Повороты судьбы

– Иногда, – сказала Наталья Васильевна, – нужно просто дать миру шанс тебя увидеть. Но для этого нужно прийти туда, где этот шанс имеет большую вероятность.

Следующий день выдался удивительно тихим и ласковым, словно само лето, устав от зноя, решило напоследок приласкать приморский город, укутав его в мягкое золотистое марево. Воздух казался густым и сладким, как переспелый персик.

Окончив занятия в институте, Светлана не сразу отправилась в беседку. Перед этим она заскочила домой, достала из шкафа свое лучшее платье – то самое, которое берегла для особенных случаев, – и, поправив волосы, отправилась к этой старой беседке, расположенной в конце пирса у набережной. Это место влекло ее своей тишиной и уединением.

Иногда здесь властвовал неугомонный, резкий ветер, который трепал полы одежды и путал мысли, заставляя поскорее уйти. Но сегодня все было иначе. Лишь игривый, почти невесомый бриз едва касался волос, принося с собой дразнящий аромат соли, нагретых солнцем камней и далеких, еще не изведанных странствий.

Беседка встретила ее прохладой и запахом старого дерева, выбеленного солью и годами. В этом уединенном уголке шум города остался где-то за гранью реальности, а время замедлилось до ритма собственного дыхания девушки. Присев на скамью, она ощутила, как внутри, в самой глубине души, затихает затяжная тревога. Волны методично перебирали гальку на берегу, и этот простой, вечный звук стал для нее лучшим лекарством. Она почувствовала, что дышит в унисон с природой, и эта гармония была именно тем, чего ей так не хватало в последнее время.

Это место обладает магией контрастов. В спокойные дни беседка на сваях выглядит почти эфемерной, словно мираж, парящий между морем и небом. Но стоит разыграться шторму, как эта «призрачность» сменяется поразительной силой. Наблюдая, как волны яростно атакуют конструкцию, а она, вопреки всему, остается незыблемой, начинаешь понимать ее истинный характер. После этого, глядя на нее в тишине, уже видишь не просто архитектуру, а величественную белую птицу, которая, расправив крылья над лазурью, с гордым спокойствием способна выдержать любой удар стихии.

Увидев, что беседка свободна, Светлана направилась к ней. Она ступила на деревянный мостик, который отозвался под ногами знакомым, чуть жалобным скрипом. С каждым шагом шепот прибоя становился все отчетливее, словно море звало ее к себе. Когда она наконец оказалась под навесом, ее грудь наполнилась густым, прохладным воздухом, пропитанным солью и свободой. Здесь, вдали от суеты, можно было наконец выдохнуть. Ветер, озорно трепавший ее волосы и игравший подолом платья, приносил с собой пьянящий аромат прибрежных трав и йода, создавая неповторимую симфонию свежести.

Сев на скамью, повернутую в сторону моря, она позволила взгляду утонуть в морской дали. В этой синеве было что-то исцеляющее – какая-то первобытная мощь, перед которой любая личная драма кажется незначительной. Еще вчера ее сердце было сковано холодом, словно обручем, который не давал дышать. Но сейчас, глядя на бесконечную воду, она почувствовала, как этот лед дает трещину. Грусть не ушла совсем, но она перестала быть невыносимой, растворяясь в дыхании океана.

Беседка, открытая всем ветрам и солнцу, была превосходным личным убежищем. Отсюда открывался такой вид на море, что захватывало дух: бескрайняя синь сливалась с горизонтом, а белые чайки, словно живые стрелы, прорезали воздух, вторя размеренным всплескам воды. В этом месте время будто замирало. Вокруг царила такая глубокая тишина, что слышно было лишь дыхание моря. В этом уединении мысли сами собой устремлялись к самому важному: к любви, к несбывшимся мечтам и к тому, что еще только предстоит. Здесь, наедине с этой величественной красотой, чувствуешь себя крошечной, но неотъемлемой частью огромного мира.

– Прошу прощения, что отвлекаю вас. Надеюсь, не сильно нарушил ваш ход мыслей, – раздался за спиной мягкий мужской голос. От неожиданности Света вздрогнула, но, обернувшись, увидела молодого брюнета с обаятельной улыбкой. – Увидев вас здесь, в этой беседке, я просто не нашел в себе сил пройти мимо. Мне показалось, что в ваших глазах затаилась легкая грусть, а это совсем не вяжется с таким чудесным платьем и той светлой энергией, что вы излучаете. Не хочу быть навязчивым, но ангелам не подобает коротать время в одиночестве. Позволите составить вам компанию? Обещаю быть самым приятным собеседником и ничуть вас не стеснить, – добавил он с той легкой, почти мальчишеской самоуверенностью, которая обезоруживает прежде, чем успеваешь возмутиться.

Светлана обернулась и цепким, изучающим взглядом окинула подошедшего парня. Приятное лицо, спортивная фигура, аккуратная стрижка под «теннис» – все при нем. Простые джинсы и майка с лаконичной надписью «Adidas» лишь подчеркивали его непринужденный стиль.

«Бабуля как в воду глядела, – промелькнуло в голове. – Не прошло и десяти минут, как нарисовался мой «принц»».

Она выдержала паузу и, стараясь скрыть нарастающий интерес, отвела взгляд в сторону и с деланой небрежностью произнесла:

– Вы мастерски владеете словами, сударь. Столько комплиментов за одну минуту – это впечатляет. Но, признаться, ваше появление здесь куда интереснее, чем мои собственные мысли. Присаживайтесь, раз уж вы так настойчиво искали компанию для «ангела». Только чур – никаких скучных тем, договорились? Попробуйте не омрачить мое сегодняшнее времяпровождение. А если сумеете сделать его даже чуточку интереснее и приятнее, буду вам весьма признательна.

– Постараюсь вас не разочаровать, – пообещал неожиданно появившийся сзади красавец, и его голос, низкий и бархатистый, словно обволакивал, обещая нечто большее, чем просто отсутствие скуки. Он легко опустился рядом, и от него повеяло легким ароматом чего-то свежего и неуловимо притягательного. В его глазах, цвета темного шоколада, плясали озорные искорки, словно он уже предвкушал увлекательную игру.

– Знаете, – продолжил он, чуть склонив голову, – я бы сказал, что скука – это самый страшный грех. Особенно, когда рядом такой... ангел. И уж поверьте, я пришел сюда не для того, чтобы грешить.

Он улыбнулся, и эта улыбка была настолько обезоруживающей, что невольно хотелось улыбнуться в ответ.

– Моя цель куда амбициознее. Я подошел к вам, чтобы доказать, что даже самые обыденные моменты могут стать незабываемыми, если рядом есть хороший собеседник. И, конечно, если этот собеседник не в тягость.

Он сделал небольшую паузу, словно давая ей возможность обдумать его слова.

– Так что, если вы готовы рискнуть и довериться мне, я обещаю, что время, проведенное со мной, будет далеко от скуки. Мы можем поговорить на любую, интересующую вас тему, а можем просто молчать и наслаждаться моментом, если вам так будет угодно. Главное – чтобы вам было интересно. И приятно.

Его взгляд был проницательным, но не навязчивым, словно он пытался угадать ее мысли, но при этом давал полную свободу выбора.

– Что скажете, мой ангел? Готовы ли вы к тому, чтобы я попытался сделать ваш досуг чуточку интереснее и приятнее?

В его голосе звучала легкая интрига, обещание чего-то необычного, и это было куда более заманчиво, чем любые комплименты.

Светлана прищурилась, защищая глаза от яркого солнца, и решила внимательно оглядеть незнакомца. Он был высоким, с ослепительной улыбкой, которая казалась еще ярче на фоне глубокого бронзового загара. Его темные, почти иссиня-черные волосы были слегка взлохмачены ветром, а взгляд – прямой, уверенный и пугающе проницательный – казался способным прочесть мысли, даже не дожидаясь слов. В его облике чувствовалась та особая, расслабленная сила, которая заставляет невольно затаить дыхание.

– И откуда в наших сонных краях выискался такой галантный кавалер? – спросила она, стараясь приглушить трепет, внезапно вспыхнувший в груди. Светлана невольно поправила выбившуюся прядь волос, чувствуя, как щеки предательски розовеют под его пристальным, изучающим взглядом.

Парень чуть склонил голову, и в уголках его губ заиграла едва заметная, но многообещающая улыбка.

– А я, признаться, тоже не замечал здесь прежде такой… ослепительной красоты, хотя считаю себя коренным жителем этих мест, – ответил он, придвинувшись ближе. Его голос звучал низко и бархатно, словно он привык, что каждое его слово ловится на лету. – Предлагаю немедленно исправить столь досадное упущение. Позвольте представиться? Артур. А ваше имя, прекрасная незнакомка?

Он произнес это с той легкой, почти театральной уверенностью, которая обычно обезоруживает наповал. В его манерах чувствовалась уверенность в своей неотразимости, а в глазах – искра, от которой становилось одновременно и тревожно, и любопытно.

Легкий озноб пробежал по коже Светланы, несмотря на теплый вечерний воздух. Она на секунду отвела взгляд, пытаясь взять себя в руки и не выдать охватившего ее волнения.

«Настоящий сердцеед», – промелькнуло в голове, и этот внутренний голос прозвучал как предостережение, которое она, впрочем, была совсем не прочь проигнорировать.

– Очень приятно. Света, – ответила она, протянув ему руку и стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце в груди забилось в ускоренном ритме.

– Взаимно, Света, – Артур чуть задержал ее руку в своей, не спеша отпускать. – Имя, как нежный перезвон колокольчика. Редкое, чистое и… чертовски подходящее вам.

Он смотрел на нее так, будто рядом не было ни набережной, ни случайных на ней прохожих, а существовал лишь этот момент, полный недосказанности и обещаний, которые могли обернуться как красивой сказкой, так и горьким разочарованием.

Артур замолчал на мгновение, словно взвешивая каждое слово.

– Осмелюсь предположить, что если столь очаровательная девушка наслаждается одиночеством в столь романтичном месте, то это может означать лишь одно: ее сердце в настоящее время свободно и ждет достойного рыцаря вроде меня, – произнес он с самоуверенностью, граничащей с дерзостью.

Воздух между ними внезапно стал густым, почти осязаемым, наэлектризованным от слов, которые так и остались висеть в тишине. Света не шелохнулась. Она даже не отвела взгляда, хотя внутри все напряглось. На ее губах заиграла улыбка, но в ней не было уже того тепла, что было пару секунд назад. Она решила надеть маску девушки, знающей себе цену.

Ей отчаянно захотелось немного сбить с него эту самоуверенную спесь. Показать, что она не из тех девчонок, которые готовы растаять от одного симпатичного лица и пары красивых фраз. Света медлила, взвешивая каждое слово, словно пробуя его на вкус, прежде чем позволить ему сорваться с языка. В этой затянувшейся паузе было куда больше смысла и напряжения, чем в любом громком крике или скандале. Она смотрела на него, и в этой тишине читалось все: и вызов, и нежелание играть только по его правилам.

– Вы ошибаетесь, Артур, – ее голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышалась сталь. – Да, мое сердце свободно, но лишь потому, что не нашлось достойного рыцаря. Те, кто пытался его покорить, обычно заканчивали очень плохо, не оправдывая моих ожиданий. Не исключено, что такая участь может ожидать и вас.

Артур замер, немного сбитый с толку. Столь резкий поворот событий стал для него полной неожиданностью, и его привычная самоуверенность впервые за долгое время дала трещину. Впрочем, это было лишь поверхностное повреждение – царапина на безупречном фасаде. Уверенность в себе давно перестала быть просто чертой характера; она стала его сутью, пропитала каждую клетку, превратившись в фундамент, на котором держалось все его существование.

Она сквозила в каждом его жесте, в каждом взгляде, не допускающем возражений. Парень двигался по жизни так, будто весь мир был его личной вотчиной, а он – единственным законным ее владельцем. Эта непоколебимость служила ему броней: холодной, непробиваемой, надежно защищающей от любых сомнений, чужих суждений или случайных уколов критики.

В его голосе всегда сквозила едва уловимая дерзость. Он словно намеренно натягивал струну, проверяя, когда она лопнет. Ему доставляло почти физическое удовольствие чувствовать эту власть – право задавать правила, по которым вынуждены играть остальные. Он замирал, наблюдая за тем, как люди вокруг суетятся, пытаясь угадать его следующий шаг, и в их растерянных глазах он видел лучшее подтверждение своего превосходства. Его забавляло это ожидание: насколько далеко он готов зайти в этот раз?

Он носил свою уверенность как доспехи, боясь, что без них его просто не заметят. Каждый его резкий жест, каждое слово были попыткой доказать миру – и самому себе, – что он чего-то стоит. Он был заложником собственного образа, ведь признать слабость для него означало проиграть. Но когда гас свет и стихал шум толпы, этот «неуязвимый» человек исчезал. Оставался лишь тот, кто до боли нуждался в любви, но так боялся показать свою истинную, ранимую суть, что предпочитал прятаться за стеной из холодного безразличия.

Бровь Светланы едва заметно, но выразительно изогнулась, выдавая ее настороженность. Она замерла на мгновение, изучая собеседника, и в этот момент привычный шум прибоя словно приглушился, отступив на второй план.

В голове Светланы мелькала одна мысль. Что же на самом деле движет им? Его взгляд был наполнен чем-то неуловимым, словно за маской беззаботности скрывалась глубина, которую она еще не успела понять. С его стороны это могло быть просто забавой, игрой, призванной разбавить монотонность вечера, а могло таить в себе нечто гораздо более серьезное.

Она внимательно следила за каждым его движением, пытаясь прочесть между строк, понять истинные мотивы. Внутренне Светлана боролась с собой: не хотелось становиться пешкой в чужой игре, но любопытство, как тихий огонек, разгоралось все сильнее. Она решила не отступать, позволить себе погрузиться в эту загадку, чтобы узнать, куда приведут эти невидимые нити судьбы. И потом, разве не ради этого она сюда пришла.

На губах Артура заиграла привычная полуулыбка – та самая, с легким налетом театральности, ставшая его визитной карточкой. Он вальяжно откинул руку на спинку лавки за спиной Светы. Этот жест, почти имитирующий объятие, заставил ее невольно напрячься. В его глазах плясали искорки, в которых читался немой вызов: «Ну что, попалась?».

– Я готов бросить вызов самой судьбе и сразиться за право найти приют в вашем сердце, – с уже привычным пафосом произнес Артур, глядя прямо в глаза Светланы. Его голос звучал уверенно, словно он уже видел их вместе, словно это была не просто игра слов, а настоящая битва за счастье. Он говорил с легкой хрипотцой, от которой по спине Светланы пробежал едва заметный холодок. – Мне кажется, из нас могла бы получиться неплохая пара. Может, перейдем на «ты»? Это сблизит нас, не так ли?

Светлана невольно улыбнулась, удивленная его напором и смелостью.

«Он совсем не робеет, – подумала она, ловя себя на том, что сердце забилось чуть быстрее. – Напор просто невероятный. И ведь знает, чертяка, как подать себя, чтобы не выглядеть пошлым. Да и язык у него подвешен не хуже, чем у опытного оратора».

Она невольно отметила, как уверенно он держится, словно весь мир вокруг – лишь декорации для его очередного триумфа. Но все же в его словах чувствовалась искренность и та легкая дерзость, которая одновременно будоражила и забавляла.

– Ну давай попробуй, – ответила она, опустив бровь и стараясь придать голосу холодную отстраненность. – Только вот не слишком ли ты форсируешь события? Мы едва знакомы, а ты уже строишь далеко идущие планы, – в ее голосе прозвучало легкое сомнение, смешанное с интересом. Светлана не была из тех, кто сразу отдается чувствам, но в этот момент что-то внутри нее подсказывало, что стоит дать этому шанс.

Артур лишь рассмеялся – легко, заразительно, ничуть не смутившись ее скепсиса. Он наклонил к ней голову, сокращая дистанцию до опасного минимума.

– А зачем терять драгоценные мгновения? – в его взгляде теперь читалась не только игра, но и странная, почти осязаемая искренность. – Внешне мы, как мне кажется, вполне гармоничны. Надеюсь, и духовно найдем общий язык. Да и, поговаривают, эта беседка обладает волшебной силой – соединять сердца. Не стоит идти против магии места, правда?

Светлана почувствовала, как тепло разливается по ее щекам, а уголки губ предательски дрогнули в улыбке.

«Какой шустрый!» – мысленно воскликнула она, не в силах скрыть легкое восхищение его напором и обаянием.

В этот момент между ними словно повисла невидимая нить, тонкая и прочная одновременно, обещающая что-то новое и удивительное. Сдерживать улыбку становилось все труднее, и она поняла, что этот бой она, кажется, уже начала проигрывать.

– Ты случайно не спортсмен? – спросила Светлана, прищурившись и внимательно глядя на собеседника, задержав взгляд на широких плечах.

– Совершенно не случайно, спортсмен. Притом неплохой. А как ты догадалась? – с легкой улыбкой ответил он, не скрывая гордости.

Света не сдержала улыбки, мысленно отметив про себя: «Еще и хвастун».

– Ну так у вас, адептов культа тела, девиз «Быстрее, выше, сильнее», верно? Не знаю насчет остального, но первое правило ты соблюдаешь исправно. Да и фигура выдает. Тяжело поддерживать такую форму? – она заинтересованно наклонила голову, ожидая ответа.

– Абсолютно точно подмечено! – с уверенностью ответил Артур, слегка приподнимая подбородок. – Я учусь в институте физической культуры и серьезно занимаюсь боксом. Отсюда и мои успехи, – он говорил с явным чувством гордости. – А чем ты увлекаешься? Учишься или работаешь?

«Боксер, значит, – пронеслось в голове у Светланы. Она с нескрываемым интересом еще раз окинула его взглядом, подмечая крепкие руки и уверенную, почти пружинистую посадку корпуса. Это было неожиданно, но притягательно. – Это здорово».

– Я студентка института искусств, – ответила она с легкой улыбкой. – Играю на скрипке.

– Вау! Это действительно впечатляет! – воскликнул Артур. – В этом плане мы, конечно, из разных миров, но, думаю, сможем найти общий язык и даже дополнять друг друга. Я, честно говоря, очень люблю музыку, хотя больше предпочитаю попсу и всякое, что попроще. На скрипке, говоришь, музицируешь? Кстати, слышала когда-нибудь анекдот про скрипку и пожарного?

Светлана удивленно приподняла бровь, чувствуя, как разговор принимает неожиданно забавный оборот.

– Нет, не слышала. Просвети, – она с любопытством приготовилась слушать.

Артур хитро прищурился, и в его глазах заплясали озорные искорки. Он сделал театральную паузу, словно готовясь к выходу на ринг.

– Спрашивают как-то пожарного: «Знаешь ли ты, чем отличается контрабас от скрипки?» Он отвечает: «Знаю. Контрабас дольше горит». Забавно, правда?

Светлана не выдержала и звонко рассмеялась, откинув голову назад. Его простота и непосредственность подкупали.

«Он умеет развлекать», – подумала она с легкой улыбкой, отмечая про себя, что общение с Артуром оказалось гораздо приятнее, чем она ожидала. Она почувствовала, как напряжение первых минут знакомства окончательно испаряется.

Разговор тек плавно, будто время замедлило свой бег. Светлана чувствовала, как внутри разливается спокойствие: с Артуром не нужно было подбирать слова или следить за каждым жестом. Он был удивительно легким в общении – его шутки звучали так естественно, что любая неловкость таяла сама собой. Казалось, они знали друг друга целую вечность, а эта встреча была не началом чего-то нового, а долгожданным продолжением старого, доброго знакомства.

Она всегда жила в мире, где вместо звона гонгов звучала музыка, а вместо ярости боксерских рингов – добродушные отношения. И вдруг, совершенно неожиданно, Света с любопытством узнала, что такое хук, апперкот, свинг. Она даже с улыбкой воображала, как эти удары выглядят в динамике, представляя их себе с какой-то детской непосредственностью.

А Артур… Он был просто кладезью забавных историй и остроумных анекдотов. Света ловила каждое его слово, заразительно смеясь, и в этом смехе, в этом трепетном внимании читалось откровенное признание: парень явно пришелся ей по сердцу.

Время промчалось незаметно, словно легкий ветерок. И вот уже прозвучало неизбежное:

– Уже поздно… Мне пора домой, – прошептала Света, украдкой взглянув на часы, словно боясь спугнуть волшебство момента.

– Я тебя провожу, – тут же предложил Артур, и в его голосе звучала такая искренняя забота, что сердце Светы дрогнуло.

Он проводил ее до самого подъезда ее дома, стараясь растянуть последние минуты. В воздухе между ними висело не просто напряжение – это была ослепительная вспышка, электрический разряд, оставивший после себя терпкий, почти осязаемый привкус предвкушения.

Их первое свидание получилось безупречным, сотканным из тончайшей материи: случайных касаний, ускользающих взглядов и полунамеков, которые говорят громче любых признаний. Они провели вечер в старой беседке, что казалась декорацией к фильму о давно ушедшей эпохе. Там, под звуки прибоя, легкий, почти невесомый флирт переплетался с искренностью, создавая мелодию, которая звучала так слаженно, будто ее сочинила сама судьба.

Когда они остановились у двери, тишина ночного города стала особенно густой. Света, чувствуя, как внутри все замирает от неясного волнения, опустила глаза. Она нервно, почти машинально теребила тонкий ремешок своей сумочки, не решаясь поднять взгляд. В этот момент весь мир сузился до пространства между ними, до этого неловкого момента расставания. Наконец, она подняла на него глаза – в них читалась смесь робости и надежды – и едва слышно, почти прошептала:

– Как думаешь, все в жизни предопределено? – Света продолжала теребить ремешок. – Бабушка вчера как в воду глядела: сказала, что именно в этой беседке я встречу кого-то особенного. Надеюсь, она не ошиблась.

В ее голосе проскользнула едва уловимая дрожь. Она старалась держаться уверенно, но выдавала себя: то и дело поправляла волосы, не зная, куда деть руки. Потом Света замерла, словно очутилась на краю обрыва: назад – привычный, понятный мир, вперед – пугающая, но манящая неизвестность.

Артур внимательно посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул озорной огонек.

– Раз уж твоя бабушка обладает таким даром предвидения, я просто не имею права ее подвести, – он широко улыбнулся, и напряжение в воздухе заметно ослабло. – Предлагаю не останавливаться на достигнутом. Настаиваю на продолжении. Как насчет завтра? В пять вечера, там же, в беседке?

Света почувствовала, как к щекам прилила теплота, а на душе стало удивительно легко.

– Договорились, – ответила она, и в ее улыбке больше не было ни капли сомнения.

В этот момент у нее внутри все отозвалось таким острым, почти болезненным желанием прильнуть к Артуру, почувствовать тепло его губ, что она едва удержалась, чтобы не податься вперед.

Она словно застыла, сжав пальцы в кулаки. Нет, только не сейчас. Девичью гордость еще никто не отменял, и сдаваться без боя она не собиралась. В голове уже созрел дерзкий план: если он решится – а в том, что он решится, она не сомневалась ни на секунду, – она не ответит сразу. Она разыграет маленькую сцену. Гордо, с легкой, почти неуловимой иронией, она приставит указательный палец к его губам, останавливая этот порыв, и тихо, с придыханием попросит не торопить события. Пусть помучается, пусть поймет, что она – не из тех, кого можно покорить одним лишь взглядом.

Все произошло именно так, как она и предвкушала. Артур, почувствовав этот невидимый барьер, на мгновение замялся, его глаза потемнели от досады и неудовлетворенного желания. Он попытался повторить попытку поцеловать ее, но она, словно играя в кошки-мышки, грациозно отстранилась, снова приложив палец к его губам.

– Не торопись, Артур, – прошептала она, и в ее глазах блеснул лукавый огонек.

Он замер, сбитый с толку, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от легкого раздражения до искреннего восхищения ее неприступностью.

– Тогда до завтра? – наконец промолвил он, пытаясь скрыть досаду за напускной улыбкой.

– До завтра, – ответила она, и в этом шепоте было столько обещания, что Артур на секунду забыл, как дышать.

Девушка развернулась и, чувствуя, как внутри расправляются крылья, почти упорхнула к дверям подъезда. В ушах еще звенел его голос, а на кончиках пальцев, которыми она касалась его губ, до сих пор ощущалось тепло. Она знала: завтрашний день будет совсем другим.

Света влетела в комнату, едва не сбив с ног кота, и тут же бросилась к бабушке. Та, как обычно, сидела в своем любимом кресле у окна, мерно постукивая спицами. Увидев внучку, бабушка тут же отложила вязание, удивленная таким напором.

Та буквально светилась. Она не могла усидеть на месте, то поправляла волосы, то теребила край бабушкиного пледа, а слова вылетали из нее пулеметной очередью:

– Бабуль, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! Если бы не ты со своими уговорами сходить в ту беседку, я бы сейчас сидела дома и грустила. А там… Там такое случилось! Я встретила его!