Андрей Смирнов.

Балаганы Белокамня



скачать книгу бесплатно

Разом взизгнули и запричитали все сёстры, с воплями бросая своё оружие и устремляясь с дикой скоростью от балагана прочь в безжизненные пески. Под напугавшимся Атосом взвилась на дыбы обуреваемая страхом кобыла, которую тут же не преминули заколоть копьём. Повалившийся наземь аристократ не успел вовремя выдернуть ногу из стремян, а посему уже мёртвое Золотце всей своей тушей обрушилась на бок, ломая бедолаге кости. Офелия в своём фургоне, спешно искавшая что-либо, способное сойти за оружие, брякнулась в глубокий обморок, а под скамейкой в последнем фургоне, где уже жались в обнимку Эванс с Назином, появилась подозрительная лужа. Лишь один Малыш продолжал в стороне добивать орков, а также рассвирипевший от многочисленных ран Конан не обратил никакого внимания на заклинание страха, не прерываясь от раздачи мощных оплеух. Также повезло и самому Арнолиусу, который был устойчив к подобным дешёвым шаманским трюкам. Сорбонне страх был вовсе неведом, поскольку эту жуткую псину натаскали таким образом, что та могла бы и в огонь броситься, будь там её хозяин или подлый вражина.

– Ах ты ж тварь! – выругался гном, затаившийся под повозкой половинчиков, глядя на шамана, оседлавшего верхушку бархана чуть в стороне.

Арни попытался было привести в чувство оглушённого Ковригу, но Зингар, похоже, отключился надолго и основательно. Атос был обездвижен, раздавленный своей лошадью, и теперь пытался выбраться из-под неё, хотя по его бледному лицу становилось понятно – он был близок к тому, чтобы потерять сознание от боли. Сёстры спешно бежали в пустыню, и одно время за ними было последовали парочка орков, но потом, плюнув, решили вернуться обратно к каравану. Что там с Эвансом и Назином гном не видел, как и не знал про судьбу Офелии. Поднявшийся на бархан Малыш замер, глядя на свой разгромленный балаган, после чего с рёвом ринулся было разгонять грабителей, но орочий шаман выстрелил в него из своего жезла, истратив дорогущий парализующий снаряд. Одного заряда на массивного великана оказалось мало, поэтому пришлось добавить ещё парочку, но всё же удача сопутствовала оркам – уже неподалёку от места битвы бегущий Малыш неожиданно запутался в собственных ногах и кулём рухнул наземь, вздымая в воздух песчаные султаны. Оставшиеся снаряды из жезла достались Конану, и вот вскоре медведь также грузно падает без чувств, подминая своей тушей очередного разбойника.

Оркам теперь практически никто не мешает приступить к грабежу, поскольку на страже осталась лишь одна скалящаяся Сорбонна, которую уже обступило с полудюжины разбойников.

– Застрели псину, и всего делов! – приказывает главарь, указывая на молосса единственному оставшемуся при оружии лучнику.

– Куда ей стрелять-то? – чешет тот затылок. – Она вся в броне!

– Дайте мне! – расталкивает всех спустившийся с бархана шаман, который держит в руках боевой посох, украшенный каким-то черепом.

Выбравшийся из-под телеги Арнолиус остаётся незамеченным, поскольку грабители столпились вокруг Сорбонны либо уже принялись мародёрствовать внутри фургонов, выбрасывая ненужные вещи прямо на песок.

Прищурив один глаз, а также высунув изо рта кончик языка, что свидетельствовало о предельной концентрации, гном поднял руку с топором, намереваясь метнуть его в шамана. Тот уже воздел свой посох кверху, собираясь прикончить или обезвредить псину при помощи ворожбы, как неожиданно раздаётся сочный хруст, и колдун падает наземь с расколотым черепом, обдавая всех товарищей и собаку брызгами крови. Сзади раздаётся смех радостного гнома, переходящий в отчаянный кашель – это снова не вовремя сказываются рудники или чрезмерное потребление табака. Орки тотчас бросаются врассыпную, поскольку Сорбонна устремляется в атаку, а сам гном успел создать с десяток иллюзорных копий самого себя. Теперь, когда нападающие лишились большей части своих товарищей и шамана, драться с магом никто не горит желанием.

Добить тройку орков, решивших во чтобы-то ни стало наложить лапу на чужие сокровища, для такого опытного искателя приключений как Арнолиус не составляет большого труда, в то время как чуткая Сорбонна быстро находит затаившихся в фургонах врагов. Вдвоём с псиной гному легко удаётся умертвить или прогнать оставшихся недобитков прочь, а потом он устремляется к Атосу, который продолжает стонать под своей мёртвой кобылой. Пока Арнолиус помогает ему выбраться на свободу, из последнего фургона с опаской выглядывает бледный как смерть Эванс, который уже не слышит звуков битвы. Понимая, что нужно как можно скорее реабилитироваться в глазах начальства, де Грей спрыгивает из повозки, помогая высвободить Атоса из плена мёртвой лошади. Даже со сломанной ногой аристократ практически не говорит и не стонет, лишь кривятся его губы, когда он смотрит на своё павшее в бою Золотце.

Вскоре в себя начинают приходить и остальные, постепенно поднимаясь с земли и вылезая из фургонов на дорогу Великого Торгового Тракта, которая усеяна трупами павших грабителей. Из пустыни также возвращаются убежавшие туда сёстры, которые начинают собирать с песка выброшенные грабителями из их повозки вещи.

– О, моя голова! – стонет выползший из-под телеги Коврига.

Он держится за рассечённое темечко, на котором волосы слиплись от запёкшейся крови и смотрит по сторонам блуждающим взором. Его заметно пошатывает из стороны в сторону, и половинчику приходится опереться на борт фургона, чтобы не свалиться с подгибающихся ног.

– Офелия! – вскрикивает Зингар, вспомнив о своей жене, после чего устремляется вовнутрь повозки, дабы проведать бедную женщину.

Та до сих пор без сознания, но не пострадала. В отличие от того же Атоса, у которого явно сломаны кости голени, и им теперь занимается Арнолиус, поскольку старый пройдоха имеет также и кой-какой опыт во врачевании ран. Это и немудрено, ведь путешествовал и сменил профессий гном столько, сколько никому и не снилось в самых смелых снах. Поскольку пить лекарства и позволить товарищам хлопотать вокруг его сломанной ноги гордый аристократ отказывался наотрез, пришлось прибегнуть к старому дедовскому методу обезболивания – зайдя Атосу за спину, Арнолиус просто бьёт товарищу по затылку, погружая его в небытие. Теперь, когда пациент не возникает и не отпихивает лекаря, тот может со спокойной совестью зафиксировать ногу в нужном положении, наложив лубок, ограничивающий движения. Пока сойдёт и так, а в городе уже нужно будет отдать артиста настоящим целителям, чтобы те как можно скорее вернули в строй лучшего актёра.

После Атоса Арнолиус осматривает тяжело дышащего Конана и только что очнувшегося Малыша, начиная обрабатывать их раны, которых довольно много, но все они не серьёзные. Пока труппа занимается пострадавшими и восстанавливает порядок, собирая разбросанные по песку вещи, на страже остаётся покрытая чужой кровью Сорбонна и усевшийся на крыше своей повозки Коврига с арбалетами наперевес, зорко наблюдавшие за тем, чтобы возможные подкрепления или недобитки не смогли застать артистов врасплох.

Эванс хитрым змеем скользит между дохлых орков, быстро обшаривая их карманы, присваивая любые мало-мальские ценные вещи, которых, по понятным причинам, у нападавших кот наплакал. Ну кто, будучи в здравом уме, пойдёт на дело, туго набив при этом свои карманы ценностями? Единственное стоящее внимание приобретение обнаруживается у дохлого шамана, поскольку тот был одним из всех, кто обладал хоть какими-то магическими предметами.

– Не лапай! – останавливает Эванса Арнолиус, который успел заметить действия Змея. – Артефакты в неумелых руках могут взорваться или ещё чего похуже! И вообще – вещи этого засранца мои!

– Это ещё почему?

– А чей топор торчит в этой зелёной лопоухой тыкве? – тут же усмехается гном. – И вообще, ты чем занимался во время боя? Что-то я тебя не лицезрел снаружи!

– Я, да будет всем известно, – тут же расшаркался де Грей, сияя самой своей ослепительной улыбкой. – Сразу заявил, что для боёв не приспособлен, только для постельных баталий, разве что.

– Потаскун!

– Но-но! – тут же оскорбился Эванс. – За меня выступала Сорбонна! Девочка, ко мне!

Бард свистнул, подзывая к себе своего молосса, покрытого чужой кровью от носа до обрубка своего хвоста. Подбежавшая к человеку животина радостно ткнулась хозяину своим грязным холодным носом прямо в руки, чем вызвала у Змея лишь лёгкую брезгливость. Он сразу же вооружился большим платком, счищая со своих рук орочью кровь, перекочевавшую туда с пасти его питомца. После этого он занялся и самой собакой, оттирая её от начинающей засыхать крови, выбрасывая на песок изгвазданные платки один за другим. Потом он понял, что тратить свои вещи на подобные занятия негоже, а посему распорол на мёртвых орках их блузки и штаны, начиная использовать их в качестве тряпок.

Разозлённый Малыш, который не любил магов до почечных колик и зубного скрежета, теперь ходил вокруг места побоища, растаптывая трупы орков или поддавая по ним ногой, отчего мертвецы разлетались во все стороны как футбольные мячи.

– Этот шаман сыграл нечестно! – рычал возмущённый Роберт. – Он должен был выйти на честный бой, а не усыплять нас своей магией! Ну как так можно?!

– Честным боем это назвать было бы тяжело, брат! – попытался успокоить его Руперт. – Мы же сильнее и больше. И, кроме того, против магии дяди Арни ты никогда не возражаешь.

– Арнолиус нам помогает, а этот гадёныш нет!

– Эй, парни! – окликает их гном, отчего эттин сразу же поворачивает обе головы в его направлении. – Хватит слоняться тут без дела! Лучше поднимитесь на барханы и посмотрите по сторонам – авось тут ещё зеленокожие в округе остались.

С радостным рычанием великан устремляется наверх, и сложно себе представить лучшего вперёдсмотрящего, нежели этот двухголовый исполин. Во-первых, он будет наблюдать не в два, а во все четыре глаза, а во-вторых, делать это он будет с высоты четырёх метров, а не обычных для всех полутора или двух. Особенно Малыша порадовал тот факт, что в округе могут обнаружиться ещё орки, и тогда ему будет на ком сорвать свою злость от постыдного поражения. Что делать, но проигрывать, даже самую малость, Роб и Руп не умели. Даже имея в своём активе более дюжины разорванных, растоптанных и по другому растерзанных орков с фланга, Малыш считал себя проигравшим, поскольку он потерял сознание в бою.

Около получаса уходит на то, чтобы собрать разбросанные по дороге и пескам вещи. Пока артисты занимаются этим, Назин выбирается из повозки, залезает на её крышу и начинает озирать окрестности, делая наброски в своей книге, бегло зарисовывая картину последствий разыгравшегося побоища. Наверняка ведь потом напишет об этом какую-нибудь историю, которая поможет труппе заработать себе золотишка, поэтому полуэльфу никто не мешает и не заставляют его спускаться вниз и помогать остальным. Привести себя в порядок, помочь пострадавшим и успокоить лошадей – на всё это уходит время, а потом балаган продолжает свой неспешный поход вперёд, оставив позади несколько десятков павших грабителей-орков.


К долгожданному оазису балаган добрался уже ночью, когда на небе вовсю светила ущербная луна, что впрочем не помешало гному, обладавшему инфразрением ориентироваться в темноте. Арнолиус более века провёл в так глубоко любимых всеми гномами шахтах, а также в рудниках в должности бесправного раба, а посему темнота его не пугала. Этого просоленного жизнью пройдоху скорее напугала бы потеря его драгоценной бороды или разлука с табаком, но никак не отсутствие света. Фургоны, следовавшие за головным, вскоре украсились светом зажжённых фонарей, мерно качавшихся в своих креплениях, и отбрасывающих на тентованные стенки повозок и песок причудливые тени. Часть артистов спала или откровенно клевала носом, лишь погонщики направляли своих лошадей и большого медведя вперёд.

– Впереди огни! – доложил Руперт громогласно.

– Похоже, что в оазисе остановился на ночёвку какой-то караван! – кивнул Арнолиус, привычно набивая костяную трубку табаком. – Это хорошо – значит, меньше вероятность нападения, и можно будет спокойно отдохнуть.

– Скорее бы! – пробурчал Руперт, на что его брат лишь отозвался злобным рычанием, а живот гиганта утробным рёвом.

Что и говорить – есть хотелось всем. Часть продуктов не вынесла путешествия по раскалённым пескам Восточной пустыни и приказала долго жить, в то время как сегодняшний погром на походной кухне уничтожил всё остальное. Тех жалких крох, что обнаружились в безразмерном сундуке сестёр, на всех не хватило, а посему отряду приходилось голодать.

– Я же предлагал разделать и сожрать лошадь! – в очередной раз злобно буркнул Роберт, однако его заявление проигнорировали.

Пришедший в себя Атос быстро понял, что ничего хорошего его павшую кобылу ожидать не может, поскольку на неё уже облизывался и Конан, и Малыш, который недвусмысленно сглатывал слюни, но Арнолиус пресёк попытки съесть павшего соратника, пусть тот и был всего лишь животным.

– Золотце была дорога Атосу, поэтому её мы есть не будем! – твёрдо сказал гном, на что обжора эттин лишь фыркнул.

– Ты её ещё похоронить со всеми почестями предложи!

– И прикажу, если хоть ещё одно слово на этот счёт услышу! – нахмурился Арнолиус. – Бери телегу и поехали вперёд. Нам нужно успеть до оазиса к закату!

Но успеть туда к заходу солнца балагану было не суждено, поскольку Малыш и Конан не могли развить нужной скорости из-за полученных в бою ран и усталости. И вот теперь впереди замерцали далёкие ещё пока огни вставшего на ночлег каравана в оазисе.

– Ну вот! – вздохнула с грустью Лира. – Это означает, что поплавать в озере голышом нам не светит!

– Да ладно! – донеслось из её фургона. – Можно и при людях так покупаться – от тебя не убудет, а мужикам за счастье на тебя поглазеть!

Ехавший рядом Эванс при этих словах лишь фыркнул, погоняя лошадей. Тракт в этом месте расширился и теперь две повозки легко могли ехать бок о бок, чего де Грей давно желал, чтобы иметь возможность трепаться с сёстрами.

– Ежели желаете, барышня, – тут же встрял он со своим замечанием. – Я могу натаскать вам воды и помыть вас в укромном закутке, вдали от жадных взоров потных караванщиков!

– Пф-ф-ф! – тут же фыркнула Лира. – Вот ещё! Эй, Нира! Толстушка ты наша! Ты ещё не спишь?!

– Нет! – донеслось из фургона. – Сама толстуха!

– Да я ж любя! – рассмеялась девица. – Скажи-ка мне лучше, каков наш хвастун-Змей в постели, а?! А то он всё ко мне пристаёт, а я вся в сомнениях!

– А ты лучше у Стряпухи спроси! – хихикнула из фургона сестра.

Слышавший этот разговор Коврига, сидевший на облучке, лишь покраснел от гнева, бросив через плечо назад испепеляющий взор на Эванса, который тут же поспешил отвернуться в сторону.

– Да, Офелия! – сплюнул на землю рогоносец муж, повернувшись к сидевшей рядом с ним бледной супруге. – Расскажи-ка нам, каков этот Змей-искуситель в постели?!

Издав горлом непонятный писк, Стряпуха поспешила скрыться в фургоне, не желая снова пробуждать мужнин гнев или стать причиной новых разборок между ним и горе-любовником.

– Ну а ты, засранец! – обратился к де Грею Коврига. – Что ты можешь сказать мне в своё оправдание, а?!

Смущённый таким пристальным вниманием к своей персоне Эванс заёрзал на сиденье, на всякий случай подозвав Сорбонну поближе.

– Не будь с нами Арнолиуса и твоей псины, – продолжает тем временем обманутый и оскорблённый муж. – Я бы давно тебе твоё хозяйство бы отрезал, паскудник!

– Не моя вина в том, что твоей жене не хватает ласки! – подал, наконец, голос менестрель, который несколько приободрился от близкого присутствия верной собаки. – Залазь к ней под подол почаще, и тогда не придётся бить любовников!

Слышавший всё это Арнолиус также хотел включиться в эту беседу, но кричать назад ему было лениво.

– Чем же тебя так наша коротконогая и мохноногая Стряпуха-то соблазнила?! – ухмыльнулся он мысленно, выпуская очередную струю дыма в воздух, а после заходясь в новом приступе кашля.

Именно этот вопрос вслух повторила и сама Лира, опустив при этом характеристики ножек бедной Офелии. Все с интересом уставились на де Грея, от которого ожидали ответа, но тот лишь растеряно пожал плечами, не зная, что и сказать. Он что-то пробубнил, промычал, шмыгнул носом и затих.

– Подонок! – заревел со своей телеги мрачный, как грозовая туча, Коврига. – Сказал хотя-бы, что она красивая! Мерзавец! Мало того, что опозорил её и меня, так ещё и теперь ничего внятного сказать не можешь! Да этот кобель даже троллиху оприходует, если случай подвернётся!

Пунцовый от стыда Эванс хотел было скрыться внутри повозки, передав управление кому-нибудь из товарищей, но Атос и Назин спали, укрывшись плащами, и беспокоить их он не решился. Первого будить было жалко из-за его увечья, а второго велел не беспокоить Арнолиус, поскольку назавтра автору было необходимо закончить последнюю пьесу, чтобы труппа успела её отрепетировать и начать показывать по прибытии в Белокамень.

– А ты чего так покраснел, дорогой? – усмехается Лира, наблюдая за цветовыми преображениями лица Змея. – Уж не переспал ли ты и с троллихой тоже?

– Было дело, – негромко ответил тот, кивая, и смущаясь ещё сильнее, после чего добавил, стараясь оправдаться. – По пьяни. И ради спасения жизни.

– Ну-ка, ну-ка! – оживилась девушка. – Расскажи-ка поподробнее!

– Я же говорил! – рявкнул со своей телеги Коврига. – Этому озабоченному плевать на размеры бабы, лишь бы живая была!

– Ну, у меня ещё и оргия с вампиршами как-то случилась! – тут же поспешил перевести внимание слушателей с неприглядной троллихи на более сексапильных особ Эванс.

– Твою ж дивизию! – поперхнулся Зингар. – Этот паскудник даже нежить трахает! Какой кошмар! Слушай ты, герой-любовник! Если ты мне жену троллиным триппером или какой гнилью с вампирш заразил – вот ей Богу, говорю, как на духу – убью тебя, и даже Арнолиус и псина твоя тебе не помогут!

– Во заливает! – усмехнулась выбравшаяся из повозки наружу Нира. – Такими темпами скоро выяснится, что ты ещё и с драконихой переспал.

– Ну вот тут уж я не при чём! – усмехнулся де Грей. – Извините!

– Слышь, трепло! – позвал Коврига барда. – Оргия-то твоя с вампиршами чем ознаменовалась? Они из какого места у тебя сосали и что? Ставлю золотой, что кроме крови из твоего организма тебя больше ничего не покинуло!

– Я бы сказал тебе, уважаемый, как я развлекался с теми милыми клыкастыми барышнями, – тут же поспешил вставить свои пять медяков Эванс. – Но ведь нас дамы слушают. Но ты завсегда можешь у своей жены поинтересоваться, как всё прошло. Я думаю, что она осталась также довольна, как и те вампирши.

Ни слова не говоря, Коврига спрыгнул с сиденья, быстрым шагом приближаясь к перешедшему черту де Грею, не обращая внимания на оскалившуюся Сорбонну. В руках половинчика тускло блеснуло лезвие ножа, собака ощерила свои клыки, стрелой метнувшись навстречу врагу, громко вздохнули Лира с Нирой.

– Сидеть! – рявкнули с передней повозки.

Удивительное дело, но послушалась не только Сорбонна, но и сам Зингар, испуганно плюхнувшийся на землю. Это Арнолиус пресёк драку на корню, скомандовав голосом де Грея обоим соперникам. Опытный иллюзионист не только правдивые образы может создать, но и хорошо имитирует чужие голоса, что и спасло Ковригу, поскольку молосс купилась на обман, посчитав, что эту команду ей дал не кто иной, как сам хозяин.

– Я что вам говорил про драки?! – спрыгнул также на землю и гном, топая к месту конфликта.

Балаган тотчас встал, что послужило причиной недовольства у Роберта, который уже устал тащить телегу своего патрона вперёд и хотел завалиться спать в оазисе, предварительно напившись вдоволь, уж раз ужина не светит. Пока гном отчитывал своих подопечных, эттин отошёл в сторонку, желая справить малую нужду.

– Почему остановились? – высунулся из фургона заспанный Назин. – Мы уже в оаз-з-зи-зисе?!

– Если бы! – вздохнула Нира. – Опять Эванс с Ковригой хотели отношения выяснять!

– Понятно! – вздохнул полуэльф, скрываясь обратно.

Вскоре дисциплина была восстановлена, Зингара отправили спать, а его место занял сам Арнолиус, направляя медведя вслед за своим фургоном, который сильный Малыш сам тащил в нужном направлении. Эвансу приказано было отстать от повозки сестёр и ехать позади, что тот с ворчанием и выполнил. Огни ставшего на ночёвку каравана уже приблизились на значительное расстояние, и даже стали слышны обрывки далёких разговоров, людского смеха и рёва верблюдов и ослов, которым ещё не задали корма или воды.

– И всё же, – склонилась к сестре Лира. – Каков наш Змей в постели?

– Одно могу сказать точно – изобретательный и деликатный! – зевнула Нира. – Но, как по мне, так немного жеманный и излишне мягкий.

– Любишь пожёстче? – усмехнулась девушка.

– Эй! – тут же вклинился в беседу де Грей. – Я, между прочим, вас слышу!

– У тебя слух, как у дракона! – удивилась Лира, оглядываясь назад.

– И кое-что другое тоже! – усмехнулся наглец.

Девушка молча посмотрела на Ниру, и та жестом показала размер, который глубоко поразил малютку Лиру, хотя видеть этого де Грей не мог. Через полчаса пути, уже ближе к полуночи, балаган въезжал под сень растущих вокруг оазиса пальм под пристальными взорами дозорных, недоверчиво осматривающих труппу. Все свободные от вахты и прочих дел караванщики сбежались посмотреть на величаво вышагивающего двухголового исполина, а также огромного пещерного медведя, переговариваясь между собой на своём языке и тыча в процессию пальцами. Ну да, не каждый день лицезреешь такое чудо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное