Без права выхода

Антон с удовлетворением осмотрел получившийся полуфабрикат и решил, что для первого раза вышло недурно. А значит, пришла пора наклепать острых обсидиановых ножиков. Чувствуя, как в нем растет опытный каменотес, Егоров занес булыжник повыше и, что есть силы, саданул им по плоской грани заготовки, но вместо запланированного отделения ровной и продолговатой пластины, обсидиан разлетелся на множество кусков, один из которых скользнул по набедренной повязке и впился в незащищенную ногу.

– Артефакт без даты, бляха от трензеля, курган Мамаев…

Приобретенная интеллигентность вяло трепыхалась под национальными традициями проявления сильных эмоций. Пользуясь целительной силой болеутоляющего и антистрессового мата, будущий опытный каменотес зажал рану тканью и ждал, пока кровотечение не прекратится. Парадоксально, на набедренной повязке не было ни капли крови, но Антон об этом не думал. Он думал, стоит ли здесь опасаться инфекции. Наверное, стоит. Во многих же играх можно чем-то заразиться, из-за чего снижаются характеристики персонажа. Поэтому он поковылял к лиственнице, с которой он ранее обрывал веточки, и основательно замазал рану живицей10. Подорожника на скале не росло, так что поверх был пришлепнут лист растения, похожего на мать-и-мачеху.

Проведя лечебные процедуры и обокрав деревце еще на горсть иголок, Антон занялся двумя делами одновременно – жеванием и анализом, что же он сделал неправильно.

– Вроде все по науке, но должен быть нюанс, – рассуждал он, пытаясь разложить по мысленным полочкам все, что смог вспомнить об ударной технике обработки камня. Кажется, он забыл выровнять ударную площадку, прежде чем скалывать пластину и, наверное, не стоило бить так мощно и так далеко от края.

Между тем боль в ноге прошла, а по телу разлилась приятная легкость.

– Это, наверное, от того, что я до сих пор не поел нормально, если продолжу изображать козу на подножном корме, то скоро ослабею, – встревожился Антон и заковылял на следующий раунд битвы за орудия труда.

В работе со вторым куском обсидиана игрок учел ошибки, и за час ему удалось получить несколько сравнительно прямоугольных пластин сантиметров 10-15 длиной, которые могли сойти за ножи, и три треугольных, покороче. Последние было решено использовать как наконечники копий или дротиков, но это уже после спуска. А из остатков ядрища получилось сносно лежавшее в руке рубило. Окрыленный успехом Антон потратил еще немного пота, ретушируя камешком свои поделки до состояния «дальше только портить», когда до него дошло, что время ужина однозначно настало, если и не по часам, то по ощущениям уж точно.

Антон замотал повязку, как подобает, взял ножик поменьше и пошел проверять продовольственную заначку. Яйца, как и ожидалось, никуда из гнезда не укатились. Предвкушая повторение мальчишеского опыта, когда в деревне они с прочей детворой регулярно обносили курятник и выпивали вкусные свежие птичьи дары, он аккуратно срезал верхушку яйца и заглянул внутрь. Есть сразу расхотелось, напротив, захотелось вернуть в природу съеденное ранее. Внутри яйца плавал частично сформировавшийся зародыш. Будь Егоров уроженцем Юго-Восточной Азии, где балют является национальным блюдом, или проведи он еще пару дней без вменяемой пищи, или хотя бы свыкнись он с пониманием нереальности происходящего – от яиц не осталось бы даже скорлупы11. Но пока что яйцо полетело на землю, а незадачливый гурман обтер руки об траву и приступил к рубке.

Делались колышки справно, но медленно. Деревца были ниже человеческого роста, и их тонкие веточки годились разве что на зубочистки, поэтому приходилось рубить под корень. Антон опасался, что обсидиановое рубило расколется при первых же ударах, поэтому старался бить вполсилы и под острым углом. Инструмент держался неплохо, по крайней мере, лучше, чем отбитые ладони.

– Очевидно, древние люди одинаково владели обеими руками, – размышлял Антон, в очередной раз перекладывая орудие в другую руку, – по возвращению напишу статью на эту тему, что-нибудь вроде «Фактор амбидекстрии в становлении ашельской культуры».

Монотонный физический труд под отвлеченные суждения и недовольное урчание желудка эффективно разгонял тоску. К сумеркам перед Антоном высилась горка из сорока разнокалиберных палочек, которых, по грубым прикидкам, должно было хватить. Увы, на этом ремесленный подвиг еще не заканчивался, предстояло еще угробить часа два-три и, как минимум, столько же каменных ножиков на то, чтобы стесать сучки и подправить концы заготовок.

Красивого заката сегодня не завезли, к вечеру небо затянула плотная серая пелена, добавив пейзажу +100 к унылости.

О чем Антон так и не подумал, так это о сооружении шалаша для ночлега. Теперь игрок опасался, что ветер и похолодание не дадут ему заснуть. Поэтому почти на ощупь он сгреб ветки под крупный валун и улегся на них, разумно сочтя, что относительно мягкие иголки всяко предпочтительнее холодных и жестких камней. Опасался он, впрочем, зря. Несмотря на безветренную ночь, здоровый сон ему светил не больше, чем прилет орлов, задавшихся целью доставить новоявленного героя прямиком к местному аналогу Ородруина. Во-первых, после экстремального тестирования здешней силы гравитации он и так провалялся в отключке до полудня. Во-вторых, у него и без этого регулярно были проблемы с засыпанием, особенно в новых местах, и даже лежа пьяненьким в койке у новой подружки он способен был проворочаться до утра и весь завтрашний день косплеить зомби. И наконец, в-третьих, голод и жажда снова заявили о своих правах на главенствующие позиции в рассудке. А мысль об ужине из собственной постели вызывала отвращение. Иголок организм более не принимал. Зарядивший мелкий противный дождик стал последней каплей, заставившей Антона отбросить надежды выспаться. Егоров сел на своей лежанке, поджал колени и начал мысленно перебирать все то, что он сделал бы с Монтальчини и его подельниками, попадись они ему сейчас. Но все же дождь мог избавить от обезвоживания, поэтому в углублении между камнями была уложена материя единственного предмета экипировки. По мере наполнения импровизированной емкости водой, Антон наклонялся и пил. Противно не было. Он уже успел убедиться, что эту, обычную на ощупь ткань невозможно намочить или испачкать. А обмотав совершенно сухим полотном полагающиеся места, Егоров даже пожалел, что такие полезные вещи не продаются в отделах нижнего белья.

Антон встал с первыми лучами солнца, злой, как Мефистофель, не выспавшийся из-за играющих в «Вызов дьявола» подростков12. Ощущая себя бочонком с водой, псевдопсихолог побрел к краю скалы, и, встав по ветру, получил первое в этом мире физическое удовольствие.

– Все-таки с реализмом переборщили, – выдохнул Егоров, закончил и поправил набедренную повязку.

Немедленно предпринимать попытку спуска было бессмысленно. Цепляться за мокрые камни в полумраке – гарантированный билет в один конец. Антон уже не так боялся гибели и, если бы не мерзкий посмертный дебафф, вполне бы мог, разбежавшись, прыгнуть со скалы, скоротав таким нехитрым образом несколько часов, пока солнце не поднимется повыше, а лишняя влага не испарится. Он походил и поприседал, разгоняя виртуальную кровь по виртуальным сосудам. Не зная, чем еще себя занять, археолог вернулся в свой спальный уголок и принялся подправлять лезвия затупившихся ножей. Однако, первая же каменная пластинка приказала долго жить, предательски треснув пополам. Бросив это занятие, Егоров решил просто полежать, экономя силы. Ночная стылость уходила, и подступала дремота. В сознании начал разворачиваться образ чего-то светлого и почему-то квадратного, когда раскат грома выдернул игрока из сладких объятий Морфея.

– Что!? Откуда!? – вскочивший Антон вытаращился на небо с единственной сиротливо маячившей вдалеке тучкой, – Неужто пригрезилось? Фух. Ну да оно и к лучшему, если бы я сейчас отрубился, то провалялся бы до вечера и провел еще одну не менее «чудесную» ночь.

– Слезу сегодня и точка, – сделал суровое самовнушение Антон и отправился перетаскивать свой нехитрый скарб к месту спуска.

Сидение на крайней целой ступени со свешенными в пропасть ногами отлично помогало бороться со сном, бодря не хуже опрокинутого на штаны кофейника. Поэтому, когда Егоров решился взяться за дело, он был свеж и собран. Насовав под набедренную повязку колышков, сколько поместилось, и зажав в челюстях небольшой булыжник, которому была отведена роль скального молотка, Антон уже проверенным методом растопырился между стенками и, поочередно передвигая конечностями, добрался до замеченной накануне трещины. С первым колышком трудностей не возникло, ноги уверенно держали тело благодаря удачно расположенным углублениям в скале, поэтому можно было задействовать обе руки. Дерево вошло в разлом как по маслу и надежно заклинилось, что наводило на мысли о правильности выбранного решения. Впрочем, дальше все значительно усложнилось, поскольку трещина выходила за края расселины, и Антон, ухватившись за импровизированный скальный крюк, повис на руках, выискивая хоть какую-то опору для ног. Шершавая поверхность скалы при этом драла кожу, как наждак, камень для забивания норовил то выскочить изо рта, то демонтировать пару зубов. Нащупав стопой маленький выступ, скалолаз отстранился от стены, достал еще одну палочку и с размаху воткнул ее острием в щель в отдалении от первой. Не давая себе передышки, Егоров вколотил второй костыль, повис уже на нем и повторил алгоритм. На третью вбитую деревяшку он уже не стал перебираться, а возвратился наверх для отдыха. Антон опасался, что рано или поздно слишком вымотается, пока будет добираться до последнего установленного скального крюка, но второй заход, оказался проще первого, а третий не сложнее второго. По подсчетам начинающего альпиниста, ему понадобится совершить около десятка спуско-подъемов, чтобы окончательно попрощаться с местом, где были впустую потрачены сутки его игровой жизни.

– Похоже, растет моя ловкость и сила, – удовлетворенно думал Егоров, выбираясь из расселины за свежей партией древесины, – может быть, из меня еще вырастет нормальный персонаж ближнего боя. Отдыхая, он поностальгировал, как в средних классах любил до кровавых мозолей выпендриваться на брутальных рукоходах в парке советского периода13. Правда, после того как его одноклассник свалился с них, заработав открытый перелом, уровень гимнастического энтузиазма как-то резко поубавился. Еще Антон немного помечтал, как раскачивается в настоящего терминатора и, облачившись в полный латный доспех, крушит двуручным мечом орды подступающих гоблинов.

Истратив две трети заготовленных колышков и вновь вернувшись на вершину скалы, потенциальная гроза гоблинов прервался на разведку – не осталось ли где-нибудь лужи после дождя. Искомое нашлось неподалеку от гнезда с яйцами, где ряды гурманов так и не пополнились новым членом. Заполненное водой углубление в скальной породе напоминало след парнокопытного, если представить животное размером с туристический автобус.

– Не пей, Иванушка, козленочком станешь! – припомнил Антон детскую сказку, – эх, перевоплотиться в горного козла было бы сейчас весьма актуально.

Как и ожидалось, чудесного преображения не произошло. Напившись, Егоров возобновил спуск. Он уже был уверен, что справится, но в то же время волновался по поводу нехватки самодельных скальных крючьев. Нет, количественно их хватало, но некоторые колышки оказывались чересчур тонкими и норовили вылететь, а некоторые, наоборот, не вбивались из-за узости трещины, хотя последние еще можно было подстрогать до нужного диаметра. Поэтому, когда запас пригодных колышков кончился, Антон обнаружил, что до земли, вернее до каменной плиты под скалой, остается еще, как минимум, метра три.

«Была, не была», – решил он, выплюнул ненужный уже булыжник, чуть было не разжал руки, но вовремя одумался и, вслух усомнившись в своих умственных способностях, полез обратно. На вершине остались доставшиеся ему потом и кровью каменные инструменты.

Засовывать острые куски обсидиана под повязку Антон не решился, очень уж велик риск пропороть что-нибудь жизненно важное или просто обидное, поэтому завязал свои орудия в тканевый узел, переложив их пучками травы, дабы не побились. Сторонний наблюдатель с биноклем лицезрел бы крайне странную картину: абсолютно голый субтильный мужчина ползет наискось по скале, зажав зубами край какого-то тряпичного кома. Сам Антон надеялся, что стороннего наблюдателя нет, ну или он хотя бы отвернется для приличия. Добравшись до последней точки опоры, игрок тщательно прицелился и отбросил тряпичный узел подальше, благодаря чему тот упал в кусты, а не на голый камень. Оставалось лишь спрыгнуть, но Егоров колебался. Напрячь ли ноги, чтобы ими спружинить или, напротив, расслабить? Логика подсказывала, что лучше напрячь, но в замусоренной энциклопедиями памяти мелькнула статья, в которой утверждалось, что расслабленные мышцы эффективнее гасят удар. Так и не найдя консенсуса с самим собой, он решил ноги все-таки напрячь, но не сильно.

Рациональным ли было принятое решение или нет, Антон так и не понял, потому как, приземлившись, не только больно впечатался босыми пятками, но и зарядил собственным коленом себе же в челюсть. Вопреки солнцу, находившемуся в зените, в глазах вспыхнули яркие звезды, однако сознание решило не отлетать слишком далеко. Всего минута – и ему уже удалось полностью прийти в себя и с гордостью обозреть преодоленное испытание.

– Слез. Наконец-то.

Глава 6. Привет земля, в добрый путь.

Терпение и труд всех перетрут.

Почти пословица

Солнце пригревало лучиком, ива махала прутиком, а перед интеллигентом, испытывающим нешуточную потребность поскорее вернуться домой, снова встали извечные вопросы: «Кто виноват, и что делать?» Задач намечалось немало. Предстояло обзавестись оружием, обувью, едой, рюкзаком, одеждой, да и поспать тоже не помешало бы.

Что-то больно кольнуло в сердце человека, которого ждали в каждой экспедиции и в любом раскопе. Вспомнилось, как на рассвете, пока все спят, он заваривал старинный ведерный самовар, как отбивал у енотов провиант, как выбирался из топи, да еще и клюквы в сапогах принес. Но там, в той жизни, были люди, коллеги, товарищи. А здесь была только южная тайга. Сосны выше мачт, а хвоя лишь на макушках. Подлесок дохленький, но моховая подушка – ложись и спи. Наступаешь – и по щиколотку проваливаешься, как в перину. Но спать пока рано.

Трезво рассудив, что ему предстоит много перемещаться по дикому лесу, Антон решил исполнить данное себе обещание, то есть обзавестись какой-нибудь защитой ступней.

– В качестве подошвы сойдет любая толстая кора, – прикинул Егоров, – но ее надо чем-то примотать к ноге. Можно было бы попробовать сплести лапти, но для этого навык нужен и этот, как его, кочедык14. Да и скилл вязания лыком у меня не выше, чем у любого жителя городских джунглей.

Он с сожалением посмотрел на повязку, портить ее совершенно не хотелось, но не ходить же босиком. Невзирая на удивительные свойства, к категории неразрушимых вещей эта одежда не относилась, хоть и была весьма прочной, поэтому орудуя острейшей обсидиановой пластинкой, археолог без труда отделил узкую полоску ткани. И та истлела прямо на глазах, рассыпавшись невесомым пеплом, что растворился в воздухе, не долетев до земли. Антон с изумлением уставился на свои пальцы, а затем на потрепанную кромку повязки. Ткань медленно, но все равно заметно отрастала, восстанавливая целостность, нитка за ниткой.

– Что ж, по зрелому размышлению это обоснованная мера, – сообразил Егоров, следя за регенерацией своего нижнего белья, – Если стартовая экипировка будет неразрушимой, неизбежно появятся хитромудрые читеры, использующие ее как непробиваемую броню. А если бы она была обычным предметом с присущим тряпкам износом, то в начальных локациях бегали бы новички, щеголяющие своим естеством налево и направо. Интересно, а можно ли потерять эту повязку? Интересно, но проверять я это, конечно же, не буду.

Следующей задачей было создание нескольких коротких копий. Именно нескольких, так как надежд на многократную эксплуатацию наконечников из хрупкого вулканического стекла Антон не питал и сильно сомневался, что мобы услужливо подождут, пока он будет мастерить замену. Поэтому он срубил три молоденьких ясеня, очистил их от мелких веточек и расщепил получившиеся жердины с одного конца. Оставалось вставить уже имеющиеся каменные треугольники и чем-то их зафиксировать.

– Эх, был бы я эльфом, просто срезал бы прядь волос, – посетовал про себя Егоров, – они же все патлатые до неприличия, хоть тетиву для лука плети, хоть на рок-концерте тряси, а моих сантиметров тут явно недостаточно. Хотя, пожалуй, есть способ.

Антон отволок жердины поближе к скале и направился к хвойным деревьям, где на первой же попавшейся сосне снял участок коры и сделал на заболони ряд косых надрезов. В планах было применить смолу, которая при затвердевании могла послужить неплохим клеем, вязкость которого будет сопоставима с ирисками «Золотой ключик», а финальная твердость сможет соперничать с легендарным «Ледоколом»15.

Живицы предстояло еще дождаться, поэтому Егоров направил голые стопы к зарослям низкорослого ивняка, намереваясь сплести из лозы подобие корзины.

– Уж с этим-то я справлюсь, невелика наука, – рассуждал он, когда ему на глаза попались мелькавшие в траве красноватые пятна ягод. Ягоды были незнакомые, внешне похожие на малину, но росшие на маленьких кустиках, наподобие земляники.

Смертельного отравления Антон не боялся, в самом худшем случае можно спуститься со скалы проторенным путем. Продегустированная ягода действительно была похожа на малину, только с привкусом каких-то тропических фруктов, поэтому, отбросив опасения, он занялся опустошением полянки.

Плодов было не счесть, но в большинстве своем они были незрелыми, и приходилось постоянно приседать и обшаривать кустики, отправляя в рот все, что хотя бы малость покраснело.

– Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвёртая мерещится, – принялся приговаривать Антон строчку из детской сказки, и, по субъективному впечатлению, это и вправду помогло ускорить сбор.

Медитативное занятие давало возможность заодно и пораскинуть умом. Раскинутый ум вился, в основном вокруг несоответствия происходящего ожиданиям игрока. Он представлял погружение в виртуальность совсем по-иному. Прежде всего, он должен был бы распределить стартовые очки с упором на силу, потом оказаться в захолустном поселении для неофитов, где выполнять поручения в стиле – наруби дров, отнеси посылку, найди пропавших овец, собери пять розовых цветков и все в таком духе. За счет простеньких квестов прокачать базовые боевые и коммуникативные навыки, накопить денег на первую броню и оружие и дорасти, как минимум, до третьего уровня за первый же день. На худой конец, допустимо было бы наняться в какую-нибудь шахту и там сколотить начальный капитал, или стать охотником и гриндить мелких мобов16. А затем хитростью победить босса в соло, или волею судеб споткнуться о вундервафельный артефакт и пошло-поехало – полная котомка приключений.

– И это социальная ролевая игра в фэнтезийной вселенной? Да это робинзонада какая-то! – возмущался Антон, доедая последние ягоды, – дайте мне мудрых наставников, таинственные подземелья и сексапильных дриад, а не вот это вот все.

Заморив червячка, благо тщедушное виртуальное тело многого не требовало, Егоров дошел до ивняка и приступил к нарезке прутьев для корзины.

– Хорошо, что тут нет кровососущей мошкары, – подумал он, благо отступивший голод позволил подметить и позитивные моменты, – в реальной тайге мной бы уже отобедали сотни этих тварей, соберись я прогуляться по опушке в нижнем белье. И это не говоря уж о клещах с их энцефалитом и боррелиозом. Мир насекомых здесь вообще какой-то куцый, пока что встретились только парочка мух и стрекоза. Ну да это логично, глупо тратить вычислительные мощности на расчёт телодвижений миллиардов букашек.

Заготовив целую охапку тонких ивовых прутьев, Антон постоял и помедитировал, глядя на фронт предстоящих работ и сожалея о невозможности выйти в сеть, дабы посмотреть видео-урок по плетению корзин. Но, как гласит известная пословица – глаза боятся, руки делают, а потом разбирают и переделывают, как следует. Поэтому спустя несколько часов была закончена немного кособокая, но крепкая и глубокая корзинка. Причем большую часть времени пришлось потратить на очистку прутьев от коры и листьев. Оглядев результат и похвалив себя за старания, Антон спустился в овраг, откуда доносилось еле слышное журчание, и окунул истерзанные прутьями кисти в прохладный родник. Вода, пробившая путь сквозь глину, камни и переплетения корней, узким ручейком текла вглубь леса.

– Имеет смысл пройтись по течению, может быть, так получится выйти к реке, которую я видел с вершины, – рассуждал Егоров, когда его пальцы нащупали в воде тонкие и необычайно гибкие корни. Он попытался выдернуть один, но тот не поддался. Антон сходил за ножом, палкой и корзинкой, а затем аккуратно обкопал и срезал пучок длинных и тонких корешков. Похоже, что недостающий ресурс для превращения кусков коры в сандалики был найден, надо лишь соскоблить с будущих ремешков мелкие отростки.

Довольный находкой, Егоров продолжил работу над копьями, благо смолы уже выделилось предостаточно. Вставив каменные наконечники в расщепленные концы жердин и залив их смолой, Антон почесал темечко, достал обсидиановый нож и срезал клок волос. Волосы были слишком короткими, чтобы из них вышла нормальная обмотка, но можно было попробовать использовать их как армирующий материал для смолы.

Когда солнце начало клониться к закату, псевдопсихолог подвел итоги второго дня в новом мире. Он добавил к своим пожиткам три первобытных копья, одну грубую корзину и пародию на сандалии. На сегодня остались две задачи – поесть и отдохнуть. Из еды было только диетическое «ничего», поэтому первый пункт был вынуждено пропущен. Затею переночевать на ветвях пришлось отбросить за неимением подходящих для этого деревьев, поэтому Егоров без затей уселся на мох, прислонился спиной к стволу и прижал к груди копье на случай внезапной ночной атаки. Утомленный мозг почти сразу уже перешел в спящий режим, но тут случилось странное.

Антон очнулся в безграничном пространстве, затопленном мягким белым светом, а в воздухе напротив висело нечто, похожее на голографический экран. Сверху на нем располагалась крупная надпись: «ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ДОСТИГЛИ ВТОРОГО УРОВНЯ!», ниже было «НАЗНАЧЕН КЛАСС ПЕРСОНАЖА», а в самом низу красовалось «ВХОД В ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ». Попытки оглядеться не увенчались успехом – куда бы Антон не смотрел, экран постоянно перемещался, занимая место точно перед лицом. Он потрогал изображение, стараясь не попасть по иконкам, и не почувствовал сопротивления.

– Может это мне попросту снится? – засомневался Антон и, решив не размениваться на щипки, отвесил себе пощечину. Звук от удара мгновенно стих, но боль не дала усомниться, что это хоть и виртуальная, но вполне объективная реальность. Похоже, что сон как раз и был единственным способом попасть сюда.

Недолго думая, Егоров ткнул в надпись про назначенный класс и вчитался в развернувшийся текст:

«Игрок /имя не задано/ отказался избрать класс при первом посещении сомнического пространства. Начата последовательная диагностика действий игрока для принудительного выбора наиболее соответствующего класса:

– игрок /имя не задано/ проявил склонность к органолептическому анализу растений;

– игрок /имя не задано/ предпочел отогнать неопасных, но агрессивных существ, не причиняя им вреда;

– Игрок /имя не задано/ с первого дня приступил к изготовлению орудий труда;

– игрок /имя не задано/ использовал самостоятельно добытые растительные средства в целях исцеления;

– игрок /имя не задано/ даже будучи истощенным, отказался от доступной пищи животного происхождения;

– игрок /имя не задано/ использовал сочетание остроумия и ловкости для решения сложной задачи;

– игрок /имя не задано/ проявил склонность к общению с растениями;

– игрок /имя не задано/ вложил в создаваемый предмет часть тела своего персонажа для улучшения свойств предмета.

По совокупности наблюдений наиболее соответствующий класс персонажа /имя не задано/ установлен как “ДРУИД”».

– Цирроз мне в печень, какое-такое первое посещение, какой-такой друид? – вознегодовал игрок с незаданным именем. Ему вспомнилось, как он боролся с сонливостью утром второго дня, и был разбужен громом среди ясного неба. Похоже, что тот мимолетный сон, который он успел зацепить краешком сознания, система засчитала как первый выход в пресловутое сомническое пространство. И совершенно неясно – ему специально не дали выбрать, кем играть, поторопили, или это просто нелепая случайность.

– Печально, но как говорится «фарш невозможно провернуть назад, и мясо из котлет не восстановишь», – смирился Антон и прикоснулся к слову “ДРУИД”, выделенному подчеркиванием.