилась такой скорости реакции. Нахмурив брови, она мгновенно выпустила еще две стрелы разом. Эльхам быстрым движением перевернул палку горизонтально, вытянув её перед собой, и обе стрелы снова безвредно поразили только деревянную преграду.

В полном недоумении разинув рот, Астра достала свою последнюю, особую стрелу — ту самую, которой недавно спасла детей из бурного потока. К ней всё еще была привязана тонкая прочная веревка, конец которой лучница намотала вокруг своей талии. Она метнула её с такой силой, что её мощный лук издал тяжелый скрип. Эльхам предвидел и это: он снова принял удар на многострадальную палку, и стрела намертво вонзилась в нее.

Астра хотела резко дернуть за веревку, чтобы вырвать эту палку из рук парня и выстрелить снова. Но Торак, которому надоел этот обстрел, разозлился. Он ловко перехватил натянутую веревку у Эльхама и дернул её на себя с такой колоссальной силой, что Астра, вскрикнув, пролетела по воздуху добрых метров пять перелетая реку, и с брызгами упала в воду.

Торак тут же шагнул в поток, подхватил промокшую девушку и бережно вытащил её на каменистый берег. Эльхам, стоявший рядом, искренне не понимал такой агрессии и прямо спросил:

— Зачем ты вообще в нас стреляла? Что мы тебе сделали?

— Вы... вы похожи на убийц, которые грабят путников в лесах! — тяжело дыша и отжимая волосы, ответила Астра. — Я видела таких раньше. Да еще и эта зловещая огроменная ящерица с вами! Любой бы на моем месте выстрелил.

— Да брось ты, какие из нас убийцы, — хмыкнул Эльхам.

Он с трудом вытащил её стрелы из своей палки и протянул их девушке со словами:

— Держи, это твое. Больше не стреляй в нас.

— Спасибо... — тихо ответила Астра, принимая оружие. Настороженность в её глазах сменилась любопытством. — Если вы не убийцы, то кто вы такие? И куда держите путь?

— Мы идем туда же, куда и ты, — спокойно ответил провидец. — К белой Пирамиде. Можешь присоединиться к нам.

Торак посмотрел на небо и гулко произнес:

— Уже темнеет. Пора делать привал.

Великан ушел вдоль берега собирать ветки для костра. Спустя некоторое время он вернулся не только с сушняком, но и с добычей — с приличным горным козлом, которого уже успел умело подготовить для жарки, сняв шкуру. Астра, желая быть полезной, вызвалась разжечь огонь, ведь с её ловкостью она умела делать это на раз-два.

Вскоре совсем стемнело. Они втроем сидели у яркого, жаркого костра, поджаривая сочное мясо и делясь друг с другом забавными и смешными историями из своей прошлой жизни. Напряжение полностью исчезло. Торак взял вертел и начал делить ужин. Он аккуратно оторвал большую козлиную ножку и протянул девушке:

— Угощайся, Астра.

— Спасибо, — ответила она.

В её голове промелькнули брезгливые мысли — Астра с детства не любила есть чужую еду и дикое мясо, приготовленное в походных условиях незнакомцами. Поморщившись, она сначала просто держала горячую кость в руках, не решаясь откусить. Торак тем временем отломил сочный кусок Эльхаму и уже было собирался в одиночку слопать всю оставшуюся тушу, как вдруг провидец остановил его руку:

— Погоди, Торак. Отломи еще один хороший кусок и отложи в сторону. Скоро к нашему костру подойдет человек.

Торак удивленно пожал плечами, но спорить с пророком не стал — послушно отломил порцию и принялся за свой поздний ужин. Заметив, что Астра так и не прикоснулась к еде, великан добродушно подмигнул ей:

— Чего не ешь?

— Просто я не особо голодна, — соврала девушка.

— Да ладно тебе! Ты еще никогда не ела такого мяса, обещаю. Ну же, попробуй, давай-давай, ешь! — настаивал Торак.

Девушка нехотя откусила маленький кусочек и принялась медленно разжевывать его. Торак всю жизнь провел в лесу, и уж мясо на костре умел готовить лучше всех в мире: он заранее тщательно обработал тушку козла особыми пряными лесными травками, сделал точные надрезы, где нужно, и правильно крутил вертел над углями. К огромному удивлению Астры, мясо оказалось невероятно нежным, сочным и потрясающе приятным на вкус. Вся её брезгливость мгновенно испарилась. Девушка начала уплетать козлиную ножку с таким аппетитом, будто вообще впервые в жизни видела еду. Прожевав очередной кусок, она вовсю принялась нахваливать великана за его кулинарный талант.

— Очень вкусно, подтверждаю, — улыбнулся Эльхам, вытирая руки.

Торак даже немного засмущался от такой похвалы, почесал затылок и пробасил:

— Ну... я рад, что вам понравилось мое мясо.

Тут из ночной темноты, со стороны крутого горного склона, донесся сухой шорох шагов. Кто-то спускался к ним. Из темноты к огню вышел Кайрос. На его плечах лениво пошевеливались змеи, но отряд, уже предупрежденный Эльхамом, остался спокоен. Алхимик вежливо поздоровался со всеми и негромко спросил:

— Доброй ночи. Позволите присесть у вашего костра погреться?

— Конечно, Кайрос, присаживайся, мы тебя как раз ждали, — спокойно ответил Эльхам и протянул ему тот самый отложенный Тораком кусок сочной козлятины.

Угрюмый Кайрос взял мясо, и на его обычно холодном, бесстрастном лице отразилось крайнее удивление. Он пристально посмотрел на юношу:

— Откуда ты знаешь мое имя, мы знакомы? И откуда знал, что я приду?

— Я просто вижу немного больше, чем все остальные люди, — уклончиво ответил Эльхам, устраиваясь поудобнее на ночлег. — Я знал, что ты придешь голодным и захочешь согреться. А теперь давайте отдыхать. Завтра нас ждет великий и трудный день.