Монстр-Блок

– Я могу закинуть мяч ему за спину.

– Умничка! Видишь, не обязательно быть самым сильным, чтобы получить преимущество в игре, – Наталья Вячеславовна съела рыбные фигурки Никиты и Максима. – Теперь представь, что у команды соперника сильный блок. Высокие игроки, три человека на блоке, вообще нет никаких шансов пробить. Кому удалось бы сохранить мяч в игре: тебе или Никите?

Я заулыбался.

– Вот так, Женечка! Пока ты будешь играть головой, у тебя будет преимущество независимо ни от роста, ни от силы. Секреты позиции центрального блокирующего в самом названии. Бло-кирующий. Блок. Тебе не нужно забивать красивые мячи или быть результативным. Ты должен усложнить жизнь сопернику.

Рядом с моей красной рыбной фигуркой Наталья Вячеславовна положила зелёный огурец, передала мне чистую вилку и пододвинула тарелку ко мне.

– Ну что, в какой футболке пойдёшь на следующую тренировку?

– Тренер запретил мне играть на позиции центрблока. Сказал в следующий раз приходить в красной футболке либеро.

– А мы с Леонидом Геннадьевичем сказали, что тебе ещё рано идти в академию. Тебе это не особо помешало.

***

Мне не хотелось конфликта с Валуном. Я взял две футболки и решил прийти на тренировку заранее, чтобы успеть поговорить с ним и рассказать, чем могу быть полезен на площадке. Валентин Валерьевич отнёсся к моей идее скептически. Говорит, что на прошлой тренировке я показал себя очень плохо и не собирается больше тратить время.

А потом вернулся Никита. Он зашёл в зал неуверенной походкой и вместо разминки сел на лавочку. С ним здоровались ребята и с комментариями «ты дурак?» уходили вглубь поля. Проходя мимо, я понял, в чём дело: от него несло перегаром. Валун быстро сообразил, что здесь что-то не так, подошёл к Никите поближе и спокойным голосом сказал ему:

– Значит, так. Сейчас ты разворачиваешься и идёшь домой.

– Домой к Лизе, – негромко пошутил Стас.

Никита молча поднялся с лавки, развернулся номером «17» к нам, но не спешил уходить. Валун перешёл на крик:

– И майку свою сними, прямо здесь! Как ты вообще смеешь позорить эмблему клуба, пока ты занимаешься, значит, чёрт-те чем, другие вон из кожи лезут, чтобы играть на твоём месте! Женя, возьми у него футболку, сегодня ты играешь блокирующего.

Никита снял футболку, поднял брови и улыбнулся, протягивал зелёную футболку мне и как будто всем своим взглядом говорил: «серьёзно?» Меня очень смутила эта ситуация. На лице Никиты не было ни малейшего признака сожаления о том, что произошло, это было надменное, даже издевательское отношение сначала к волейболу, а потом и ко мне. В тот момент мне показалось, что у него в жизни появилось что-то, что важнее волейбола, что-то более ценное и существенное, нежели игра.

Моя сегодняшняя экипировка состояла из красных шорт и зелёной майки. В таком составе мы готовились к новому сезону. Для меня это было уже третья позиция. Сначала – связующий в школьной секции. Мы играли по любительским правилам, где связующий стоял в третьей зоне, где на самом деле должен располагаться центрблок. Благодаря этому опыту я чувствовал себя комфортно на передней линии. Потом – либеро. Благодаря этой позиции я научился анализу атакующих игроков и быстрой реакции. Теперь я играл на позиции центрального блокирующего. Я чувствовал себя универсалом – и в то же время я был никем. Волейбольный бомж: без определённого места на площадке.

Я выиграл у Никиты конкуренцию за позицию, но оставалось ощущение, что он всё равно оставил меня в дураках.

***

С днём рождения меня. В отличие от Стасика, я не буду шумно праздновать, приглашать всю команду, устраивать алкогольные вечеринки с «Тугим ковром».

С утра поздравили родители. Подарили новые кроссовки, белые игровые «найки». Бабушка-дедушка подарили конверты, в которых были, конечно же, купюры. Понятия не имею, куда их тратить. После школы ко мне домой должен был заскочить Макс. Но он не заскочил, а написал СМС-ку, мол, приходи к такому-то часу к «Шарику», ничего не планируй на вечер.

Он стоял у главного входа и ждал меня. Сегодня вечером будет матч «Металлург» – «Нефтяник», и в руках Макс держал билеты. Места рядом с ВИП-ложей! До начала матча оставалось пару часов, и мы пошли к Максу на работу, в офис Металлурга.

– Вообще, там находится склад интернет-магазина, – рассказывает Макс, – и если покупатель местный, то я его встречаю где-нибудь на улице и отдаю покупку.

Мы поднялись по лестнице, проходя кабинеты маркетологов, секретарей, менеджеров. Коридор широкий, но без королевских размахов; если попасть сюда случайно, даже не поймёшь, что эти кабинеты принадлежат спортивному клубу. Макс открыл ключом дверь:

– В общем, поскольку у тебя сегодня днюха, выбирай что угодно. За мой счёт.

Потом подумал и исправился:

– За счёт клуба!

В небольшой комнате до самого потолка располагались стеллажи, на которых аккуратно лежали коробки и пакеты, в основном красных и зелёных цветов. Перед ними стоял огромный стол, на который Макс, как будто на фуршет, разложил весь мерч: и футболки, и шарфы, всевозможные дуделки, шумелки, кричалки, ручки, магниты, мячи…

– Офигеть, даже кепки есть!

– Не кепка, а снепбэк. – Поправил Макс. – Так в накладной записано.

Мне хотелось взять с собой всё, но и обанкротить Макса тоже не хотелось. Выбор пал на белую футболку с надписью «МОНСТР БЛОК», слова располагались друг под другом, а шрифт нижней строчки немного сплющивался, как будто это мяч, который впечатался в площадку на замедленной съёмке. Выбрал шарф и «ладошку», чтобы шуметь ею во время подачи соперника – всё-таки на игру идём. Хотелось сказать «всё», но на глаз попалась игровая майка Треухина, на которую тоже показал пальцем.

– Эх, а вот футболку продать тебе не смогу! Потому что специально для тебя у меня есть…

Из-под стола он достал точно такую же сложенную футболку и развернул. Футболка Треухина была вся исписана подписями игроков. Больше всего мне нравилась надпись внутри игрового номера: «Жене с пожеланием спортивных успехов. И. Треухин». И подпись.

У меня не хватало слов, чтобы отблагодарить Макса, поэтому молча, но крепко обнял его и сложил шмотки в рюкзак. Макс что-то записал на бумажке, закрыл склад, и мы отправились на стадион.

Очередь на вход начиналась на улице, но потом открыли вторую дверь, и мы быстро проскочили внутрь «Шарика», где встали в другую очередь, уже на нужную нам сторону трибун. Максим убежал в буфет за сосисками в тесте, а я сторожил место и рассматривал кубки, которые стояли в фойе за стеклом: болельщик «Металлурга» чувствовал гордость за команду и ожидал победы в предстоящем матче, а болелы соперников с порога понимали, что для них матч будет непростым. Кубки дополнял небольшой музей с памятными для клуба вещами: коллекция мячей, ещё старых, коричневых, чуть поновее, чистых белых, и, наконец, цветных; некоторые были исписаны подписями – это мячи, которыми играли в те года, когда брали лигу или кубок. Футболки всякие, фотографии. Какие-то фотки узнавались сразу: они были на зелёной парте, что стояла у меня в школе. Между музеем и кубками находилась коморка, откуда выходили с волейбольной атрибутикой.

Пришёл Макс, в одной руке он держал откусанную сосиску в тесте, а вторую держал в кармане куртки.

– Слушай, Макс, а ты разве не должен был сейчас сидеть в том магазинчике?

– Вообще, да, но я отпросился. Держи, с яблоком. – Макс достал руку из кармана и протянул мне целлофановый пакет с булкой.

В куртке становилось жарко, хотелось поскорее пройти на места и снять верхнюю одежду. У нас отсканировали штрих-коды на билетах, и мы прошли в зал. Игроки уже разминались, в парах и тройках перекидывали мяч. Иногда мячи улетали в сторону, а девочки в форме, наверное, лет двенадцати, бежали за ним и возвращали в корзину. Наверное, они из младшей группы академии женской команды. Вип-сектор отделялся от основных секторов небольшой стеной, мы сидели прямо под ней. Зал заполнялся, особенно ярко выделялся фанатский сектор: там сидели только в зелёных футболках. В основном студенты или пенсионеры, заядлые болельщики. На последнем ряду, как полагается, большой барабан. Мы сбросили куртки на пустое место, достали шарфы и шумелки.

Команды начали разминаться «на сетку», мячи улетали на трибуны, и каждый болельщик считал своим долгом дотронуться до мяча, а ещё лучше поймать и кинуть через несколько рядом до девочек-подающих. Прозвучал первый свисток от судьи, команды разошлись по своим площадкам. Диктор объявляет составы: мастер спорта Ковалёв, мастер спорта Дубовский, мастер спорта международного класса Клюев, мастер спорта международного класса Багрин, мастер спорта международного класса Иван Треухин…

– Эх, – с сожалением выдохнул Макс, – говорят, для многих это последний сезон…

– Как последний? Кто говорит?

– В офисе говорят! Слухи такие. Им всем уже за тридцать, на пенсию пора. Багрину вообще уже сорок три.

О том, что игроки не молодеют, писали в СМИ, я, конечно же, это читал. Но принять тот факт, что на площадке за родной клуб будут выступать совершенно другие люди… «Нефтяник» пошёл подавать первый мяч, зал загудел, затрещал, забарабанил. Мне было что-то около пяти или шести лет, когда я на детских машинках катался по площади перед «Шариком», а родители стояли рядом и обсуждали те же самые фамилии: Клюев, Багрин, Треухин… Я пошёл в школу, уже сдал ОГЭ и практически её закончил, а состав «Металлурга» под руководством Скрипулина не менялся. Одним и тем же составом они больше десяти лет доминировали в лиге, выиграли клубный чемпионат мира, получили мировое признание. Мяч дошёл до связующего «Нефтяника», мягкой передачей завис над сеткой, где его тут же накрыл Треухин. «Монстр-р-р блок!» – закричал диктор. Наконец, деды с игровой площадки заставили меня полюбить волейбол.

– Кто же будет играть вместо них? – Спросил я Макса.

– Что? – отмахнулся Макс. – Не слышу! Давай в перерыве поговорим!

А потом вместе с сектором болельщиков закричал: «Эйс! Эйс! Эйс!» и хлопал в такт по моей коленке. Наши подавали. Я тоже начал кричать.

Первая партия закончилась со счётом 25:19 в наш у пользу. «Первая партия досталась легко, но не стоит расслабляться: впереди нас ждёт вторая партия!» – подвёл итог «заводила» «Металлурга». Соседи по зрительному ряду вставали и проходили мимо нас к выходу, потом возвращались, потом снова уходили.

Я повторил свой вопрос:

– Ты знаешь, что будет с составом в следующем сезоне?

– Что будет в следующем сезоне, знают только они. – Макс усмехнулся и показал большим пальцем на VIP-ложу. – Могу только сказать, что всё ох как непросто.

– Ну да. Ты про то, что нужно будет скупить пол-России им на замену?

– Тут ещё проблема в том, что наш город планирует принимать Чемпионат мира – а «Шарик» не подходит по требованиям. Что-то с количеством мест, насколько я понял. Вместо «Шарика» будут строить новую арену. Уже есть проект, через четыре года всё будет готово.

– Так это же круто?

– Да, но весь бюджет уйдёт на строительство.

– Ты хочешь сказать, что закупать никого не будут?

– Закупать никого не будут. По крайней мере, иностранцев точно.

Вторая партия началась с эйса Гертнера. Немецкий доигровщик настолько прижился в команде, что мне сложно представить игры без него. В каждой команде есть хотя бы по одному-двум легионерам, они как вишенки на торте: Вольф в Зените, Холд в Факеле, Карян в Динамо. Иметь сильного иностранца в команде – это вопрос престижа и статуса. Среди российских спортсменов много хороших, даже лучших игроков, но они все разбросаны по командам. Заменить даже одного практически невозможно. А если они уйдут все сразу, кто будет играть вместо них? На противоположной трибуне болельщики привстали с мест и подняли руки. Затем опустили, а руки подняли их соседи – это запустили волну, которая дошла и до нас, мы тоже поднимали руки и вставали. Я вставал, а Макс просто поднимал руки с места, он не любит лишний раз двигаться.

Вторую партию мы выиграли со счётом 25:17, несколько ну очень красивых мячей заколотил Клюев. Если отказываются покупать новых игроков, то остаётся только один вариант, как можно пополнить команду: академия.

– Макс, если ты теперь знаешь много слухов изнутри, скажи, что-нибудь говорят про академию? Там есть, кто может попасть в основу после того, когда звёзды уйдут на пенсию?

– Мне казалось, что про академию ты больше знаешь!

– У нас несколько групп, про другие не в курсе.

– Да я знаю. Я слышал только про то, что в какой-то академии сын Треухина играет, Илья. Вот он подаёт надежды. Про остальных тоже ничего не слышал. Вы не пересекались?

– Нет. Ну ничего, когда он к нам попадёт, Валун сделает из него звезду.

– Валун? Не, он тоже в конце сезона уходит.

– Чего???

Команды снова поменялись площадками и начали третью партию. Мне хотелось следить за каждым движением игроков, за каждым ударом, за каждым перемещением. Я должен был высмотреть каждую секунду этого матча. Запомнить, как игроки хлопают друг друга по плечу, как празднуют забитые мячи, как помогают либеро встать после пропущенного мяча, как общаются с тренером в тайм-аутах. Ощущение глобальной перестройки поглотило меня. Она коснётся каждого игрока «Металлурга», тренера, стадиона, имиджа клуба, спортивных результатов, да и вообще каждого, кто хоть как-то связан с системой «Металлурга». Если пацаны из академии от нехватки игроков уйдут в первую команду, то кто будет играть вместо них, кто займёт места старшей академии? Начиналась гонка, непредсказуемая и безумная. «Нефтяник», кажется, сдался: у них не шли подачи, не могли пробить наш блок, плохо принимали.

Мы взяли третью партию со счётом 25:14, и с итоговым счётом 3:0 по партиям разошлись по домам.

Щелкнул выключатель света. Ночник перестал светить, но ещё какое-то время в лампочке остывала рыжая нить накаливания. Перемены в «Металлурге» – это катастрофа или мой шанс пробиться в первую команду? Я задёрнул шторы и в комнате стало совсем темно.

Партия 5. Революция

5.1

Страх неизвестного отразился на тренировках. Я прекрасно понимал: выживут только сильнейшие. Благодаря чуду в виде резкого роста, какого-то неудачного выступления команды в Сочи и безалаберного отношения Никиты к тренировкам, Валун стал чаще использовать меня в разных схемах, причём как на позиции либеро, так и на позиции центрблока; мне приходилось брать с собой полный комплект формы. Хотя Макс просит не называть это «чудом» или даже «случайными обстоятельствами», говорит, что я приложил много усилий к тому, чтобы заслужить своё место на площадке. В любом случае, начался новый сезон, и я был в заявке. Во время игр сидел на скамейке в красной футболке либеро, но выходил на разминку и в любой момент был готов выйти на игру. Мы всей командой слушали тренера во время тайм-аутов и вместе праздновали победы.

Результат нас не сильно беспокоил, но впереди нас ждал особенный матч: встреча с молодёжкой «Локомотива», которые выбили нас из турнира в Сочи. Победа над ними стала делом принципа. Матч проходил дома, на нашей площадке. Команда разослала приглашения семьям игроков, приглашала всех желающих посетить матч. Мы должны были играть при полных трибунах, всё серьёзно.

Как и предполагалось, зал в основном был забит родителями. Я поглядывал на балконы, когда разминался с командой. Иногда на коленках сидели маленькие дети. Моя мама тоже пришла! Папа, к сожалению, работал. Парочка родителей выкрикивали «Локо!», приехали поддержать своих аж из Новосибирска. Больше там ничего интересного не происходило.

Скамейка запасных – это даже лучше, чем трибуны, первый, даже нулевой зрительный ряд! Игра шла очень нервно. Первые три мяча упустили, затем догнали, потом снова отстали. Игра шла равной, но «Локомотиву» удалось обойти нас, когда в концовке партии играли на больше-меньше.

Во начале второй партии счёт был аж 5:12 в пользу гостей. В глазах наших игроков появилась паника: мы снова уступали. Подача шла в сетку, блок не работал, а атаки соперника проходили слишком легко. Тренер взял тайм-аут. Рявкнул, попросил собраться, переставлял магниты на тактической доске так быстро, что никто не успел соображать, чего Валун хочет. Он тоже волновался. И очень, очень злился.

Команда вышла на игру. Дэн принял подачу, неточно довёл до Стасика, тому пришлось выйти за мячом чуть ли не в шестую зону, сделал передачу ему же; «Локо» мяч принял, довёл до удара, но и Тёма на месте. Розыгрыш получился долгим, нужен был неожиданный ход. Быстрый пас на Никиту – того заблокировали: мы проиграли очко. Следующий розыгрыш мяча, снова пас на Никиту – сетка! Никита просит мяч, да причём громко, так и говорит на весь зал: «мяч, мяч!» Ещё бы блок не был готов к нему. Но ладно бы блок, Никита даже по мячу не попадает: тот улетает в сетку, и отрыв становится совсем неприличным. Команда посыпалась. Валун заложил руки за спину и ходил вдоль лавки запасных туда-сюда, загораживал нам обзор, но ничего сделать не мог. Остановился около меня:

– Зелёная майка с собой?

– В раздевалке.

– Бегом в раздевалку, переодевайся. Даю минуту, не больше.

Я засуетился, куда-то выкинул свою красную форму, перепутал перед зелёной футболки с задом, опомнился. Хотел уже выбежать в зал, но остановился. Должен же, в конце концов, хоть кто-то спокойным на площадке. Сделал глубокий вдох, закрыл глаза. Больше нет красной футболки. Больше нет зелёной футболки. Больше нет разгромного счёта, больше нет паники. Есть только я. И «Локомотив».

Только пересеклись с Валуном взглядами – он подошёл к судье и покрутил пальцами: замена.

– Никита! – Валентин Валерьевич кричал, но Никита как будто его не слышал. – Никита, мать твою!..

Мать не слышала, от Никиты на игру пришёл только отец. Никита не верил, что его меняют. Не привык. Ещё бы: он всегда был железным игроком старта. Наконец, Никита оглянулся и пошёл в сторону скамейки. Я протянул ему руку, и тот со всей дури шлёпнул по моей ладошке. Больно. Никита подошёл к шведской стенке около скамейки запасных и ударил по перегородке. Та хрястнула и поделилась на две. Валун не церемонился и отправил Никиту сразу в раздевалку.

На матч это не должно было повлиять. Я начинал слева у сетки, и после подачи нужно было переместиться сразу в центр. Связующий «Локомотива» выдавал мяч одному и тому же доигровщику с левой стороны. Удар действительно был сильный, но почему мяч не доходил до диагонального с другой стороны? Я демонстративно встал ближе к левому краю, чтобы быть готовым выйти на блок. Мяч ушёл направо, и я понял, в чём дело.

– Коль, – говорю ему, стоя у сетки, – кажись, тот чел выдохся!

– А мне какое дело, выдохся или нет…

– А такое! У него удары не идут. Давай его вообще не блокировать, смотри центр и того, что слева.

Вероятно, до него допёрло, что я имел ввиду: когда мы закрывали доигровщика слева, мяч шёл в другую сторону, и удар получался несильным: его запросто принимали сзади. Так мы заработали очко и забрали мяч себе.

Дэну сказал то же самое: давай, говорю, больше на защиту упор сделаем, они устают сильно. Дэн уходил больше назад и сам не успевал подбегать к сетке, чтобы завершить атаку мощным ударом. Но оно и не нужно: «Локомотив» уже привык к лёгким розыгрышам и хотел так же быстро забивать, что приводило к череде ошибок. Стасик ушёл на подачу. Стоя у сетки, я развернулся лицом к нему и жестом показал: «спокойно!» Он подал планер: мяч несильный и несложный, но стабильно перелетал через сетку. Теперь и он был в теме новой тактики. Я тоже хотел подать планером, но промахнулся и угодил в аут. Нам удалось сократить отставание на целых восемь мячей, но всё равно проиграли вторую партию с крупным счётом.

Игроки и запасные поменялись площадками. Если проиграем ещё одну партию, игра будет окончена. Свидетелями тому – весь зал. Мы собрались около Валуна.

– Значит, так, – говорит он, – теперь уже терять нечего. Будем играть на удержание. Они не привыкли к долгим розыгрышам: значит, нам нужно тянуть время. Отходите чуть дальше, готовьтесь к приёму. Никакого тройного блока, прикрывайте скидки. Женя, молодец. Задняя линия, на Артёма не надейтесь, страхуйте. Ищите брешь в атаке: если видите, что игрок доставляет проблемы, выключайте его из игры: пускай поработает на приёме – и не успеет добежать до сетки. Не рискуйте.

Площадка заполнилась. Мы вышли с готовностью к тому, что матч будет долгим. Локомотив – нет. Игра выровнялась, счёт снова был равным; но розыгрыши долгими не получались: наше нападение успешно блокировали на сетке. Здесь мы оказались бессильными, очень много мячей потеряли из-за того, что не знали, как атаковать, ориентируясь на защиту. При счёте 9-12 в пользу «Локо» Валентин Валерьевич взял тайм-аут.

– Парни, молодцы. Не суетитесь, всё в порядке. «Локо» много берёт на блоках. Стас, смотри, что мы сейчас сделаем. Большинство мячей ты будешь отдавать в центр, на Женю. Женя, оставайся впереди и жди пас. Стас, мяч отдавай не сильно близко к сетке, чуть отодвинь его на свою площадку. Женя разберётся. Через несколько очков они привыкнут: Жень, постарайся стянуть на себя как можно больше игроков. Стас, как только на Женю начнут выходить тройным блоком – отдавай в шестую зону. И друг с другом общайтесь, для чего жесты разучивали!

Жесты мы действительно учили. Например, жест «окей», показанный за спиной связующего, означал пайп: мяч пойдёт в шестую зону на атаку с задней линии, а «кулак» означал, что будет быстрый пас в третью зону.

Стас научился отдавать мне удобные пасы. Мяч летел медленный, но очень удобный: после прыжка, казалось, у меня было столько времени, что можно успеть посчитать ворон за окном, попить воды, позвонить Максу. И площадку видно: блок мне ничуть не мешал. «Локо» приспособился и перестал выпрыгивать на блок – и Стас показал «ок». Ок! И вся команда понимала, что сейчас произойдёт: как только мяч оказался у нас, из шестой зоны вылетел Коля и мощным ударом наказал «Локомотив» за халатность у сетки. Тактика работала. Судья перевернул счёт на цифру «25». Общий счёт по партиям превратился в 1:2. Мы всё ещё проигрывали, но уже знали, как нужно играть.

«Локомотив» принял нашу игру: они тоже снизили темп и играли медленно. К такой игре они не привыкли: несколько мячей нам с парнями удалось заблокировать, обмануть их блок, и даже уйти в отрыв. Правда, ненадолго. Игра совсем не шла, «Локо» отказывался играть в быстром темпе, игра больше напоминала женский волейбол: медленный, тягучий, с длинными розыгрышами, потому что сильных ударов нет, мячи легко отбивались и перекидывались на ту сторону, будто это вовсе не мяч, а воланчик. Валун не выдержал, взял тайм-аут и призвал играть максимально агрессивно. Меня заменили на более атакующего игрока. Я подумал, что сейчас было бы кстати выпустить Никиту – но его уже не было в зале.

Мы выиграли. Трибуны затихли, зрители потихоньку расходились, молча, как будто ничего не произошло и в зале появились случайно.

Я зашёл в зал забрать бутылку с водой. На другом конце зала стоял Валун и какой-то неадекватный мужик в чёрной кожанке. Мужик то и дело взмахивал рукой и на повышенных тонах доказывал, что тренер не прав, что он должен быть более внимательным к игрокам, что сделал много глупых замен и что нельзя убирать лидеров с площадки. Валентин Валерьевич внимательно выслушал и ответил спокойным голосом, настолько тихо, что я не услышал, но увидел открывающийся рот. По его взгляду было понятно: он настолько уверен в своих словах, что никакие повышенные тона не смогут его переубедить. Мы случайно пересеклись с Валуном взглядами, и я поспешил удалиться в раздевалку.

***

Мама мной очень гордилась. Всю дорогу, что мы с ней ехали домой, говорила, что я был самым лучшим на площадке. Рассказывала, что на балкончике познакомилась с родителями моих одноклубников, что они тоже были командой, даже кричалку какую-то придумали… Узнала папу Никиты, но пообщаться так и не успели: после того, как его заменили с площадки, отец ушёл с трибун и не возвращался.

А мой папа по дороге домой купил тортик, хотел поздравить меня с дебютом. Весь вечер сидели за столом, пили чай, мама травила байки про игру. Часов в десять вечера только разошлись по своим комнатам, завтра у нас был пробник по русскому языку, я хотел подготовиться.

На беззвучном завибрировал телефон. Мне звонили разве что родители да мошенники с неизвестных номеров. Но этот номер телефон распознал. Никита.

– Чего тебе? – я взял трубку и говорил шёпотом, чтобы не услышали родители.

– Жека, здоров. Это самое, у тебя заночевать можно?

– В смысле?

– Перекантоваться на одну ночь?

– Слушай, иди нахрен с такими запросами.

– Стой-стой-стой, не бросай трубку! Пожалуйста, Жека, умоляю!

– У Лизы своей переночуй. Или у Стаса, не знаю.