Незапертые двери

***

‒ Наташ, ну что ты кислая такая! Пойдём по пять капель – и танцевать. Девки уже ждут! – Лариса нетерпеливо переминалась на месте. Наташа нехотя поплелась за ней. Они прошли в какой-то двор, там уже ждали несколько девчонок. Все вместе они вышли из двора, свернули направо по улице и подошли к лестнице, спускающейся к пляжу. Оглядываясь по сторонам, они выудили из пакета пластиковый стаканчик и бутылочку из-под «Кока-колы» 0,33 литра с прозрачной жидкостью. Наташе протянули стаканчик, плеснув туда на четверть.

‒ Это что есть-то? – Наташа понюхала и поморщилась.

‒ Водка, а ты чего ожидала? Пей давай!

Наташа выпила залпом и быстро заела свежим огурцом, который сунула ей Лариса.

‒ Фу, гадость! – у водки был противный, какой-то ядрёный вкус.

‒ Ну, звиняйте! Вы вон у себя в деревне вообще спиртяшку глушите, небось? ‒ спросила одна из девчонок, привычно опрокинув в себя стаканчик и шумно выдохнув.

‒ Да по-разному. Обычно самогонку берут у одной бабки, – неопределённо ответила Наташа. – Я-то как-то не особо, у нас ребята в основном.

‒ Ну ладно-ладно, ты пай-девочкой-то не прикидывайся! Сегодня всем можно! ‒ загалдели девчонки, оценивающе оглядывая Наташу, как бы пытаясь понять, правду она говорит, или пытается просто повыпендриваться перед новыми знакомыми. – Ну, девочки, за нас любимых!

***

Они вдвоём брели по разбитой дороге босиком, неся в руках босоножки. После танцев в клубе ноги гудели, да и по песку удобней было босиком, чем постоянно останавливаться и высеивать мелкие камешки и песчинки из обуви. Лара всю дорогу возмущалась:

‒ Эх, Наташка, ну не умеешь ты отрываться по-человечески! Вот чего ты сегодня весь вечер куксилась? К тебе такой парень подкатил, а ты его прямым текстом отшила! Ну разве так можно?

Наташа резко возразила:

– А как можно, Лар? Мне что с этим красавцем делать надо было? В постель к нему прыгнуть за то, что он бутылкой пива угостил, да? Так?

Лара оторопело смотрела на подругу:

‒ Наташ, ну ты чего? Я ж тебе ничего такого не сказала…

‒ Ладно, Лар, проехали! ‒ воинственные нотки поутихли. ‒ Нет у меня никакого настроения просто…

Лариса сочувственно вздохнула:

‒ Что, по Алёшке соскучилась, угадала?

‒ Да сама не знаю, ‒ Наташа остановилась, чтобы подвернуть брючину, которая волочилась по земле, – вот после вчерашнего вечера как-то плохо на душе.

Они пошли дальше. Лара спросила:

‒ Ну и с чего плохо? Ты узнала, можно сказать, наверняка, что он к тебе неровно дышит – вот и радуйся!

‒ Что-то мне безрадостно как-то! Узнать-то узнала, только ведь всё равно ничего не решилось…

Она повернулась к Ларисе:

– Лар, ну чего мне делать-то? – спрашивала Наташа, размахивая босоножками. ‒ Я как дура последняя влюбилась в парня! И абсолютно, вот совсем не представляю, что с этим делать, понимаешь? Не зна-ю!!! – Наташа вдруг резко остановилась и заревела. Лариса просто опешила и не нашлась даже, что сказать.

‒ Наташ, ну ты это…ты чего…а? Ну приедешь ты, и решится всё как-нибудь! А Валерик-то точно не догадывается?

‒ Да что ты со своим Валериком привязалась! ‒ Наташа вытерла лицо кофтой, всхлипнула, ‒ Похеру мне сейчас! ‒ слёзы, кажется, прекратились так же внезапно, как и начались пару минут назад.

Она поджала губы и опустила голову, перестав, наконец, мотать босоножками.

Дальше они пошли молча. Пока дотопали до Ларискиного дома, уже светало. Они потихоньку прокрались на кухню, чтобы никого не разбудить. Заварили чайку. И так и просидели, разговаривая вполголоса, пока совсем не рассвело. Потом, чувствуя, что глаза уже слипаются, потихоньку умылись и проползли в комнату, где давным-давно спала Ларискина младшая сестра Машка в обнимку с пушистой кошкой, дремавшей калачиком у неё на плече.

***

Спустя два дня подруги ехали в автобусе обратно в деревню. Через двадцать минут старенький дребезжащий ЛАЗ остановился рядом с сельским магазином. Лариса с Наташей спрыгнули на растрескавшийся тротуар и пошли в сторону дома. Автобус, подняв облачко песчаной пыли, покатил дальше по маршруту. Навстречу кто-то шёл. Лариса пригляделась, потом воскликнула:

‒ О, Ромка идёт! Меня встречает, что ли?

‒ Лар, ты приехала! – Ромка шёл, раскинув руки в стороны для объятий, и, кажется, был рад до безумия.

‒ Приехала-приехала, всего-то два дня не виделись! – с пробурчала Лариса, тем не менее, довольно улыбаясь. – Вот хоть кто-то жаждал нас видеть!

‒ Ну Лара! – Ромка почти обиделся. Лара поспешила исправить оплошность:

‒ Ну что ты! Ты-то всегда меня ждёшь! Я по тебе соскучилась, правда-правда! – замурлыкала Лара.

«Ой, театр по тебе плачет!» – подумала Наташа.

‒ Ром, какие новости? – поинтересовалась она. Подмывало спросить про Лёшку. Но она удержалась.

‒ Да так, ничего особенного. Валерка, правда, собрался в Рязань на неделю. Он тебе не говорил?

‒ А? Да, точно! Я что-то забыла просто, – Наташа с трудом попыталась ответить как можно равнодушнее. Лариса дёрнула её за юбку, многозначительно подмигнув.

Выходные пролетели как обычно: погода была великолепная, и Наташа с Ларисой все дни пропадали на пляже. Наташа вовсю флиртовала с Алексеем как бы в шутку, а он не отставал и подыгрывал ей. Ей было весело и беззаботно, даже Валерик сейчас не раздражал: он валялся в теньке и посасывал пиво, не участвуя в общих забавах.

Наташа выбежала на берег, чтобы взять полотенце. Подскочила к Ларисе, которая млела под яркими лучами послеобеденного солнца, лёжа на тканёвке в надвинутой на глаза панамке:

‒ Лар, смотри, будешь красная, как варёный рак! Хватит валяться, пойдём лучше поплаваем-то!

‒ Отстань! ‒ лениво ответила Лара, не поднимая панамки от лица. ‒ У меня лямки белые на спине от топика, вот когда они загорят, тогда и встану.

‒ Боюсь, когда они дойдут до нужной кондиции, вся остальная часть твоей тушки уже закоптится окончательно! – рассмеялась Наташа.

‒ Иди-иди, я тут весьма неплохо себя чувствую, ‒ сонно пробормотала Лариса.

‒ Ладно, валяйся! – сдалась Наташа. – Можно я тогда твоего Ромку поэксплуатирую – с него нырять хорошо, он высокий, а?

‒ Да ради бога, мне не жалко! ‒ ответила та, всем своим видом показывая, что ей без разницы, лишь бы к ней не приставал никто.

Наташа потянулась, как бы невзначай поглядывая в ту сторону, где в теньке покуривал Алексей, и с улыбкой отметила, что он за ней тоже исподтишка наблюдает. Он о чём-то переговаривался с Ромкой и посматривал на неё, лица у обоих были такие, будто они что-то задумали. Наташа хмыкнула недоумевающее, и не спеша пошла вдоль берега к заходу. Вдруг Ромка с Лёшкой одновременно вскочили, бросились к ней, схватили за руки и за ноги, и с победным криком потащили в воду. Наташа смеялась, визжала и брыкалась, но её это не спасло: через полминуты она с шумным плеском окунулась в воду, успев только зажмурить глаза. Она тут же вскочила на ноги и, брызгая по очереди то на Романа, то на Лёшку, побежала обратно к берегу, крича на ходу:

‒ Вы бы лучше Лариску так – а то она скоро испечётся там! Ром, давай тащи её сюда! Не фига ей весь день валяться на солнце – солярий нашла!

Наташа уже успела выскочить на берег, как вдруг Алексей подхватил её на руки, закружил и побежал вместе с ней обратно в воду. Он забежал в воду почти по грудь, остановился, хитро посмотрел, и неожиданно резко нырнул вместе с ней. Наташа с головой ушла под воду, но тут же вынырнула обратно, отчаянно хлопая мокрыми ресницами:

‒ Утопишь, дурак! – она шутя стукнула его кулаком по плечу. ‒ У меня аж вода в нос пошла! ‒ она попробовала сделать вид, что обиделась на него, пытаясь не засмеяться, но не сдержалась и прыснула.

‒ Не дождёшься, ты мне ещё на суше пригодишься!

Её лицо было так близко… Он не хотел отпускать её, ощущая прикосновение её рук, обвивавших его шею, рассматривая капельки воды, блестевшие на её плечах…

С берега донесся дикий визг Ларисы, и в следующую секунду Лёшка разжал руки и отпустил её. Их обдало фонтаном сверкающих на солнце брызг. Она весело крикнула ему:

‒ Ну сейчас Ромка схлопочет по полной за прерванные солнечные ванны!

Лара вынырнула в полном возмущении, готовая буквально удушить Ромку за его самоуправство.

‒ Ромка, убью-ю-у!!! – визжала Лариса. А Ромка, смеясь, пытался спрятаться за спиной у Лёшки, спасаясь от яростного гнева своей возлюбленной.

А потом они вчетвером развалились на покрывале и сохли. Наташа как бы невзначай касалась Лёшкиной руки и чувствовала, что он на неё смотрит. Она была счастлива.

Глава 7

Выходные пролетели, кто-то уехал, кто-то остался. А Наташа с Ларисой наслаждались последними студенческими каникулами. Проработав прошлый год всё лето продавцами в торговом центре, они решили, что в этом году неплохо было бы, пожалуй, и отдохнуть два месяца. К тому же, удалось подработать во время практики весной. Да и так в течение года они обе занимались английским со школьниками, которые, естественно разъезжались на всё лето до начала следующего учебного года.

На носу был пятый курс университета и диплом, а там уж точно – работа. Так что относительно беззаботная жизнь заканчивалась.

Они сидели дома у Ларисы.

‒ Лар, ты пошла б, что ль, половицы потрясла? – обратилась к ней бабушка.

‒ Ладно, ба, ща схожу. Наташ, пошли – поможешь.

Они вышли в палисадник.

‒ Ну что, какие планы на сегодня? – поинтересовалась Наташа.

‒ Бабулька баньку после обеда истопит, пойду мыться, – ответила Лара.

‒ Ну, это надолго. Значит, только вечером выйдешь.

‒ Ну, где-то так…, ‒ неопределённо ответила Лариса. – А ты на речку пойдёшь?

‒ Да не, не пойду. Чего идти-то? Все разъехались, девчонки одни не хотят, а из ребят почти никого. Пойду дома почитаю что-нибудь.

‒ Давай. Сейчас у меня чуток посидим, ба пышки испекла, чайку попьём, будешь?

‒ А то!

Они зашли обратно в дом, уселись за стол. Ларискина бабушка поставила перед ними тарелку с кое-где отбитыми краешками, на которой лежали только что вынутые из печки румяные, непередаваемо-вкусно пахнущие пышки и пирожки с яблочным повидлом. Лариса, не вставая, протянула руку к плите и выключила конфорку, на которой засвистел вскипевший чайник, разлила по чашкам заварку.

Восьмидесятилетняя невысокая старушка с добрым морщинистым лицом и почти совсем седыми волосами, гладко зачёсанными в пучок, пододвинула табуретку к столу и присела рядом с внучкой. С любопытством поглядела на обеих подружек:

‒ Лар, Маня вчерась сказала, Ромка твой в город укатил? ‒ говор у неё был чисто деревенский. Со всеми присущими словечками. Когда Наташа была маленькая, она поначалу не всегда понимала, о чём баба Люба толкует. Её бабушка хоть и жила в деревне сейчас, но до пенсии всю жизнь проработала воспитательницей, поэтому и разговаривала совсем не так. А у Лариски нет-нет, да и проскакивали интересные словечки в речи, хоть и училась она на филолога.

‒ Ага, ба, уехал, до выходных. Отпуск закончился, ‒ ответила Лара с набитым ртом, хватая очередную пышку с тарелки, ‒ теперь работать.

‒ А, ну таперича ты и приезжать-то, поди, не будешь?

‒ Нету, ба, буду! Как же я, Наташку-то ‒ одну оставлю, что ль? ‒ засмеялась Лариса.

‒ Да так и одну? – удивилась бабушка. – Твой-то тоже уехал? ‒ обратилась она к Наташе.

‒ Угу, ‒ кивнула Наташа, подливая кипяток в чашку, ‒ дела у него там какие-то.

Бабушка покачала головой, потом, видно, что-то вспомнила:

‒ Мне, слышь, Маруся-то, ну, крёска Люськина, ‒ Лара кивнула, ‒ так она сказала, что Валерке машину покупать будут. Ко дню рожденья. Так-то вот! – бабушка посмотрела многозначительно на них обеих, довольная, что первой сообщила новость.

‒ Н-да? – Лара переглянулась с Наташей. ‒ А мы что-то ни сном, ни духом!

Бабушка сделала вид, что не слышала её замечания и продолжила своё:

‒ А эт вон кто к Маринке давеча приезжал? Жених, что ль? Бабке ейной уж больно парень понравился! Видный, говорит, такой, высокий! А машина какая-то не наша. Дорогая.

‒ Ага, с города приезжал, – пояснила Лара с набитым ртом, зажёвывая очередную пышку, – уж не знаем, жених – не жених, у неё в каждом месте по жениху водится, ‒ хихикнула она.

***

Дома Наташа полистала книжку, но почему-то никак не могла сосредоточиться. Мысли обитали явно где-то далеко.

За последние дни они много времени провели вместе с Алексеем, пускай и в общей компании. Но всё же было очевидно, что их тянет друг к другу. Хотя ничего определённого по сути не произошло. Так, быстрые взгляды, случайные прикосновения, шутливые замечания. И всё же ей было хорошо. Хорошо от того, что происходят эти мелочи. Вроде бы незначительные, но в то же время такие запоминающиеся.

Она решила пойти прогуляться, дома всё равно сейчас дел никаких не было.

Наташа побрела в сторону леса: там на опушке был обрыв, внизу которого виднелось небольшое озеро. Она любила там сидеть, свесив ноги, и смотреть вдаль. Туда, где текла и посверкивала на солнце Ока. Вид завораживал, заставляя неотрывно смотреть на казавшиеся бескрайними луга с разноцветными пятнами цветов и плывущие над рекой облака. Стоя на краю обрыва, подставив лицо ветру, она как будто ощущала себя частью воздушного потока. Мысли освобождались от ненужной суетливости и становились простыми и понятными. Дышалось легко. Хотелось чувствовать воздух полной грудью. Вбирать в себя душистые пряные ароматы луговых трав, высушенной на солнце скошенной травы.

А ещё там обычно никого не было и можно было спокойно посидеть в одиночестве.

Но когда она пришла, место оказалось занятым. Наташа подошла поближе, чтобы взглянуть, кто же это. Может, он вовсе не помешает ей посидеть в сторонке. И вдруг резко остановилась. Сердце гулко стукнуло: спиной к ней сидел Алексей.

Она уже хотела было развернуться и пойти прочь, отчего-то смутившись, но тут он обернулся. Лицо его было серьёзным и задумчивым. Он удивлённо приподнял брови. Видимо, тоже не ожидал кого-то увидеть здесь. Наташа почувствовала на себе его долгий взгляд, окончательно смутившись. Она опустила на мгновение голову, вздохнула, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим волнением. Но не сильно помогло. Сердце стучало намного быстрее, чем ему положено.

Она хотела сказать что-нибудь, но вместо этого стояла и таращилась на него, про себя думая, что выглядит полной дурой. Алексей спас ситуацию, начав разговор первым:

‒ Наташ, ты как здесь? Тоже решила прогуляться? Я думал, ты у Ларки.

‒ Да у неё банный день, а я ‒ да, гуляю, ‒ ответила она, радуясь, что он сам начал, и ей не пришлось мямлить что-нибудь идиотское.

Он чуть подвинулся, Наташа присела рядом. Они помолчали. Но надо же было о чём-то говорить, чтобы прервать эту неловкость.

‒ Сегодня вечером гулять пойдёшь? ‒ первой нарушила паузу Наташа.

‒ Пойду. Интересно, народ остался или все разъехались? ‒ спросил он, не поднимая на неё глаз. Усердно делая вид, что сосредоточенно разглядывает травинки.

‒ Да нет, человек семь-восемь осталось, включая нас, ‒ она украдкой быстро взглянула на него и тоже опустила глаза.

‒ Значит, будем в карты дуться, ‒ обречённо вздохнул Лёшка.

‒ Наверное, ‒ ответила она, сорвав травинку и скручивая её в колечко.

Они на какое-то время снова замолчали. Первое волнение немного улеглось. Наташа улыбнулась, он недоумённо посмотрел на неё:

‒ Что?

‒ Да по тебе жук какой-то в волосах ползает, ‒ хмыкнула она.

‒ Где? ‒ Лёшка провёл по волосам, пытаясь стряхнуть неведомого жучка. Наташа протянула руку и сняла у него с чёлки маленькую в жёлтую крапинку букашку, и показала ему на ладони:

‒ Вот!

Он легонько тронул жучка пальцем, и тот взлетел вверх. Лёшка откинулся на траву:

‒ Красота! Обожаю в траве валяться – так пахнет здорово!

Наташа невольно вдохнула воздух, как бы пытаясь услышать запах травы: пахло одновременно таволгой, клевером, соснами и слегка полынью.

‒ И правда – красота! – она плюхнулась рядом. Стебельки приятно покалывали неприкрытые плечи.

Лёшка смотрел в небо. На пухлые облака, застывшие, казалось, прямо над их головами.

Ещё несколько минут молча.

Наташа вдруг села и обхватила колени руками. Было какое-то странное ощущение чего-то такого неизвестного, но приятного. Как будто что-то такое в воздухе есть. Такое почти что осязаемое, но всё же эфемерное, неуловимое… Наконец они одни здесь. Наконец-то можно не притворяться. Но что дальше? Как он себя поведёт сейчас? Так ли он желал остаться наедине, как и она?

Лёшка лёжа смотрел на неё, чуть приподнявшись на локте. Наташа смотрела куда-то вдаль. Хрупкие загорелые плечи обдувал тёплый, но порывистый ветер. Трепыхал ситцевые завязки сарафана на шее. Теребил тёмные пряди волос, собранные в низкий хвост. От того, что она была так близко, его охватило какое-то сумбурное волнение. Ему до жути хотелось протянуть руку и дотронуться до неё. Провести легонько пальцами по золотистой коже. Коснуться волос… Ведь вот она – совсем рядом… Но он не решался.

В кудрявых волосах Наташи запутались сухие травинки и жёлто-белые пушки бессмертника. Лёшка улыбнулся и крикнул ей:

‒ У тебя теперь все волосы в сене!

Она обернулась через плечо. Провела рукой по волосам, стряхивая пальцами травинки. А потом вдруг хитро улыбнулась и воскликнула:

‒ У самого не лучше! – она подхватила с земли пучок сухой травы, расшелушила его в пальцах и бросила ему в волосы.

‒ Ах, так! – притворно разозлился он и вскочил на ноги. – Ну, держись!

Он стал срывать с травы махрушки и бросаться ими в Наташу. Она заливисто смеялась и пыталась ухватить его за руки. Лёшка ловко уворачивался, но в какой-то момент ей всё же это удалось, и его лицо оказалось почти вплотную к ней. Наташа замерла на секунду. Его глаза – впервые так близко. Его глаза, в которых она сейчас отражалась. Она стояла словно загипнотизированная. Словно всё окружающее растворилось…

Прошли какие-то секунды. Лёшке показалось, что сердце стучит у самого горла. Он осторожно придвинулся чуть ближе. Он видел, как подрагивают от волнения её ресницы. Чувствовал её дыхание на своей коже. Ещё чуть ближе. Почти касаясь её. Её чуть приоткрытые губы. Ещё мгновение. Сейчас… Он подался вперёд и поцеловал её.

Мгновение. Они отпрянули друг от друга. Наташа отпустила его руку, затаив дыхание. Оба смотрели растерянно. Смущённо.

‒ Наташ, ‒ шёпотом произнёс он. Он вдруг испугался, что она сейчас убежит прочь. А ему так хотелось сейчас прижать её к себе и не отпускать! Не отпускать до тех пор, пока он не осознает, что это происходит на самом деле. Здесь, сейчас!

Он шагнул к ней. Наташа вздрогнула. Лёшка тихонько коснулся ладонью её щеки. Медленно провёл пальцами по коже, дотронулся до губ. Наташа прикрыла глаза. Только бы не разрушить это ощущение! Боялась пошевелиться. Боялась вздохнуть. Внутри нарастало какое-то острое, немыслимое чувство нежности. Разбегаясь мурашками по телу до кончиков пальцев.

Лёшка наконец решился и, слегка притянув её к себе, ещё раз поцеловал. Нежно и в то же время настойчиво. Она немного нерешительно обняла его за шею, проводя пальцами по его густым, мягким на ощупь волосам. Позволяя обнимать себя всё сильнее, всё крепче. Мысли, только секунду назад кипевшие в её голове, растворялись, уступая место захлестнувшей её с головой трепетностью, чувственностью…

Сейчас ей было всё равно, кто и что подумает. Для неё существовало только ощущение прикосновения его пальцев к своей щеке и его лёгкого дыхания. И его губ, продолжавших целовать её. И дурманящего запаха полевых трав…

***

‒ Лар, это я! ‒ торопливо сказала Наташа, стуча щеколдой.

‒ Да слышу, слышу! ‒ Лариса, суетясь, открыла дверь на крыльцо, шебурша полотенцем мокрые волосы. – Ну, чего долбимся? Дверь снести мне хочешь? ‒ воскликнула она.

Наташа загадочно улыбнулась, сползла по стенке и села на корточки, мечтательно вздохнув.

‒ Та-ак! Колись, чего стряслось? ‒ Лариса испытывающе смотрела на неё. Наташа улыбалась, прикрываясь ладонью и смотря на неё снизу вверх сияющими глазами, выдававшими её с головой. Лара, кажется, стала догадываться о причине такого счастливого выражения лица:

‒ Слушай, ты же… Лёшка?

Наташа слегка кивнула. Лариса перестала копаться в волосах и уставилась на подругу:

‒ Сходила, называется, помыться! А тут вон уже! Это теперь называется «пойду – почитаю»? ‒ воскликнула она.

‒ Это я даже теперь уже не знаю, как называется, но оно есть…, ‒ Наташа снова вздохнула.

Лариса в нетерпении дёрнула её за рукав:

‒ Ну что было-то, рассказывай! Сидит тут с блаженным видом!

‒ Да что-что, ничего такого…

‒ Ничего такого – это как? – не унималась Лариса.

Наташа ей сбивчиво рассказала о том, что произошло на обрыве.

Они с Алексеем ни о чём не говорили. Да и не думалось в те мгновения, как же будет потом и будет ли вообще. Просто случайность это или нет.

Им было настолько хорошо вместе. Они были рядом, они могли без утайки рассказать друг другу о том, что чувствуют. Не словами, они были лишними: взглядами, жестами, прикосновениями…

***

Лёшка шёл по дороге и всё думал о ней. Он не ошибся, он ей нужен! Как же невозможно хочется её увидеть! Сил нет! Всего несколько часов прошло, а он уже с ума сходил от желания увидеть её смущенную улыбку, почувствовать вновь её рядом, прикоснуться.

‒ Всем привет! Что делаем? – спросил он, подходя к школе, бодрым голосом, совсем не соответствовавшим его внутреннему состоянию. И махнул приветственно рукой всем, кто сидел на крыльце.

Уже почти совсем стемнело, но глаза успели привыкнуть к некоему полумраку, чуть подсвечиваемому сквозь листву деревьев фонарём, стоявшим у обочины дороги. Он подошёл к крыльцу школы, смотря на Наташу.

А она смотрела на него, пытаясь прочесть в его взгляде, случайность ли то, что произошло сегодня, или всё-таки это что-то другое, нужное им обоим… «Как дурочка, честное слово! Сижу тут и мандражирую!» ‒ ругала она саму себя.

Он перехватил её взгляд и улыбнулся ей ласковой и ободряющей улыбкой. Наташа слегка улыбнулась в ответ. Лариса шепнула:

‒ Расслабься! А то у вас у обоих на лицах всё написано!

Наташа быстро глянула на Лёшку и повернулась к Ларисе.

‒ Не вздумай сидеть с таким лицом! – продолжала поучать та. ‒ Если я заметила, как вы переглядываетесь, то кто-нибудь ещё тоже вполне может заметить!

‒ Перестань говорить таким зловещим шёпотом! ‒ фыркнула Наташа. ‒ Просто ты знаешь, вот и видишь!

Лариса покачала головой и, видимо, сочла довод убедительным.

Лёшка не стал подниматься на крыльцо, а встал позади перил лавочки, на которой сидела Наташа. Она тайком глянула на него через плечо. Он осторожно взял её за руку. Тихонько сжал пальцы.

‒ Да, ну вы вообще…, ‒ вздохнула Лариса, и придвинулась поближе к Наташе, чтобы не видно было, как Лешка держит ее за руку, ‒ И чё с вами теперь делать? Валерик же скоро вернётся!

‒ Ничего. Вот когда вернётся, тогда и буду голову ломать, ‒ отвечала она, чувствуя тепло его пальцев, переполняясь ощущением нежности к нему…

Когда стали расходиться, Лёшка быстро шепнул ей что-то и пошёл вперёд. Те пять-десять минут, которые пришлось для приличия выждать, Наташа еле выдержала. Он ждал их за углом, прислонившись к забору между деревьями. Когда они прошли вперёд мимо него, он их догнал, и они пошли все вместе. Он уже не стесняясь обнимал Наташу за плечи, прекрасно понимая, что от Ларисы таиться смысла нет, она и так всё знает.

Шли молча до Лариного дома. Постояли немного. Лёшка не мог дождаться, когда же уже они останутся вдвоём. Наконец, через несколько минут, показавшиеся ему часом, Лариса снисходительно сказала им:

‒ Ну ладно, идите уже, провожайтесь! ‒ и, зевнув для приличия, зашла в калитку. Он проводил Наташу до её дома, и они ещё долго стояли молча. Просто обнявшись, целуясь, шепотом о чём-то разговаривая. Не желая отпускать друг друга.

Так продолжалось всю неделю: они украдкой обменивались взглядами, как бы невзначай оказывались рядом друг с другом, всё время осторожно оглядываясь, не заметит ли кто.

А потом он всегда уходил раньше, ждал её, и они вместе шли до её дома. Они почти не разговаривали, стояли у калитки, прильнув друг к другу, не думая в эти мгновения ни о чём. Наслаждаясь тем, что могут быть просто рядом, не боясь, что кто-нибудь их увидит.

И так мало, казалось, времени этого на двоих. Всего-то ночь до рассвета. Пока не начнут потихоньку неясным утренним светом очерчиваться сонные дома и дорога. Пока не заскрипят соседские ворота и не послышатся окрики хозяек, погоняющих коров на выпас.