Брак с правом на счастье

— Почему вы решили, что я должен вам помогать?

Нескрываемый сарказм в его голосе я сочла нужным проигнорировать.

— Проследите, чтобы никто не прикасался к мальчику. Никто, кроме лекарей — но обязательно в вашем присутствии. И пусть к нему пускают только отца. Прошу.

— Судебные лекари прекрасно осведомлены о правилах обращения с больными, пораженными неизвестной болезнью, — кисло ответил он. — А ограждать ребенка надо в первую очередь от вас.

Господин дознаватель выразительно покосился на мои руки. На мне были плотные перчатки, на нем — артефакты против ментальной магии и форменный китель, но даже так мои прикосновения, казалось, вызывали у него брезгливое отвращение. Я поспешно разжала пальцы.

— Я согласна. Ограждайте его от меня сколько хотите, но и от других тоже. Пообещайте, что будете следить, чтобы рядом с ним никого не было. Я…

…не доверяла никому. Вот только в нашем положении, когда любой — любой! — мог оказаться менталистом или попасть под его влияние, защита человека, способного засечь вмешательство в разум мальчика, была лучше, чем вообще никакой.

— Вы не в себе, Фаринта, — покачал головой господин дознаватель. Но в его голосе я четко уловила слабую тень сомнения. Он колебался. Он готов был прислушаться. — Надеюсь, вы в состоянии объяснить причину ваших… капризов.

— Я боюсь за него, — это была самая близкая к правде вещь, которую я могла сказать, не выдавая наших с Дарреном секретов. — Боюсь, что на него могут попытаться оказать ментальное воздействие.

— Боитесь ментального воздействия? Вы?

— Да.

Господин дознаватель задумчиво покусал губу.

— Что ж, я сделаю это, — увидев, как на моем лице вспыхнула улыбка, он тут же добавил, — но не потому, что меня попросили вы. Охранять потенциальную жертву преступления — задача закона, а ваша семья, какой безумной она бы ни была, находится под моей ответственностью. Но, поверьте. — Прищурившись, он пристально посмотрел мне в глаза. Толстые стекла очков сверкнули на солнце. — Я узнаю истинную причину, кроющуюся за вашими словами. И, будьте уверены, Фаринта, если вы замышляете что-то недоброе, я найду способ призвать вас к ответу.

Я кивнула. Если Даррен окажется под присмотром, мне было все равно.

Не прощаясь, господин дознаватель круто развернулся на каблуках и поспешил занять место в карете старшего обвинителя, куда лекари только что погрузили Даррена. Лорд Кастанелло держался рядом, конь под ним нетерпеливо гарцевал, готовый сорваться в галоп. Законники расселись по каретам, заполнив последними раскопанными колбами и коробами зельевара прицепленные к ним телеги. Кавалькада готова была тронуться в путь.

Ждали лишь сигнала.

— Мы вытащим тебя, Даррен, — прошептала я одновременно мысленно и вслух, надеясь, что мальчик услышит. — Обещаю.

Кучер первой в цепочке кареты хлестнул поводьями.

***

Я смотрела вслед удалявшимся каретам, пока они окончательно не скрылись из виду. В душе была болезненная, тяжелая пустота. Нервное возбуждение, позволившее мне не поддаваться отчаянию и панике, схлынуло без следа. Без Майло и Даррена я почувствовала себя безумно одинокой, беспомощной и совершенно разбитой. Не было сил ни двигаться, ни думать. Невыплаканные слезы душили.

— Пойдемте в дом, миледи. — К спине робко прикоснулась ладонь Клары. Голос горничной был хриплым от слез.

Я позволила увести себя внутрь. Слуги, включая Густаво, толпились в холле. Женщины плакали, мужчины молчали, нахмурив брови и поджав губы. У всех без исключения кристаллы в браслетах сверкали тревожно-красным. Увидев нас с Кларой, слуги тут же обступили меня, обрушив шквал вопросов.

— Что произошло?

— Куда увезли лорда Даррена?

— Зачем вас и милорда вызывали в суд?

— Вернется ли лорд Кастанелло?

— Придется ли давать показания работникам поместья? Признают ли их соучастниками в сокрытии опасных улик?

— Что же теперь будет?

Я, как могла, постаралась успокоить взволнованных слуг, хотя знала и понимала немногим больше них самих. От громких голосов, нервных возгласов и всхлипов разболелась голова. С каждой минутой становилось все сложнее удерживать себя на грани подступающей истерики. В висках набатом стучала кровь, заглушая чужие слова.

Бом. Бом.

«Что же я наделала?»

Бом.

«Это все моя вина».

Бом.

— Миледи…

Я вздрогнула, с трудом возвращаясь в реальность. Передо мной стояла госпожа Ленс, встревожено вглядываясь мне в лицо. Она бросила на остальных предупреждающий взгляд, и все в один миг замолчали.

— Вам нужно отдохнуть, — с мягким нажимом в голосе проговорила экономка. — Пойдемте, миледи. Я провожу вас.

Она подхватила меня под локоть и медленно повела наверх. Я не сопротивлялась. У меня совершенно не осталось сил.

— До Аллегранцы полтора-два часа пути, миледи, и столько же потребуется на дорогу обратно. Лорд Майло никак не вернется раньше полуночи. Нет смысла все это время изводить себя попусту.

Наверное, она была права. Но избавиться от навязчивых, тяжелых мыслей никак не получалось. Удастся ли лорду Кастанелло добиться возвращения сына? И что же будет теперь с нами теперь, когда законники получили в свое распоряжения почти что неоспоримые подтверждения всех выдвинутых обвинений?

Бренци был мертв, и нет никакой возможности доказать, что раскопанная лаборатория принадлежала именно ему. Никто не подтвердит, что я никогда не изготавливала сложных ядов и уж тем более не желала смерти своему второму супругу, Лайнусу Честеру. Старший обвинитель умело выставил меня сообщницей Руджеро Бренци, чтобы обвинить в нелегальном зельеварении, поджоге и умышленном убийстве подельника. Наверное, и Даррена закон готов представить одной из моих безвольных жертв.

Даррен…

Я стиснула зубы, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. Мне было до безумия страшно за него, за Майло…

Госпожа Ленс мягко погладила меня по плечу.

— Я зайду за вами, если появятся новости. Постарайтесь заснуть.

Она вышла, притворив за собой дверь. Комната погрузилась в тишину, тягостную и давящую. Я как никогда остро ощутила собственное одиночество в огромном разоренном доме без хозяина. Кажется, с этого все и начиналось — с одиночества в этом мрачном, негостеприимном поместье. И вот теперь, когда я начала было робко верить в лучшее, все возвращалось к истокам.

Не раздеваясь, я упала на постель лицом вниз и стиснула руками подушку.

Экономка сказала, что до возвращения Майло у меня было еще как минимум несколько часов. Впереди нас ожидал суд, который непременно нужно выиграть, и менталист, которого нужно отыскать, чтобы мы с Дарреном могли вздохнуть спокойно. И если лорд Кастанелло не сумеет сразу же вытащить сына из лап законников, придется в первую очередь бросить все силы на то, чтобы как можно скорее вернуть мальчика домой. А что же тогда делать с судом и менталистом? Помощи ждать неоткуда, время неумолимо уходит…

«Нужно быть сильной, — сказала я себе. — Ради Даррена, ради Майло. Нужно взять себя в руки и сделать все, чтобы этот бесконечный кошмар, наконец, закончился. Я должна справиться, должна…»

Но не сегодня. Стон прорвался сквозь стиснутые зубы. Не сегодня. До полуночи еще есть немного времени.

Рвано выдохнув, я уткнулась лицом в подушку и позволила себе разрыдаться, выплеснув наружу душащие меня чувства. Отчаяние, одиночество, вина, страх за лорда Кастанелло и его сына, леденящий ужас при одной мысли о том, что мне придется лицом к лицу столкнуться со своим забытым прошлым. Я кричала и выла, надрывно и горько, не думая о том, было ли меня слышно перепуганным слугам. Слезы текли и текли, пропитывая белый хлопок.

А когда рыдания иссякли, я сжалась в комок посреди смятых простыней, ощущая внутри почти полное опустошение. Майло должен был скоро вернуться, и мне нужно было встретить его, как подобает настоящей супруге. Стать для него опорой. Сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему.

Но не сейчас. Не сейчас…

ГЛАВА 9

Наверное, мне все же удалось ненадолго забыться беспокойным сном, потому что прихода госпожи Ленс я не заметила. Она прикоснулась к моему плечу, и я вздрогнула, приходя в себя. Голова раскалывалась, а в глаза словно насыпали песка. В комнате было темно: насколько я могла судить, стояла глубокая ночь.

— Майло? — мгновенно вскинулась я, но экономка грустно покачала головой.

— Милорд еще не вернулся.

Это было плохо. Очень плохо.

Госпожа Ленс протянула мне простую глиняную кружку, от которой знакомо пахло успокоительным отваром. Я удивленно покосилась на экономку — мне казалось, законники должны были забрать все зелья, что были в доме — но женщина не стала вдаваться в объяснения.

— Сколько сейчас времени? — спросила я, медленно глотая горячий отвар.

— Начало четвертого, миледи. Первая почтовая карета прибудет около пяти. Думаю, милорд вернется примерно в это же время.

Я благодарно улыбнулась экономке за то, что она разбудила меня заранее, чтобы дать время хоть немного привести себя в порядок. Мне это было нужно. Если я выглядела хотя бы вполовину так же плохо, как себя чувствовала…

— Я хотела предложить вам, миледи, — проговорила госпожа Ленс, принимая у меня из рук пустую кружку, — сделать кое-что до приезда лорда Майло. Вы бы могли приготовить успокоительную настойку покрепче той, что я дала вам. Или что-нибудь бодрящее — подозреваю, милорд за эту ночь не сомкнул глаз. На кухне уже собрано все необходимое, а я с радостью окажу вам посильную помощь.

Сердце горестно сжалось. Как бы мне ни хотелось верить в обратное, умом я понимала, что чем больше проходит времени, тем меньше остается шансов, что лорду Кастанелло удалось добиться немедленного возвращения сына. А значит, хорошие зелья действительно могли понадобиться.

Я боялась лишь одного: если Майло прибудет в поместье не один, а в сопровождении законников, пользоваться свежими зельями будет неосмотрительно, если не сказать опасно. У меня не было лицензии, и даже такая малость, как хороший укрепляющий отвар, могла в разы ухудшить наше и без того ужасное положение.

Со вздохом я подняла усталый взгляд на экономику.

— Не уверена, что нам сейчас стоит так рисковать, — виновато сказала я. — Мне запрещено практиковать, и если законники узнают об этом…

— Вам не стоит переживать, миледи. Оба зелья достаточно слабые, магии на них уходят самые крохи. А если вдруг кто-нибудь захочет устроить проверку, вы скажете, что их сделала я.

Я посмотрела на пожилую экономку с изумлением.

— Марта, даже не думайте об этом. Я не собираюсь подставлять вас под удар ради кружки магически усиленного кофе.

Госпожа Ленс хитро улыбнулась.

— Разве я просила вас об этом, миледи? Видите ли, я тоже немного зельевар. Магии в моем роду немного, и никто не учил меня ею владеть, как вас. Но я имею разрешение на простые преобразования. Господам законникам будет не к чему придраться.

Я почувствовала прилив радостного возбуждения от того, что могла заняться делом — не столь важно, каким, лишь бы хоть на время подавить удушающее чувство беспомощности и тревоги за Майло и Даррена. Торопливо умывшись и переодевшись в чистое платье, я поспешила вслед за экономкой на кухню. Коридоры поместья были темными и безлюдными, остальные слуги, скорее всего, еще спали.

Забота госпожи Ленс обо мне и лорде Кастанелло меня по-настоящему тронула. Даже не верилось, что экономка вдруг захотела уйти из дома, где прослужила верой и правдой не один десяток лет. Хотя в чем-то я, безусловно, могла ее понять. Немногим захочется постоянно подвергаться различным опасностям — отравлениям, бесконечным обыскам, пожару — и неизвестно, как много напастей ждало нас впереди.

Экономка достала несколько удобных чайничков и горелку. Она помогла мне растолочь травы с ловкостью, достойной хорошего зельевара, и вскоре заготовки для зелий весело закипели на огне. Я занесла руки над первым сосудом, готовясь к преобразованию.

— Мелия просила меня поговорить с вами. — Успокаивающее зелье, знакомое до мелочей, не требовало от меня особых усилий, и я могла вести беседу, одновременно перестраивая связи в кипящей жидкости. — Она сказала, вы хотите уйти со службы.

Экономка кивнула, помешивая зелье.

— Мне пришло письмо от младшей дочери, они с мужем держат ферму не так далеко отсюда. Дочка должна родить в начале лета. Лекарь обещает близнецов, так что моя помощь будет очень кстати.

Я вздохнула.

— Не хочется вас отпускать, — честно призналась я.— Не знаю, как в сложившихся обстоятельствах мы справимся здесь без вас, но, если вы действительно все решили, я не буду препятствовать. Понимаю, в поместье сейчас слишком тревожно… Я поговорю с Майло…

— Это подождет, миледи. По крайней мере до начала лета. Понимаю, пускать сейчас в дом незнакомого человека — не лучшее решение. За это время я смогу подготовить кого-нибудь из наших горничных на мое место. Думаю, — госпожа Ленс на мгновение задумчиво нахмурилась, не прекращая помешивать зелье, — Мелия вполне подойдет. Она не особенно хороша в записях и подсчетах, но, думаю, нам с Альберто не составит труда обучить ее простейшей грамоте и основам ведения домовой книги. К тому же у нее пытливый ум и хорошая хватка. Да и с вами, миледи, она уже вполне неплохо ладит. Ну и Альберто… поможет ей первое время.

Служанка улыбнулась с лукавой хитринкой, и на сердце немного потеплело. Осознавать, что слуги рассматривают меня как часть семьи лорда Кастанелло, а не временную супругу, которая при первой же возможности покинет поместье, было по-настоящему приятно.

Я отняла ладони от чайничка и посмотрела на нее, пытаясь вложить в свой взгляд хоть толику захлестнувшей меня волны благодарности.

— Спасибо вам, Марта. Это было бы замечательно.

— В таком случае, договорились. Я займусь обучением Мелии, а когда ваши с лордом Майло дела разрешатся, мы вернемся к разговору о моем уходе. А до тех пор не беспокойтесь. Я останусь в поместье, сколько потребуется.

Не сговариваясь, мы принялись за следующий отвар.

***

— Едет, — коротко бросил Густаво, заглянув на кухню, где мы с госпожой Ленс в четыре руки восстанавливали запас полезных зелий.

Пустой пузырек чуть не вылетел у меня из рук. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять охватившую меня нервную дрожь.

Время вышло.

Сняв передник, я торопливо оправила платье и выскользнула в холл. Напряжение, словно кипящее зелье под плотно закрытой крышкой, бурлило внутри, норовя прорваться наружу. Тяжелые входные двери поддались с трудом, впуская в дом утренний холод. Мне хотелось как можно скорее увидеть Майло — оставаться в неведении хоть на секунду дольше, чем необходимо, было выше моих сил.

Когда я наконец оказалась на парадном крыльце поместья, лорд Кастанелло уже успел спешиться, передав коня на попечение подбежавшему Густаво. Достаточно было одного мельком брошенного взгляда, чтобы понять: Майло бросил все силы, пытаясь вернуть сына, но потерпел неудачу. Хоть в глубине души я предчувствовала, что так оно и будет, сердце все равно болезненно сжалось, а к горлу подступил горький ком.

Бледный до серости, усталый и совершенно разбитый, Майло за эту ночь, казалось, постарел лет на десять. Темная щетина отчетливо выделялась на осунувшемся лице. Словно почувствовав мое присутствие, супруг медленно поднял голову. Его взгляд показался мне пустым и безжизненным.

И я не выдержала. В один миг сбежала с крыльца, путаясь в юбках, подлетела к нему. И застыла, не дойдя до лорда Кастанелло всего нескольких шагов. Губы Майло разомкнулись, но с них не сорвалось ни звука. Мне безумно хотелось прижаться к нему всем телом, заключить в крепкие объятия, но я понятия не имела, как он — да еще в таком состоянии — отреагирует на мой пылкий порыв. Поэтому я дождалась, когда супруг поравняется со мной, и, подстроившись под его шаг, пошла рядом.

Лорд свернул в полутемную малую гостиную и без сил рухнул в кресло. Сердце мое разрывалось от боли: еще ни разу я не видела лорда Кастанелло таким — сдавшимся, убитым, раздавленным. И я готова была отдать все и даже больше, чтобы вернуть ему надежду.

— Милорд… — я села в соседнее кресло и робко потянулась к его предплечью.

Он не шевельнулся.

— Мне не дали даже увидеть его, — глухой голос супруга отозвался в груди новым болезненным спазмом. — Продержали в приемной старшего обвинителя, но лишь для того, чтобы сообщить, что Даррен, благодаря вмешательству дознавателя, временно помещен под опеку Короны, и свидания с ним ни при каких обстоятельствах невозможны. Я обошел всех, всех до единого: старших законников, судью, был у главы городских лечебниц — безрезультатно. Целый час простоял у дома лорда Ранье, но Сайрус не пустил меня даже на порог. Я просил, умолял, предлагал любые деньги. Но… Я даже не знаю, где он… Как он сейчас… А если вдруг…

Он не закончил. Горький, исполненный отчаяния стон вырвался из груди лорда Кастанелло. Уронив голову на скрещенные руки, он замер, совершенно неподвижный, сломленный.

Собственная беспомощность душила. Я должна была что-то сделать, как-то привести Майло в чувство, но нужные слова подбирались с трудом.

— Милорд, мы найдем его, — произнесла я. — Мы найдем его раньше, чем случится что-нибудь плохое.

Молчание.

Я сморгнула подступившие слезы, лихорадочно перебирая в памяти все, что могло бы сейчас помочь нам. Как назло, вспоминались лишь паника мальчика и недоверчивый взгляд господина дознавателя, к которому я в отчаянном порыве обратилась за поддержкой.

— Милорд, вы знаете, я… — Лорд поднял на меня мутный взгляд. — Я могу чувствовать его. Даррена. Между нами есть какая-то связь. Если я буду близко к вашему сыну, если мысленно позову его, мне кажется, он сможет меня услышать.

Брови Майло приподнялись в удивлении. Глаза сверкнули лихорадочным блеском. Взгляд его неотрывно застыл на моем лице, и мне показалось, что в нем промелькнула слабая искорка надежды. Я продолжила, воодушевленная маленькой победой.

— Если верить господину дознавателю, Даррена должны были забрать для медицинских анализов. В Аллегранце не так много крупных больниц, обойти их все за день не составит труда. Можно поспрашивать дежурных лекарей, не поступал ли к ним сегодня ночью ребенок под опекой законников. У меня остались знакомые со времен учебы в Королевском магическом университете Аллегранцы, и большинство из них работают в больницах или знают тех, кто служит там. Если достать списки персонала, я уверена, что отыщу пару-тройку известных мне фамилий. Они помогут. И Ильда… госпожа Лауди… может что-то знать. — Я вдруг вспомнила, что Мелия упоминала недавнее замужество лекарки, и тут же предложила другой вариант. — Господин Кауфман. Если в больнице нам откажут, то уж он точно посоветует, к кому обратиться.

Лорд коротко кивнул. С каждым моим словом к нему словно бы возвращались силы.

— Кроме того, — поспешила добавить я, — старый мастер очень расположен к вам, милорд. Мы можем попросить его выступить на суде в нашу защиту. Он подтвердит, что зелья были неопасны и служили для облегчения приступов… думаю, не обязательно будет даже упоминать ментальную магию.

Едва дослушав, Майло порывисто встал с кресла. Двери тут же распахнулись, впуская в гостиную господина Сфорци. Казалось, слуга с самого приезда лорда Кастанелло ожидал у дверей, подслушивая наш разговор — впрочем, я была уверена, что так оно и было. Из любопытства я мельком выглянула в холл и действительно увидела там Мелию, братьев и госпожу Ленс.

— Пошлите за каретой как можно быстрее. — Мелькнувшая в дверях кудрявая голова одного из Ленсов тут же пропала — скорее всего, работник побежал седлать коня, чтобы добраться до ближайшего почтового разъезда, где можно было нанять экипаж. — Мелия, соберите саквояж для миледи, мы уезжаем в город. На день-два, ничего лишнего. Если понадобится, за остальными вещами прибудет посыльный. Альберто, отправьте с Ленсом письмо господину Кауфману. Сообщите, что я прошу о срочной встрече.

Поклонившись, слуги бросились исполнять поручения. Я хотела было окликнуть госпожу Ленс, чтобы попросить ее принести лорду Кастанелло бодрящую настойку, но экономка уже ушла вместе с остальными слугами.

Лорд Кастанелло повернулся ко мне. Взгляд его горел безумной решимостью. Он сделал шаг вперед — и вдруг пошатнулся, едва удержав равновесие.

— Майло… — Я тоже вскочила на ноги, готовая поддержать, помочь.

Резко и рвано выдохнув, лорд Кастанелло вдруг подался вперед. Мгновение — и руки его сомкнулись за моей спиной, сжимая меня в крепких объятиях. Он уткнулся лбом мне в плечо, горячее дыхание обожгло кожу.

Я замерла, ошеломленная внезапным порывом супруга, и лорд, притянув меня к себе, тоже застыл без единого движения. Сердце взволнованно забилось. Робко и осторожно я обняла его в ответ. Но стоило моим дрожащим ладоням, затянутым в тонкие перчатки, коснуться его спины, как лорд Кастанелло тут же отстранился.

— Простите, миледи, — его голос показался мне сконфуженным. — Я… забылся. Иногда мне кажется… Старые воспоминания… Не берите в голову.

Он опустил взгляд в пол. Смущенная улыбка быстро исчезла с его лица, сменившись хмурой напряженной сосредоточенностью. И я вдруг призналась, совершенно неожиданно для самой себя:

— Милорд… когда вы спрашивали о моем детстве, я не сказала вам… Я не помню ничего до того момента, как оказалась у Северной арки Аллегранцы. Никаких воспоминаний, кроме того причала в огнях и моря. Ничего. Мне кажется, кто-то… тот менталист… как будто стер их.

Лорд Кастанелло посмотрел на меня, потянулся вперед и накрыл мои сцепленные на коленях руки своей ладонью.

— Расскажите, — мягко попросил он.

***

В ожидании кареты мы проговорили до самого утра. Проснувшаяся Лоисса сварила нам крепкого кофе, щедро сдобренного укрепляющей настойкой. Я попыталась было уговорить лорда Кастанелло немного поспать, но тот наотрез отказался тратить драгоценное время на отдых.

Моя история вызвала у Майло живой интерес. Он задавал мне вопрос за вопросом обо всем, что я помнила о жизни до Аллегранцы, пробуя подобрать ключ к скрытым уголкам моей памяти. Но под тонким слоем ничего не значащих образов неизменно пряталась чернота, пугающая и бездонная.

Я знала, что где-то далеко позади осталась моя семья, но не могла вспомнить ни их лиц, ни имен, ни названия городка, где провела детство. Была ли моя семья маленькой или большой? Жила ли я у моря или просто приехала туда однажды в детстве, навсегда сохранив в памяти красоту ночного залива? Да и являлась ли эта яркая ночь моим реальным воспоминанием, или же таинственный менталист, лишив меня абсолютно всего, оставил взамен одну лишь придуманную пустышку?

Если бы только я могла вернуть себе хоть что-то, что было бы настоящим…

— А ваш первый брак? — вдруг проговорил лорд Кастанелло. — По вашим словам, когда вы оказались в Аллегранце, вы были убеждены, что недавно овдовели. Как это случилось? Что произошло? Вы что-нибудь помните о первом супруге?

Я замешкалась, не зная, что ответить. Мне хотелось бы забыть все, что когда-то происходило со мной там, в потерянных месяцах моей жизни, но сны, живые и яркие, против воли возвращали утраченные фрагменты жутких воспоминаний. Полуразрушенный дом, озеро, мрак и алеющий отсвет ментальной магии, исходивший от мужчины за моей спиной. Насилие…

Отчего-то я была убеждена, что не он был моим мужем, но именно его я помнила лучше всего. Всегда рядом, никогда лицом к лицу. И одно лишь прикосновение его холеной руки с красным перстнем было способно превратить меня в послушную марионетку. Заставить тело изнывать от желания. Превратить меня в убийцу. Вынудить убить…

— Господин… Веритас, почтенный господин Веритас, — кажется, так когда-то назвал его господин дознаватель. Майло мягко сжал мою ладонь, побуждая продолжить. — Он был немолод, но, думаю, богат. Я помню его руки, пальцы, унизанные драгоценными перстнями, но лицо… в моей памяти оно всегда будто бы скрыто мутной дымкой. Полагаю, он был менталистом.