Лýна

Глава 7

Кинжал рассыпался черным пеплом. Из раны, словно из пробитой плотины, хлынула первородная тьма. Она жадно обволакивала тело Луны, впитываясь в каждую пору. Небесно-голубые волосы богини вспыхнули яростным, огненно-бордовым пламенем, а кристалл во лбу, некогда сиявший чистотой далеких звезд, налился густым багрянцем окруженным тьмой. Теперь в нем бушевал ужас и гнев и страдания, скованные огнем и мраком. Когда веки богини дрогнули и распахнулись, голубых глаз больше не было — лишь бездонная, непроницаемая завеса тьмы. Ноксия сделала свой первый вдох в новом теле. Она ощутила неукротимую, пульсирующую мощь, которую теперь могла направить на разрушение. Предательство Кайроса свершилось, и цена его была — конец прежнего мира. В момент, когда клинок вонзился в сердце, от тела богини разошлась волна чистой и светлой энергии. Она разошлась во все стороны раскатом грома, пронесясь по мосту, она исцелила разумы толпы гоня тьму прочь. Морок спал мгновенно. Тысячи людей замерли в гробовой тишине, которая была страшнее любого крика. Те, кто стоял в первых рядах, с ужасом обнаружили в своих руках куски изуродованной плоти Торака. Безумные гурманы превратились в обычных, дрожащих от страха смертных. Ощутив вкус крови на губах и осознав содеянное, толпа захлебнулась в панике. Никто больше не рвался к пирамиде. Люди бросали оружие, топтали друг друга, стремясь оказаться как можно дальше от этого проклятого места, не в силах вынести тяжести собственной памяти. Астра замерла, глядя на то, как надежда превращается в пепел. Осознание провала навалилось тяжким, удушливым грузом: они не просто проиграли битву, они не справились с самим своим предназначением. Неужели тьма победила спросила она саму себя? Астра поняла это глядя на пирамиду. Уходя прочь через мост, её глаза безудержно заливались слезами.

Пирамида медленно теряла свой былой цвет — камень тускнел, словно из него по капле утекала сама память о величии. По стенам расползались тёмные прожилки, древняя кладка пропитывалась тьмой.

Из трещин, из стыков каменных плит начал подниматься чёрный дым — не обычный, сотканный из самой тени. Он не клубился беспечно, а тянулся вверх с холодной целеустремлённостью, сплетаясь над пирамидой в плотную, грозовую тучу. Туча была не просто скоплением мрака — она кормилась энергией, которую пульсирующим потоком вытягивала из пирамиды.

С вершины сооружения в клубящуюся тьму стекали вихри тёмной энергии — они вливались в тучу, заставляя её разрастаться, наливаться мощью. С каждым мгновением туча становилась всё тяжелее, всё грознее, её края искрили мрачными всполохами. Она росла, поглощая небо, и вскоре весь Зералис погрузился в густой, давящий мрак, в котором даже ветер звучал как то безжалостно. Из стен пирамиды, вырывался торжествующий, леденящий душу смех Ноксии. Он был слышен даже на окраине города, вопль разлетерся волной заполняя улицы города, внушая ужас и страх жителям. В глубине оскверненных покоев Кайрос, еще недавно мнивший себя стратегом, покорно склонился у ног новой госпожи. Он выглядел жалко — верная шавка, ловящая каждое слово той, чье присутствие выжигало саму реальность и внушало трепет в сердца. Она восседала во всем своем пугающем величии. Небрежным, но исполненным сокрушительной силы взором Ноксия окинула Кайроса — в её глазах он выглядел ничтожно, и вызывал лишь глубокую, до брезгливости, жажду отторжения. И всё же эта гнусная тварь еще могла сослужить ей службу. Заняв престол Луны, темная властительница ледяным тоном велела Кайросу немедленно доставить служителей пирамиды к подножию трона. Не смея медлить ни мгновения, он бросился исполнять волю своей госпожи. Разыскав нуменов в мрачных недрах древней пирамиды, Кайрос пригнал их как и велела Ноксия.

Пока владычица тьмы, задавала вопросы на которые могли ответить только они, и тон был весьма доброжелательный относительно её сущности, Кайрос тем временем еле слышно что-то шептал: уста его вновь обратились к хладнокровной убийце.

Не желая оставлять её в живых, Кайрос жаждал раздавить Астру, как давят упрямое насекомое, мешающее идти вперёд. Он не желал оставлять ей даже права на память: пусть она станет не героиней, не жертвой, а просто ни кем. Он хотел ощутить эту власть — холодную, абсолютную, когда одно его слово стирает целые судьбы. Астра должна понять, что она ниже, ничтожнее, что её воля — ничто перед его замыслом. Чудовище не пришлось долго ждать, оно отозвалось на зов почти сразу. Придя к хозяину она покорно ждала приказа.

— Найди её, — сказал Кайрос, — Пусть она почувствует, чья сила здесь правит. А потом пусть исчезнет медленно и мучительно моля о скорой смерти. Тварь бесшумно растворилась в лабиринтах пирамиды. Ноксия, одержимая жаждой абсолютной власти, требовала от нуменов указать путь к силе, способной ввергнуть человечество в вечное рабство и утвердить её темное владычество над миром. В то же самое время из темных врат пирамиды, без труда расталкивая рухнувшие каменные обломки оставшиеся после хаоса, выползла древняя анаконда. Заметив в дали последнего хранителя она бросилась с сокрушительной скоростью в её сторону, Астра уже почти достигла опушки леса, как вдруг леденящий душу звук заставил её замереть на месте...