Богатырша. Сказ о перстне и тьме

– Сегодня день важный не только для меня, но и для всех, кто стоит за моею спиной, за моею землей.

Принцесса заметила, что некоторые скривились после этих слов. Да и сама Зенина понимала, что княжич еще не коронован, но уже при всех заявил, что владеет землей и всеми присутствующими. И это при том, что у Олега есть брат, о котором он всячески умалчивал, а стоило кому-то о нем заговорить, сразу же злился. Кажется, Иданом его называли.

– Союз, что ныне закрепится в течение трех дней, – не просто брачный обет. Это клятва, что свяжет два великих государства – Старгородское княжество и империю Алтин. Сегодня же мы приветствуем императора Алтин – мудрого Закария Второго, доверившего свою дочь в мои руки. Пусть этот и последующие вечера запомнятся не только шумным пированием, но и как дни, когда два народа протянули друг другу руки. Пусть наши земли процветают, а враги дрожат, зная, что отныне мы едины. Пейте, веселитесь, хвалите добрую пищу, славьте нашу землю и предков! Пиру быть!

Зенина не могла не отметить мощи в голосе Олега. Видимо, Отрада правду говорила, что ее брат правит Новиградом и управляет огромным войском. Заметно было, что не первый раз он произносит такие речи. Но принцессе от этого только сделалось дурно. С ней он ведет себя ужасно, а перед остальными, не челядью, рассыпается речами. Голова пошла кругом. Она отхлебнула из кувшина лишь пару капель и села сразу же, как свое место занял Олег, пока народ гулом поддерживал княжича.

– Выглядишь бледной, – отец наклонился к Зенине и заговорил так, чтобы никто не слышал. – Императрица, твоя мама, тоже очень волновалась, когда предстала на свадьбе перед всеми. Все будет хорошо.

Зенина натянуто улыбнулась отцу и кивнула, а сама подумала, что хорошо будет лишь тогда, когда останется с Али и забудет обо всем этом, как о страшном сне.

Зал был переполнен смехом, разговорами и звоном кубков. Множество людей, одетых в яркие, роскошные одежды, собрались вокруг длинных столов. Скоморохи в центре веселили гостей, играли, как узнала принцесса из разговоров вокруг, на гуслях, бубенцах. Плясуны крутились и прыгали, стояли на руках, жонглировали кубками, вызывая смех. Столы ломились от утвари и яств. Огромные деревянные блюдца были искусно вырезаны в форме птиц или животных. Золотые чаши и подносы украшали драгоценные камни разных цветов. Слуги только и успевали тенями подносить еду или подливать напитки.

Среди них Зенина заметила и Беляну. Она то и дело посматривала на Игоря и досадливо прикусывала губу. Девушка всячески старалась привлечь внимание советника. То рядом пройдет, то вина в кубок подольет. Игорь сперва не обращал на служанку ни малейшего внимания, хмурил брови и что-то обсуждал с одним из советников рядом. Лишь после улыбнулся, когда она внезапно присоединилась к их беседе. Маруся и другие служанки выглядывали из-за двери и смеялись над попытками подруги. Среди них принцесса, к своему неудовольствию, заметила и Любаву. Видимо ее не пригласили на пир. А раз не пригласили, значит она не из богатых людей. Либо кто-то настоял на ее отсутствии.

Принцесса испугалась, когда рука Олега легла ей на плечо, когда он что-то громко и невнятно заговорил ей на ухо, то и дело смеясь. Зенина задержала дыхание, улыбалась и кивала, желая, чтобы это побыстрее закончилось.

Было невозможно душно. Окна не справлялись. По вискам стекал пот. Вся спина взмокла от одеяний.

Но осталось немного, совсем чуть-чуть.

Император Алтин поднялся и постучал ложкой по кубку. Музыка стихла, люди замолчали и обратили свои взоры к княжескому столу, замерев в ожидании. Музыканты стремглав шмыгнули к ближайшему углу, не смея никого отвлекать. Отец поманил Зенину, призывая встать рядом с ним.

– Почтенные гости! Мы все здесь собрались не только для того, чтобы отдать дань празднованию, но и для того, чтобы признать важность тех связей, что нас соединяют. Но всякая новая связь – это не просто слова, а также ответственность. – Император говорил по-доброму, но властно, принцессу всегда пробивала дрожь от такого голоса. – Мы, империя Алтин, все ее жители, всегда превыше всего ценили союзы. Мы рады, что становимся ближе, и вскоре породнимся со Старгородским княжеством. Это обеспечит стабильность, процветание и защиту общих границ на многие годы вперед. И вот, отдавая столь ценный дар – имперскую дочь, мы с вами, мой хороший друг, заключаем не только договор, но и обет. – Император сделал небольшой паузу, его взгляд скользнул к Зенине, а затем устремился на княжича. Олег натянуто улыбнулся и тоже встал, видимо, не желая быть ниже. – Пусть этот вечер будет напоминанием, что честность в словах – это не просто добродетель, но и сила, на которой держится мир. Надеюсь, наш союз продлится долгие годы. Итак, пейте, друзья мои!

Речь вновь встретили криками и звоном бокалов. Музыканты выбежали вперед и помещение снова наполнилось веселой мелодией. Зенина отхлебнула и села, виновато уставившись в тарелку. Это было предупреждение не только Олегу, но и ей. Девушка готова была расплакаться от переполняющих ее чувств. Отец полагался на нее. Нет, вся империя возложила на ее плечи груз, который она собирается скинуть ради своего собственного счастья. Правильно ли она поступает, решив сбежать с любимым?

Музыка, смех слились в единый гул. Каждый новый удар по струнам пронизывал виски болью. Зенина боялась, что, если моргнет, не сможет удержать поток слез. Страх и вина все сильнее сдавливали сердце. Еще ничего не произошло, а она уже терзала себя.

Олег рядом засмеялся и его большой живот задергался в такт. Девушка с трудом сдержала отвращение и отвернулась. Она даже представлять не хотела ночи в объятиях этого борова.

– Быть может, вы запамятовали, но мы с князем Светозаром сошлись на обязательствах. – Император подался вперед и посмотрел на Олега. – До свадьбы империя должна получить в свое распоряжение обещанное войско…

– Опять вы о сво-ик-ем. – Фыркнул Олег. Голос его звучал протяжно, язык заплетался. Будущий князь даже не пытался скрыть своего недовольства. Он схватил кубок и в несколько громких глотков осушил его. Часть вина струйками потекла мимо рта, намочив бороду. – Я еще не занял место князя, а значит не могу распоряжаться войском.

Зенина недовольно хмыкнула. Как запел-то. А ведь до этого сам же требовал величать себя князем. Удобно устроился. Как пиршество устраивать да людей наказывать, так он правитель, а как обязательства соблюдать…

– У вас же есть и собственная многотысячная дружина.

– М-мы же вам об-бъясняли, что сейчас н-не можем в-выдать войско. – Включился в разговор Траян. – Воины ст-стоят под Новиград-дом, защ-щищают границу.

– Насколько я знаю, у вас со Славским княжеством сейчас нет активных боевых действий. К чему оставлять там огромное войско? – Спросил отец.

Зенина откинулась на высокую спинку деревянного стула, чтобы не мешать переговорам между империей и княжеством. Принцесса и сама знала обо всех условиях. Также она понимала, что со своей стороны Старград не выполнил ни одного.

– Мое войско останется в Новиграде. Это не обсуждается. – Пьяно протянул Олег. – Получите свое сразу, как сыграем свадьбу и вернемся в Старград.

– Договор обязывает вас передать войско до того, как вы сыграете свадьбу с моей дочерью. У вас есть два дня. И мы не можем больше ждать. Эйраты объединяются и с каждым днем становятся все сильнее. – Отец говорил по-прежнему с легкой улыбкой на устах, но слова его выражали нетерпение. – Светозар обещал войско, и мы не получили даже малой части. Могу ли я быть уверен, что после свадьбы получим то, что нам причитается? И не забывайте, без войска и наследника мы не может отдать вам наш порт…

Обстановка за столом начала накаляться. Игорь молча наблюдал за спором и с каждым сказанным словом становился все мрачнее. Некоторые Советники тихо перешептывались, не сводя глаз с правителей. Остальные гости не обращали никакого внимания. Музыка заглушала переговоры. Люди веселились. Зенина поискала глазами Али, вдруг он вернулся. Но из Алтинских воинов на пиру присутствовал только Эразм – глава имперских рыцарей и отец ее возлюбленного.

Посидев некоторое время меж двух огней, Зенина тихонько встала и вышла из-за стола, не желая мешать мужчинам обсуждать важные вопросы. Чуть помявшись, она подошла к Эразму и шепнула ему, что плохо себя чувствует, хочет переодеться, а после подышать свежим воздухом. От сопровождения кое-как смогла отвязаться. Воин все же кивнул, не стал донимать принцессу вопросами. Отвернувшись, девушка тут же почувствовала терзания совести. Однажды отец Али уже поймал их в попытке побега. После Зенина несколько месяцев не смела без разрешения покидать даже этаж дворца, на котором располагались ее покои. Возлюбленного же она не видела почти год. Девушка тогда вся испереживалась, думала, что не носит уже ее милый головы. Али после не рассказывал, что с ним происходило, но тело его стало крепче, руки огрубели, появилось несколько шрамов. Но их любовь расцвела только сильнее.

Придерживая сарафан, Зенина плавно двинулась вдоль столов, не смея отвлекать веселящихся.

– Советники пропали…

Принцесса вдруг остановилась почти за спиной Игоря, сделала вид, что поправляет одеяния, а сама обратила слух к разговору мужчин.

– Говорят, пошли ночью на охоту, так их медведь задрал.

– Слабо верится… Как-то много людей в последнее время пропадает. – Воевода покачал головой и вдруг обернулся, уставился прямо на принцессу. – Доброго вам вечера, принцесса.

Зенина рассеянно кивнула, натянуто улыбнулась, подобрала подол и поспешила к выходу. Пусть Бодя и Дарен сказали, что ведьма мертва и Игорь боле не подчиняется ей, страх так быстро никуда не исчез.

Проходя мимо танцующей Отрады в компании сыновей знатных семей, принцесса постаралась не сталкиваться со взглядом девушки, чтобы не привлечь еще и прилипалу. Стоило выйти из зала, как музыка стала тише. Девушка подошла к небольшому окошку и прижалась лбом к прохладному дереву. Ставни были закрыты, отчего не удалось выглянуть на улицу. Но через щели прорывался прохладный осенний ветерок, приятно ласкающий лицо. Даже дышать стало легче.

– Не следовать за мной, – строго приказала принцесса, уловив краем глаза, что за ней двинулись дружинники. – Я лишь хочу вернуться в покои.

Стражи замялись, переглянулись, но перечить не осмелились. Зенина же, не оборачиваясь, поспешила прочь, стараясь сохранить гордый и уверенный вид, хотя в груди гулко стучало сердце.

Она быстро поднялась по крутым ступеням на второй этаж, последняя протяжно скрипнула. Шаги глухо отдавались в пустынном и темном коридоре. Факелы слуги почему-то не удосужились зажечь. Свернув за угол, принцесса вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки вцепились в ее плечи. Прежде чем она успела закричать или вырваться, ее грубо толкнули к стене.

Мир резко дернулся, закружился перед глазами. Споткнувшись, Зенина ударилась о бревна, локтем задела ставни большого окна, и те с треском распахнулись.

Перед ней, с перекошенным от злобы лицом, стояла Любава. Губы ее были плотно сжаты, дрожали от ярости. Темные волосы разметались по плечам поверх темно-синего сарафана.

Позади нее, чуть в стороне, стояла Маруся. Она не пыталась вмешаться, лишь прижимала руки к груди, нервно теребя ткань рукава. Разобрать выражение ее лица принцесса не смогла – страх, раскаяние или нежелание ввязываться в чужую борьбу. Она переводила испуганный взгляд с одной девушки на другую.

– Вдоволь намиловалась с моим Олеженькой? – с вызовом процедила Любава.

Зенина застыла. На миг она даже не нашла, что ответить. Сама фраза казалась нелепой. Разве может она, нареченная будущая княгиня, оправдываться перед какой-то девкой с таким абсурдным заявлением?

– Что? – наконец вымолвила принцесса.

Любава тут же вскипела от ярости.

– Я видала, как ты прижималась к нему! – выплюнула она, вцепилась в сарафан на груди и несколько раз встряхнула принцессу.

От неожиданности Зенина отшатнулась. Поясница уперлась в грубые бревна подоконника. Кокошник слетел с головы и затерялся где-то в кустах, но девушка тут же взяла себя в руки.

– Как ты сметь прикасаться к принцессе? – она ударила по рукам наглой девки.

Любава пошатнулась, но не отступила. Ее грудь тяжело вздымалась, глаза полыхали ненавистью и ревностью.

– Люб, и правда. Не надо так с ней. – Вдруг раздался тихий голос Маруси. Она боязливо шагнула к девице, но тут же отступила, завидев гневный взгляд в свою сторону.

– Закрой рот! – прошипела девушка и снова толкнула принцессу.

Принцесса чувствовала бедрами в подоконник, тело холодил осенний воздух. За окном зияла чернота.

– Мы с Олеженькой уже много лет вместе! С самого Новиграда! Вдруг появляешься ты и рушишь все, ради чего я трудилась годами! – Голос Любавы звучал плаксиво. – Я должна стать его женой! Нет. Я буду его женой и княгиней! – Последнюю фразу она прокричала в лицо принцессе. – Может… – голос ее задрожал, из глаз покатились слезы, – может мне сбросить тебя вниз. Тогда точно все станет хорошо.

Любава с яростью метнулась вперед, вновь замахнувшись, но Зенина успела перехватить ее руки. Неужели и вправду вознамерилась убить? Мысль об этом казалась невозможной, но горящие ненавистью глаза девушки говорили иное. Гнев и решимость исказили ее черты, превратив красивое лицо в гримасу безумия.

Принцесса не могла поверить в это. Наглая девка тянула и толкала, действительно стараясь сбросить соперницу. Принцесса не уступала, отчаянно боролась. Любава же налегала. Неудобный сарафан тянул к полу. Зенина сопротивлялась как могла, но противница оказалась на удивление сильной – пальцы ее сжимались, словно железные оковы, ногти впивались в кожу лезвиями. Маруся же стояла тенью, прижавшись к стене, и с испугом смотрела на девушек.

Они боролись молча, лишь короткие стоны да скрип половиц под ногами выдавали отчаянную схватку. Ветер завывал, врывался в длинный коридор с силой разъяренного зверя и холодил взмокшую спину принцессы.

Зенина не смела оглянуться. Ее страшила высота – когда-то, будучи птицей, она поднималась выше города, выше макушек деревьев, парила там, где земля казалась не больше лоскутного полотна. Но сейчас все было иначе. Теперь она не сможет вспорхнуть в небо, не спасется без крыльев.

Сердце билось о ребра, бешено стучало, гулким эхом отдаваясь в ушах. Все происходящее казалось до нелепости странным, как дурной сон. Любава не отпускала ее, яростно скалилась, а ветер злился за спиной, холодил.

Темные косы Зенины взметнулись, больно хлестнули по лицу, закрывая обзор. В тот миг принцесса подумала, что одно неверное движение, и деревянный пол под ногами исчезнет.

– Любава, может не стоит. – Маруся, наконец, что-то решила для себя, потянула полюбовницу Олега и попыталась оттащить назад. – Ты сделаешь только хуже.

– Никто не узнает. Она сама упадет. Я буду ни при чем. – Сквозь зубы процедила девица, все еще не выпуская Зенину.

– Хватит! – гневно вскрикнула принцесса. Вцепилась в плечи, одежду Любавы, дернула с силой, пытаясь встать. Что-то больно впилось в ладонь. – Если ты не прекратить, мой отец узнает, что ты делать со мной. И Алтин будет требовать компенсация от княжества за такое обращение со мной.

Любава удивленно замерла, наконец ослабив хватку. Видно, таких слов она не ожидала. Принцесса не упустила случая – оттолкнула наглую девицу и поспешила отойти от окна.

– Маруся, – Зенина, стискивая зубы и едва сдерживая дрожь в теле, обратилась к служанке, – я хотеть переодеться для прогулки. Иди за мной.

Сердце гулко стучало в груди, но принцесса не позволила себе дрожать. Глубоко вдохнула, выпрямила спину, гордо подняла голову. Нельзя показывать слабость, даже если скоро все это останется в прошлом. Она развернулась, надеясь, что предательский удар в спину не настигнет ее.

– Она никуда с тобой не пойдет! – вдруг заверещала Любава.

Принцесса с вызовом посмотрела на служанку. Глаза той метались от одной девушки к другой. Она мяла подол сарафана в нерешительности, страшась сделать выбор.

– Она никуда с тобой не пойдет! – вновь процедила любовница Олега.

– Жду тебя в своих покоях. А то украшения к полу тянуть. – Бросила Зенина, чуть усмехнувшись.

Любава дернулась в гневе, но не набросилась. Что-то еще затараторила, но Зенина не могла разобрать. И не хотела. Она развернулась и направилась дальше по коридору. Слезы жгли глаза, но девушка не позволила им пролиться, пока не закрылась в своей комнате.

Лунный свет проникал сквозь оконные ставни, ложился бледными полосами на пол. Ветер завывал в деревянных стенах, пробирался под одежду. В жаровне уже совсем истлели угли, тепла почти не осталось.

Девушка дала волю слезам. Уткнулась лицом в подушку, беззвучно зарыдала. В руках окровавленными пальцами она сжимала украшение Любавы, которое сорвала с шеи во время потасовки. В покоях Зенина не нашла ничего лучше, как выместить злость на нем и швырнуть в стену.

Осталось чуть-чуть. Совсем немного, и она будет с Али. Скоро этот кошмар закончится, и она станет свободной.

Зенина не знала, сколько прошло времени. Из рыданий ее вырвал стук в дверь. Девушка резко вскинула голову, принялась вытирать мокрое лицо рукавами, пока поднималась с перины. Тихонько отворив засов и вернувшись на кровать, крикнула, едва сдерживая дрожь в голосе:

– Войдите!

Маруся явилась не одна – вместе с ней вошли еще две девицы, склонили головы, почтительно приветствовали принцессу и поспешили к жаровне. Пока одна раздувала новые угли, вторая подошла к принцессе, помогая снять обувь. По комнате заплясали тени, всполохи мягкого света легли на стены. Служанки тут же закружили вокруг девушки, ловко расправляя складки платья, расплетая растрепанные косы, но Зенина избегала их взглядов, пряча лицо, стараясь унять горечь и следы недавних слез.

В глубокой тарелке, которую принесла Маруся, поблескивала вода, и принцесса, не раздумывая, опустила в нее ладони, смыла с пальцев кровь, затем умылась. Прохлада тронула разгоряченную кожу, пробежала легкими мурашками по рукам, освежила мысли. Гнев утих, уступая место хрупкому спокойствию.

Осталось совсем чуть-чуть…

Принцессу облачили в легкий, но не менее праздничный сарафан. Из обуви Зенина выбрала теплые на вид сапожки до середины голени без каблука. Девушки, справившись с делом, снова поклонились и поспешили удалиться.

– Маруся, останься, – Зенина позвала служанку, едва та успела дойти до порога.

Та обернулась, поджала губы, не зная, чего ожидать – гнева за случай в коридоре или чего-то еще…

– Вам нужна помощь? – тут же залебезила девица, шагнув ближе. – Я могу размять ваши ноги, ведь вы столько ходили сегодня. Или, может, принести питья?

Принцесса подошла к шкатулке, распахнула ее и взяла горсть украшений, снятых с утреннего сарафана. Их она вручила Марусе.

– Это тебе, за твою помощь. Ступай, отдохни. – Зенина мягко улыбнулась девице, надеясь, что та на радостях убежит из дворца да загуляет с кем-нибудь, позабыв о ней.

Маруся заулыбалась, резво поклонилась, рассыпаясь благодарностями. С полусогнутой спиной она покинула комнату, тихонько прикрыв дверь.

Зенина прислушалась и, когда шаги в коридоре стихли, вздохнула и потерла виски, пытаясь унять ноющую боль. Усталость давила на плечи тяжелее драгоценных украшений на сарафане, а мягкая перина манила к себе, обещая долгожданный отдых. Принцесса скользнула взглядом по ложе, подбитой разноцветными тканями, но даже не потянулась к нему. Сон – не для нее этой ночью, нужно было подготовиться к побегу, пока Али не пришел за ней или не дал сигнал.

Усевшись на одну из лавок, она достала из лакомника волшебное блюдце. Пир затянулся, луна давно взошла на небосвод, а княжеский дворец, казалось, не собирался засыпать. Али толком ничего не сказал. Что, если он передумал? Если не ждет ее? Или вдруг с ним что-то случилось?

– Сквозь Явь и Навь заворожи, Али покажи. – Шепнула Зенина, легко проведя пальцами по краю блюда. На потертой глади замерцали тени, складываясь в образы. Сперва мутные и смутные, затем четкие, подсвеченные светом факелов. Гривы коней, знакомые очертания конюшни. Али уже был там, ожидая ее.

Принцесса провела рукой по волшебному предмету, рассеивая магию, и убрала его обратно в лакомник. Деревянные ставни были чуть приоткрыты, впуская в покои холодный ночной воздух. Внизу, во дворе, бурлила жизнь. Пиршество все еще продолжалось – княжие люди шумели, смеялись, переговаривались на улице перед дворцом. Возле ворот стояли дружинники, время от времени лениво перекидываясь словами.

– В неудачное время все же Олег решил свадьбу играть. – Девушка с досадой покачала головой, но отступать не собиралась.

Зенина быстро, но без суеты принялась собираться. Украшения положила в лакомник. Бросив взгляд на лежащую у стены подвеску, девушка нахмурилась, но все же подняла ее с пола и добавила к остальным. Принцесса поначалу хотела все вынуть из шкатулки, но передумала. Так не сразу поймут, что она сбежала. Один браслет – серебряный с единственный красным камушком – бережно надела на запястье. Лишние наряды – в сундук, а несколько самых простых и теплых, и восточных, и старгородских, – в маленький узелок. Его туго перетянула ремнем. За время пребывания в Старграде ведьма много всего накупила и получила в дар. Исчезновение нескольких рубах не должны заметить. На ноги надела теплые сапожки.

Снова выглянув в окно, девушка осмотрела двор. Люди не расходились, и надежды, что все вскоре закончится, не было. Принцесса хмуро прикинула пути отхода. Сплести из вещей веревку? Нет, заметят тут же. Тайных ходов, кроме того, что в конюшне, она не знала. Это не каменный дворец Алтин с подземными лазами, где ей было знакомо все.

– Что, если в Старгородском княжестве гуляют до самого утра? – протянула Зенина. – Значит, остается идти через главный вход.

Принцесса сбросила одежду, в которую ее так старательно собирали и, не теряя времени, надела свою любимую одежду. Она была легкой, почти невесомой, не стесняла движения, но при этом достаточно теплой. Узелок с отобранной одеждой она аккуратно подвесила на пояс, немного опустив его ниже талии и закрепив еще одним ремнем к ноге, чтобы не мешался при ходьбе. Затем натянула просторную рубаху, несколько раз проверила ворот – восточные одеяния надежно скрылись под тканью. Сверху Зенина облачилась в скинутый ранее тяжелый сарафан. Как могла, сама туго перетянула его под грудью, дальше наряд ниспадал тяжелыми складками, широким клином уходя в пол. Одежда Старгородского княжества, массивная и просторная, оказалась в этот раз ее союзником. Как и тугие косы. Распущенные волосы могли помешать при побеге.

Девушка осмотрела себя, несколько раз повернулась в одну сторону, в другую. Никто не должен подумать, что под одеянием у нее спрятаны вещи. Принцесса еще раз проверила, что собрала все самое необходимое, взглянула на комнату, перину, массивные дубовые стены. Сердце выбивало ребра.

– Неужели… я действительно больше сюда не вернусь? – тихо прошептала она.

Внутри бушевал ураган эмоций. Радость от скоро свободы смешивалась с отчаянием. Стыд жег изнутри: она бросала свой долг, покидала тех, кто верил в нее. Обида на отца, княжича, саму судьбу неподъемным камнем давила на грудь.

Самым тяжелым было осознать, что ее шаг решал жизнь многих людей.

Зенина помотала головой, откидывая мрачные мысли.

Самый простой способ уйти незамеченной – не пытаться скрываться. Пусть все думают, что принцесса решила просто прогуляться.

Она закрепила на поясе лакомник с блюдцем и подошла к двери. Сердце волнительно колотилось в груди. За спиной оставались покои, к которым она даже не успела привыкнуть. Мягкая перина, резные оконца, всевозможная утварь. Остался один из исходов ее жизни – выйти замуж за правителя другой страны и обеспечить благополучие родины. Стать княгиней и принять свое предназначение, которое она не выбирала. Впереди, за дверью, ее несомненно ждут испытания, бедность, возможно, голод. Но там же ее ждет и любимый. Зенина вздохнула и взялась за обитую железом деревянную ручку.

Глава 8. На свободе

Зенина шла по темному коридору. Почему-то слуги до сих пор не удосужились зажечь факелы. Свет луны пробивался сквозь щели в ставнях, узкими полосами ложился под ноги. Принцесса переступала линии, играла в одну ей известную игру, пытаясь так отмахнуться от назойливых мыслей. Темные полосы казались пролетами подвешенного высоко над землей моста, а светлые полосы – просветами. Стоит ступить на светлую линию и тут же провалишься. С каждым шагом сердце ускоряло бег; с каждым шорохом, приглушенным голосом – пропускало удар. Принцесса мысленно молилась всем знакомым ей богам, чтобы никто не преградил ей путь.

Впереди, там, где вниз круто уходила лестница, брезжил свет и лилась музыка. Тени причудливо танцевали, вторя пламени факелов из сеней. Зенина остановилась за углом, не решаясь выйти из темноты, затем осторожно выглянула. Людей было много. Как и стражи. Но до выхода рукой подать. Принцесса в очередной раз вздохнула, пытаясь унять трепыхающееся сердце, и сделала шаг на лестницу. Верхнюю, протяжно скрипучую ступень, машинально пропустила.