Незапертые двери

А ещё было странно, что не нужно постоянно находиться дома, откладывать какие-то дела и планировать всё в зависимости от того, насколько она нужна будет дома. Ей даже стало казаться, что у неё теперь избыток свободного времени.

Тут как раз позвонил Сашка и спросил, готова ли она к открытию выставки.

Ну разумеется, нет! У неё это вообще из головы вылетело. Она нехотя вытащила папку с рисунками, которые отобрала давно, ещё когда Сашка только предложил это два года назад. Но всё это время папка так и валялась в ящике.

Настроения, честно говоря, не было никакого. «Ну и чёрт с ним, дам и пусть делает, что хочет с этим! Меня вообще это сейчас меньше всего волнует. Вообще ничего не хочу... Пусть сам занимается, он же сказал, чтоб я не парилось, а у меня такое чувство, что ему это нужно больше, чем мне!»

Глава 6

Открытие должно было состояться через полторы недели. Конечно, Сашка всё организовал, как надо, ей позвонил уже чтобы озвучить время и место. Наташа позвала с собой Лариску, потому что одна там просто умерла бы со страху. Сашка ещё ведь пообещал, что там придёт какая-то журналистка из местной газеты, вроде как, обзор культурных событий города. Но на деле там просто организатор подсуетился, чтобы жители не забывали о том, что здесь регулярно проходят такие мероприятия.

Наташа была сама не своя. Нервничала. Ей казалось, что это дурацкая затея, и она просто опозорится на весь город теперь уже. И вообще, зачем она на это согласилась! Всё Сашка виноват со своими подначиваниями.

Накануне Маргарита Петровна уже не выдержала всей этой нервотрёпки и разразилась тирадой:

‒ Наташ, ну в конце концов, достала ты уже! Сашка прав, если тебя насильно не тормошить, ты так и будешь сидеть как улитка в своей раковине и тухнуть всю жизнь, а потом будешь сетовать, что жизнь мимо прошла! Ладно уж, я молчу, что по какой-то неизвестной и непонятной мне прихоти ты всех мужиков от себя отогнала и продолжаешь этим заниматься! В конце концов, это твоё личное дело! Хотя я и насчёт Сашки тогда не понимала. Да и сейчас ваших чудных или чУдных отношений не понимаю, уж кому как видится! ‒ она поджала губы и взмахнула руками, потом продолжила. ‒ Сидишь как клуша последнее время! А тут уж вообще тебе поражаюсь: Сашка всё сделал, всё организовал, договорился, ты даже пальцем не пошевелила! Тебе всё на блюдечке преподнесли, так ведь нет! Ей же опять всё не так!

‒ Да мам! С чего ты взяла, что что-то не так?! ‒ воскликнула Наташа.

‒ Да с того! По-моему, ты уже просто с жиру бесишься! Дали тебе возможность, вот и пользуйся! А тебе всё не так и всё не эдак!

‒ Да я не из-за этого нервничаю, ну как ты не понимаешь-то? – воскликнула Наташа в ответ, ‒ Я переживаю, что сочтут меня выскочкой, которую протежируют, а она так, серенькая посредственность, которая просто выехала удачно за счёт кого-то!

‒ А тебе надо, конечно, за всех думать, кто и что скажет! Да будь ты хоть сто раз талантлива и знаменита как Дали, всегда будут находиться те, кто будет гадить и шипеть в спину! – парировала мать. ‒ Потому что чем успешнее человек, тем больше зависти он вызывает! Так что ты можешь не сильно переживать: на твою долю кривотолков достанется гораздо меньше, чем кому-то поизвестней!

‒ О-ой, мама!

‒ Да чего «мама»! – оборвала её Маргарита Петровна. ‒ Лучше б о Сашке переживала! Вот уж кому досталось, наверно, от жены за то, что он о тебе так печётся! – Наташа поджала недовольно губы. ‒ Ладно, бестолку я тут все беседы развожу! Всё, сказала, что хотела, достаточно! ‒ и она развернулась и ушла в свою комнату.

«Фу-у, вот прицепилась-то! – выдохнула Наташа. ‒ Ладно, надо морально собраться и идти туда, хотя желание прям сбежать куда-подальше!»

***

Войдя с Лариской выставочный зал, Наташа потянула её в сторонку, подальше от толпы, стоявшей и переговаривавшейся в середина зала.

‒ Наташ, ты ещё слиняй по-тихому! Хватит уже, ща добесишь меня! – высказала ей Лариса.

Тут к ним подрулил Сашка:

‒ Натали, ты давай-ка со мной пойдём. Лар, и ты тоже с нами, там Наташку кое-кто хочет видеть.

‒ Слушай, а здорово получилось, в самом деле! ‒ с чувством произнесла Лара. ‒ Саш, ты молодец просто! И хорошо, что рамки не стал делать, ни к чему они тут. Просто под стеклом на белом фоне гораздо выгодней смотрится, особенно портреты, ‒ тут она неожиданно дёрнула Наташку за рукав и прошептала ей на ухо:

‒ Ах ты, коза такая! Ты мне почему ни разу этот портрет не показывала? Вот уж не думала, что ты где-то кроме институтских тетрадок его рисовала! А как получилось-то! Вообще! Даже прям взгляд его-его! ‒ трандычала восторженно Лара, а Наташа вообще не хотела смотреть в ту сторону. Этот портрет Сашка сам вытащил из папки и сказал, что надо обязательно его взять, потому что это, по его мнению, лучшая работа. А она с удовольствием засунула бы портрет в дальний ящик. Разве забудешь тут про него, когда постоянно напоминают! И ведь при том, что Сашка теперь в курсе, кто это.

Сашка подвёл её к высокому худощавому мужчине в сером костюме. У него было серьёзное лицо с глубокими складками около губ, тёмные усы с проседью, внимательные глаза, от взгляда которых Наташа почувствовала себя школьницей у доски.

‒ Владимир Сергеевич, познакомьтесь, это Наталья Малахова, наш автор, ‒ непринуждённым тоном, как будто каждый день так делал, представил её Сашка.

Мужчина резко сменил выражение лица с беспристрастно-строгого на заинтересованно-дружелюбное:

‒ О, здравствуйте, Наталья... как по отчеству?

‒ Без отчества, пожалуйста, ‒ смутившись пробормотала Наташа, ‒ просто Наталья, если можно, ‒ и она улыбнулась.

‒ Хорошо, Наталья, так Наталья, ‒ примирительно сказал он, ‒ будем знакомы, ‒ он подал ей руку, Наташа пожала, ‒ Александр не обманул мои ожидания, работы весьма неплохи, у вас достаточно хороший уровень, ‒ Наташа хотела было возразить, но Владимир Сергеевич не позволил, ‒ Уж поверьте, я знаю, о чём говорю. Вы совсем нигде не учились или всё-таки художественная школа?

‒ Да, закончила художественную школу, но дальше не пошла учиться, родители были против, вот и забросила как-то, только для себя рисую, ‒ пояснила Наташа.

‒ Ну, теперь уже не только для себя, ‒ улыбнулся доброжелательно Владимир Сергеевич, ‒ пройдёмте, там корреспондент ждёт, ей нужно взять у вас интервью... Да вы не смущайтесь так, там самые банальные вопросы!

Наташа оглянулась на Сашку, тот одобрительно кивнул, и она прошла к девушке с микрофоном, стоявшей рядом со входом в зал. Та задала несколько стандартных вопросов. Наташа, кое-как борясь со стеснением, отвечала, оглядываясь вокруг. А Сашка с Ларой, как назло, куда-то подевались, оставив её на растерзанье местной прессе.

Наконец, вроде бы последний вопрос:

‒ Наталья, а скажите, кто вам подал идею сделать выставку своих работ? ‒ невинным тоном поинтересовалась корреспондентка. А Наташа от этого вопроса, который вроде бы всегда задают в подобных случаях, почувствовала себя так, будто пристроилась на чужом месте и все хвалебные отзывы ею не заслужены.

‒ Мой друг («Ох, сейчас ещё прицепятся к этому определению», ‒ подумала она) однажды увидел мои наброски и предложил сделать из них своего рода экспозицию. Я согласилась не сразу, потому что считала, что они того не стоят...

‒ Ну зря вы, мне, например, ваши работы очень понравились, особенно портреты, ‒ перебила журналистка.

«Вот только давай не будем про портреты, а то ты много понимаешь во всё этом деле, судя по твоим замечаниям», ‒ почему-то раздражаясь от этого интервью, про себя подумала Наташа, а вслух ответила:

‒ Ну вот и он сказал примерно то же самое, ‒ и вроде бы непринуждённо рассмеялась, надеясь, что на этом пытка закончится. Угадала.

‒ Ну что ж, спасибо за интервью нашей газете. Думаю, нашим читателям будет интересно узнать о вас.

Наташа миленько улыбнулась в ответ, а сама уже не могла дождаться, когда можно будет сбежать отсюда.

‒ Ещё секундочку! ‒ упреждающе подняла ладонь вверх девушка, видя, что Наташа собирается уходить. ‒ Фото для наших читателей! ‒ Она подвела Наташу к одной из картин, и фотограф сделал пару кадров.

Выйдя из здания, они остановились у входа.

‒ Ну как насчёт того, чтобы пойти и отметить это дело? ‒ предложил Сашка.

‒ Я всеми лапами за! ‒ ответила довольно Лара. Ей не терпелось выбраться куда-нибудь, потому что впервые за довольно приличный промежуток времени, как она родила вторую дочку, она вышла куда-то одна и не на часок, а почти на весь вечер.

‒ Ну, пойдёмте в кафешку куда-нибудь, посидим, ‒ предложила Наташа.

‒ Кстати, пари-то помнишь? ‒ усмехнулся Сашка. ‒ Я угощаю! Выставка прошла, мне думается, успешно!

‒ Ещё как! И интервью вон взяли, и вообще, народ довольный там ходил! Наташка, отмечаем твой дебют! ‒ весело крикнула Лариска.

Они пошли в одно из кафе на Почтовой, заняли там столик и сделали заказ.

‒ Ну что, отошла от страха-то? А то ведь стояла там как на казни, честное слово! – спросил с улыбкой Сашка.

‒ Ага, знаешь же, что не люблю быть в центре внимания! На меня всегда ступор находит!

‒ Учиться надо, пора уже в твоём возрасте-то! Вообще, удивляюсь, как ты студентам своим преподаёшь и в обморок не падаешь! ‒ присоединилась Лара.

‒ Ну, студенты ‒ это моя стихия. Там-то как раз, наверное, единственное место, где я себя абсолютно свободно чувствую. А вот так на людях сразу теряюсь, ‒ ответила Наташа простодушно, ‒ Слушайте, вы там закажите, что хочется, а я пойду в одно место сбегаю, ладно?

‒ Давай-давай! ‒ ответила вслед ей Лара, и начала донимать расспросами Сашку:

‒ Ну, ты теперь рассказывай! Как дочка? Как сам?

‒ Да отлично всё! ‒ улыбнулся радостно Сашка при упоминании о дочке, ‒ А твоя как? Растёт?

‒ Ну ещё бы! На мамкином молоке-то такие щёки уже отъела! ‒ Ларка повернулась к нему и надула щёки, изобразив физиономию дочки. ‒ А Наташка молодец, что согласилась всё-таки. Долго она упиралась! Хорошо, что ты её заставил.

‒ Ну, я ж знаю всё-таки не первый год её, поэтому так и полагал, что рано или поздно она сдастся, ‒ тут он чуть подался вперёд и стал смотреть на что-то, Лара глянула в ту же сторону: в коридоре возле зеркала поправляла причёску и ворот свитера Наташа. Лара сочувственно глянула на Сашку:

‒ Никак всё не успокоишься, да? Жаль мне тебя в этом плане... я всё-таки думала, вы будете вместе.

‒ Ну, что поделаешь, как вышло, так вышло… Наверное, никогда не успокоюсь, ‒ честно ответил он, Лара вздохнула:

‒ А я до последнего надеялась, что она всё-таки передумает.

‒ А я дико рад, что мы снова стали общаться после той размолвки. Сейчас, знаешь, я думаю, надо просто принимать то, что дается жизнью. Это ведь не просто так происходит, значит, нужно для чего-то.

‒ Наверное, ты прав…

‒ Ну, а так и есть. Вот, смотри, все в шоке были, что я на Светке женюсь. Уж Наташка как отговаривала! А сейчас думаю, что в общем-то неплохо все сложилось. Мы с ней ладим, в доме порядок, готовит вкусно, опять же, ‒ он улыбнулся в ответ на Ларину гримасу, ‒ Чего смеешься? Не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, я пожрать люблю и люблю вкусно, а не абы как! – он засмеялся, Ларка тоже. – Да и дочка какая получилась, ну вся в меня! – гордо заметил он. ‒ Так что я, можно сказать, счастлив как-то по-своему и не жалею.

Лара взглянула на него.

‒ Правда, ‒ кивнул Сашка.

Глава 7

Давно уже не говорив с глазу на глаз, подруги наконец-то выкроили время для встречи, когда детей забрали к себе на выходные родители Ромки. Разговаривали, как это обычно бывает, когда люди редко встречаются, обо всём подряд, начиная от мелких новостей от общих знакомых и заканчивая философскими рассуждениями о целях в жизни.

‒ Так, знаешь, странно, что летом поедем в деревню, а там дом пустой. Я настолько привыкла, что бабушка там. Даже несмотря на то, что последнее время она жила с нами. Всё равно, этот дом у меня именно с ней и с детством ассоциируется... Помнишь, как мы прибегали с тобой с улицы, твоя бабушка с дойки приходила и заносила нам молоко? Процеживали его в банку и тут же по кружке выпивали, ‒ с улыбкой вспоминала Наташа.

‒ Ага, а ещё потом у тебя на крыльце куколок из мальв делали, а твоя бабушка ругалась, что мы все цветы ободрали! – поддакнула Лара.

‒ Так вообще быстро время прошло! Тогда всё думали, побыстрей бы стать взрослыми, чтоб всё можно было! Помнишь, ждали совершеннолетия, типа, в восемнадцать лет всё уже сами решать будем, и родители ничего запрещать не смогут!

‒ Ага, как же! ‒ подхватила Лара. ‒ Как было всё, так и осталось! Поди не приди домой, во сколько велено, фиг куда выпустят потом!

‒ А знаешь, когда, ну, бабушка заболела уже, мы с ней стали часто разговаривать, ‒ переключилась вдруг на другое Наташа, ‒ мне сейчас этих бесед так не хватает...

‒ Тяжело, наверно, когда вот так вот знаешь, что уже скоро всё... ‒ подхватила Лара.

‒ Очень. Потом когда уже совсем плохая она стала, вот сидишь с ней и понимаешь, что она смотрит на тебя и не видит, не узнаёт... И вдруг резко приходит в себя и начинает просить укол ей сделать посильнее, потому что боли очень мучают. А его только полчаса назад делали...

А в последние два дня она вообще как будто совсем как в бреду была, не понимала, что происходит, только твердила: «Не оставляйте меня одну! Не уходите! Я боюсь...»

А глаза! Лар, если бы вот ты видела! Это правда страшно! Глаза вроде на тебя смотрят, а взгляд не фокусируется. Радужка какая-то помутневшая. Глаза быстро-быстро то вправо, то влево бегают! Но не смотрят, как пустые... ‒ Наташа опустила голову и тяжело вздохнула.

‒ Ладно, давай не будем о плохом! Жалко человека, но всё уже кончилось. Отмучилась, как говорится. Царствие ей Небесное! ‒ Лара перекрестилась, взглянув на икону Богородицы, висевшей в противоположном углу. ‒ Всё-таки много лет прожила...

‒ Да...

‒ Всё, давай сменим тему, а то закиснем сейчас совсем!

‒ Давай. Ты летом к родокам поедешь?

‒ Ну на какое-то время ‒ да, когда мамка в отпуск пойдёт. В июле, наверно. А потом мы хотели тут компашкой собраться и поехать на море на недельку, а то с Ромкой вдвоём так ни разу и не отдыхали.

‒ А Лидку тоже оставишь? Ничего она так, не будет плакать-то без тебя? Маленькая ведь ещё, ей же только восемь месяцев будет.

‒ Да не, она нормально у меня остаётся, к тому же я кормить уже заканчиваю.

‒ А чего так? Я думала, ты до года докормишь? ‒ удивилась Наташа.

‒ Да я б покормила подольше, просто у меня молока прям совсем мало стало. Ну, у меня и со Светкой также было, не помнишь, что ль?

‒ А, ну да. А что за компашка-то? ‒ поинтересовалась Наташа.

‒ Ну, мы с Ромкой, Машка моя со своим парнем, Ромкин брат с девушкой, друг его и ты, ‒ ответила Лара совершенно невозмутимо, как будто спрашивать мнения Наташи и не требовалось.

‒ А я-то с какого перепугу? Опять сводничеством заниматься надумала? ‒ воскликнула Наташа.

‒ Да чего ты сразу ‒ сводничеством! ‒ нахмурилась Лариса. ‒ Просто мы на двух машинах собираемся, и с тобой получается четыре водителя, чтоб меняться поудобней было. Так что твои домыслы неверны.

‒ А кто четыре-то?

‒ Ну ты, Ромка, Машкин парень и друг Ромкин. Так он на мотоцикле ездит, у него только газель рабочая, но права-то есть. Поедем на двух машинах, вот и будем попарно меняться.

‒ Лар, у тебя права-то тоже имеются, не болтай!

‒ Вот и дело-то, что просто имеются! – возразила Лара. ‒ Много я ездила, что ли с тех пор, как сдала? Не поеду ни в жизнь на такое расстояние, боюсь!

‒ Лар, а если мне отпуск не дадут? – засомневалась Наташа. ‒ И вообще, вы как думаете, через агентство или так искать жильё?

‒ Не, там у Машкиного парня какая-то родня живёт, они обещали все найти. А то так фиг его знает, на кого нарвёмся, что-то стрёмно.

‒ А хоть куда ехать-то планируете?

‒ Ну, вот тут думаем между Абхазией и Геленджиком.

‒ А в Крым не хотите?

‒ Да не знаю, не думали как-то, ‒ Лара задумалась.

‒ А море чище зато, ‒ возразила Наташа, ‒ да и вообще, чего на машине-то хотите, а не на поезде?

‒ Ну, дешевле. Да и к тому же можно в любом месте остановиться и ещё там покататься по побережью.

‒ А на чьих машинах-то?

‒ Нашу возьмём и Олег, ну, Машкин парень, на своей.

‒ А у него какая?

‒ Хёндай акцент.

‒ Во блин, я ещё даже не сказала, что еду, а ты за меня уже всё расписала!

‒ А какие у тебя причины отказаться? Отпуск возьмёшь, сейчас ещё только апрель, уж две недели тебе обязаны дать, я думаю. По расходам ты потянешь, не так уж и дорого это дело. Ну и потом, сколько можно уже дома сидеть? Ты последний раз на море была, когда с Сашкой познакомилась! Вообще уже, сидишь, как старая бабка в четырёх стенах, заколебала уже! Тебе только двадцать семь, а ты как шестидесятилетняя нудная! ‒ высказалась Лариса.

‒ Вот пристала-то! Ладно, подумаю я. Тогда давай и ты с местом определись для начала и с маршрутом!

‒ Я-то определюсь, мне недолго! А ты не финти, у тебя уйма свободного времени, так что нечего искать предлоги всякие, ясно?

‒ Ой, ладно, решу ‒ позвоню, в конце концов! Ты, кстати, новость слышала?

‒ Какую?

‒ Маринка родила недавно.

‒ Да ты чё? Когда недавно-то?

‒ Да вот, недели две назад.

‒ Ой, я уже её сто лет не видела, поэтому ни сном, ни духом. Она замужем хоть?

‒ Да нет, так они живут, насколько я поняла.

‒ А-а, ясно. Я что-то вообще от жизни отстала, давным-давно уже никого из наших не видела.

‒ Да ты думаешь, я много кого вижу? Это когда ездили там в доме документы забирать, я там кое-кого встретила. А так... здесь-то я тоже ни с кем не общаюсь-то кроме вас и институтских девок.

‒ А ты в нете никого не находила? Я тут в одноклассниках полазила, у Игорька фотки позырила, на мармышку его поглядела. Как была фифастая, так и осталась. Говорят, тётя Ирина уже потеряла надежду, что они ей внуков подарят. Ну, а что с неё взять, собственно? У неё ж одни салоны красоты на уме, разве она решится свою фигуру родами попортить?

‒ Стоп, а я думала, вы с Ромкой с ними общаетесь?

‒ Да не, они всё там по работе, я не вникаю. А так нафиг мне сдалось общение с этой придурошной? Мне одного раза хватило.

‒ Ясно.

Тут Лара хлопнула её по руке:

‒ Слушай, мы дубины!

‒ В смысле?

‒ В коромысле! Ты ж Лёшку своего там найти можешь, если фамилию не забыла! Вот мы дуры, да? Сами сидим в контакте и в одноклассниках, а не допёрли!

‒ Слушай, а правда ведь, ‒ Наташа вдруг побледнела.

‒ Та-ак, не вздумай сдрейфить! Пошли, комп включим и посмотрим! Блин, меня теперь прям распирает! ‒ и Лара понеслась в зал.

Кляня компьютер за медленную загрузку, она теребила мышку, сидя на коленках перед столом.

‒ Лар, ну ты сядь по-нормальному, что ли, и мне место дай! ‒ Наташа пихнула её к стулу, сама уже сгорая от нетерпения.

Наконец они нашли то, что искали: выпал список из тридцати четырёх человек. Они стали пролистывать вниз, и на втором десятке наткнулись на нужный аккаунт. Залезли к нему на страницу, на стене была выставлена недавняя фотография: Алексей, улыбающийся в камеру рядом с рыженькой девушкой, обнимающей его за плечи.

‒ А он возмужал! То прям мальчик совсем был, а сейчас уже по-другому выглядит. Красавец, зараза! ‒ отметила Лара и услышала за спиной Наташин шумный вздох. Она быстро обернулась, Наташа прижала ладонь ко рту и уставилась на фотографию. Лара воскликнула:

‒ Бли-ин, ну Наташ! Не реви только! Ну не надо было лезть смотреть нам!

Наташа с трудом справилась с собой:

‒ Ничего, просто... просто я так давно его не видела... Даже не знаю, от чего я...

‒ Да нормально это! Зато, может, успокоишься теперь! Говорила же, что у него давно своя жизнь. Это ты у нас всё чахнешь в одиночестве. Ну почему ты упёртая такая, что всё сидела столько времени и ждала, что он появится и осчастливит тебя! Ну, убедилась, что он-то тебя не искал и не помнит? А? Надо было мне раньше до этого додуматься! Глядишь, и Сашке бы посчастливилось, ‒ последнюю фразу она добавила уже почти про себя.

‒ Ладно, Лар, права ты, я дура полная… ‒ согласилась Наташа, с трудом приходя в себя, ‒ Поехали на море, ‒ добавила она обречённым голосом.

Глава 8

Всю неделю Наташа чувствовала себя просто хуже некуда. Наверное, последний раз такое с ней было, когда уехал Лёшка. Одной было настолько невыносимо, она ощущала себя одновременно и раздавленной, и опустошённой, и вообще до безобразия глупой: ну как можно было вообразить, что если она всё это время о нём непрестанно думала, то и он должен был это делать? К концу недели не выдержав, вдоволь наревевшись, она вытащила Лару на прогулку.

‒ Ну, страдалица народная, давай что ли, в клуб сходим? – предложила Лара. ‒ Напляшемся от души, ты развеешься, а? Меня Ромка сам отпустил, сказал, чтоб я домой не торопилась.

‒ Ты что, разболтала ему всё? ‒ Наташа в растерянности взглянула на неё..

‒ Не, ну я так, чисто в общих чертах...

‒ Насколько общих?

‒ Да не парься! – успокоила её подруга. ‒ Просто сказала, что у тебя депрессняк, что тебе надо развеяться...

‒ А-а, ‒ глубокомысленно ответила Наташа, ‒ мы с тобой уже вышли из клубного возраста.

‒ Да брось ты! Сорокалетние зажигают, а мы чё, хуже? Ты задолбала уже! Пошли без разговоров! ‒ и Лара потащила её за руку.

Сначала решили пойти в кафе, поговорить, потому что в клубе это было бы нереально из-за шума. Заказали по салатику, Лара ещё не пила пока, потому что продолжала кормить, но заставила Наташу взять себе бокал вина.

‒ Ну, валяй, изливай душу, ‒ покровительственно предложила Лара и приготовилась слушать в общем-то не новую для себя информацию. Но всё-таки было так приятно, как раньше, поболтать обо всяких секретах.

‒ Ну чего тут изливать, сама всё знаешь. Дурацкая история о придуманных отношениях...

‒ Не-е, давай-ка с самого начала! А то я так поанализировала, ты мне что-то не дорассказала тогда! С самого начала ещё, когда придумала Лёшку закадрить. Ты ж в него просто влюбилась, зачем было придумывать всё это о ваших неладах с Валеркой, почему нельзя было сказать правду? Ты ж ему тоже нравилась. Вам обоим всего-то и надо было признаться друг другу, а не ходить вокруг да около! Но ты ж у нас философ, тебе надо было всё усложнить до того, что ты сама всё, пардон, и просрала из-за этого. Просто разошлась бы с Валеркой, и спросила б у Лёшки, хочет ли он продолжения ваших отношений. Всё! Вот что надо было сделать, а не играть в прятки и устраивать мексиканские страсти! В итоге, его просто достала твоя неопределённость! Ну кто выдержит-то такое положение: то с ним обнимаешься-целуешься, то потом то же самое на его глазах с другим делаешь! Кому приятно-то! На вторых ролях находиться, да ещё и не быть уверенным ни в чём! Это не отношения, это какая-то интрижка! Ты вообще, скажи честно, что между вами было? А то тогда ты так уклончиво на всё отвечала!

‒ Лар, да я сейчас всё понимаю также, как и ты! – с жаром ответила Наташа. ‒Просто тогда всё немножко по-другому казалось. Я вот сама сейчас себе объяснить не могу, зачем надо было всё усложнять, если я получила ответные чувства, если ему тоже всё это нужно было. Струсила, наверное, не уверена была, что он меня любит...

‒ Да потому что ты в себе не уверена вечно! – махнула рукой Лариса. ‒Что он тебя любит, мне было и так понятно, просто не хотела вмешиваться, чтоб меня потом крайней не выставили. Ему просто обидно было, что ты никак выбор не сделаешь, а стало быть, не так он тебе и нужен. Ну, я так предполагаю, что у него такие мысли были, ‒ пояснила Лара, ‒ И ты мне так и не ответила, насколько далеко у вас зашло? Помню, ты сказала, что не слишком, но ты ж могла тогда и не признаться?

Наташа опустила голову, помолчала немного, потом ответила:

‒ Было много чего… очень даже, ‒ она покраснела и, стараясь не поднимать глаз на Лару, продолжила, ‒ Помнишь, я тогда заболела и с температурой дома валялась?

‒ Блин, с тобой невозможно! Чего ты передо мной-то стесняешься, как будто матери рассказываешь, с кем ночью была! ‒ Лара сама любила описывать всё в подробностях, и естественно её распирало любопытство. Она ждала от Наташи такой же откровенности, а та чувствовала себя до того неловко, что с трудом могла выдавить из себя что-то связное.

‒ Ну, ты тогда Лёшке записку отдала, а он ко мне пришёл потом...

‒ Да-а? Ты чего ж, с температурой к нему выходила, что ли?

‒ Не-а, я его к себе через окошко запустила, и он у меня до утра был...