Монстр в её сердце

Мой бессердечный монстр опять зло рычит, крепче сжимая меня в своих руках, но больше ничего не делает. К сожалению, не потому, что одумался. Продолжению мешает громкий противный писк, исходящий от его наручных часов. Срабатывает таймер. Не знаю, что именно он отсчитывает, но Богдан аж в лице меняется, когда слышит его. Ругается себе под нос. Подхватывает меня за талию и снимает со стола.

– Через сорок секунд снова заработают камеры и будет лучше, если тебя здесь не увидят, – сообщает в процессе.

Сам же подталкивает на выход. Не сопротивляюсь. Наоборот. С радостью спешу сбежать от него поскорее. И мысленно прошу прощения у Ильи. Потому что сбегаю я не к нему. Просто физически сейчас не способна общаться с ним. Вообще ни с кем. Не после встречи с Богданом. Внутри всё кипит. В первую очередь из-за того, что я слабохарактерная дура, которая с одного поцелуя сдала все свои позиции. Поплыла, как и прежде. Хочется головой о стену побиться. Может тогда мозги начнут работать как надо. Заодно перестанут крутить на повторе последние слова Богдана.

“Я был вынужден. Отец заставил”.

Как бы мне хотелось в это верить. Вот только мы оба знаем, маньячелло не из тех, кого можно заставить. Если он что-то делает, то лишь по собственной прихоти. Соответственно, это был именно его выбор. Так пусть и дальше живёт вместе с ним. Вдали от меня. На радость своему папочке. А я как-нибудь переживу эту свою очередную потерю. В конце концов, мне не привыкать. Справлюсь. Как и всегда. Тем более, мне есть ради чего стараться.

Богдан

Кровь стучит в висках, пульсирует в венах раскалённым свинцом. В голове туман от злости. Перед глазами красные пятна. Ярость застилает глаза, превращает мир в размытое пятно. Только один силуэт остаётся чётким, словно выгравированный на сетчатке. Хрупкая ладная фигурка, бездонные, как морская глубина, глаза, нежная улыбка… адресованная не мне. И рыжие волосы, которые словно языки пламени, рассыпаются по её плечам, когда ведьма наклоняется, чтобы взять цветок.

А меня клинит…

Жгучей кислотой наполняет грудь, расщепляя сердце на части.

Дальше – хуже.

Клубника, которую она держит – сочная, спелая. Сама ведьма смотрит снизу-вверх своими невинными глазками и опять улыбается, пока тот, кто не должен даже смотреть на неё, склоняется ближе и кусает ягоду прямо из её рук, в то время, как я готов разнести к чертям всё вокруг.

Грёбанный смертник.

Это моя территория, моё поле, моя девушка!

Она моя. Только моя. И никто не имеет права прикасаться к ней, дарить ей цветы, уж тем более с её помощью угощаться клубникой.

Выродок…

В груди пожар. Будто адово пламя пожирает внутренности, превращает их в пепел. Я – единственный, кто дарит ей цветы. Единственный, кто прикасается к её губам. Единственный, кто имеет право смотреть в эти глаза, тем более с такой жадностью и желанием.

Едва стерпел, чтоб не завалить его прямо там, на месте, оставив растерзанный труп потом на какой-нибудь опушке…

По весне бы нашли.

Зато все бы тогда точно запомнили, что я уничтожу любого, кто посмеет приблизиться к ней. Потому что она моя. И я никому не позволю забыть об этом.

Но ничего. Будет и другая возможность.

Да и самое худшее во всём вовсе не это…

Я ведь и сам виноват. Сам допускаю.

“Скучала по мне, ведьма?” – бьётся на повторе вот уже сутки, пока я снова и снова прокручиваю в памяти нашу встречу.

А по венам всё также шпарит кипящий яд. И чем дольше я вспоминаю, тем выше градус.

“Безумно…” – отвечает она.

Я зацикливаюсь в этом моменте. Тогда, когда она ещё не говорит о том, как презирает меня за мой поступок. Пока ещё молчит о том, как сильно желает мне смерти.

Её голос…

Он ведь до сих пор звучит в моей голове, словно сладкая пытка.

Я скучал. Скучал так, что сходил с ума. Каждую чёртову минуту думал о ней, о её рыжих волосах, о том, как они пахнут летом и солнцем. О её глазах – глубоких, как океан, способный поглотить меня целиком.

Разлука с ней меня чуть не убила.

Все те десятки фотографий, что прилетали мне ежедневно, отснятые парнями из баскетбольной команды, которых запряг на это дело для меня их капитан, – все они ничто в сравнении с тем, каково видеть её вживую, стоящую напротив, когда она так близко, и я могу не только смотреть, но и чувствовать запах её фруктового шампуня.

Вот бы ещё снова к ней прикоснуться…

Мне и самому тогда стоило помолчать. Она ведь права. Это я ушёл. Оставил её одну. Знал, что так и будет, знал, чем придётся расплатиться, и каково будет потом нам обоим, но всё равно сделал свой выбор. Не появлялся несколько мучительно долгих месяцев. Прогнулся под обстоятельства. Под отца. Пусть и вынужденно. И то, что это ради неё, сути не меняет. Я виноват.

– Ну что, рассказал?

– Как она отреагировала?

Обрушивается на мой и без того кипящий мозг с двух сторон голосами Измайлова и младшего братца, стоит переступить порог спортивного зала. Одариваю обоих угрюмым взглядом. И молчу.

Даже охрана сдаётся, переставая громким топотом шастать по коридорам в поисках того, кто вырубил на всей территории школы питание, а в моей крови всё ещё слишком бурлит, так что решаю сбросить хотя бы часть скопившегося напряжения таким образом. Всё лучше, чем продолжать бесцельно пялиться в никуда, раз за разом прокручивая эпизоды собственного фиаско.

Хотя куда больше тянет просто забить на всё и вернуться к ведьме. Догнать. Объясниться. А если и не поймёт, ничего. Всё равно моя будет.

Я бы и забил…

Но это единственное – что позволяет мне оставаться в этой школе. Сглуплю хоть раз и тут же вернусь в родовой особняк.

– Не сказал, – отвечает хмуро за меня Захар.

– Как это не сказал? – изумляется Лёха. – А что вы тогда там так долго делали?

Захар с мрачной ухмылкой качает головой и бросает в меня баскетбольный мяч. Ловлю его по инерции, не глядя. Все мысли по-прежнему с моей ведьмой. На этот раз меня клинит воспоминанием о том, какие тёплые и мягкие, податливые и сладкие её губы, как та проклятая клубника, которую она держала в руках. Точно такие, как и прежде. В моменты, когда даже самый скромный и едва осязаемый поцелуй заставляет терять рассудок. Нас обоих.

– Я между прочим головой рисковал, помогая тебе. Влада мне её оторвёт, если узнает, что я с тобой спелся за её спиной. А потом и Зайчонок. А ты не сказал?! – продолжает ныть Измайлов.

“Что ещё за Зайчонок?” – мелькает тоскливая мысль. Но я её не озвучиваю. Если начну запоминать все увлечения капитана наших баскетболистов, голова распухнет и треснет.

– Мне ты тоже обещал присмотреть за ней, а на деле она на свиданки к другим бегает, – огрызаюсь, бросаю в него мяч.

– А я здесь причём? Этот Романов только вчера появился. И она его сразу отшила прилюдно. Откуда мне было знать, что сегодня она изменит своё мнение? – обижается друг. – И вообще, ты же вернулся? Вернулся. Вот и следи теперь сам за своей ведьмой. Тем более, она реально теперь как та же ведьма себя ведёт. Хуже тебя иной раз, – возвращает обратно мне спортивный снаряд.

О, это я заметил.

Моя ведьма и в лучшие времена не отличалась терпимостью, если уж на то пошло. Теперь же в ней будто вся тьма мира скопилась, готовая в любой момент вырваться на свободу и заглотить всех вокруг.

А я наверное реально за время нашего с ней расставания умом тронулся, потому что мне, кажется, и эта её сторона тоже нравится.

Напрягает. До одури. Но нравится.

Наверное, потому что благодаря этому хранящийся отпечаток её губ на моих губах имеет особый оттенок. Как и оставленные её ноготками царапины на моей шее.

Всё равно ей, как же…

Маленькая вредина.

А мяч, с глухим стуком отбитый несколько раз от пола, летит в кольцо. Рухнув в самый центр, снова бьёт по полу, на этот раз попадая к Захару.

– Он бы, может, и последил, но за ним и за самим неплохо следят, сперва бы с этим справиться, – комментирует брат.

Чем и заслуживает от меня предупреждающий взгляд, полный мрачности. Хотя это его ни капли не пронимает. Ещё и добавляет нагло:

– Я о твоей невесте. Которая Маргарита. Помнишь, ты обещал нашему папочке, что женишься на ней и станешь примерным мальчиком? – окончательно хамеет, скатываясь на ехидство.

– Зато не помню, чтоб я ему обещал не выбивать тебе зубы, – мрачнею, принимая от него мяч.

Хотя, если учесть, что с момента нашего возвращения в школу, наследница благосостояния Градских и в самом деле постоянно крутится рядом, переживая не столько за наши отношения, сколько за то, чтоб я её в очередной раз не опозорил своим поведением, то не сказать, что в словах Захара нет смысла. Я и не отрицаю.

– Вряд ли мои выбитые зубы сделают твою невесту добрее, – веселится Захар, ничуть не проникнувшись угрозой.

– Вот и займись ею, – предлагаю. – Ты же всё равно спишь и видишь, как бы ещё разок-другой выбесить её посильнее.

Ещё два удара мячом об пол, и он снова отправлен в кольцо. На этот раз мимо. А мяч ловит Измайлов. Он же и отвечает.

– Вы ж вроде неплохо ладили с нашей королевой, с каких пор в ссоре? – одаривает Захара удивлённым взглядом и легко закидывает мяч в кольцо.

– Так он и директрисе без мыла в зад залезет, если надо, – не удерживаюсь от ядовитого замечания. – Устал, наверное, притворяться.

– Завидуй молча, братец. Глядишь, если бы не выпендривался лишний раз перед отцом, то и проблем бы со своей ведьмой не нажил.

Мяч снова в моих руках. И на этот раз летит с моей подачи прямиком ему в грудину. Захар перехватывает, одаривая меня наглой ухмылкой.

– Вот я о том же, – произносит, довольный моей реакцией, делая пас обратно Лёхе.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда нашему папаше приспичит и тебя продать на брачном рынке за новую шахту другую, – только и говорю ему на это, следя за очередным точным попаданием в кольцо капитана баскетболистов.

Но даже так замечаю, как лицо Захара каменеет, а взгляд голубых глаз на мгновение чернеет.

– Вообще похрен, – отвечает, отворачиваясь.

– Вот и женись тогда на Марго сам, если похрен, – язвлю.

– И как ты себе это представляешь? – получаю в ответ не менее язвительное от него, наравне с новым броском мяча в корзину.

Выходит не так чётко, как у Лёхи, но я едва обращаю на это внимание.

– Ну, если, к примеру, ты с ней переспишь, и вас в процессе застанут, чтоб все были в курсе, чем не повод?

Встречный вопрос к брату срывается с моих губ вперёд мысли. Я вовсе не думаю о том, насколько это морально-нормально. Слишком ярко пульсирует в голове вместе с этой идеей мысль о том, что я реально могу избавиться от навязанного отцом брака. Пусть и самому братцу моя идея не особо заходит. Чего он не скрывает.

– Ты же не серьёзно? – смотрит на меня совсем угрюмо.

– Или не потянешь? Ты же у нас обычно пай-мальчик, – подначиваю его. – Да и Марго не из тех, кого легко развести.

Захар отвечать не спешит. Бросает мяч в кольцо. На этот раз попадает. Ловит. Снова бросает под наши с Измайловым внимательные взгляды.

– Если справишься, проси, что хочешь, – добавляю веса своему предложению. – Что угодно.

– Что, даже твой любимый “Камаро”? – уточняет брат зло.

– Даже мой любимый “Камаро”, – подтверждаю.

В конце концов, железо рано или поздно ржавеет, да и не единственная это тачка на свете, хоть и коллекционная, стоит целое состояние. А вот ведьма – она такая одна. Моя. И я реально что угодно отдам, только бы иметь возможность быть с ней рядом.

Захар и тогда не спешит отвечать. Ловит мяч, сверля меня пристальным взглядом. Явно оценивает всю серьёзность моего заявления, бездумно вертя оранжевый шар в руках. А у меня, пока жду, аж нервы до предела натягиваются и калит.

“Скажи “да”… Скажи “да”… Скажи “да”…” – единственное, что я про себя мысленно повторяю, вспоминая о том, что мой братец как раз из тех, кто любит преодолевать новые высоты с его-то врождённым неиссякаемым стремлением быть во всём первым.

И вот, когда я уже почти задалбываюсь ждать, он, наконец, согласно кивает.

– Ладно. Идёт, – протягивает мне руку.

Охотно сжимаю чужую ладонь в ответ.

– И когда вы уже перестанете страдать фигнёй? Тоже мне, братья, – вздыхает в стороне молчавший до этого Измайлов, но наше рукопожатие разбивает. – Мне её даже почти жалко… – ворчит следом.

– Лучше поделись своей жалостью с той черлидершей, которая после близкого знакомства с тобой научилась делать куклы вуду, потому что ты её кинул, – не удерживаюсь от комментария.

Нисколько не преувеличиваю. Девчонка реально настолько на нём повернулась, что, когда он отказался с ней встречаться, подалась в колдовство. Мы все потом ещё неделю солому по всему этажу подбирали, после того, как Лёха обнаружил эту самую куклу, истыканную иголками, прибитую над дверью его комнаты, обмотанную в огрызок его футболки и залитую красным лаком с сердечками.

И не я один об этом вспоминаю.

Захар тут же ржёт, как накуренный конь.

Сам Измайлов тоже улыбается. Но как оказывается, по другому поводу.

– Зато благодаря ей я познакомился с Зайчонком. Так бы и не знал о её существовании, – тянет мечтательно.

А пока он довольно жмурится, я спрашиваю уже у брата:

– Что за Зайчонок? – смотрю на него.

– Понятия не имею, – пожимает тот плечами. – Кажется, мы многое пропустили за время отсутствия.

Не одному ему так кажется. Хотя ни одной новенькой в классе, да и вообще в школе, по прибытию я не заметил.

Кто ж из нормальных переводится в конце учебного года?

Только один выродок…

Хотя прямо сейчас, как бы ни злился на сам факт его существования в этом мире, отгоняю от себя эту мысль, перебирая в памяти все юбки, в компании которых когда-либо был замечен капитан баскетбольной команды. Их, кстати, немало, так что приходится поднапрячься. Но усилия окупаются, я не ошибаюсь.

– Зайчонок – это которая новая библиотекарша, с которой Влада проводит всё своё свободное время, что ли? – удивляюсь, глядя на друга.

– Ты знаешь, как выглядит наша библиотекарша? – ещё больше моего удивлён брат.

Я на это только пожимаю плечами. Зато Лёха щурится и поджимает губы.

– Если собираетесь хоть как-то комментировать, лучше сразу захлопнитесь! – складывает на груди руки, забывая про мяч.

Тот давно укатывается в дальний угол. А друг продолжает сверлить нас угрюмым взглядом.

Ну вот как тут удержаться?

– Кажется, он это серьёзно, – задумчиво тянет Захар.

– Как там её на самом деле зовут? – возвращаю в той же интонации.

– Вроде Миросл…

– Для вас двоих никак! – резко осаждает нас Измайлов.

Но если я и так не любитель лезть к другим, то брат решает иначе:

– Точно надо будет познакомиться с ней.

– Просто заведи уже свою собственную личную жизнь, – огрызается Лёха. – Вы, кстати, срок пари на Марго не обговорили, – переводит стрелки следом. – Или нам всем до самого конца выпуска ждать, когда у вас там всё случится? – поочерёдно смотрит сперва на меня, затем на Захара.

Точно!

– Месяц? – предлагаю, выставляя ладонь.

– Месяц, – кивает Захар, ударяя по ней.

Вот и договорились.

И я с волнением предвкушаю, как вскоре моя ведьма вновь будет со мной. Моей. На постоянной основе.

Глава 4

Влада

Это вторая ночь подряд, которую я не сплю. Только утром, на рассвете вновь забываюсь чутким сном. И всё из-за него. Невыносимого, гадкого, бесячего маньячелло, который только и умеет, что жизнь мне портить. Мало того, что перед Ильёй теперь жутко неудобно, так ещё за пределы комнаты выходить лишний раз страшно. Хорошо, сегодня суббота и впереди два дня передышки в виде выходных. Но на завтрак я не иду. Как и на обед. Вместо этого выбираю отправиться в библиотеку. Там меня точно никто искать не будет. Разве что Измайлова можно встретить. Но его на моё счастье рядом с Мирой не оказывается. Зато сама Мира заботливо притаскивает мне обед и заваривает свой ягодный чай с каркадэ.

– Я тебя люблю, – благодарю её от всей души за проявленную заботу.

Мы сидим за маленьким круглым столиком в глубине рабочей зоны, у окна, и я, опустошив тарелки с первым и вторым, с наслаждением втягиваю носом сладкий аромат напитка, не спеша делать глоток.

– Пей-пей, – хмыкает Мира, сидя напротив. – И рассказывай.

– Что именно? – уточняю бездумно.

– Что у тебя случилось, конечно же. И не говори мне, что ничего. Ты пропустила завтрак, пришла обедать ко мне и явно ещё не скоро собираешься отсюда уходить.

– Я тебе мешаю? – хмурюсь, отвлекаясь от напитка.

Вот теперь Мира смотрит укоряюще. Не меньше укора звучит в её последующих словах.

– Нет, конечно. Но это не отменяет того, что что-то не так. Ты сама не своя. Под глазами круги, взгляд бегающий, вздрагиваешь от каждого шороха.

Вздыхаю. И признаюсь.

– Богдан вернулся.

Мира выгибает бровь и тянется за чайничком, наливая и себе порцию горячего ягодного напитка.

– Пообщались уже, так понимаю? – уточняет в процессе.

Киваю.

– И как? – смотрит она на меня внимательно.

И я в очередной раз поражаюсь тому, как много в ней проницательности. Хотя она старше меня всего на пару лет.

– Как обычно, – пожимаю плечами, глядя на колышущуюся коричневую жидкость. – Это же Богдан. Со всем его отсутствием тормозов и совести. Ничего нового.

Губы до сих пор горят и на теле полно невидимых ожогов от случившейся близости. А перед глазами его взгляд… полный огня и желания. Как и прежде. Из-за чего весь мир будто подёрнут тёмной дымкой.

– Понятно, – вздыхает Мира. – Здесь ты прячешься от него, так понимаю?

Я повторно пожимаю плечами и тянусь к вазочке с песочным печеньем. Да и что я скажу? Всё именно так. Я прячусь. Но не потому, что боюсь встречи с Богданом. Я не доверяю самой себе. Вдруг он снова затащит меня куда-нибудь и набросится с поцелуями, а я, как вчера, поддамся им? Нет уж! Не надо мне такого счастья!

– И что дальше? Так и будешь от него бегать? Что он вообще сказал? Почему так поступил? Ты спрашивала? – интересуется Мира дальше.

– Сказал, что его заставил отец, и он был вынужден бросить меня, – отвечаю тихонько, ломая печенье пополам.

На блюдце выпадает сложенная в несколько раз тонкая записка с предсказанием.

“Ваше счастье ближе, чем кажется. Не упустите его”.

Знал бы автор этих слов, насколько он одновременно прав и нет.

Может счастье и близко, но мне нельзя к нему прикасаться. Ничего нельзя.

– Думаешь, врёт? – хмурится Мира, но в голубых глазах я вижу беспокойство.

– Нет. Уверена, что правда. Только это ничего не меняет. Что бы им ни двигало, он всё равно теперь женится на Марго, а значит в этом всём нет смысла, даже если я прощу его.

– А ты простишь? – уточняет девушка, делая свой запоздалый первый глоток чая.

Сама я продолжать его пить больше не спешу, занятая тем, что скручиваю записку в тонкую трубочку.

– Честно? Стараюсь вообще не думать обо всём этом. Если начну, то уже не остановлюсь, пока не придумаю сотню оправданий и иных возможностей быть с ним при текущем раскладе. А оно мне надо? Тем более, расклад один. Стать любовницей, как предрекал его отец. Перспектива так себе.

– Ну да, – тянет со вздохом Мира. – И что дальше планируешь делать?

– Сказала бы, что буду надеяться, что Богдану надоест бороться с моим упрямством, и он отступит, но что-то я не уверена, что так оно и будет. Маньячелло не из тех, кто отступает. Впрочем, ему также прекрасно известно, что на роль второго плана я не соглашусь. Но всё равно вчера наехал на меня за то, что я приняла ухаживания другого.

Морщусь и кидаю измученную бумажку в сторону. Беру в руки кружку с остывшим чаем и делаю сразу несколько глотков. И только после замечаю, что Мира смотрит на меня с неприкрытым удивлением.

– Чьи ухаживания ты приняла?

– Новенького. Ильи. Прямо на глазах Богдана.

Вспоминаю бешенство последнего и против воли улыбаюсь.

Так ему и надо! Не будет меня саму доводить и обижать!

Мои слова сопровождает смешок Миры.

– За что ты так с ним?

– С Богданом? – хмурюсь.

Вроде и так понятно.

– С новеньким! – поясняет девушка.

– А что с ним не так? – озадачиваюсь ещё сильнее.

– Если Богдан на тебя наехал из-за этого, представляешь, как он наедет на этого Илью?

– Ничего не знаю! Он сам решил мне цветок подарить. И клубнику откусил с моих рук тоже сам. Я здесь не причём! – складываю руки на груди.

– Все виноватые так говорят, – ехидничает Мира.

– Ты вообще на чьей стороне? – возмущаюсь.

– На твоей, конечно, но ты же понимаешь, что твой Богдан этого так просто не забудет и не оставит? – выгибает брови она.

– Он сам меня бросил, – напоминаю нам обеим. – И он не мой.

Больше нет.

Но червячок сомнений всё же начинает пробиваться через обиду и злость. А вдруг Богдан и впрямь решит отыграться на Илье? Он ведь в прошлом собственного брата чуть не покалечил за то, что я того в щёчку чисто по-дружески на волне веселья чмокнула. А если уже сделал? Я же вчера ушла, а Богдан остался. Илья в соседнем классе находился. Вдруг они пересеклись?!

Мысль дикая, пугающая настолько, что я невольно на стуле подскакиваю.

– Влада? Ты чего? – напрягается Мира, тоже поднимаясь на ноги.

– Ничего. Просто ты права. Надо найти Илью. Убедиться, что с ним всё в порядке. Я вчера встретиться с ним должна была, но Богдан меня перехватил, мы поругались, и я так и не дошла до него. А вот Богдан мог.

В голубом взоре Миры появляется понимание и такая же, как у меня, озабоченность.

– Сходить с тобой? – предлагает.

– Нет. Не надо. Я сама. Спасибо тебе за обед, и что выслушала.

– Да ерунда.

Киваю.

– Пока, Мир. Лёшке привет.

Замечаю, как она кривится, и вспоминаю, что за своими проблемами совсем забыла спросить, как у неё самой всё прошло позавчерашним вечером. Ладно, попозже ещё забегу, узнаю. Сейчас мне срочно надо убедиться, что с Ильёй всё в порядке. И уже на лестнице понимаю, что совершенно не знаю, где его искать. На каком этаже общежития находится его комната. Да и в принципе туда мне точно лучше не ходить никогда и ни за что. От греха подальше. Приходится вернуться обратно в библиотеку.

– Мир, а у Лёшки сегодня есть тренировка по баскетболу? – интересуюсь прямо от дверей.

Слышатся шаги, а затем Мира подходит к стойке. В её руках наши кружки, а в голубых глазах немой вопрос.

– Как раз должна сейчас идти, а что? – уточняет вслух.

– Помощь его нужна. Передать ему от тебя привет?

– Нет!

Смеюсь на такой поспешный и полный неприкрытого возмущения ответ и выбегаю из библиотеки, пока в меня что-нибудь не полетело вслед за этим заявлением. Например, та же кружка.

Надо будет обязательно узнать, что у них случилось позавчерашним вечером. Кажется, что-то очень интересное!

Лёшка в самом деле находится в спортзале в процессе тренировки. Я тихонечко захожу внутрь и сажусь на край трибуны, с интересом следя за тем, как кучка парней носится по всему периметру в попытке отнять друг у друга оранжевый мяч.

Красавцы! Все как на подбор. Высокие, атлетически сложенные, быстрые, чётко действующие в рамках своей задачи. Наблюдать за ними одно удовольствие. И оно повышается, когда среди игроков я замечаю новенького.

Фу-у-х, живой! И без увечий на первый взгляд!

На нём, как и на других, лишь майка и шорты чёрно-коричневого цвета, а я залипаю на его внешних данных. Хорош. Очень хорош. Кажется, он занимает позицию защиты. Честно говоря, не особо разбираюсь в этом виде спорта. Вообще не шибко интересуюсь чем-то таким. Не только баскетболом. Но сегодня готова изменить своим принципам, следя за тем, как легко и ловко Илья перехватывает мяч и пасует его другому игроку. В ухе сверкает и дрожит серьга, а когда он ухмыляется, вновь видна гантеля на языке. И меня посещает иррациональное желание узнать, как она ощущается во время поцелуя.

Кажется, я слишком долго и пристально пялюсь на него, потому что он замечает. Тормозит. Подмигивает мне, а затем, бросив Лёшке пару слов, бежит ко мне.

– Только не говори, что ты здесь не меня ждёшь, – заявляет сходу.

Фыркаю на такую самоуверенность.

– Вообще-то и правда не тебя. Твоего капитана, – признаюсь.

– Вот так и разбиваются сердца, – пафосно изрекает Илья, на что я снова смеюсь.

– Но собиралась узнать у него про тебя, – утешаю следом.

– О, как? – будто бы искренне удивляется Илья. – И что хотела узнать? А лучше, знаешь, подожди меня, мы скоро закончим, и я обещаю рассказать тебе о себе всё, что захочешь знать. В том числе и самые постыдные тайны.

– Постыдные? А ты умеешь заинтриговать девушку. Идёт.