Монстр в её сердце

– Ты уверен, что Мира там?

– Да. Сам видел, как она туда входила.

– А если она уже ушла оттуда?

Лёша зависает на мгновение.

– О таком я не подумал, – чешет голову.

С моих губ срывается нервный смешок.

– Да ладно тебе, нормально всё будет, – отмахивается он от моего беспокойства.

Мне б такую уверенность.

– А если её реально там нет?!

– Ну, скажешь, как договаривались, про голод, извинишься и уйдёшь.

Дурацкая затея! Сумасбродная! Лучше уйти и не лезть на рожон!

Разумные мысли стрелой пронзают мой мозг, но я усилием воли их подавляю. Обещала же, чтоб меня! Именно поэтому, глубоко вдохнув, шагаю к дверям в столовую. И тут же замираю, заслышав за спиной:

– Вы же не серьёзно?

Голос хоть и тихий, но звучит в тишине до того неожиданно, что я, вздрогнув, резко шарахаюсь обратно ближе к Лёшке. Чтобы следом облегчённо выдохнуть при виде хмурой Мирославы.

– Напугала! – укоряю я её.

– Радуйтесь, что это я вас напугала, а не кто-то другой, иначе тут же отправились бы в карцер, – совсем мрачнеет девушка, переводя взгляд с меня на Лёшку.

А я что? Я ничего! Это всё её Ромео, вот пусть ему претензии и предъявляет. А чтоб наверняка избежать нотаций, шагаю ему за спину.

Нет меня!

Так себе прикрытие. Но и Мира не сказать, что интересуется мной. Глаз с Лёшки не сводит.

– И почему я не удивлена? – произносит холодно.

– А что такого? – строит удивлённое лицо тот. – Человек захотел клубнику, я просто помогаю.

– Помогаешь? Ты? Ты только неприятности и можешь доставлять, так что не вешай мне лапшу на уши.

– Почему это сразу неприятности? Тебе наоборот хочу только приятно делать. Ты сама отказываешься.

Я как раз делаю вдох, да так и не выдыхаю, сдерживая дикое желание расхохотаться. Такое у Миры забавное лицо становится.

– Измайлов, ты… просто нечто! – явно скрывает за этим общим определением кучу мата.

– Да что опять не так?! – супится парень.

– Всё? – отзывается с сарказмом девушка.

Лёша молчит. Но лишь первые секунды две. После чего шумно выдыхает.

– Надоело!

С этими словами он шагает к ней ближе, подхватывает её за попу и перекидывает через плечо.

– Измайлов, ты что творишь?! – шепчет испуганно Мира, стукнув ладошкой по широкой спине.

– То, что давно должен был сделать, – бурчит он, взяв направление к лестнице, ведущей в жилое преподское крыло.

– Эй, а я? – смотрю возмущённо им вслед.

– А ты иди спать. Давно пора, – становится мне ответом от всё того же Лёшки.

Нормально вообще?!

Сам разбудил, притащил сюда, а теперь я должна идти спать?!

И ведь злиться на него не получается. Наоборот, подбегаю к повороту и заглядываю за угол, с интересом следя за этой дурной парочкой. Чтобы второй раз за последние минуты вздрогнуть от строгого женского голоса за спиной.

– Богданова, и что, позвольте спросить, вы делаете в столь поздний час вне своей комнаты?

И вот теперь я точно встряла! Потому что голос принадлежит никому иному, как нашей директрисе.

– И вам добрый вечер, Надежда Анатольевна, – вздыхаю и оборачиваюсь к ней лицом.

Как оборачиваюсь, так и застываю с приоткрытым ртом, не в силах более выдавить из себя ни единого слова больше. Рядом с ней, возвышаясь на целую голову, стоит тот, кого бы я хотела больше никогда не встречать. Тот, кого ещё недавно любила больше жизни. И кого теперь презираю всеми фибрами души.

Богдан Вяземский собственной персоной.

Глава 2

Я будто падаю с огромной высоты без всякой страховки. Лечу на всей скорости вниз, врезаясь в земную твердь. Расшибаюсь об неё. Из груди выбивает весь воздух. И заново вдохнуть больше не получается. Ничего не получается. Только стоять и смотреть в карие с чёрной окантовкой глаза. Красивые. Жестокие. Злые. Они прожигают меня немигающим взором, пока я выхватываю своим зрением высокую фигуру в полутьме.

Он на голову возвышается над Надеждой Анатольевной. Одетый, как обычно, неподобающе ученику – в тёмно-синие джинсы и чёрную толстовку, в расстёгнутом вороте которой виден край белой футболки и многочисленные татуировки, берущие начало на шее. Когда-то я любила обводить эти очертания по контуру. Сейчас с удовольствием сожгла бы их вместе с носителем. На плече рюкзак, который он придерживает одной рукой. Похоже, только-только явился в школу и вместе с директрисой шёл к переходу в спальный корпус. Отросшие с нашей последней встречи тёмные волосы заметно вьются, падая на глаза, вызывая во мне привычно острое желание подойти и смахнуть их вбок. Чтобы не закрывали от меня его красивый взор. Чтобы я могла видеть в нём себя.

В памяти отдалённым эхом звучат слова признания в любви. Обещание всегда быть вместе. Предложение сбежать. Вот только по итогу сбежал он. Один. К выбранной семьёй невесте. И даже не соизволил объясниться и проститься по-человечески. Да и зачем? Получил, что хотел, и был таков. А я просто доверчивая идиотка, поверившая в сказку. Не я первая, не я последняя, в конце концов. Но внутри всё равно до сих пор кипит и обжигает от душащего чувства ненависти. К нему, к себе, ко всему миру.

На его губах играет усмешка, и моя рука так и зудит стереть её с них. Сжимаю ладонь в кулак, едва сдерживая порыв исполнить это дикое желание.

В нём ведь ни грана раскаяния нет за то, как поступил со мной. Лишь присущие его бессовестной натуре бестактность и наглость, что отражается в последующем заявлении.

– Скучала по мне, ведьма?

Тихий вибрирующий голос острыми лезвиями впивается в нервы, рвёт их пополам, заставляя остро сожалеть, что у меня в руках нет ничего колюще-режущего.

– Безумно, – отвечаю, не тая яда в голосе.

К сожалению, не вру. В первые дни вовсе с ума сходила от неизвестности и переживаний в ожидании его возвращения и объяснений. Хоть каких-нибудь. Но он просто исчез и записки никакой не предоставил. Зато не забыл вернуть вещи в мою прежнюю комнату, из которой забрал к себе когда-то жить. Молча, низко и подло.

– Каждый день во снах видела, – добавляю, давя в себе склонности безжалостного маньяка-убийцы. – Вот, пришла встретить. Узнать, как твои дела. Как отдохнул дома? Всем ли доволен? Как подготовка к свадьбе проходит? Как Марго поживает? Когда ждать приглашение на церемонию?

Судя по взгляду директрисы и её тихому, угрожающему «Богданова!..», я перехожу грань, но проще сдохнуть, чем прекратить теперь язвить. Не тогда, когда этот придурок явно решил ещё больше проехаться по моей гордости. Мало ему уже свершённого.

– Твоими молитвами, ведьма, – отзывается мой наглый бывший с добродушной улыбкой.

Ему как раз всё по кайфу. В отличие от меня, смакует нашу встречу и мою реакцию, наслаждается ею. Ублюдок! А я при всём своём желании не могу скрыть от него полностью всех своих чувств. Они выплёскиваются из меня, подобно кипящей воде. И жгут не хуже. Что поделать, сдержанность – не моя добродетель. Не рядом с этим предателем. Хотя я очень стараюсь выглядеть равнодушной к нашей беседе.

– Тогда ты должен был ещё в первый день преставиться, – кривлюсь.

Богдан на мои слова только шире улыбается.

– Подумал, стоит оставить эту часть твоей молитвы на нашу личную встречу и твои нежные ручки, – подмигивает мне.

Я уже говорила, как сильно ненавижу его?

Забудьте!

Ненависть – слишком слабое чувство для того, что я сейчас испытываю.

Была бы реально ведьмой, заставила валяться у себя в ногах и молить о прощении. Но и тогда бы не простила.

– Ещё слово, и оба отправитесь в карцер, – вмешивается директриса.

Лично мне плевать на угрозу. Вся моя суть сосредоточена на Богдане и растущем во мне желании придушить его ко всем чертям. Да и у самой женщины в голосе ноль энтузиазма, только усталая обречённость. Она явно жалеет, что вообще окликнула меня, а не прошла мимо.

– Согласна на карцер, но без него, – отвечаю ей, не сводя глаз с предателя.

– Да ладно тебе, ведьма, хорошо же провели последнюю совместную ночь. Чего бы не повторить? – подмигивает он мне.

Сказанное заставляет буквально задохнуться от возмущения.

Гад! Сволочь! Ненавижу!

С ответом и тем не сразу нахожусь. Да и не приходится. Надежда Анатольевна всё-таки не выдерживает.

– Хватит! – вмешивается на повышенных тонах. – Быстро оба сами свалили с глаз моих по своим комнатам, пока и правда не отправились в карцер ночевать!

А вот это хорошая идея. Просто отличная. С радостью спешу её исполнить. Жаль, не я одна. Только лифт вызвать успеваю, как Богдан оказывается рядом.

Засада!

Уйти бы, но это будет выглядеть, как побег. Доказательство того, что мне не всё равно. Нет уж. Не увидит он моей слабости. Вместе так вместе. Переживу. Главное, просто не смотреть в его сторону. И не реагировать на то, как же он близко. Почти касается моей спины, шумно дыша в макушку. Слава богу, в этот момент приезжает лифт, и я могу от него отойти. Да и ехать нам вместе недолго. Комната Богдана находится на третьем этаже, в то время как моя на пятом.

Жму на нужную мне цифру, сую руки в карманы и, облокотившись на стену, прикрываю глаза. Кабина начинает движение вверх. Вот ещё бы избавиться от ощущения пристального взгляда, который я к своему разочарованию до сих пор легко считываю. Могу с точностью до сантиметра сказать, куда именно он направлен. Жутко раздражает, но я терплю.

Мне всё равно. Фиолетово. Безразлично. Плевать. Через минуту всё завершится. Я снова окажусь одна. Без него. Пусть смотрит, сколько влезет. Главное, что молчит. Не уверена, что и дальше смогу быть настолько сдержанной, если Богдан опять начнёт выдавать свои издевательские речи.

– Ненавидишь меня, да, ведьма?

Нет, молчание не его конёк. Или, что вернее, задаётся целью вывести меня из себя. Так и тянет ответить. Особенно, когда чувствую касание к своим волосам. Тут же открываю глаза. Следом бью по наглой конечности.

– Не твоё, не трогай, – перекидываю тяжёлые рыжие пряди на другое плечо.

– Разве не моё?

На его губах больше нет ухмылки, в глазах целый шторм из эмоций, чьим центром является знакомая по прошлому жажда.

Что сказать, хороший из него актёр…

Не чета мне.

Аж потряхивает всю. Голос и тот дрожит, когда я отвечаю ему.

– Только не говори, будто верил, что я в самом деле буду доверчиво ждать тебя после всего!

– Ещё скажи, что и правда не ждала.

Богдан шагает ближе, и мне приходится проявить недюжинную силу воли, чтобы не среагировать и остаться пребывать на прежнем месте.

Самоуверенный мерзавец!

– Представь себе, – кривлю губы в очередной усмешке. – Если забыл, напомню, помимо тебя, в этой школе полно других парней, готовых в любой момент избавить меня от тос…

Окончание фразы застревает вместе с выдохом в лёгких, когда Богдан хватает меня за руку и резко тянет на себя. Я застигнута врасплох. Фактически впечатана в него. На лице горит отпечаток его тяжёлого дыхания. А сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Не только моё. Вынужденно упираюсь ладонью в мужскую грудь, чтобы сохранить подобие нашей дистанции. И ненавижу больше прежнего. Нас обоих.

Его – за то, что не оставляет меня в покое, считая, будто до сих пор имеет надо мной какую-то власть.

Себя – за то, что так оно и есть. Мне не всё равно. Вопреки всем доводам рассудка. Он просто стоит рядом, а я уже сама не своя. И далеко не из-за злости. Тело наполняет бешеное, неконтролируемое желание ощущать его ближе к себе. Чтобы как когда-то давно. Только он и я. Никого больше. Особенно ярко это чувствуется в тот миг, когда над ухом раздаётся его тихий хриплый голос:

– Осторожнее со словами, ведьма!..

Некогда данное мне им прозвище режет слух, порождая очередную волну злости и ненависти. Прежде всего опять к себе. Хочется кричать. Оттолкнуть. Ударить. Заставить испытать хотя бы малую частичку живущей во мне по его вине боли. Она ведь ни на грамм не утихла за прошедшие недели. Что бы я ни говорила, как бы умело не строила из себя безразличие для всех, внутри продолжает пылать это яркое пламя. Шпарит по венам жгучей кислотой. Едва пальцами шевелить удаётся. Глаза печёт от непролитых слёз. И лишь врождённое упрямство помогает не показать истинных эмоций.

– Сам будь осторожнее. Вряд ли Марго оценит такие твои подкаты к другой. Особенно, к бывшей девушке.

Упоминаю его невесту не просто так. Лифт, наконец, останавливается. На моём этаже, судя по персиковым стенам. И пусть снаружи никого нет, так как уже поздно, но это не значит, что не будет. Что кто-нибудь не захочет сходить запоздало в душ или туалет и не увидит нас здесь, в самой провокационной позе.

– Мне-то всё равно. Не мне потом выслушивать её истерики. Тебе, – добавляю ядовито.

Давлю рукой ему на грудь, чтобы отошёл от меня уже, наконец. Хочу уйти. Смыть с себя его прикосновения. Забыть, что вообще встречались этим вечером. Но Богдан стоит, не шевелится даже. Как намертво прикипел. Кажется, не дышит вовсе.

Непрошибаемый!

– Да отойдёшь ты уже, или как? – начинаю против воли психовать.

Ещё немного и вся моя и без того невесомая сдержанность станет простым дымом. Так же легко испарится в пространстве. Нельзя этого допустить. Ни в коем случае. Но проще сказать, чем сделать.

– Нормально попроси. Может, и отойду, – заявляет этот предатель.

И я не выдерживаю.

– Нормально тебя твоя невеста пусть просит, если ей нравится такое, – отзываюсь зло, в новой безуспешной попытке толкая его от себя.

Не знаю, что я такого забавного говорю, но Богдан вдруг улыбается.

– Вообще-то я не в том смысле, маленькая пошлячка, – комментирует всё с той же улыбкой.

Вот же бесячий мерзавец!

Мерзавец, который не менее выбешивающе добавляет:

– Или у тебя все мысли стекают в одном направлении в моём присутствии?

– Кажется, это не у меня, а у тебя они вниз все утекли. Вместе с мозгами, – одариваю его хмурым взглядом исподлобья. – Что, невеста тоже не оценила твои умения в постели? Ты поэтому вернулся?

– Тоже? – щурится Богдан.

Как и не улыбается больше на мою собственную радость.

– Звучишь так, словно есть с чем сравнить, – заканчивает уже мрачно, практически угрозой.

Ею весь воздух пропитывается в одночасье.

Смешно.

Сам же меня бросил и сам же теперь бесится непонятно из-за чего. Или это пресловутый инстинкт собственника к той, у кого был первым? Впрочем, не важно.

– Полтора месяца – долгий срок, – не подтверждаю и не опровергаю его догадки.

Пусть думает, что хочет. Плевать! Снова толкаю его от себя. На этот раз даже выходит, и я спешу воспользоваться моментом, чтобы свалить из лифта. Лишь у двери в комнату позволяю себе бросить на него беглый взгляд.

Богдан по-прежнему стоит спиной к выходу из кабины, с хрустом сжимая кулаки. И это последнее, что я вижу, прежде чем створки скрывают его от меня. Зато отчётливо слышу глухой удар. Лифт тормозит.

Вот чёрт!

В комнату не вхожу, влетаю, чудом не промазав по цифрам на табло ввода кода открытия замка. Захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. В груди стучит, как в последний раз. Руки дрожат, а перед глазами тёмные пятна мелькают то и дело. С ужасом жду, что Богдан сейчас вернётся, начнёт долбить в дверь, но время идёт, а ничего такого не происходит.

Что это вообще было?!

Поведение, взгляды, слова…

Вёл себя так, будто между нами всё по-прежнему.

Ненормальный!

И меня такой делает.

Опять.

– Господи…

Схватившись за голову, медленно съезжаю по двери вниз.

Ну зачем? Зачем он вернулся? Всё же так хорошо было. Я почти перестала его вспоминать по поводу и без. Ещё чуть-чуть и вовсе забыла. Не мог что ли в самом деле уйти на домашнее обучение?!

Что мне теперь делать? А если он продолжит меня доставать? Или того хуже…

Чтоб меня!

Я несколько раз тихонько бьюсь затылком о дверь, прежде чем, шумно выдохнув, поднимаюсь обратно на ноги.

Нужно поесть. На сытый желудок и думается лучше. Глядишь, идея какая умная в голову придёт.

Не приходит.

Съедаю всё до последней крошки из принесённого Лёшкой, а подходящих мыслей как не было, так и нет. Зато левое запястье до сих пор жжёт от прикосновения Богдана. Такого недолгого, но оставившего отчётливый след после себя. Я тру его. Снова, и снова, и снова. Только хуже делаю по итогу, но и перестать не могу. Нужно избавиться от него. Не желаю ходить даже с такой его меткой на теле. В итоге не выдерживаю. Хватаю полотенце с полки, другие банные принадлежности и иду в душевую.

Провожу под водой не меньше часа, но это не помогает. Прикосновения Богдана на теле ощущаются всё так же ярко. Как если бы он продолжал меня трогать.

– Да чтоб тебя волки подрали! – не выдерживаю.

Швыряю мыло на пол и прижимаюсь лбом к стене. Несмотря на горячую воду, меня всю трясёт. В голове повтором вертится наша встреча, его слова, взгляды, улыбка эта долбанная. Кожу продолжает печь от случившейся близости. Всё это смешивается с картинами прошлого. Наш первый поцелуй. Ночная вылазка на кухню поздним вечером. Побег через окно. Его согревающие объятия после зимней прогулки в одной школьной форме. Учебные будни за одной партой. Ночи в его комнате. Его хриплый голос, полный желания. Тихий смех. Бешенство в карих глазах во время ссор. И невероятную нежность в моменты близости.

Я помню всё. До мелочей. С лёгкостью могу воспроизвести каждый наш диалог. Слово в слово. Особенно, его признания. И против воли анализирую все сегодняшние слова и эмоции. Просто не могу перестать этого делать. Из глаз текут тихие слёзы, но они тоже не приносят облегчения. Я в тисках собственных воспоминаний. Снова и снова прокручиваю былое, причиняя себе боль.

А ведь я как чуяла, сопротивлялась этой тяге, знала, что ничего хорошего не принесёт мне его внимание. Надо было слушать свою интуицию и не вестись на нежные улыбочки и обещания.

Как жаль, что все мы сильны задним умом. Когда становится слишком поздно что-то менять. Теперь где-то на верхней полке шкафа валяется подаренное Богданом кольцо, а сам он собирается жениться на другой.

Лжец!

Ладно бы просто соблазнил и бросил, так нет, душу наизнанку вывернул.

Монстр бессердечный!

Так и не найдя успокоения в водных процедурах, отключаю душ и возвращаюсь в комнату.

К чёрту всё!

Спать буду.

Завтра подумаю обо всём этом полнее.

Утро вечера мудренее, и всё такое. Вот и проверим.

Ждать приходится долго. Никак не получается заснуть. Смотрю в потолок, а вижу глаза Богдана. Его улыбку. Внутри всё привычно сжимается от боли. Лучше бы я умерла вместе с родными. Тогда бы не попала в эту школу. Не встретила его. Не страдала из-за этого.

Лишь под утро забываюсь чуткой дрёмой, из-за чего опаздываю на завтрак. В итоге на уроки я иду ещё более раздражённая и злая, чем обычно. А тот факт, что вскоре я опять встречусь с Богданом ухудшает и без того моё нестабильное состояние.

Убейте меня кто-нибудь!

Он ведь не только приходит. Но и не один. Со своей невестой. Марго сидит рядом с ним за третьей партой второго ряда и сияет, как начищенный самовар. Её длинные распущенные волосы сверкают в лучах дневного светила подобно чёрному бриллианту. Зелёные глаза горят счастьем и энтузиазмом. Она что-то щебечет Богдану, и тот мрачно ухмыляется, вертя в руках карандаш.

Зараза!

Всё-таки хорошо, что я узнала о его возвращении вчерашним вечером, а не сейчас. Вот это точно было бы фиаско. А так я просто мажу по ним безразличным взглядом и иду к своему месту. Которое опять занято новеньким.

Гадство!

Обложили со всех сторон…

Чувствую себя добычей, загнанной в угол.

Невольно кошусь на свободную парту в конце третьего ряда. Но не успеваю и шага сделать в направлении неё, как меня замечает Илья. Поднимается с места, а затем я тихо фигею, когда он достаёт из-под стола алую розу на длинном стебле, которую, подойдя ближе, протягивает мне.

– Был не прав. Прости меня, пожалуйста. Я обещаю исправиться.

О-бал-деть!

Это единственное, что отражается в данный момент в моих мозгах. Невольно кошусь на Богдана. Тупая привычка отслеживать его реакцию сейчас играет со мной злую шутку. В карем взоре вспыхивает столько агрессии при взгляде на цветок, что мне отшатнуться от Ильи в моменте хочется. А тот, будто чувствуя мои внутренние метания, суёт мне розу в руку, вынуждая обхватить стебель пальцами, заодно перевести на него свой взгляд.

В бирюзовых глазах отражается мягкость и надежда, и у меня язык не поворачивается сказать что-то против. Киваю согласно. В ответ получаю такую счастливую улыбку, что и сама невольно начинаю улыбаться.

Да и как мне не улыбаться, если за мной пристально следит Богдан? И явно делает кучу неправильных выводов, после всех моих вчерашних заявлений о других парнях, судя по хрустнувшему в его руках карандашу.

Нет, не смотрю на него больше. Исключительно на Илью. Но мне и не надо видеть, чтобы знать, насколько выбесило моего монстра увиденное. Ещё больше радует, что он не может вмешаться.

Что ж…

Моя очередь развлекаться!

Подношу бордовый бутон к лицу, глубоко втягивая в себя его тонкий аромат. Бархатные лепестки приятно касаются кожи, оставляя ощущение невесомой ласки.

– Спасибо тебе большое, мне очень приятно. Она прекрасна, – благодарю Илью за проявленный знак внимания.

– Тебя напоминает, – подмигивает он.

Комплимент избитый, но всё равно цепляет. Снова улыбаюсь, делая очередной глубокий вдох. Краем глаза замечаю, как щурится сидящий на соседнем ряду Богдан, глядя на нас с Ильёй, и улыбаюсь ещё шире.

Новый одноклассник провожает меня до парты, приглашая сесть за неё. Сажусь. И очень стараюсь не реагировать на возникшую тишину в классе. Все наверняка готовились, что я опять пошлю новенького, а я не только этого не делаю, но и принимаю его ухаживания.

Честно говоря, жду, что Илья попросит что-то взамен. Например, опять сходить с ним на вечернюю экскурсию по школе, но он молчит.

То есть это реально просто подарок в качестве извинений? И я за это совсем ничего не должна?

Странное чувство…

Я к такому не привыкла в исполнении парней. Обычно каждый что-то просит взамен. Да и сам Илья вчера делал также. А сегодня вдруг молчит. Решил сменить тактику? Похоже на то.

Ещё через минуту всех снова охватывает потрясение, когда к нам в класс, сияя счастливой улыбкой, приходит Лёшка. Похоже, добился-таки своего упрямый засранец. В его руках небольшая картонная коробка, которую он отдаёт мне.

– Это то, что я думаю? – принимаю презент дрожащими от нетерпения ручками.

– Как договаривались. Вторую часть обещания жди в выходные, – подмигивает он мне.

Я же на него больше не смотрю. Заглядываю под крышку. Внутри и правда алая, сочная клубника. Крупные ягоды блестят чистотой, маня съесть их все тут же прямо сейчас. Не отказываю себе в этом, с довольным стоном засовывая самую большую в свой рот прямо так, целиком.

Как же безумно вкусно!

И тут же чуть не давлюсь.

– О, Дан, здоро́во, я не знал, что ты вернулся, – произносит следом Лёшка, шагая в сторону.

Кое-как всё-таки проглатываю сладкую ягоду и, не сдержавшись, оборачиваюсь в сторону Богдана. И тут же спешу отвернуться обратно, поймав на себе его полный ненависти взгляд.

И чего, спрашивается, бесится? Или он правда ждал, что я буду теперь до конца жизни страдать из-за него? Нет уж! Может я и влюблённая дура, но не идиотка.

К тому же у меня и без него есть на кого отвлекаться.

– Любишь клубнику? – интересуется Илья.

– Безумно, – киваю, берясь за новую ягоду.

– А мне дашь попробовать?

Замираю с клубникой возле губ, так и не коснувшись её ими. Отвожу руку и бросаю на парня косой взгляд.

Илья следит за мной с мягкой улыбкой, от которой мне не по себе становится. По венам шпарит острое чувство дежавю. Богдан тоже так на меня смотрел поначалу. А потом использовал и бросил, как получил своё. Уверена, Илья из того же теста. С другой стороны, какая разница, какой он, если сближаться с ним я всё равно не собираюсь, а вот позлить ненавистного мне монстра через него будет очень даже кстати? Он ведь до сих пор смотрит. Глаз с нас не сводит. Исходящая от него агрессия кожей ощущается. Сердце стучит как оголтелое от осознания, что ему не всё равно.

Это глупо, я знаю. Совсем не к месту. Но почему я вообще должна вести себя благоразумно? Богдан себя так никогда не вёл. И это именно он оставил меня, свалил и собрался жениться на другой. Он. Не я. Я девушка свободная. Соответственно, что хочу, то и творю. Так что, недолго думая, протягиваю Илье так и не откусанную ягоду. Жду, что парень заберёт её у меня, но он поступает иначе. Склоняется и откусывает её прямо из моих рук.

Ох ты ж!..

Чужие губы мажут по пальцам, и я тут же нервно одёргиваю ладонь. Остаток клубники летит на пол. Но я не вижу. Смотрю исключительно в блестящие хитрым блеском бирюзовые глаза Ильи. Честно говоря, не знаю, что чувствую. Как лучше реагировать на такую вольность. В следующий миг вовсе вздрагиваю. Вместе с режущим слух звуком резко подвинутой в сторону парты. Край врезается в стоящий впереди стул, задевая спину сидящей на нём девушки, но если кого это и волнует, то не Богдана. Он и не замечает, как кому-то вредит. Поднимается со своего места, грубо отпихивает с пути Лёшку и сваливает из класса, оставляя всех напряжённо смотреть ему вслед.