Повороты судьбы

– Кстати, – проводник обратился к девушке, – вам, барышня, далеко ехать-то?

– До конечной станции, – ответила она тихо.

Проводник нахмурился:

– Это, конечно, хуже. Со свободным местом у бригадирши будет больше возни, придется ей подбирать подходящие варианты на весь оставшийся путь. Но другого выхода сейчас нет.

– Хороший план, – кивнул молодой человек, соглашаясь с предложением. – По крайней мере, это лучше, чем оставаться совсем без места. Вот видишь, голова иногда способна соображать и без помощи инструкций.

Проводник кивнул, возвращая в руки девушки билет, и, посмотрев на юношу, добавил:

– Главное, чтобы она не переживала. Мы постараемся помочь, как только сможем. А пока пусть попробует устроиться в общий вагон, там хоть будет возможность отдохнуть.

Пассажирка слегка улыбнулась, благодарно посмотрела на проводника и своего доброжелателя.

– Ой, а где в вашем поезде находится этот общий вагон? – робко спросила она, словно извиняясь за свой вопрос и стараясь не показать своего волнения.

Проводник вздохнул, и по его лицу стало понятно, что новость будет не из приятных.

– Вот с этим-то дело сейчас будет обстоять хуже всего, милая. Он расположен в самом конце поезда. А по пути туда тебе придется пройти через вагон-ресторан, который, как ты знаешь, на ночь закрывается. И что самое неприятное, поезд наш скорый, так что ближайшая остановка будет нескоро. Мы много станций пролетаем мимо.

– Как же мне тогда быть? Да еще и с таким тяжелым багажом, – грустно произнесла она, и в ее голосе слышалась не только растерянность, но и какая-то обреченность, словно она спрашивала не только проводника, но и саму судьбу, пытаясь найти ответ на свой вопрос внутри себя. Она с тоской посмотрела на свои громоздкие чемоданы, которые казались неподъемными, словно тяжесть последней, услышанной ею новости. Ее сердце сжалось от чувства безысходности.

Парень с сочувствием взглянул на девушку. Он видел, как дрожат ее пальцы, вцепившиеся в ручки чемоданов, и как растерянно она смотрит на них.

«Ведь это могла быть моя сестра или кто-то, кто мне дорог, – пронеслось у него в голове. – Оставить ее сейчас – значит позволить этой беде победить. А ведь иногда человеку нужно совсем немного, чтобы снова поверить в лучшее».

Он решительно встал с полки проводника и шагнул к ее багажу.

– Как быть? Главное – не опускать руки и не терять надежду. Давайте мне самый тяжелый из ваших баулов и смело следуйте за мной, – с уверенностью и теплом в голосе сказал молодой человек, стараясь приободрить ее, а в его глазах читалась решимость и готовность помочь. Слегка приподняв каждый чемодан, чтобы оценить их вес, он, ловко подхватив самый увесистый, и решительно направился к спасительному общему вагону.

Девушка благодарно взглянула на своего неожиданного помощника. В его глазах она увидела искреннее желание помочь, настоящее, а не показное, и это придало ей сил. Надежда, словно робкий росток, пробилась сквозь мрак ее отчаяния. Горячо поблагодарив проводника за подсказку и быстро схватив второй чемодан, который, по сравнению с первым, казался очень легким, она, семеня короткими шагами, последовала за парнем, стараясь не отставать. Теперь, когда рядом был тот, кто взял на себя часть ее бремени, путь казался уже не таким страшным.

Ночь окутала поезд, и лунный свет пробиваясь сквозь окна, давал дополнительное освещение коридорам купейных и проходам плацкартных вагонов. Словно призраки, двое молодых людей скользили в полумраке, направляясь к самому хвосту состава. Как сказал проводник, там, в общем вагоне, найдется место для девушки. Пассажиры, убаюканные мерным стуком колес, спали, не ведая о тихой драме, разыгрывающейся в эту полночь.

Юноша, на минуту прекратив движение, обернулся и взглянул на свою спутницу. В ее глазах, отражавших призрачный лунный свет, читались усталость и отчаяние. Его попытка ободрить ее улыбкой встретила лишь слабое, почти незаметное подобие в ответ. Как и ожидалось, пройдя через несколько вагонов, они оказались перед непреодолимой преградой – закрытой дверью вагона-ресторана.

– Давай на «ты», – сказал парень с легкой улыбкой, тарабаня кулаком по холодному металлу двери заведения общепита. – А как тебя зовут, красавица?

Она подняла на него глаза, в которых читалась усталость и легкая грусть.

– Марина, – тихо ответила она.

– Очень приятно, Марина! – улыбнулся он шире. – А я – Саша.

– Взаимно, – ответила она, чуть приободрившись.

В этот момент из-за двери донесся ворчливый голос, который прервал их короткий, но теплый обмен словами.

– Чего стучите, как будто к себе домой? Разве не видите, что ресторан закрыт? Ночью мы не работаем. Приходите утром, – пробормотал заспанный парень в белом кителе, выглядывая из узкой щели приоткрытой им двери.

Саша нахмурился, но не собирался сдаваться.

– Ты думаешь, мы сюда пришли поужинать с такими чемоданами и без вечерних нарядов? – с легкой раздраженностью ответил он. – Нам просто нужно пройти. Остановка поезда через час, а девушка, видишь ли, еле стоит на ногах. Если не дашь пройти, на твоей совести будет ее обморок.

Марина чуть оперлась на Сашу, делая вид, что остатки сил покидают ее. Саша, подыгрывая ей, приобнял ее за плечи, чтобы поддержать.

– Пожалуйста, – добавил он уже мягче, глядя в щель, – мы не хотим создавать проблем, просто дайте нам пройти.

– Не могу я вас пропустить, – сказал парень, прищурившись и кинув взгляд вглубь вагона-ресторана. Там, прямо поперек прохода, пожилой повар, мой шеф, устроился спать на стульях. – Он грозный начальник, и если я его разбужу, то может меня турнуть с работы. Мой испытательный срок еще не закончился, и потому я не хочу создавать себе лишних проблем.

Александр осторожно заглянул в щель между дверью и косяком и увидел, как пожилой человек в белом кителе спокойно раскинулся на нескольких стульях, отдыхая после долгого трудового дня. Его лицо было умиротворенным, а дыхание ровным и спокойным.

– Мы и не будем его тревожить! – улыбнулся Саша. – Пусть себе спит, как экспонат в «Греческом зале» из рассказа Райкина. Зачем лишать человека сна? Мы просто тихонько обойдем его, и он даже не заметит.

– Нет, нельзя, – упрямо ответил молодой парень, пытаясь захлопнуть дверь. – Мне неприятностей не нужно.

Саша подставил ногу, не давая двери закрыться.

– А что, если я сейчас начну стучать в дверь под ритмы регги и вместе с Мариной запою? Он тогда уж точно проснется и скажет тебе огромное «спасибо». Ты уверен, что тебе это надо? – с улыбкой спросил он, повернувшись к девушке и подмигнув ей. – У тебя, Марина, в чемодане что-нибудь потяжелее не найдется? А то мне почему-то громко постучать вдруг захотелось.

– Конечно, найдется, – быстро поняла намек она.

– Вот и отлично, – сказал Александр, уже предвкушая, как весело получится разбудить повара, если не добьется своего.

– А если я транспортную полицию вызову по селектору?! – угрожающе, с юношеской бравадой, заявил молодой повар, его голос, несмотря на попытку казаться грозным, все же выдавал легкое волнение. Он стоял, скрестив руки на груди, пытаясь всем своим видом показать решимость.

В ответ раздался спокойный, почти убаюкивающий голос Александра. В его интонациях сквозила уверенность и некая снисходительность, как у взрослого, объясняющего ребенку прописные истины.

– Да ты хорошо подумай: пока они сюда дойдут, твой разбуженный начальник успеет тебя «отблагодарить» за прерванные сновидения. И поверь, эта «благодарность» будет весьма своеобразной. А после того, как полиция нас уведет, он тебе потом долго, даже без твоей просьбы, на «бис» будет свою арию благодарности распевать. И не просто распевать, а с выражением, с надрывом, чтобы каждый звук дошел до самых глубин твоей души. А завтра полдня всем оперу о твоей находчивости исполнять будет, смакуя каждую деталь, каждый твой героический поступок. А если пропустишь нас, я тебе еще и деньжат подкину, на мелкие расходы, так сказать, за проявленную лояльность.

Парень, который, скорее всего, занимал ответственную должность старшего помощника младшего повара, заметно сник. Его юное лицо, еще не тронутое жизненными невзгодами, омрачила тень глубокой тревоги. Он представил себе гнев начальника, его багровое лицо, громогласные упреки, которые эхом разнесутся по всему ресторану. Да и перспектива стать героем анекдотов на завтрашний день тоже не радовала.

– Ребята, не надо, не стучите! – взмолился он, его голос теперь звучал совсем по-другому, в нем слышалась мольба и отчаяние. – Так уж и быть, я вас пропущу. Только вот денег мне ваших не надо. Вы только тихонько проходите, очень прошу вас! Не заденьте и не разбудите его, – он указал на спящего работника общепита, своего грозного начальника.

Сказав это, он отошел в сторону, освобождая проход. Находчивые путники, облегченно вздохнув, словно сбросив с плеч тяжелый груз, проскользнули мимо него. Их шаги были легкими и бесшумными, как у теней.

– Не волнуйся, все пройдет гладко, как по маслу, и точно, как в аптеке. Наши маневры будут верхом элегантности, – тихо и самонадеянно заверил Александр, его голос звучал теперь еще более уверенно, с нотками триумфа. Он был явно доволен исходом дверных переговоров.

Молодой повар лишь кивнул, провожая их взглядом. Он надеялся, что эта ночь закончится без дальнейших приключений, и что завтрашний день не принесет ему новых испытаний. А пока он стоял в тишине, смотря в удаляющиеся спины двух пассажиров, в его голове уже рисовались картины завтрашнего дня, где он, возможно, будет рассказывать эту историю своим коллегам, но уже с улыбкой, как о забавном приключении.

Но как же все обернулось неожиданно и с точностью до наоборот! Вместо аккуратной, выверенной до мелочей операции по преодолению препятствия, получился настоящий разгром – словно слон решил устроить танцевальный перформанс прямо в посудной лавке, при этом не желая повредить ни одной хрупкой чашки и тарелки.

Саша и Марина медленно продвигались к середине длинного, слегка тускло освещенного прохода, где между рядами столов, преграждая путь, на нескольких стульях, аккуратно составленных друг к другу, мирно дремал далеко немолодой повар. Его расположение было необычным – он лежал не вдоль прохода, как можно было бы ожидать, а поперек, словно специально выбрав это положение. Возможно, многолетние скитания по железным дорогам научили его именно так находить нужное положение для сна – чтобы мерное покачивание вагона из стороны в сторону ощущалось меньше и не сбивало с равновесия. В этом странном, но продуманном расположении чувствовалась мудрость и привычка к железной дороге, словно он был частью самого поезда, сливаясь с его движением.

Правда, при резком трогании или торможении поезда такое расположение стульев сулило не просто хлопоты, а целое приключение в стиле «выживи, если сможешь»! Представьте: вы сладко спите, и тут – бац! – поезд дергается, и вы уже не мирно спящий человек, а участник олимпийских игр по синхронному падению со стульев. Причем без медалей, зато с риском получить синяк на самом интересном месте.

К счастью, это был скорый поезд, для которого остановки были сведены к минимуму, а значит, и внезапные рывки почти не предвиделись. Видимо, этот бывалый повар, который, вероятно, был еще и тайным агентом по борьбе с лишним весом своих клиентов, все тщательно спланировал. Вот только явно не в пользу нашей несчастной пары, которая, обреченно кряхтя и пытаясь не задеть чемоданом ни один стол и стул во избежание нарушающего сон шума, пробиралась сквозь этот «уютный проход для худых балерин».

Вот это поворот! Мало того, что ситуация сама по себе не из легких, так еще и этот повар, словно злой гений, видимо решил добавить перчинки. Будто предвидя, что кому-то будет скучно продвигаться без трудных препятствий, решил устроить настоящий квест!

И ведь не просто так, а с умыслом. Словно предугадал, что им не хватит приключений и адреналина, и чтобы, пройдя через все предыдущие испытания, они по-настоящему оценили каждый сантиметр свободного пространства. Мол, вот доберетесь до этого места, тогда и поймете, какое это искусство – пройти мимо меня, не потревожив мой сон.

В любом случае, этот повар – настоящий стратег. И, кажется, у него есть свой, весьма своеобразный, взгляд на то, как нужно устраивать настоящие препятствия продвижению. Главное, чтобы эти двое проявили смекалку и смогли добраться до своей заветной цели!

И Марина проявила настоящую смекалку — прямо как шпион из дешевого боевика, только без взрывов и с гораздо меньшим количеством пафоса. Все проходило на удивление гладко и тихо, словно она была призраком, а не женщиной с чемоданом.

Обходя повара первой, она двигалась так осторожно, что даже мышь в углу задумалась, не стоит ли ей тоже взять уроки у Маринки. Кашевар, между тем, дремал на стуле с таким видом, будто видел сны о борще и котлетах одновременно – и явно не подозревал, что в его царстве сейчас происходит спецоперация.

Дважды обходя его с двух сторон, Марина аккуратно поднимала чемодан и проносила его над мужчиной, словно пыталась не разбудить спящего дракона, который в любой момент мог проснуться и потребовать добавки. Путь она проложила со стороны его головы – там действительно было больше места, и, честно говоря, Марина не хотела, чтобы кашевар проснулся с чемоданом на коленях и вопросом «А это что за новый способ устойчивой фиксации тела при раскачивании поезда?».

Этот первый этап спецоперации «Тихий проход» был пройден девушкой безукоризненно, оставляя лишь легкое напряжение и небольшое желание отпраздновать успех чашкой кофе, прежде чем Александру приступать к следующему этапу, который обещал быть не менее захватывающим и, возможно, чуть менее тихим.

Как раз тут и возникла небольшая, но очень забавная проблема – протащить тем же маршрутом второй неподъемный чемодан оказалось задачей не из легких. Зазор между ножками мебели упорно отказывался служить проходом для столь внушительного багажа, словно мебель решила устроить собственный «фитнес-марафон» и не пускать никого без специальной аккредитации. Оставалось только одно – поднять в рывке злополучный груз и пронести его над спящей преградой, как это только что проделала Марина.

Чемодан был настолько тяжелым, что, казалось, внутри прятался небольшой слон или, на худой конец, коллекция кирпичей. Александр глубоко вздохнул, собрал всю силу в кулак и решительно приготовился к рекордному подъему тяжести, представляя себя героем какого-нибудь циркового номера. Геройство требовало жертв, и Александр с гримасой решимости начал свой эпический рывок, надеясь, что данный момент не решит устроить ему сюрприз.

Ну вот, представьте себе такую сцену: вы бодро тянете чемодан за ручку вверх, думаете, что все у вас под контролем, и вдруг бац! – ручка решает, что она не обязана на себе испытывать такие непосильные нагрузки, и вырывается из креплений, словно сбежавший артист с гастролей. И не просто отвалилась, а так эффектно, с финальным взмахом, будто говорит чемодану: «Пока, дружок, я ухожу в свободное плавание!» Вот это да, драматургия!

А чемодан, бедняга, видимо, обиделся на эту предательскую потерю и решил отомстить. И как вы думаете, кому? Он выбрал объектом своей мести лицо спящего повара! Ну кто бы мог подумать, что чемодан – это такой хитрый, коварный персонаж, который выбирает жертву с точностью снайпера.

Повар, конечно, не ожидал, что его сон прервется таким «приветственным» ударом. Наверное, это будет самое незабываемое пробуждение в его жизни. И кто бы мог подумать, что обычный чемодан способен на такие страсти и такую месть? Прямо готовый сюжет для голливудского блокбастера!

Все произошло так, как будто кто-то сверху решил, что сегодня день «неизбежных столкновений». Шансы на то, что это произойдет, были, как говорится, «сто из ста», или, если быть точнее, «сто из ста и еще немного сверху». И, конечно же, оно случилось. Мгновенно. Без предупреждения.

Бедняга повар, вырванный из объятий Морфея таким... гм... «нежным» способом, сначала даже не понял, что происходит. Наверное, подумал, что это новый будильник, который изобрели специально для тех, кто любит поспать подольше. Но потом инстинкт, этот древний и надежный советчик, прошептал ему на ухо: «Чувак, это не будильник. Это что-то гораздо хуже».

И вот он, наш герой, резко вскакивает, как будто его подбросили на батуте, и, не разбирая дороги, бросается в хаотичное бегство. Руками машет, как мельница, отмахиваясь от неведомой угрозы. Наверное, подумал, что это стая разъяренных подушек или одеял, которые решили стать тяжелыми и отомстить ему за все те ночи, когда он их безжалостно сминал. Или, может быть, это просто его мозг, который еще не успел проснуться и понять, что мир вокруг него только что перевернулся с ног на голову. В любом случае, зрелище было бы забавным, если бы не было таким... ну, вы поняли. Неизбежно трагичным.

Ох, если бы вы видели это со стороны! Наверное, кто-то и усмехнулся бы, мол, что за цирк? Но тем, кто оказался в самом эпицентре ожидаемого взрыва страстей, было, поверьте, совсем не до смеха. Воздух буквально звенел от напряжения, а в глазах, ставших невольными свидетелями этой драмы, застыл настоящий, неподдельный ужас.

И знаете, кого было жальче всего? Бедного, ни в чем не повинного помощника этого повара. Он стоял, как привидение, его лицо стало абсолютно белым, словно его обмазали мелом. Глаза и рот распахнулись в беззвучном, отчаянном крике, который, казалось, разрывал его изнутри. Ноги просто подкосились, и он рухнул на ближайший стул, который, казалось, появился там специально для него, словно был послан свыше, чтобы хоть немного удержать его от полного падения в бездну отчаяния. Это было зрелище, которое пробирало до мозга костей.

После короткой, но бурной борьбы с призраками собственного полусонного сознания, повар наконец-то смог сфокусироваться и понять, кто же на самом деле «напал» на него. Его взгляд упал на чемодан, одиноко лежащий на полу, словно раненый зверь с оторванной лапой – ручкой. И тут его осенило! В голове пострадавшего вспыхнула яркая молния, и он понял истинную причину произошедшего.

За озарением последовал громогласный поток нецензурной брани, адресованный незадачливому помощнику.

Александр, не теряя ни секунды, схватил с пола ручку и чемодан под мышку и, протягивая руку, решительно потребовал у парня:

– Ключ!

Тот, словно под гипнозом, полез в боковой карман своей белой куртки, достал служебный ключ, который имеется у каждого железнодорожника, и вручил его просителю.

Саша, быстро схватив ключ и взяв Марину за руку, стремительно направился с ней к спасительному выходу, противоположному тому, в который они вошли. Он открыл ключом дверь и увлек девушку в тамбур.

– Дальнейший разбор полетов твоего чемодана, – произнес он голосом, в котором звучала легкая ирония, но в глазах мелькала тень беспокойства, – не предназначен для твоих нежных ушей.

Он аккуратно поставил чемодан, лишенный привычной ручки, на пол рядом с Мариной, словно тот был каким-то хрупким артефактом.

Марина вздрогнула, ее глаза расширились от испуга, а голос задрожал, когда она пролепетала:

– Ты что, бросишь меня на полпути?! Больше не будешь помогать? А я так на тебя надеялась…

Ее слова повисли в воздухе, наполненные растерянностью и страхом.

Александр, увидев ее реакцию, тут же стал успокаивать ее. Он подошел ближе, его взгляд стал более мягким.

– Не волнуйся, конечно, помогу. С таким чемоданом без ручки ты и шагу не ступишь без меня, это уж точно. Но сейчас помощь нужнее вон тому парню в белой куртке. Он указал в сторону, где назрели все условия для грандиозного конфликта. – Кажется, ему сейчас крепко достанется. Его срочно надо выручать. Жди здесь и никуда не уходи, – подмигнув Марине, он с глазами полными решимости снова шагнул в эпицентр все более нарастающего хаоса, оставляя ее одну с ее нелегкой ношей.

Разбуженный не самым деликатным образом, словно медведь, которого вытащили из зимней спячки, шеф-повар, с раскрасневшимся от злости лицом, усевшись на стул, не отнимал руку от щеки, которая пылала от боли. Сквозь стиснутые зубы он выцеживал из себя проклятия, направленные на своего нерадивого помощника:

– Ты что, совсем с ума сошел?! Идиот! Я не могу поверить своим глазам и ушам! Разбудить меня посреди ночи, да еще ТАКИМ способом?! Ты что, глупый мальчишка, совсем потерял рассудок?! Что ты творишь?! Как ты вообще посмел?! Как у тебя хватило наглости покушаться на мой сон?! Ты хоть представляешь, что это значит для меня?! Мой сон – это моя единственная отдушина после целого дня, проведенного с таким, как ты! А ты, дятел, просто взял и растоптал его! И ради чего, спрашивается?! Ради чего ты устроил этот цирк?! Чтобы превратить наш ресторан в настоящий проходной двор?! Я тебе вот что скажу: если ты думаешь, что можешь творить все, что тебе вздумается, то ты глубоко заблуждаешься! Здесь тебе не балаган, и не твоя личная песочница для твоих детских игр!

Его речь была весьма колоритной, изобилуя крепкими выражениями, которые, разумеется, в тексте были заменены на более приемлемые.

Парень, ошарашенный сначала фактом упавшего чемодана, а потом и гневной речью наставника, застыл, словно кролик перед удавом.

– Я… я не хотел, – тихо пробормотал он, бледный и дрожащий. – Чемодан просто выскользнул…

– Чемодан, говоришь, выскользнул?! – взревел шеф, перебивая его. – А мой сон? А мои нервы? Ты превзошел все ожидания своей глупостью! Мое терпение лопнуло, как перезревший плод. Я сыт твоими выходками по самое горло! Все! Это твой последний рейс на моей кухне!

Молодой повар опустил глаза, чувствуя, как к него внутри все сжимается от стыда и бессилия. Он понимал: шеф не шутит. В этот момент он словно потерял дар речи. Слов у него не было. Только горькое осознание собственной ошибки и страх перед будущим.

В этот момент, словно тень, за спиной разгоряченного кулинара действовал настоящий главный виновник переполоха. Он достал из кармана телефон, включил видеокамеру и аккуратно поставил устройство на столик у окна. Оторванная ручка чемодана послужила идеальной подпоркой, а две занавески мастерски скрыли гаджет, оставив для него лишь узкую щель, через которую правильно направленная камера могла незаметно снимать все происходящее.

Александр, словно опытный актер, вышедший на сцену разыгравшейся трагедии, занял свое место в центре внимания. Он понимал, что ситуация накалена до предела, и каждое его слово должно быть тщательно взвешено. С мягкой, почти убаюкивающей интонацией, он обратился к разгневанному повару:

– Уважаемый шеф-повар, – начал он, обращаясь к наконец заметившего его разгневанного человека, и его голос был подобен теплому пледу, окутывающему разгоряченные нервы. – Я искренне понимаю ваше праведное негодование. Любой человек, который оказывался бы в подобной ситуации, когда происходит внезапное пробуждение, да еще и в такой форме, способен выйти из себя, каким бы терпеливым он ни был. Это как если бы ангел, привыкший к небесной безмятежности, вдруг оказался в эпицентре злостных насильников, и с его лица слетела бы маска невозмутимости, оставив лишь испепеляющую гримасу гнева.

Он говорил с искренним раскаянием, его слова были пропитаны пониманием и сочувствием, словно он сам пережил подобное потрясение.

– Я прекрасно осознаю, что стал невольным виновником ваших неприятностей, нарушив ваш покой и, возможно, даже прервав важные и приятные сновидения. И за это я приношу свои глубочайшие извинения. Позвольте мне, как человеку, который, пусть и невольно, причинил вам моральный и, возможно, даже физический дискомфорт, предложить некую компенсацию. Это, конечно, не вернет вам потерянные минуты покоя, но, надеюсь, хоть немного сгладит остроту ситуации.

С этими словами Александр протянул повару несколько крупных купюр. В его жесте не было ни высокомерия, ни снисходительности, а лишь искреннее желание исправить допущенную ошибку и восстановить хоть какое-то подобие гармонии в этой внезапно возникшей драме. Он ждал реакции, готовый к любому повороту событий, но в его глазах читалась надежда на понимание и прощение.

– Что это? – поинтересовался пострадавший, и в его голосе сквозило не только недоверие, но и какая-то болезненная растерянность. Он смотрел на предложенную ему сумму денег, и она казалась ему чужеродным, почти оскорбительным предметом в этой и без того непростой ситуации. Его взгляд метался от купюр к лицу человека, который их протягивал, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем.

– Это то, что поможет вам пересмотреть свое категоричное решение в отношении вашего помощника, – спокойно, но с нескрываемой решимостью произнес собеседник. – Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Гнев, разочарование, возможно, даже предательство. Но поверьте мне, в случившемся нет его вины. Ни единой крупицы. Виноват только я. И я готов нести за это полную ответственность. Если вы примете эти деньги, вы тем самым дадите свое согласие не гневаться больше на этого парня. Вы дадите ему шанс, который он заслуживает. И, возможно, дадите себе шанс увидеть ситуацию под другим углом, без пелены обиды. Это не попытка купить ваше прощение, это попытка исправить мою ошибку и защитить невиновного.