Незапертые двери

‒ Да я не о том, о чём ты подумала! – махнула на неё рукой Наташа.

‒ Ну, слава богу! А то я уж подумала, что у тебя совсем крышу снесло, а оказывается, только наполовину! – радостно выдохнула Лариса. ‒ Тогда чем он тебя зацепил? – всё пыталась допытаться она.

‒ Ну не знаю даже, как сказать… Вот такое чувство, что мы с ним не месяц вместе были, а уже несколько лет… С ним так легко, и, главное, спокойно. Просто хорошо от того, что он рядом. А сейчас я места себе не нахожу, как будто часть себя потеряла, – с болью проговорила она.

‒ Ну-ну, ты ещё скажи о родстве душ, и о том, что он – твоя вторая половинка, и далее по списку! – скептически произнесла Лариса.

‒ Ой, ну Лар, что, по-твоему, люди влюбляются согласно чёткому расчёту? Вот накрыло – и всё, и плевать становится на всё остальное!

‒ Что ж ты тогда не наплевала на мнение окружающих, не бросила Валерика? Не стала встречаться с Лёшкой в открытую?

‒ Да потому что до меня вот только тогда это дошло, когда он уехал! Потому что я думала, что пока и время есть подумать, и всё как-то само собой утрясётся!

‒ Ну и что теперь? Всё, хватит, Наташ! ‒ Лариса вскочила с лавочки. ‒ Чего сидеть и гадать? Было – и нет! Поэтому переключись на что-нибудь другое, если не хочешь на кого-нибудь другого переключаться. Вон, Валерка же пойдёт на права учиться, и ты иди вместе с ним: и развеешься, и навыки получишь. Он же машину купит – вот будешь водить, чего добру простаивать!

Часть 2. Лариса. Глава 1.

Осень 2003г.

Шёл сентябрь. Летняя жизнь осталась где-то там, в прошлом. Так, по крайней мере, начинало казаться.

Завертелась студенческая жизнь. Начались занятия в институте, после которых они с Лариской бежали через дорогу обучаться азам вождения. Утром приходилось рыть в библиотеке литературу по дипломной работе, готовиться к парам.

С Валериком они виделись в основном на занятиях в автошколе, потом их встречал Ромка, и они вчетвером шли гулять.

Не напрягало. Было всё равно.

Прошёл месяц, закончилась практика, начались обычные лекции и занятия. В автошколе маячил экзамен, свободного времени почти не оставалось. Но это хотя бы отвлекало Наташу от мыслей.

За круговертью повседневных дел не так уж и много времени оставалось на то, чтобы думать обо всей этой ситуации. С Лариской она не обсуждала почти ничего, что касалось Алексея. Страдала в одиночку.

Зато ночью времени было хоть отбавляй. Часто, лёжа в кровати, она погружалась в воспоминания. Перебирала каждый момент, каждую мелочь, отпечатавшуюся в памяти.

Погружаясь в этот спасительный омут. В этот замечательный иллюзорный мир, избавлявший от неприглядной реальности. Такой пустой и серой. Так казалось.

После невероятного взрыва эмоций в зашкаливающей концентрации, она чувствовала себя так, будто где-то щёлкнул тумблер и отключил всю сенсорику. Осталась просто оболочка, которая механически ходит, разговаривает. Даже вроде как пытается смеяться и отвечать на шутки. Но она пустая. Нет ничего внутри.

Только больно. Когда она позволяет этой боли высунуться. Ночью. В тишине. Когда никто не слышит. Можно позволить просто лежать и не шевелиться. А слёзы… Ну куда же без них, пусть себе льются.

***

В аудитории стояла тишина, но на лектора мало кто обращал внимание. Он монотонно рассказывал об энергии космоса, с которой каждый вечер перед сном соединяет свой разум. Каким боком это относилось к истории лингвистических учений, которую он преподавал, трудно сказать.

Естественно, студенты занимались втихомолку своими делами, лишь бы не вникать во всю эту ненужную им чушь. Но Моисей Соломонович был настолько увлечён и доволен своей речью, что особо не заботился о том, слушают его или нет: он просто получал искреннее удовольствие от самого себя.

Наташа сидела, подперев щёку рукой, и рассеяно рисовала на задней обложке тетради синей шариковой ручкой. Вдруг неожиданно сбоку раздался громкий шёпот Ларисы:

‒ Наташ, хватит уже его рисовать! Все тетрадки уже измалёваны его светлым образом, пора выставку делать! – саркастически заметила она.

‒ А? – не сразу отреагировала Наташа, с трудом отрываясь от своих мыслей. ‒ Ты про что?

‒ Да про то! – продолжала шипеть Лариса, каждый раз поднимая глаза на Моисея Соломоновича, чтобы удостовериться, что тот не слышит. Космодед, как его прозвали за глаза студенты, если внезапно выходил из состояния этого некоего ораторского транса, то начинал зыркать по аудитории. И, замечая, что-то неугодное его взору, тут же подходил к провинившемуся, постукивал ручкой по парте и укоризненно качал головой. А потом (о ужас!) заносил пометочки в свой журнальчик. Можно было не сомневаться, что «чёрный список» всплывёт на экзамене. Поэтому Лариса старалась говорить как можно тише, но от этого шёпот становился, наоброт, ещё усерднее и слышнее:

‒ Это прекратится или нет? На каждой лекции одно и то же! Уже два месяца прошло, а ты всё циклишься на нём! – продолжала она отчитывать подругу.

‒ Да я не специально! – оправдывалась Наташа. ‒ Просто когда Космодед вещать начинает, у меня мозги вырубаются напрочь! – также шёпотом отвечала Наташа.

У Лариски зажужжал телефон. Она снова опасливо покосилась на Космодеда, но тот продолжал пребывать в трансе. Она схватила телефон:

‒ О, Ромка смс-ку прислал: он всем билеты в кино взял, сегодня идём.

‒ Да? А я хотела сегодня наконец введение к диплому дописать, ‒ протянула недовольно Наташа.

‒ Напишешь ты свой диплом! Я вон даже не парюсь по этому поводу. Пойду вон в выходные к Ромке и пошарю в интернете.

‒ Ты хоть из разных работ собирай, а то сдерёшь всё подчистую, как курсач в прошлом году!

‒ Ну, так никто ж не заметил! – возразила Лариса.

‒ Антошке нашему, ‒ так они между собой называли в группе своего молодого преподавателя английского, который был всего на два года старше их, ‒ просто лень с этим всем возиться! Думаешь, он не догадывается, что половина студентов сдувает из интернета?

‒ Естес-с-нно! – фыркнула тихонько Лара. ‒ Я по-умному, не бои́сь!

‒ Ну давай, дерзай!

‒ Вот ты тоже притащила бы методичку какую-нибудь и катала бы во время лекции практическую свою, чем Лёшку-то малевать!

‒ Да прекрати ты! Чего хочу, того и рисую! ‒ показала язык Наташа и отвернулась, продолжив дорисовывать начатое.

…Водя ручкой по тетрадному листу, Наташа вспоминала тот вечер в лесу у костра, когда он пел для неё.

Тогда летом казалось, будто это какая-то отдельная жизнь. Их с ним на двоих. Эти встречи украдкой. Безмолвные взгляды. Лёгкие касаниями и его объятия… Ведь каждой встречи было мало, чтобы начувствоваться, надышаться друг другом!

А сейчас… Сейчас она по-прежнему плывёт по течению. Даже понимая, что надо поставить окончательную точку в отношениях с Валериком. Потому что они друг для друга совсем никто. А она с каким-то непонятным упорством продолжает брести по этому кругу. Знает и всё равно делает. То ли от того, что теперь совсем наплевать, то ли просто не хватает сил заставить себя сбросить этот балласт.

Наташа глянула на часы: пара уже с минуту как закончилась, а преподаватель всё не унимался. Кто-то с задней парты крикнул: «Моисей Соломоныч, часы пробили перемену!».

Народ быстренько высыпал в коридор, Наташа с Ларисой вместе с остальными пошли на последнюю пару – немецкий, который вела молодая, но довольно-таки занудная и дотошная преподавательница. Ей было-то всего двадцать восемь, но держала она себя так, как будто ей было все семьдесят: строгий пиджак чёрного цвета, серенький шифоновый платочек с голубыми крапинками, чёрные прямые брюки, водолазка с маленьким вырезом, который как раз заканчивался на границе с шейным платком. Собранные в пучок тёмно-русые волосы.

Всех студентов она называла исключительно на «вы», хотя кроме неё так делали разве что преподаватели очень преклонного возраста. Такие, как Моисей Соломонович. Вела она себя достаточно чопорно, про себя она называя это строгостью, и почти никогда не улыбалась. Видимо, таким способом она хотела доказать студентам свою значимость перед ними, поэтому категорически запретила себе какие-либо вольности как в одежде, так и в поведении, боясь быть не воспринятой всерьёз.

В общем и целом, к ней неплохо относились, но немецкий ни у кого особого энтузиазма не вызывал. Ей не удавалось заинтересовать студентов этим предметом, хотя сама она его обожала.

Занятие, как всегда, велось на языке Шиллера и Гёте. Немка не позволяла себе говорить на русском. Исключение не составляли даже перемены и случайные встречи со студентами в коридорах университета.

Наташа ожидала своей круговой очереди, чтобы ответить на вопрос по заданию, и то и дело смотрела на часы. Оставалось пятнадцать минут до конца пары.

‒ Могла бы и пораньше отпустить! Что ей, домой неохота, что ли? – сетовала Лариса.

‒ Ага, жди, отпустит она! Ещё, пожалуй, и задержит, пока все не ответят, ‒ сказала Наташа.

‒ Блин, мы ж так в кино опоздаем! – слишком громко зашептала Лариса, и Наташа слегка пихнула её в бок, потому что немка укоризненно на неё посмотрела и покачала головой.

Конечно, отпустила она с пары аж на десять минут позже.

Валерик с Ромкой стояли возле новенькой семёрки цвета «балтика» и ждали. Наконец из здания показались Наташа с Ларисой в окружении весело щебечущих одногруппниц.

‒ Валерик машинку обкатывает? – заметила Лариса, глядя на семёрку, которую тот только купил пару дней назад.

‒ Ну не всё ж Ромку твоего эксплуатировать! – ответила Наташа, ‒ Пусть практикуется! Права получил же.

…Фильм оказался неудачным. Ромка чуть ли не вначале заснул в кресле, а Наташка с Ларисой проболтали весь сеанс. После кино Валерик отвёз домой Ларису, потом Ромку. Потом поехали в сторону Наташиного дома.

‒ Наташ, а может, поедем ко мне, посмотрим кино? Нормальное, не то, что сейчас, а?

Наташа нахмурилась: ей совершенно не хотелось оставаться на ночь у Валерика, а именно на это он и намекал.

‒ Не, Валер, только не сегодня! Завтра Антошке надо принести введение на просмотр, а я только две страницы настрочила. Сейчас как раз приду и буду дописывать.

‒ Ну Наташ, может, ну его, введение это? Скажи, что дома забыла, а?

‒ Я ему уже два раза «забывала» приносить! Там если б только он проверял, а тут ещё завкаф должен одобрить, ‒ Наташа пожала плечами как бы извиняясь. Валерик недовольно пробурчал:

‒ Вечно у тебя занятие найдётся!

– Валер, ну что ты хочешь! Пятый курс, через полгода госэкзамены и защита! – возмущённо возразила она.

‒ Ладно-ладно, учись, умная будешь! – констатировал Валерик. Он демонстративно чмокнул Наташу в щёку, высадил её у подъезда, развернулся и уехал.

Потом притормозил у киоска, вышел из машины. Купил пачку «Кента» и сел обратно. Минут через десять он подъехал к дому Романа.

‒ Я думал, ты сегодня с Наташкой хотел остаться? – спросил он.

‒ Я-то, может, и хотел, ‒ скривился Валерик, ‒ а вот она имеет другие планы!

‒ Что так? ‒ поинтересовался Ромка.

‒ Сказала, что ей диплом писать надо… Врёт, поди…

‒ Да чего сразу врёт-то? Она ж вечно сама всё делает. Это, вон, Лариска у меня с интернета сдувает.

‒ Ну, без разницы. Вечер у меня один фиг обломался, ‒ заключил Валерик.

Ромка помолчал, потом вдруг спросил:

‒ А как у вас вообще последнее время? Она иногда такая странная ходит.

‒ Да вроде как обычно, ‒ пожал плечами Валерик.

‒ А может, это тебе так кажется, а она по-другому считает! – Валерка покосился на него недоумённо, ‒Вы вот сколько уже вместе? Посчитай? Это ж уже четыре года почти.

‒ Ну да, где-то так…, ‒ прикинул он.

‒ Ну, может, она чего-нибудь ждёт от тебя?

‒ В смысле? – не понял Валерик.

‒ В том самом! ‒ улыбнулся Ромка. ‒ Ты с ней как: просто так или серьёзно?

‒ Не, ты чё! – замотал головой Валерик. ‒ Если б просто так, я б не стал на неё столько времени тратить. Для просто так у меня всегда запасной вариант имеется, ‒ хмыкнул он, не заметив, как изменилось на секунду выражение Ромкиного лица при этих его словах.

‒ Ну так, может она и ждёт от тебя какой-то определённости в ваших отношениях? – предположил Ромка.

‒ Думаешь? – с сомнением в голосе уточнил Валерик.

‒ Подозреваю.

‒ Ладно, надо это обмозговать… Эх, щас бы по пивку! Но я за рулём – нельзя! – с сожалением сказал он. – Ладно, поехал я, извини, что выдернул так, ‒ виновато улыбнулся он.

‒ Да ладно, я ж всё равно ничего не делал, ‒ махнул рукой Ромка.

Они распрощались, Валерик поехал в обратную сторону, обдумывая по пути то, что ему посоветовал Ромка. Действительно, а почему бы и нет? Он никогда не задумывался о том, чего она ждёт от их отношений, чего ей хочется, да и не считал это нужным. Столько лет знакомы, всё время в одной компании вертятся, что тут может быть неизвестного! А так, может и действительно пора бы. Да и мать на мозг капает, уж больно ей Наташка нравилась.

Глава 2

‒ Наташ, ты знаешь, я, наверное, скажу Ромке сегодня, что у нас с ним всё кончено! – слегка пафосно объявила Лариса. Наташа уставилась на неё:

‒ С чего? У тебя опять кто-то завёлся?

Лариса помялась:

‒ Ты знаешь, я уже месяц с ним встречаюсь…

‒ Раньше это тебе не мешало работать на два фронта, ‒ заметила Наташа.

‒ А теперь вот мешает, ‒ как-то даже смущённо ответила Лара. Наташа с удивлением посмотрела на неё:

‒ Что, всё настолько серьезно?

‒ Ну да…

‒ Ну и как ты объяснишь всё Ромке? – поинтересовалась она.

‒ Да так и объясню! Скажу, что встретила другого человека…

‒ Ой, вот тебя угораздило-то! Хотела бы я на него посмотреть! Впервые такие речи от тебя слышу! ‒ задумчиво сказала Наташа.

‒ Посмотришь, ‒ уверила её Лариса, – Поехали на выходные к моим, я тебя с ним познакомлю.

‒ Ладно, давай. Может, всё-таки не будешь пока Ромке ничего говорить, а?

‒ Не-а, я решила, надо сказать!

‒ Ну, решила, так решила! Валяй! Если, конечно, действительно уверена, что Ромка для тебя совсем ничего не значит. Даже не представляю, как ты ему всё это скажешь, ‒ покачала головой Наташа.

‒ Наташ, ну всё уже, хватит! – оборвала её увещевания Лариса. – Я поначалу думала, у него невсерьёз: ну, повстречаемся лето, а там всё закончится. А он вбил себе в голову, что больше ему никто не нужен! Я-то тут причём?

‒ Что ж ты столько времени тогда с ним вместе была? Сказала бы сразу, что у тебя нет желания заводить серьёзные отношения и всё!

‒ Да, как-то…, ‒ Лара попыталась изобразить подобие виноватой улыбки, но отлично было видно, что она ничуть не сожалеет о том, что так откровенно пользуется Ромкиным доверием.

‒ Так кто ему усиленно всю дорогу вбивал, что ему нужна ты, и никто, кроме тебя, а? ‒ продолжала наступать Наташа.

‒ Ты думаешь, мне вот так вот легко сказать ему всё это?

‒ Ну не знаю, раньше у тебя это трудностей не вызывало.

‒ А вот на сей раз, представь себе, мне даже как-то стыдно, что ли, что я так поступаю.

Наташа быстро глянула на неё:

‒ Ларис, тут решать тебе. Главное, чтобы тот, другой, действительно этого стоил.

Лариса погрустнела:

‒ Наташ, стоит, наверное. Потому что до этого у меня ничего такого не было, а тут…

‒ Лар, а ты ещё надо мной смеялась, когда я говорила тебе, что если влюбишься, пересмотришь все свои приоритеты.

Лариса, в свою очередь, начала наступление, не желая признаваться в своей неправоте:

‒ А ты вот – тоже хороша! Я уж лучше скажу напрямую, потому что знаю, чего хочу! А ты профукала всё! И так и осталась с Валеркой! Прав был Лёшка, что так поступил!

Наташа насупилась, но сделала вид, что пропустила колкость мимо ушей:

‒ Может все-таки не надо его так, а? Ну повстречайся ты с этим своим, если уж так оно тебе надо! Я надеюсь, у вас ещё дальше встречаний не зашло?

Лариса мотнула головой.

‒ Ну, слава богу! – облегчённо выдохнула Наташа. ‒ Значит, глядишь, у тебя это пройдёт, и ты успокоишься.

‒ Я смотрю, у кого-то уже аж пять раз прошло! – парировала Лариса. – Всё, Наташ, лучше уж сейчас я сама ему скажу, пока морально готова, чем он потом от кого-то ещё это узнает.

‒ Откуда что берётся! – под нос себе пробурчала Наташа, удивляясь внезапному приступу честности со стороны Лары. Она знала, что если Лариса упёрлась, то уговаривать, в сущности, бесполезно: она всё равно сделает так, как задумала, даже если потом и пожалеет об этом.

‒ Ну, смотри сама, ‒ подытожила Наташа разговор.

‒ Ты, главное, Ромке ни слова! Ты ничего не знаешь! – предупредила на всякий пожарный Лара.

‒ Лар, ну зачем я буду ему что-то говорить! Разбирайтесь сами, тут кроме вас двоих никто этого не решит!

***

В субботу они поехали к родителям Ларисы. Дорогой Лариса пересказала ей вчерашний разговор.

‒ Ты знаешь, вот настолько препогано себя чувствую, ‒ жаловалась она, ‒ как будто какую-то подлючку сделала!

‒ Ну знаешь, именно это ты и сделала.

‒ Не, ну я же ему честно сказала! – возразила Лара. ‒ Я объяснила, что не могу больше обманывать, что я встретила другого человека и поняла, что хочу быть с ним, а не…

‒ А он чего? – перебила Наташа.

Лариса сделала неопределённый жест:

‒ Ты знаешь, а он вообще ничего не сказал. Я-то думала, начнёт выяснять, почему да отчего, уговаривать не уходить. А он просто сказал: «Если ты считаешь, что тебе так будет лучше, значит, ты права.» А я прямо сквозь землю готова была провалиться от этих его слов! Только бы вот не видеть этого взгляда! Я себя почувствовала, как…, ‒ Лариса никак не могла подобрать нужное определение, ‒ Короче, лучше бы наорал, чем вот так тихо смотреть!

‒ Да потому что Ромка – сам по себе такой! Ну не может он на тебя наорать! Ты его просто пришибла и всё своим откровением!

‒ Наташ, я чего-то даже боюсь за него, – она с сомнением взглянула на Наташу, – Он сказал, что лучше нам, наверное, не видеться, потому что это теперь ни к чему…

‒ А ты чего хотела? Думаешь, ему легко будет сейчас с тобой общаться?

Лариса тревожно посмотрела на неё.

‒ Да не бойся, ничего такого с ним не будет! ‒ уверила её Наташа. ‒ Он, понятное дело, сильно переживать будет, но глупить – это не в его характере. Я тебе гарантирую, он даже Валерику ничего рассказывать не будет. Просто займётся каким-нибудь делом, чтобы отвлечься.

‒ Думаешь? – всё ещё не до конца убеждённая, спросила Лариса.

‒ Ага. Сказала ты, значит, сказала! Чего мусолить-то теперь? Тут по-другому не получилось бы, ты ж отлично знаешь! Теперь вот мне очень хочется посмотреть на твою пассию, ‒ перевела разговор Наташа.

‒ Вечером увидишь, ‒ коротко ответила Лара.

Они вышли на вокзале и пошли на другой конец города в сторону Лариного дома. Стоял декабрь, и здесь, в отличие от Рязани, снега было гораздо больше. Воздух казался морознее, насыщенней.

Когда свернули на улицу, где жила Лариса, пришлось идти гуськом по узко протоптанной тропинке. Дом стоял у дороги за широким палисадником, засыпанным снегом почти по самые окна. Лариса открыла калитку, и они пошли по расчищенной с утра дорожке к деревянному добротному дому с недавно пристроенной верандой.

‒ Моих никого нет, мамка на работе, а отец в деревню поехал. Машка ещё в школе, – пояснила Лариса, открывая дверь ключом, вынутом из коробочки на притолоке. Раздевшись, она поставила чайник, и они уселись на кухне.

‒ Может, скажешь, наконец, кто он такой и как его зовут хотя бы? ‒ начала снова допытываться Наташа. Впервые Лариса ей ничего не рассказала. Это настораживало.

‒ Зовут его Дмитрий, ‒ медленно произнесла Лариса, глядя куда-то в окно, ‒ ему уже тридцать. Здесь у него свой магазин, а так он из Москвы, ‒ вкратце сообщила она.

‒ Да, не слабо. И где же ты встретила этого принца на белом мерседесе? – с безобидной иронией спросила Наташа.

‒ У него ауди, ‒ поправила Лариса, всё также смотря в окно.

‒ Суть дела не меняет, ‒ продолжила Наташа, – так как вы познакомились?

‒ Да совершенно обыкновенно. У Таньки, ‒ наконец начала рассказывать Лариса, ‒ ну, ты её знаешь, с которой мы в школе учились, был день рождения. Родители у неё не бедные, поэтому отмечали в ресторане. Нас было человек пятнадцать, почти все парами. А их компашка гуляла за соседним столиком. Оказалось, что кто-то из наших знает кого-то из них…

‒ Ну, как обычно, ‒ вставила Наташа.

‒ Ну да, в итоге мы объединились. Потом он проводил меня до дома, спросил телефон…

‒ Как всё банально! ‒ поддела Наташа.

‒ Да погоди ты! – недовольно воскликнула Лара, Наташа улыбнулась. ‒ Во-от, ‒ вставила своё любимое словечко Лара… А на следующий день он пригласил меня в бар. Ну в тот, куда мы с тобой ходим обычно. С этого всё и началось, собственно. Получалось, что я приезжала сюда на выходные и мы встречались, а Ромка думал, что я просто к родителям мотаюсь, ‒ пожала плечом Лара.

‒ Так и что-же в нём такого экстраординарного, что ты решила отсечь все старые связи?

‒ Вот ты знаешь, он вот…. Ну не знаю, как объяснить, ‒ Лара смешно сморщила вбок нос, пытаясь охарактеризовать это явление, ‒ он такой видный, уверенный в себе. Такое впечатление, что он чётко знает, чего хочет. Я толком и сама не поняла, как так случилось. Просто вот когда он взял меня под руку и пошёл провожать, то… Короче, как я вообще раньше с этими мальчишками могла крутить что-то, когда вот – он, с которым так уверенно себя чувствуешь! – восторженно рассказывала Лара. ‒ Не мельтешит постоянно, пытаясь привлечь внимание, не трындит про мою неземную красу и длинные ноги (я и так догадываюсь, что они не короткие) и не мямлит. Наоборот, я перед ним как-то робею…

Наташа, подавшись вперёд, слушала Ларису.

‒ Короче, Ромка с ним рядом просто не катит! – категорично резанув рукой воздух, подытожила Лариса.

‒ А у вас с ним что-то было?

‒ Да я ж тебе уже говорила, что нет!

‒ Странно! – ответила Наташа.

‒ Да я и сама удивляюсь, он даже не намекал.

‒ А если б намекнул, ты, надо думать, долго бы не размышляла! – заметила Наташа с лёгкой улыбкой.

‒ Ну…, – Лара выразительно на неё посмотрела.

‒ Ну понятно, я так и думала.

‒ Ой, а то ты у нас святая что ли? Можно подумать, у вас с Лёшкой чисто платонические отношения были! – слегка ёрничая, ответила ей Лара.

‒ Ну нет, конечно, но…, ‒ пропуская её тон мимо ушей, ответила Наташа.

‒ Вот и дело-то! ‒ многозначительно сказала Лара. ‒ Что до основного не совсем дошло, это я и без тебя знаю!

Вечером они пошли с ещё парой девчонок на дискотеку в ДК. Почти дойдя до места, Лариса услышала в сумке пиликающую мелодию, вытащила, торопясь, мобильник и посмотрела на дисплей.

‒ Он? – спросила Наташа.

Лариса кивнула. Они остановились у входа, и через несколько минут подъехала серебристая ауди-сотка, из неё вышли двое. Первый явно выделялся. Добротное пальто, явно не на рынке купленное, дорогие кожаные ботинки. Высокий, с модной стрижкой. Серые глаза пристально и холодно их оглядели. Тонкие губы едва уловимо усмехнулись.

Второй был пониже, в короткой дублёнке «пилот» и шерстяной шапке. Руки в карманах, взгляд быстро перебегает с одного лица на другое.

Лариса нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и мучила свой несчастный шарфик. Наташа одёрнула её руку:

‒ Успокойся! Что ты как школьница нервничаешь?

Лара не ответила, только коротко выдохнула.

Молодые люди подошли к ним. Поздоровались. Лариса затараторила:

‒ Дима, это Наташа, моя подруга из Рязани, я тебе говорила. А остальных ты уже знаешь…

‒ Дмитрий, ‒ представился он без улыбки и подал Наташе руку.

‒ Наталья, ‒ так же сдержанно ответила она.

Он кивнул. Потом представил своего спутника:

‒ Володя.

Володя в ответ кивнул, переминаясь с ноги на ногу в такт музыки, доносившейся из ДК.

Дмитрий продолжил:

‒ Может, в честь приезда твоей подруги сходим в кафе? Наталья? – он вопросительно посмотрел на Наташу.

‒ Да, в принципе, можно, ‒ ответила она.

Лариса виновато объяснила остальным девчонкам, что они их покидают. Они вчетвером сели в машину и поехали, остальные пошли на дискотеку. После кафе их отвезли до дома. Лариса стояла, прильнув к Дмитрию, о чём-то тихо ему говоря, Наташа стояла рядом с Володей.

‒ Наташ, ты это…может, ты мне телефончик оставишь, а? ‒ шмыгнул он носом и с надеждой посмотрел на неё.

Наташа вздохнула и взглянула на него снисходительно:

‒ А смысл?

‒ Ну как…ну это…, ‒ растерялся Володя, ‒ … может, встретимся, сходим куда-нибудь, ‒ неуверенно продолжил он, перетаптываясь на одном месте.

‒ Навряд ли, ‒ покачала головой Наташа и быстро добавила, ‒ у меня парень есть.

‒ А, ну тогда понятно. Извини, ‒ понимающе протянул Володя.