Незапертые двери

А днём старались вести себя как обычно, просто чуть чаще оказывались рядом на одной лавочке. Чуть больше разговаривали не со всеми, а друг с другом. И так продолжалось всю неделю…

Пока не приехал Валерик. Наташе казалось, что прошёл как минимум месяц с того дня, как они встретились с Лёшкой у обрыва. Она так привыкла к тому, что он теперь всегда рядом. Что можно каждый вечер, пусть урывками, пусть прячась ото всех, но быть только вдвоём. И никого это не волновало! Ни перед кем не надо было отчитываться! Никто ничего не замечал. Никому не было дела до них двоих…

А теперь вернулся Валерик, и как с этим быть, Наташа просто не представляла.

Она сидела у Ларисы:

‒ Всё! Приехал! Прощай, свобода! Теперь пасти будет! Как нам теперь с Лёшкой-то видеться? Я же не смогу так! И вообще так по-дурацки получается! – бушевала она. ‒ Мне теперь перед всеми нужно притворяться, что мы с Валеркой вместе, а Лёшка будет смотреть на всё это лицедейство!

‒ Ну не знаю. Придумайте что-нибудь… ‒ Лариса пожала плечами.

‒ Хорошо тебе – придумайте! – парировала Наташа, – Если будем ходить на костёр, тогда возможность ещё есть, а вот если на школе сидеть будем – бестолку!

– Да ладно тебе, не грусти, на месте сообразишь! – подбодрила её Лара, а потом мечтательно добавила: ‒ А знаешь, я, пожалуй, тебе даже завидую!

Наташа удивлённо взглянула на неё.

‒ Такие вы вдвоём счастливые ходите!

Глава 8

Тёплый июльский вечер, совершенная тишь. Вдалеке от домов, в ивняке, было местечко, где вся компания обычно собиралась по выходным. Они жгли костёр, пели песни под гитару до самого рассвета.

Под ветками ивы стояла сколоченная из старых, покрытых от сырости сизым налётом и мхом досок, лавка. Рядом приткнулись два придвинутых друг к другу ящика, которые служили столом, а в центре поляны было кострище. Комары пропадали уже к последней декаде июня, и можно было спокойно сидеть на опушке леса.

Когда все были в сборе, Валерик поднял стаканчик и в своей любимой пафосной манере произнёс:

‒Товарищи и други! Как вы, надеюсь, помните, у меня на следующей неделе днюха, а поэтому мы просто обязаны отметить это событие! Четверть века всё-таки стукнет! ‒ уверенный в своей значимости и авторитетности, гордо произнёс он. ‒ Да-да-да! И ещё! ‒ он сделал картинную паузу. ‒ Мои родоки наконец решили разориться мне на тачку, так что это тоже нужно будет отметить вкупе с основным событием. А? Крутяк? Вот, ‒ кивнул он со значением, ‒ так что готовьтесь духовно и телесно! Это я про печень, если кто не сообразил! ‒ ухмыльнулся он, довольный своей речью, и, оглядывая собравшихся, ожидал соответствующей реакции.

Валерик

Ну разумеется, все с восторгом поддержали эту мысль.

Наташа, воспользовавшись моментом, подсела к Лёшке:

‒ Ты пойдёшь? – оглядываясь по сторонам и тихо, чтобы остальные не прислушивались, спросила она.

‒ Пока не знаю. Брат приедет, может, на рыбалку с ночёвкой пойдём, ‒ также тихо ответил он, не глядя в её сторону. Делая вид, будто следит за костром.

Наташа расстроилась:

‒ Точно? А может, не пойдёшь на рыбалку, а?

Он пожал плечами, пошебуршил веткой угли:

‒ Наташ, не знаю пока. Не грусти раньше времени, ‒ он незаметно сжал её руку. Наташа вздохнула, высвободила аккуратно руку и пошла обратно.

Целую неделю она маялась от того, что вынуждена была находиться в поле зрения Валерика. Им с Лёшкой совсем не удавалось побыть наедине. Не говоря уж о том, что вечно приходилось себя одёргивать. Тяжело было удержаться и не прикоснуться к его руке, не прислониться к его плечу. Заставить себя уходить домой, не дожидаясь его.

После недели, проведённой вместе, она никак не могла начать себя вести как раньше. Она с трудом выдерживала общество Валерика. Особенно, когда он позволял себе приобнять её или чмокнуть в губы. Она чувствовала себя просто безобразно виноватой, если замечала, что Лёшка смотрит. Она же прекрасно видела, как он переживает. Как сжимает губы, пытаясь сдержаться. Как колет его взгляд ревностью, упрёком.

Хотя, по логике должно было быть, наоборот, стыдно перед Валериком за то, что она под его носом завела отношения с другим. Но ей сейчас было плевать, насколько это её поведение противоречит общественной морали.

Для неё сейчас главным было одно: их с Алексеем «ночной роман». Так называла происходящее Лариса. Из-за того, что встречаться удавалось в основном только поздним вечером.

Как только появлялся Лёшка, она переставала обращать внимание на все остальное. Постоянно следя за ним взглядом. Ревнуя его к по сути безобидной Маринке, которая продолжала крутиться поблизости. Наташа прекрасно знала, что ему наплевать на неё, но ничего не могла с собой поделать. Её злило, когда Марина что-то говорила Лёшке шёпотом, прижимаясь к его плечу. Как будто невзначай поправляла ему волосы, куталась в его куртку. В этот момент Наташа просто ужасно ей завидовала.

А она по вечерам вынужденно сидела рядом с Валериком. Тот, видимо в предвкушении родительского подарка, был необычайно благодушно настроен, и решил наконец уделить ей своё драгоценное внимание. Правда, именно сейчас ей это было меньше всего нужно. Но приходилось играть свою роль. Делать вид, что она всем довольна.

Тяжелее всего давалось терпеть приступы нежности. Валерик постоянно норовил то обнять её, то поцеловать в шею, то ещё что-нибудь. Хотелось отбрыкнуться, вырваться. Но она молча терпела, соблюдая видимость для всех.

Наташа так ждала субботы! Там, на речке, все напьются настолько, что им будет ни до кого и ни до чего. Они с Лёшкой сбегут куда-нибудь на дальний заход к реке и наконец-то побудут вдвоём.

А теперь Лёшка ей заявляет, что он, возможно, и вовсе туда не пойдёт! И как быть? Не пойти-то не получится! Идти туда без него? Какой вообще тогда смысл?

А Лёшка отмалчивался. Уже неделя подходила к концу, а Наташа так и не знала, что он решил.

Стоя рядом с другим, Наташа постоянно смотрела на Алексея и очень надеялась, что он понимает, что её поведение – всего лишь маска, которую должны видеть все остальные. Но только не он. Больше всего она боялась, что он решит, будто она достаточно наигралась в их отношения. Просто развлеклась. А на самом деле ничего серьёзного к нему не чувствовала. Кто ж его знает, что у него там в голове творится? Явно ж, ничего хорошего он обо всём этом не думает! Видно же! Наташа постоянно чувствовала на себе его напряжённый взгляд.

***

‒ Наташ, ты совсем на голову больная стала со своим Лёшей? – кричала Лара. ‒ Как ты объяснишь Валерику, что не сможешь посетить его празднество?!

‒ Ну, придумаю отмазку какую-нибудь. Совру, что заболела, что у меня температура, а ты для вида мне лекарства какие-нибудь притащишь… ‒ выдвинула Наташа пробную версию своего алиби.

‒ Да не поверит он ни в жизнь! – возразила Лара. – Я вообще не понимаю, что ты из этого такую трагедию делаешь? Ну не поедет туда твой Лёшка, и что с того? Свет клином на этом сойдётся?

‒ Да не хочу я вообще на этот пикник! – с досадой воскликнула в ответ Наташа. – Я туда и собиралась исключительно из-за Лёшки, неужели не понятно! Что мне там так делать-то?

‒ Не, ну ты странная! – Лариса отказывалась понимать её объяснения. ‒ Чего на день рождения все идут? Поесть, попить, повеселиться, в конце концов!

‒ Да Ларис, там весь сценарий наперёд известен! Я-то хотела с ним там вдвоём побыть, понимаешь?

Та недовольно брякнула:

‒ Понимаешь! У меня-то голова работает, в отличие от тебя! Устроила тут не пойми чего! Сама теперь разобраться не можешь!

А накануне он взял и не пришёл. Она понурая сидела рядом с Валериком, вяло отвечая на его шутки. Настроение было никакое. И вообще реветь хотелось, а тут надо было изображать совсем обратное. Сигареты, как назло, закончились. У Лариски осталась всего одна в пачке, а Маринка курила какие-то противные, с отдушкой.

Она решила, что он всё-таки уехал на рыбалку. Звонить не стала из принципа: не хотела, чтоб он посчитал, что она навязывается. А он, может, наоборот, ждал, что она проявит какое-то беспокойство и даст понять ему, что ей плохо без него, что она скучает. Но у каждого была своя логика.

А ещё у Наташи была одна проблема. Пожизненная. Она всегда очень стеснялась показывать свои чувства. Точнее, не так: не умела показывать. Надеясь, что и без слов всё ясно будет.

А Лёшке этого мало было. Ему хотелось, чтобы она говорила какие-нибудь дурацкие нежности. Чтобы не молчала. Хотелось чувствовать себя её любимым. Но нет. Она считай никогда этого не делала. И он до сих пор не знал наверняка, что она к нему чувствует. Она молчала. Он тоже слегка закрывался, не понимая, хочет ли она того же, или это игра в одни ворота.

Глава 9

В субботу с утра Лариса примчалась к Наташе:

‒ Слышь, знаешь, кто приехал?

Наташа вопросительно взглянула на неё, оторвавшись от корзинки со смородиной, которую обдирала от веточек на варенье.

‒ Игорь!

‒ Н-да? С чего бы вдруг? – удивилась Наташа.

‒ Валерик позвал, наверное, а может, и случайно. Хотя вряд ли, потому что он не один! ‒ интригующе сообщила Лара.

‒ А-а, и как её звать? – весьма равнодушно поинтересовалась Наташа, и Лариса была разочарована неудавшейся сенсацией. С Игорем Наташу в своё время связывали определённые отношения, но через год они разошлись, так как поняли, что им лучше просто дружить, чем встречаться.

‒ Ой, по-моему, Юля, ‒ продолжила выдавать новости Лариса, ‒ я её не видела, это у меня всё бабушка разведку на огороде проводит. Якобы помидоры она подвязывала, и вот случайно углядела, что к тёте Ирине гости приехали, Игорь с девушкой.

‒ Ну, вот сегодня и посмотрим, что она из себя представляет, ‒ ответила Наташа, продолжая невозмутимо отрывать веточки от смородины, ‒ навряд ли он оставит её тётю Ирину развлекать.

‒ Угу, и я того же мнения. Бабульке она, правда, не понравилась: сказала, что «уж больно вельможная девка-то!» ‒ Лариса настолько точно изобразила интонацию и мимику своей бабушки, что Наташа не выдержала и рассмеялась. ‒ Короче говоря, не из простых, слишком выпендрёжная, ‒ подытожила Лариса, наморщив нос.

‒ Ладно, глянем на «великосветскую особу»! Игорька почему-то вечно к манерным девочкам тянет, поэтому мы с ним и не сошлись характерами, ‒ усмехнулась Наташа, ‒ но тут, видать, что-то серьёзное, раз он привёз её с матерью знакомиться.

‒ Может, жениться решил? – предположила Лариса. Наташа в недоумении уставилась на неё:

‒ Кто? Игорь? Да ладно!

‒ Ну, а вдруг? – таинственным голосом возразила Лара.

После обеда все стали подтягиваться к дому Валерика. Наташа с Ларой стояли в теньке около крыльца и с интересом разглядывали Игоря, который подъехал на машине. Высокий, в очках с тонкой оправой, с серьёзным взглядом. Он казался взрослее остальных и выглядел как-то чужеродно. Чересчур интеллигентно на их фоне.

Открыв переднюю дверцу своей новенькой, отполированной «пятнашки», он ждал, пока оттуда выберется его девушка. Наташа фыркнула, когда из машины показались вначале две ноги в белых босоножках на высоком толстом каблуке, а затем и вся фигура целиком, одетая в белую узкую мини-юбку и топ. Лариса подмигнула Наташе:

‒ Как думаешь, она нашу деревню с турецким берегом не попутала? Это она где на таких каблучищах ходить собралась? Наши пески разгребать, что ли? И юбочка: что называется, ни присесть, ни нагнуться! – Лариса злорадно хихикнула.

‒ Ну так я ж говорила, что ему манерные девочки нравятся, ‒ авторитетно заявила Наташа, потом прибавила с некоторым удивлением, ‒ правда, не думала, что настолько. Слушай, теперь я понимаю, почему твоя бабушка «вельможной» её назвала!

‒ Да уж! – поддакнула Лариса. – И причёску-то ведь намарафетила! Ой, мама дорогая! Как же это Игорька так угораздило-то? Вот я сочувствую тёте Ирине теперь: такое «сокровище» в дом приволочь!

Наташа поморщилась и досадливо махнула рукой, нетерпеливо поглядывая в сторону дороги.

‒ Да фиг бы с ней! Меня другое больше волнует… Что-то я Лёшки не вижу, придёт он или нет в конце концов?

Лариса кого-то заметила вдалеке:

‒ А вон там не он идёт? – она сделала ладонь козырьком и пригляделась.

Алексей, в поношенных чёрных джинсах и футболке с надписью «Ария», в бейсболке, надетой козырьком на затылок, зашёл в калитку. Поздоровался со всеми. Потом подошёл к ним:

‒ Ну что, готовитесь морально? – спросил он вроде бы воодушевлённым голосом, но при этом как–то странно и совсем невесело посмотрел на Наташу. Она поджала губы, заметив его выражение лица:

‒ Стало быть, рыбалка отменилась? – спросила она как можно равнодушней, стараясь не показать, что её задело его поведение.

‒ Да нет, мы вчера ездили, в ночь, а сегодня с утра вернулись, – объяснил он.

‒ Братва, по ко́ням! – крикнул Валерик, прервав Наташины размышления. Алексей пошёл за вещами вместе с остальными, и все выдвинулись почти что стройной колонной по просёлочной дороге к речке.

‒ Наташ, это что такое? – раздалось шипение у неё над ухом. ‒ Ты б хоть разгон ему небольшой устроила! Что это он даже не мотивировал ничем своё отсутствие? —спрашивала Лара.

‒ Ларис, ну чего из мухи слона раздувать? – спокойно ответила Наташа, хотя самой жуть как хотелось допытаться. – Это его дело, где он был и что делал, в конце концов. Он же не спрашивает, дома я ночую или у Валерика!

‒ Ну, это и так известно, что дома! – безапелляционно возразила Лариса. – То же мне ‒ аргумент нашла!

‒ Лар, ты б лучше к Ромке подоматывалась! – она постаралась переключить её внимание на другой предмет. ‒ Ром, иди сюда к нам, а то нам скучно!

Ромка, высокий, выше Лары, наверно, на целую голову, светловолосый, в кепке, надвинутой на глаза, подбежал к ним и пошёл рядом.

Ромка

‒ А что, Игорь уехал?

‒ Да нет, он сейчас на машине туда подъедет.

‒ Ах да, вправду! Его ж Юля-то пешком и не передвигается, я и забыла! – с насмешкой в голосе ответила Наташа.

‒ Ну так! – согласился он. – Видали, какая фифа? И где он только её откопал? Главное, смотрит на всех так свысока, как будто мы рабы презренные! – Ромка вздохнул и покачал головой.

‒ Не, Ром, ‒ с профессорской миной возразила Лариса, ‒ это мы просто чего-то не понимаем в любви к Прекрасному!

Болтая о том, о сём, они незаметно через полчаса дошли до речки. На пригорке в окружении высоких сосен было хорошее местечко. До захода недалеко, тень. И вечером есть где костёр развести.

Поставили две палатки, разобрали провиант и побежали купаться. После натаскали хвороста и дров, разожгли костёр. Подготовили что-то навроде стола: прикатили пару брёвен, где-то нашли вполне сносные доски и положили их сверху. Застелили газетами и разложили одноразовую посуду. Девчонки начали заниматься подготовкой праздничного стола. Нарезали простенькие салаты, порубили овощи для ухи.

К восьми вечера куриные шашлыки уже дожаривались на импровизированном мангале, и запах маняще разносился по округе. А в большом котелке ещё побулькивала готовая, вкусно пахнущая наваристая уха из парочки щук и судака. Можно было начинать.

По кругу понеслись тосты и поздравления имениннику. Даже Игорь подошёл со своей Юлечкой к общему столу. Она, правда, не съела ни кусочка, мотивируя это тем, что худеет.

‒ Господи, и так анорексия ходячая, глянуть не на что, так она ещё и худеет! – шёпотом возмутилась Лариса на ухо стоявшей рядом Наташе.

‒ Да я так думаю, тут не в диете дело, просто она этого, ‒ Наташа кивнула на одноразовые мисочки с крабовым салатом, огурцами и помидорами и большое ведро с шашлыком, ‒ не ест. Она с улыбкой наблюдала за тем, как Игорь суетится вокруг своей Юли, как пытается уговорить её съесть хотя бы кусочек.

‒ Надо же, первый раз вижу, чтоб он так трепыхался над кем-нибудь! ‒ сказала она.

‒ Ставит из себя не бог весь кого, ‒ не унималась Лариса, ‒ а сама сопливая ещё, семнадцать только исполнилось! Только-только на первый курс поступила, а гонору уже как после аспирантуры!

‒ Ну, ты уже всё выведала, смотрю! – улыбнулась Наташа. ‒ Когда успела-то?

Лариса посмотрела на неё, как на несмышлёного ребёнка, которому всё нужно повторять по нескольку раз:

‒ Ну я же тебе говорю: у меня бабушка разведкой на огороде занимается! Тётя Ирина ей все рассказала. Они, типа, в институте познакомились, когда он к руководителю с кандидатской своей ходил. Отец у неё шишка какая-то в ментовке, мать стоматолог в частной клинике. Короче, денег куры не клюют. Только вот из Испании приехали с отдыха, – фыркнула презрительно Лара.

‒ То-то я смотрю, она никак не отойдет от смены климата! – сыронизировала Наташа.

К ним подошёл Роман, слегка неуклюже неся в руках три стаканчика с красным вином:

‒ Ну что, девочки, давайте с вами выпьем, что ли. Предлагаю тост за вас! А то вы что-то тут одни сидите. Я решил вам компанию составить.

‒ За нас – это само собой разумеется! – весело ответила Лара, беря предложенный гофрированный стаканчик.

Они втроём сидели и болтали, но Наташа то и дело поглядывала на Алексея. Он сидел вместе с остальными около костра, как всегда, играл на гитаре.

«Интересно, он вообще ко мне сегодня подойдёт или нет? ‒ с лёгким раздражением подумала она. ‒ Для чего я тогда сюда притащилась?»

Так много она ждала от этого вечера и ей казалось, что минуты тянутся бесконечно и никогда не наступит то время, когда они смогут остаться наедине. Если вообще что-то выйдет.

Алексей в какой-то момент перехватил её взгляд. Если б он был уверен, что она не будет колебаться, то он хоть сейчас схватил бы её за руку и утянул бы прочь отсюда! Да и вообще, уехал бы вместе с ней подальше от этой гулянки, чтоб никого рядом не было!

Он последнее время много размышлял о том, что между ними происходит весь этот суматошный месяц. Про себя-то ему всё ясно было. И плевать ему было бы на всех, если б она только дала понять, что он ей так же дорог, как и она ему. Но она ничем не показывала, что готова в открытую признать эти отношения! Не пыталась заговорить на эту тему. Наоборот, пресекала все попытки, боясь, что всё раскроется.

Ревность не давала покоя. Умом он понимал, что сам согласился на эту авантюру. Сам сразу не определил ничего, не поставил ей условий. Просто наслаждался тем, что она наконец рядом. Но сомнение свербило, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове мысль о том, что всё закончится с приходом осени. И ведь нарочно сказал про рыбалку. Проверить хотел. Хотя на самом деле никакой рыбалки-то и не было, просто нужно было дать себе передышку и успокоиться. Но она опять промолчала. Другая на её месте, допрос бы устроила. Но в том-то и дело, что она – не другая. И он каждый раз гадает, то ли ей всё равно, то ли она просто не показывает.

Он с грустью вздохнул и затянулся с наслаждением сигаретой.

Была середина июля, и к одиннадцати вечера уже практически полностью стемнело. Палатки разместили чуть поодаль от воды, под самыми деревьями. Потрескивал костёр, освещая тёплым светом лица сидящих вокруг.

Наташа, прислонясь к дереву вдалеке от костра, всматривалась вдаль сквозь сгущающуюся темноту, прислушиваясь к стрекотанью сверчков в траве. Задумавшись, она не слышала шагов сзади. Алексей стоял за её спиной молча, любуясь её силуэтом на фоне огненных отсветов от костра. Длинные, ещё не просохшие после купания волнистые волосы рассыпались по спине и плечам. Тонкие пальцы теребили какую-то травинку в задумчивости…

Он шагнул вперёд, обнял её за талию и прижался к её щеке, почувствовав, как она слегка вздрогнула.

‒ Пришёл, ‒ негромко и утвердительно, как будто знала наверняка, проговорила она.

‒ А ты сомневалась? – также едва слышно спросил он. Она покачала головой. Он обхватил её сильнее, словно укрывая руками ото всех, ощущая сквозь футболку тепло её тела. Несколько минут они стояли молча, забыв о том, что рядом есть кто-то ещё. Всю неделю у них не было возможности побыть вдвоём. Этого так не хватало, чтобы Лёшка не думал всего несколько минут назад.

А потом он вдруг предложил:

‒ Пойдём купаться, а?

‒ Да ты что, а если кто увидит? – воскликнула она, хотя внутренний голос твердил совсем другое: «Никому до тебя уже нет дела, не порть ты всё!»

Лёшка словно подслушал её мысли:

‒ Да не болтай! Всем наконец-то не до нас! Никто даже не обратит внимания! Ты уже полчаса, наверно, здесь стоишь, а никто даже не заметил, что ты ушла.

‒ А пошли! – Наташа схватила его за руку и быстро зашагала вдоль ивовых зарослей к другому заходу, который находился метрах в двухста от того места, где сидели остальные. Здесь тропинка терялась в кустах и спускалась прямо к воде, так что отсюда уж точно никто не мог их увидеть. Луны не было, поэтому темень была такая, что Наташа шла скорее на ощупь. Она стащила с запястья резинку и замотала волосы в узел высоко на затылке, чтобы не мешались. Они зашли в воду и поплыли вдоль берега. Вода была тёплой, ветра не было, да и течение в этом месте было не особенно сильным. Лёшка нащупал ногой дно, потому что здесь пологий спуск резко обрывался в одном месте, и неудачно наступив мимо, можно было неожиданно уйти с головой под воду. А вода внизу, на глубине, была ледяной.

Он тронул её за руку, и они остановились. Он скорее чувствовал её в темноте, чем видел. Алексей притянул её к себе, прижимая крепче. Чувствуя этот немыслимо будоражащий запах её кожи, волос. Ощущая, как её тело подаётся ему навстречу…

У него невольно вырвалось: – Наташенька, я…, – он оборвал себя на полуслове, испугавшись своих мыслей, чуть не высказанных вслух. Хотелось, правда хотелось сказать ей, что он действительно чувствует. Но он осёкся сейчас, не окончив начатую фразу. Трусость? Нерешительность? Может… А может, так было проще внушать себе, что всё сбудется. И вместо заранее придуманной фразы, Алексей каким-то глухим голосом сказал: ‒ Сейчас так хорошо, так тихо, и никого нет рядом…

Наташа вздрогнула.

‒ Ты замёрзла? – спросил он, почувствовав, как у неё по спине побежали мелкие мурашки и легонько провёл ладонями вдоль по её рукам.

‒ Да нет, так просто, ‒ ответила Наташа почти шёпотом. Чувствуя, как его руки всё крепче обнимают её в ответ, как гулко стучит его сердце. Какое-то невозможное ощущение счастья переполняло её сейчас. Волнение от его близости. Его тихого, слегка низкого голоса. Едва уловимого оттенка в интонации, который появлялся только тогда, когда они были вдвоём. Она прильнула ближе, ощущая своим телом тепло его кожи. Он осторожно коснулся губами её щеки, спускаясь ниже к шее. Наташа прикрыла глаза, позволяя себе утопать в этих ощущениях, почти забыв обо всё остальном. Так же с нежностью, жаром целуя его в ответ, зарываясь пальцами в его густые волосы, чувствуя, что теряется восприятие реальности…

С берега послышались голоса: кажется, все шли купаться. Наташа резко отпрянула и испуганно взглянула на него.

«Значит, всё-таки не можешь ты! Не хочешь! Всё беспокоишься, что о тебе не то подумают! Так и будем вечно прятаться по углам! А я? А то, что я чувствую? …И хорошо, что ничего не сказал!» ‒ противная мысль и обида вернулись, уколов вновь. Лицо исказилось гримасой досады, но темнота утаила это от неё. Он вздохнул и как ни в чём не бывало, несмотря на то, что внутри всё кричало об обратном, сказал:

‒ Они сюда не пойдут, не переживай ты так. Им же на широкий заход ближе, чем тут по кустам лазить. Давай потихоньку к тропинке. Ты пойдёшь обратно к палаткам, а я пойду к ним. Они и не вспомнят, что меня у костра не было. А ты, если что, скажешь, что… ну, придумаешь, короче, если привяжутся с расспросами!

‒ Угу, ‒ буркнула Наташа, злясь на себя за свою дёрганность. Они молча, держась на пионерском расстоянии, побрели к берегу. Наташа хотела было спросить что-то, но он покачал головой, словно заранее предупреждая её вопрос. Понурившись, она взяла одежду и побрела к палаткам. Вытерла волосы полотенцем, переоделась в сухое и пошла к остальным.

‒ Наташ-ка! Ты где ходишь? Па-ашли купаться! – Валерик приблизился к ней, покачиваясь, и потянул за руку к воде. – Пошли-пошли! ‒ пьяным голосом уговаривал он. ‒ И вооб-ще, ‒ икнул он, ‒ где ты ходишь, а?

‒ Да мне что-то нехорошо стало. Вина, наверное, намешала, ‒ соврала Наташа.

‒ Бывает, ‒ он сделал в воздухе рукой какой-то замысловатый жест, видимо означавший, что ему это чувство тоже знакомо. Наташа упёрлась рукой в куст ивы, не давая ему дальше тащить себя к берегу: