Брак с правом на счастье

Лорд проигнорировал вопрос и, обогнув законника, подошел к господину Сфорци.

— Милорд Кастанелло, — заметно волнуясь, заговорил дворецкий. — Эти господа утверждают, что имеют полное право на проведение обыска на территории поместья. Они… — он покосился в сторону бывшего гаража, прекрасно осознавая, что в присутствии законников выдавать осведомленность о случившемся с Бренци было слишком опасно, — устроили тут археологические раскопки. Подумать страшно, сколько средств и времени потребует восстановление газона! Надеюсь, городская казна предусматривает возмещение ущерба после акта столь вопиющего вандализма.

— Все в порядке, Альберто, — лицо супруга казалось совершенно бесстрастным — маска, да и только. — Господа законники получили соответствующее разрешение в суде. Попросите слуг оказать им всемерное содействие и строго запретите отвечать на любые вопросы, чтобы не вводить в заблуждение. С разговорами сразу отправляйте ко мне.

— Хорошо, милорд, — дворецкий с поклоном удалился.

Дознаватель откашлялся, привлекая внимание лорда Кастанелло.

— Надо признать, ваша новая супруга выбрала очень странное место, чтобы разбить цветочную клумбу, — как обычно, издалека начал он, кивая в сторону бывшего гаража Бренци. — Судя по тому, как быстро выросли на ней цветы, обычными удобрениями дело не ограничилось. Немного запрещенных зелий, щедро смешанных с землей… настоящий прорыв в садоводстве, вы не находите? Было бы любопытно выяснить, какие именно вещества пошли в ход. Благоверная мне покоя не дает — тоже садик хочет разбить…

Лорд отстраненно кивнул — мысли его были заняты другим, далеким от садоводческих проблем супруги господина дознавателя. Почувствовав это, законник недобро прищурился и сказал прямо:

— Сокрытие улик — тяжелое преступление, милорд. Лучше признайтесь сейчас, сами и добровольно, пока мы не нашли что-нибудь интересное.

Не дождавшись ответа, господин дознаватель обратил внимание на меня.

— Фаринта, — отрывисто произнес законник, — молчание может стоить вашему супругу свободы. Думаю, вы прекрасно осведомлены, в каких условиях содержатся заключенные в городской тюрьме.

Рука Майло предупреждающе коснулась моего плеча, напоминая о данном в карете обещании молчать, и я, сжав губы, торопливо отвела взгляд от законника. Господин дознаватель раздраженно фыркнул.

— Что ж, как знаете. У вас был шанс начать сотрудничать со следствием, чтобы облегчить собственную участь, но вы предпочли им не воспользоваться.

На крыльце поместья несколько законников, активно жестикулируя, пытались разговорить одного из Ленсов, но, видимо, дворецкий уже успел передать слугам приказ лорда Кастанелло, и работник упрямо молчал, прикидываясь дурачком. Вскоре из дома выглянула госпожа Ленс и поманила племянника к себе. Он с готовностью подчинился.

Солнце, уже клонящееся к закату, коснулось острых верхушек тополей вдоль главной аллеи, и длинные тени ровной решеткой расчертили заставленную каретами отдела магического контроля дорогу, залегли глубокими темными складками на лицах. Вокруг суетились законники с ящиками в руках, негромко переговариваясь между собой, отчего казалось, будто над разоренной клумбой кружил рой темных и злых шмелей. В мелькании одинаковых форменных кителей мне чудились смутно знакомые лица — возможно, именно эти люди когда-то вот так же заполняли колбами, ретортами и горелками черные крытые телеги, грабя лабораторию лорда Кастанелло. История повторялась, как будто кому-то неизвестному было недостаточно того, что изъяли всего месяц назад.

Внезапно лорд Кастанелло нахмурился, словно бы что-то почувствовав. Темные брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Он перевел пустой, невидящий взгляд на поместье, будто прислушиваясь к чему-то, слышному лишь ему одному. И вдруг вздрогнул всем телом, стремительно бледнея.

В следующее мгновение я услышала вдалеке глухой хлопок направленного взрыва. Онемев от ужаса, еще не до конца понимая, что же случилось, я беспомощно повернулась к лорду и по его побелевшим губам прочитала единственное короткое слово.

«Даррен».

Не сговариваясь, мы бросились к сторожке.

ГЛАВА 8

Они взломали дверь. Едва ли кто-то с ходу смог бы разобрать хитроумное плетение запирающего артефакта, созданного лордом Кастанелло, но законники не стали тратить время и силы, просто разрядив в замок один за другим несколько накопителей, разрывая его с помощью сырой энергии. Без церемоний, без жалости, без переговоров с хозяином дома, не думая о последствиях и жизнях тех, кто находился внутри.

Мы не успели.

Повалил густой сизый дым. Закрыв лица дыхательными масками, законники ворвались внутрь. Навстречу нам выволокли упирающуюся, надсадно кашляющую Клару, из последних сил рвущуюся из рук держащего ее законника — назад, к мальчику.

— Милорд Даррен! Милорд! — причитала она. — Он без сознания, он задохнется!

— Отпустите ее, - прорычал Майло, сшибая с ног заступившего ему дорогу щуплого законника. — С дороги!

Сразу трое навалились на него, силясь схватить за руки, плечи, оттащить прочь. Супруг легко стряхнул атакующих, почти не заметив их усилий. Законники тут же повторили попытку преградить Майло путь. Они сцепились в нескольких шагах от двери, трое на одного, но даже так лорд каким-то непостижимым образом умудрялся с почти звериной ловкостью вырываться из крепких захватов, с каждой секундой подбираясь все ближе, ближе. Взгляд его был неотрывно прикован к распахнутой двери сторожки, откуда не доносилось ни звука.

Удушливый дым стелился по земле сизыми змеями.

Краем глаза я заметила яркую магическую вспышку — и в следующий момент в спину Майло попал энергетический разряд. Лорд пошатнулся.

— Что вы делаете? — закричала я. Закатное солнце било в глаза, позволяя увидеть лишь темный силуэт стрелявшего и зловеще светящееся дуло энергетического пистолета. — Остановитесь!

Кровь оглушительно шумела в ушах, заглушив треск второго выстрела.

Лорд Кастанелло упал.

Я хотела подбежать к мужу, закрыть его собой, но чьи-то пальцы в холодных кожаных перчатках сомкнулись на моем запястье, дернули назад к твердому, жесткому телу. Ужас всколыхнулся внутри, ледяной рукой сдавил горло. Ищущие ладони скользнули по талии…

— Стоп! — резкий окрик господина дознавателя заставил законников застыть. — Уберите оружие. Отпустите миледи.

Они неохотно подчинились. На мгновение в сознании мелькнула мысль воспользоваться их смятением и вытащить мальчика, но законники красноречиво заслонили спинами вход, давая понять, что не стоит даже пытаться. Я кинулась к Майло, рухнула на колени рядом с ним. Дрожащими пальцами с трудом нащупала пульс — и выдохнула. Живой.

На ходу надевая дыхательную маску, господин дознаватель прошел мимо нас и скрылся в сторожке.

Супруг приглушенно застонал, приходя в сознание.

— Даррен, — прохрипел он.

— Он еще внутри.

— Нам надо…

Я подставила ему плечо, помогая подняться. Лорд тяжело оперся на меня, дрожа словно в лихорадке, и сделал несколько упрямых неверных шагов к сторожке, пока законники вновь не преградили нам путь. Дуло энергетического пистолета почти уперлось Майло в грудь. Я вцепилась в его руку, безмолвно умоляя не рисковать. С такого расстояния выстрел неминуемо оказался бы смертельным даже для сильного мага.

Нас оттеснили — два лекаря с походными носилками прошли мимо. Дым поблек, растекшись по перекопанной лужайке рваными белесыми клочьями. Отрывисто тявкнула служебная собака, зло заворчал в ответ вздыбленный Милорд-кот, замерший на краю крыши сторожки.

Боль обожгла плечо. Я ощутила с невероятной яркостью — и почти увидела — как дугой выгнулось безвольное тело Даррена, когда судебный лекарь вколол стимулирующий препарат в худую руку мальчика. Нить нашей ментальной связи резко дернулась, натянувшись почти до предела.

Мальчик очнулся.

***

Я не видела Даррена, но почувствовала, как его разум вынырнул из забытья, в которое погружали мальчика целебные зелья. Ему хватило доли секунды, чтобы ощутить произошедшие перемены — отчаяние отца, мое смятение, настороженное недоверие окружавших его законников. Мальчика захлестнул страх, столь сильный, что он в одно мгновение передался мне. Меня затрясло.

Я осознала с кристальной ясностью, что еще чуть-чуть — и случится непоправимое. Артефакт лорда Кастанелло, реагировавший на ментальную магию, по его словам, всегда светился во время приступов Даррена, а значит, вероятнее всего, сын Майло был менталистом. Необученным, не контролирующим свои способности. Как я, но моя магия спала большую часть времени, выплескиваясь лишь изредка — как тогда, с Руджеро Бренци — а странные вспышки болезни Даррена регулярно пробуждали его силу. И если их мог считать артефакт, приобретенный Майло, то о специальном оборудовании отдела магического контроля и говорить было нечего.

Нельзя было этого допустить. Я глубоко вдохнула, отгоняя цепкие лапы чужого страха, отрешаясь от творящегося вокруг хаоса, и сосредоточилась. Незримая тонкая нить, связавшая нас с Дарреном, вибрировала в такт быстрому биению сердца мальчика.

«Даррен…»

Загнав все лишние чувства как можно дальше и как можно глубже, чтобы ненароком не передать их ребенку, я всей душой, всем существом устремилась к сыну лорда. Усилием воли я заставила себя дышать глубоко и ровно, подавив волнение и сосредоточившись только на хрупкой связи с Дарреном… И вдруг ощутила его. Отклик показался мне слабым, едва заметным, почти на грани восприятия, но я готова была поклясться, что он был.

Мальчик ответил.

«Фаринта…» — Его неслышный голос больше походил на шепот.

Сердце радостно сжалось. Я мысленно потянулась к Даррену, и сын лорда Кастанелло притих, прислушался. Наша связь будто бы стала крепче, ровнее, ощутимее. Это было похоже на прикосновение, пусть и иллюзорное, ненастоящее. Словно переплетенные пальцы, через которые шло успокаивающее человеческое тепло.

Мне показалось, что Даррен сумел справиться с собой. Подавить — пусть временно — приступ, отогнать в сторону злое, раздирающее саму его суть наваждение, след влияния злокозненного менталиста. Успокоиться.

Сейчас я всем телом чувствовала, как размеренно и ровно поднимается в такт дыханию худая грудь мальчика, как разжимаются до боли стиснутые в кулак пальцы. Приступ отступал…

«Что?» — донесся до моего разума слабый беззвучный вопрос.

Но я не успела ответить.

В темном дверном проеме показались судебные лекари. На носилках лежал, плотно закутанный в тонкий плед из овечьей шерсти, бледный и худой Даррен. Господин дознаватель с дорожной сумкой лорда Кастанелло в руках держался рядом с ними, и было слышно, как позвякивали сложенные внутри пузырьки с зельями, приготовленными господином Кауфманом. На носу законника привычно красовались очки с толстыми стеклами.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь уловить тень злорадного удовлетворения. Планы дознавателя наконец осуществились — он нашел в нашем доме то, что могло стать последним гвоздем, вбитым в помост на Ратушной площади, где сжигали преступников. Но законник был хмур и угрюм.

Лекари шагнули вперед, и носилки с Дарреном покинули пропитанные магией защитных артефактов стены сторожки.

***

Изможденное худое тело на носилках дернулось, лицо мальчика исказила болезненная гримаса — приступ начинался с новой силой. Я ощутила это через нашу связь столь ярко и остро, словно бы не его, а мое тело свело сейчас судорогой.

Казалось, сейчас мы были практически едины.

Где-то на грани восприятия, едва различимо, выдохнул сквозь стиснутые зубы лорд Кастанелло, подаваясь вперед, к сыну. Господин дознаватель, нахмурившись, потянулся к нагрудному карману кителя. Взволнованно зашептались окружавшие нас законники. Кто-то со всех ног бросился прочь — с докладом? за помощью? Один из лекарей наклонился к Даррену, и его рука — в перчатке или нет, я никак не могла разобрать — потянулась к мокрому лбу мальчика…

И не было возможности уклониться, не было возможности дать отпор, оттолкнуть его прочь…

«Прочь!»

В одно мгновение ужас сменился яростью, слепящей и беспощадной. Даррен не мог, не хотел оставаться беспомощной бессловесной жертвой, открытой для ментальной атаки. Нет, никогда больше. Не для того он провел годы в плену собственного тела, с трудом контролируя непреодолимые позывы подчиниться чужому разрушительному приказу, чтобы позволить своему врагу добраться до него так легко, так глупо. Его магии, годами копившейся под кожей, должно хватить на всех. Он больше не позволит… уничтожит… Уничтожит!

Время замедлилось. Лицо мальчика исказилось недетской, нечеловеческой яростью и злобой. Я почувствовала — каким-то глубинным, полубессознательным чувством, которое давала наша ментальная связь — как Даррен собирается для решительного удара. И одновременно с этим осознала, что сын лорда Кастанелло сейчас был в таком состоянии, когда ему было абсолютно все равно, кого именно затронет выплеск гнева, подкрепленного магией — лекаря, господина дознавателя, любого из законников, кто рискнет оказаться слишком близко, на расстоянии случайного прикосновения. Лишь бы преодолеть это разрывающее изнутри чувство полной беспомощности, не допустить повторного контакта…

И добиться этого можно было лишь одним способом — уничтожить врагов раньше, чем они уничтожат тебя. Цена не имела значения.

«А ведь подобный выплеск неминуемо закончится чьей-то смертью», — мелькнула в голове пугающая мысль. Смертью того, кто решится прикоснуться к лежавшему на носилках ребенку. Смертью самого Даррена, которому жестокий закон не простит намеренное убийство. А если простит — это будет первым шагом к опасным, извращенным мыслям, что ментальная магия способна решить все проблемы, устранить любые препятствия. Первым шажком к тому, чтобы стать вторым человеком с красным перстнем. Стоит лишь раз поддаться искушению…

«Убить, уничтожить!»

Я не могла допустить этого. Потерять Даррена, потерять Майло… мое хрупкое зарождающееся счастье, надежду обрести настоящую семью…

«Нет… Даррен, послушай меня…»

Мысленный призыв остался без ответа, но этого хватило, чтобы я собралась с силами и сбросила паническое оцепенение.

Еще не случилось непоправимого. Нужно было успокоиться. Успокоиться…

«Остановись, Даррен. Не нужно… не так».

Вдох, выдох. Медленно и глубоко, словно выгоняя из легких дурман. Вдох, выдох…

«Подумай об отце».

Видение полутемной покинутой детской, куда я по ошибке вломилась, одурманенная распаляющим страсть зельем Руджеро Бренци, выплыло из глубин сознания. Кристалл леди Элейны, зашитый в детской игрушке, к которой я инстинктивно потянулась, вернул мне ясность разума. Он мог помочь и Даррену, если бы в нем оставалась магия…

Но, быть может, я ошиблась, посчитав его полностью разрядившимся от моего прикосновения? Что я, зельевар, вообще знала о магии, заключаемой в кристаллы? Что я могла знать о способностях леди Элейны, женщины-изобретателя, основавшей вместе с мужем СМТ, компанию, изменившую привычный уклад жизни иллирийцев? Едва ли она стала бы создавать для единственного сына уникальный, но одноразовый артефакт…

Сейчас я была практически уверена, что зашитый в игрушку кристалл был создан леди Элейной специально для Даррена. Для… таких случаев.

«Папа, — раздался в моей голове тихий, едва различимый стон. — Помоги».

Мы должны были попытаться.

— Майло, — я резко обернулась к супругу, вцепившись в отвороты его пиджака. Он не смотрел на меня, поглощенный сыном. — Майло, кристалл, который вы забрали у меня, когда обвинили в воровстве… кристалл вашей жены… Элейны… он сейчас у вас?

Я вынуждена была повторить свой вопрос несколько раз, прежде чем мне удалось привлечь его внимание.

— Да, — наконец, ответил он. — Но что…

— Отдайте его сыну, — выпалила я. — Прямо сейчас.

Господин дознаватель заинтересованно подался вперед, прислушиваясь к нашему разговору.

«Папа…» — неслышно выдохнул Даррен. И вдруг повторил уже вслух, словно в забытьи:

— Папа…

И лорд послушался. Бросился к носилкам, отталкивая прочь растерявшегося лекаря, и, расстегнув рубашку, одним движением сорвал медальон, приподнял голову сыну и надел артефакт на тонкую шею, пряча цепочку. Законники, дернувшиеся было, чтобы увести Майло, были остановлены волевым взмахом руки господина дознавателя.

Промокнув пот со лба сына платком, лорд Кастанелло подоткнул плед, плотно укрывая дрожащего мальчика. К своему невероятному облегчению я заметила, что дрожь тут же начала утихать, словно кристалл и вправду работал. Лицо мальчика разгладилось, он задышал ровно и глубоко. И дальше уже собственная магия Даррена окутала его мягким коконом, загоняя вглубь сознания остатки страха и отчаяния, усмиряя ярость.

Выдохнуть. Теперь можно было выдохнуть.

— Отойдите в сторону, милорд, — раздался позади нас требовательный голос.

***

Старший обвинитель в сопровождении двух подчиненных с нашивками судебного отдела стоял, разглядывая склонившегося над сыном лорда Кастанелло. На лице его на мгновение промелькнула гримаса отвращения.

— Что это?

— Мальчик находился взаперти в этом… помещении, господин де Лука, — отчитался один из законников. — Лорд Кастанелло утверждает, что ребенок является его сыном, однако никаких подтверждений этому факту нет. У мальчика чувствуется значительный магический резерв, но предварительное обследование показало, что ребенок серьезно болен и, соответственно, неспособен к сознательному использованию магии. Лекари пытались привести его в чувство, но это не дало результатов.

Старший обвинитель поморщился.

— Мальчика в мою карету, — резко бросил он. — Судебные лекари займутся его состоянием, а позже я лично проведу допрос.

Лорд Кастанелло с трудом выпрямился, хватаясь за мое подставленное плечо.

— Господин обвинитель… — сбивчиво начал он.

— Старший обвинитель, милорд, — равнодушно бросил законник.

— Господин старший обвинитель, — Майло словно не услышал резкого ответа, — прошу, поймите, мальчика нельзя забирать из дома. Помещение специально оборудовано, чтобы поддерживать его здоровье. Я не могу рисковать…

— Закону это безразлично. Что это за ребенок? Откуда он здесь взялся?

— Мальчик — мой сын.

— То есть это ваш непризнанный бастард?

Лорд Кастанелло недоуменно нахмурился и коротко качнул головой.

— Даррен — мой законный сын от первого брака. Мой и моей покойной супруги, леди Элейны Кастанелло.

Крылья носа старшего обвинителя дернулись, но законник быстро взял себя в руки.

— Я прибыл в Аллегранцу не так давно, но даже мне известно, что ваш старший сын умер вскоре после смерти вашей первой жены, — отчеканил он. — Не нужно лжи, милорд Кастаннелло.

— Это не так, — тихо ответил Майло. — Даррен жив.

Законник дернул плечами.

— В таком случае, все очевидно. Перед нами предполагаемый сын преступника, которого отец содержал в изоляции. Мальчик нездоров и, возможно, опасен. По всей видимости, здесь имеет место преступное намерение, которое мне, как представителю суда, предстоит выявить. Что я и собираюсь сделать.

— Нет, прошу вас, нет…

— Стойте, — раздался со стороны спокойный холодный голос, и лекари, вскинувшие было носилки, послушно остановились, повинуясь приказу.

Замерли все. Даже Майло, дернувшийся к законнику, застыл на месте. Подчиненные старшего обвинителя недоуменно переминались с ноги на ногу, поглядывая на лекарей и носилки, а те, в свою очередь, выжидающе смотрели на господина дознавателя. Последний же не спешил отменять свой недавний приказ.

— Вас что-то не устраивает, господин Рикардо? — старший обвинитель, полуобернувшись, посмотрел на господина дознавателя с удивлением.

— Да.

Старший обвинитель медленно развернулся. Я почти физически ощущала кипящее в нем раздражение. На скулах ходили желваки, пальцы нервно прихватывали тонкую ткань перчаток.

— Господин Рикардо, вы мешаете следствию.

Господин дознаватель смерил старшего обвинителя тяжелым взглядом.

— Я соблюдаю закон. Может, в Фиоренне и принято забирать больных детей в тюрьму для допросов, но сейчас вы не в Фиоренне, господин де Лука. И здесь не заключают под стражу тех, чья вина не доказана. Тщательно проверяют и следят — да. Но и только. Если необходимо, я могу дать вам более полную консультацию по законам Аллегранцы, раз подобный инструктаж был пропущен при вашем переводе.

— Лорд Кастанелло только что признал ребенка своим. Для суда устного свидетельства уважаемого человека вполне достаточно.

— До тех пор, пока родство между лордом Кастанелло и этим ребенком не доказано, мальчик находится под опекой Короны. А значит, по делу супругов Кастанелло он будет проходить как свидетель, а не как один из обвиняемых. Очевидно, что мальчик нуждается в лечении и защите. И Корона в моем лице обязана предоставить ему все это в полном объеме.

Майло открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут же замолчал, крепко стиснув зубы.

Старший обвинитель презрительно фыркнул.

— Я подниму этот вопрос на обсуждение с вашим начальством, — проговорил он. — Думаю, мы с главным дознавателем Аллегранцы сумеем прийти к соглашению по поводу уместного обращения с ребенком опасного убийцы.

— Непременно, господин де Лука. Поднимайте. И не забудьте упомянуть о факте ненадлежащего использования табельного оружия. Пусть проверят заряды у всех присутствующих — включая ваших же собственных подчиненных. При всем уважении, подобная халатность не должна остаться без выговора и записи в личном деле.

Скрипнув зубами, старший обвинитель развернулся и зашагал прочь. Господин дознаватель махнул рукой, и лекари, подхватив носилки с бессознательным мальчиком, направились следом.

Майло отстранился от меня, неотрывно следя взглядом за сыном.

— Я должен поехать с ними. Я не могу бросить сына. Мне нужно…

На лорда Кастанелло было больно смотреть. Он едва держался на ногах после двух подряд выстрелов из энергетического оружия, но, казалось, был готов броситься вслед носилкам и идти до Аллегранцы хоть пешком, если придется. Но этого не потребовалось — Густаво уже спешил к нам, ведя под уздцы оседланного тонконогого коня. Видимо, в ожидании нового самодвижущегося экипажа лорд вновь завел в поместье лошадей.

Было безумно трудно держаться и не паниковать. Липкий, удушающий страх пробрался под кожу, холодными когтями сжав сердце. Что же будет с Дарреном, когда он покинет пределы поместья? Что, если именно этого и добивался злокозненный менталист? Получить Даррена, единственного ребенка лорда Кастанелло, беспомощного, беззащитного… и бесконечно любимого. Майло ведь сделает все ради сына, пойдет на любые жертвы. Откажется от всего…

Мысли лихорадочно заметались в голове. Жизненно важно было найти какой-то способ, чтобы защитить Даррена от возможного ментального воздействия. Но как? К кому обратиться за помощью?..

Густаво догнал нас у самых карет законников. Лорд Кастанелло тяжело забрался в седло, сжал в кулаке поводья.

— Я скоро вернусь, — проговорил он скорее себе, чем мне. — Я привезу его домой.

Я отстраненно кивнула. Но… где-то на самом краю сознания билась противная мысль: «А если…»

А если лорду не удастся возвратить сына? Что, если все происходящее — это действительно план человека с красным перстнем? Как защитить Даррена от влияния злокозненного менталиста?

Я чувствовала, что уже знаю ответ. И понимание этого добавило мне смелости решиться на тот единственный шаг, который я могла сделать для спасения Даррена. Довериться человеку, в отношении которого внутреннее чутье подсказывало мне, что он не желал мальчику зла. Мне — может быть, но не Даррену.

— Фаринта, — поморщился господин дознаватель, когда я схватила его за рукав форменного кителя.

— Господин дознаватель, вы должны помочь мне, — поспешно выпалила я, не давая ему опомниться. — Это очень важно.