Разбудите меня, когда закончится февраль

— А вещи потом заберём. Ты поедешь со мной? — это была какая-то странная прелюдия перед изменой. Мы играли в ролевую игру, изображая страстную запретную любовь, пробивающуюся сквозь серый асфальт несчастливого брака, чтобы она могла без зазрения совести потрахаться на стороне.

Мы ввалились в квартиру пьяными, спутавшимися во взъерошенный клубок собаками. Она больно хватала меня левой рукой за яйца, сжимая их, словно в тисках, а правой судорожно ловила стену, чтобы не упасть. Я неуверенно балансировал на ватных от выпитого ногах, пытаясь на ходу стащить с неё одежду. Мы обречённо упали на кровать, когда я уже был не в состоянии поддерживать тот сумасшедший темп страсти, который она задавала.

В кромешной темноте я совсем её не видел, только белёсые обрывки тела изредка выхватывал из мрака случайный луч света от проезжающей машины. Как она выглядела, я бы не вспомнил и под пытками. Так что я остервенело трахал пустоту, хватаясь за сухие кости, обтянутые прохладной кожей, думая о своих ошибках, квартире, которая превратилась в склеп, и о том, какого хера эта блядь делает в нашей с Василисой постели.