Богатырша. Сказ о перстне и тьме

– Когда мы впервые познакомились, ты сказал, что твою деревню уничтожили упыри. Честно, тогда я не поверил. Да и кто поверил бы? Подумали, что сбрендил от горя, не иначе. Но оставить на произвол судьбы не мог.

– Ущипните меня, – присвистнул Мирослав, – что дорогого князя заставило открыть глаза? Неужто знахарка так влияет?

Идан пожал плечами и задержал на Вере взгляд. Девица занималась тем, что без продыху латала новые раны дружинников. Никто не судачил за ее спиной и не чинил неприятностей. Многие видели, как она пила и умывалась в крови умирающего коня. Люди понимали, что без помощи ученицы волхва они давно оказались бы на том свете. Как бы не была необычная сила чужда дружине, ее не боялись. Вера заслужила уважение и любовь своим неустанным трудом.

– Не только. Еще Ярослава многое рассказала, во что и поверить сложно. Я будто всю жизнь ничего не видел и вдруг прозрел. Пелена спала с глаз, понимаешь? Мне и самому теперь хочется увидеть этих навьих тварей.

– Не знаю, что насчет навьих, но тварей нам и без того хватает. – Буркнул Мирослав, ступая через очередное тело врага, пока не застыл.

Идан, поравнявшись, перехватил его взгляд и тоже остановился. Что-то внутри оборвалось. Сердце больно сжалось.

– Вот куда запропастился Вячко… – Голос воеводы прозвучал глухо, задрожал.

Вячеслав лежал ничком. Враг почти полностью отсек ему голову, и только кожа на шее держала ее при теле. Лицо было искажено, но не страхом, а решимостью и злобой. Он сражался до конца. Идан стоял, не в силах отвести взгляда. Каждый погибший воин оставлял в его душе пустоту, но сейчас в груди будто что-то разрывалось. Боль накатила волной. Каждый из воевод ему словно брат. И сейчас один из братьев пал. Стало больно до слез.

Мужчина медленно опустился на колено, подобрал с истоптанной кровью земли кулон с волчьей мордой. Он сжал его в кулаке и убрал за пазуху. Затем, не проронив ни слова, вынул меч из руки Вячеслава, что по-прежнему судорожно сжимала рукоять. Вложил в ножны… и передал их Мирославу.

– Надеюсь, боги позаботятся о его душе. Как вернемся в Старград, меч отдадим жене и дочери Вячко.

Идан пошел дальше. Лицо его почти не дрогнуло, но ему хотелось выть от утраты. В начале войны под его началом было пять воевод. И они радовались, что столько лет оставались вместе. Думали редкими вечерами, как вместе вернутся в Старград с победой. Все было хорошо, но теперь судьба сложилась иначе. Вместе с Федором, ушедшим под Старград, воевод осталось четверо.

– Вот, княже, одна из тварей. Молчит как рыба! – Мирослав подвел князя к одному из деревьев и кивнул на связанного юношу под ним. – Там, в стороне, есть еще несколько.

Черные как уголь волосы были заплетены в множество тугих косичек, ниспадающих с плеч. Из-под длинного многослойного одеяния виднелись светлые штаны и кожаные сапоги до середины голени. На широком поясе висели пустые ножны и небольшой мешочек. На плечах покоилась бурая шкура вместо плаща – Идан разглядел медвежью морду. В правой ноге торчало обломанное древко стрелы, по одеянию расплылось широкое багровое пятно.

– Может не понимает по-нашему? – предположил Идан.

– Да все он понимает! Когда скручивали, только так оскорблениями сыпал по-нашему. – Хохотнул Мирослав и пнул по раненой ноге степняка.

– Нохоинху! – прорычал мужчина и обвел черными раскосыми глазами присутствующих. Выглядел он необычно: круглое лицо, высокие скулы, острый разрез глаз, хищный взгляд. – Проклинаю вас всех!

– И правда понимает. – ухмыльнулся Идан. – Где поймали?

– Сбежать пытался с остатками вражеского отряда, вот только отстал, не повезло стрелу поймать.

– Пытали уже? – Сбоку подошел Тихомир и тоже заинтересованно оглядел пленника.

Степняк враждебно озирался, подобно загнанному в угол хищнику, смотрел исподлобья. Он то и дело дергал руками за спиной, пытался разорвать путы. На вид был молод. Вероятно, моложе, чем Идан или Мирослав.

– Да куда там! Дел невпроворот. Еще тела нужно придать огню.

Вокруг и впрямь все трудились. Рубили деревья, чтобы освободить больше места. Мертвых разделили на двое – своих и чужих. Работа кипела.

– Нельзя костры жечь. – Задумчиво произнес Мирослав. – Дым может привлечь подкрепление.

– Дак и сбежавшие степняки могут своих привести. – Тихомир сложил руки на груди. – Проводить души в Навь надо. Не дело это.

– Здесь ты прав.

– Кто колдуном-то был, выяснили? – спросил Тихомир.

– Да кто ж их разберет, все на одно лицо. И одеты одинаково. – Пожал плечами Мирослав. – Вот только рядом с этим бубен нашли. И волосы иначе заплетены.

– Зачем напали? – Спросил Идан, взирая на пленника сверху вниз.

Степняк смерил его взглядом, фыркнул и отвернулся.

– Пред тобою князь стоит, супостат! – Мирослав надавил рядом с раной. Степняк замычал, извернулся и пнул воеводу здоровой ногой. – Ах ты!

Мирослав схватился за рукоять меча, но Идан тут же остановил его, хлопнув по плечу.

– Проверь надежность веревок и оставь пока. Пусть посидит. Захочет говорить – позовет. Али нет – истечет кровью и подохнет, как и вся его свора.

Идан развернулся и пошел прочь. Он был уверен, что таких как этот пытать бесполезно. Взгляд ясный, свирепый. Степняки давно показали себя как стойкие, яростные, беспринципные. Таких нужно брать измором или хитростью. Князь решил сперва испробовать первое.

Вера сидела под одним из деревьев. Разноцветные листья опадали вокруг, устилая землю ярким ковром. Знахарка казалась бледной, прикрыла глаза, привалившись к стволу спиной и затылком. Ничто в ее виде не напоминало, что всего несколько лучин назад она пила и умывалась в крови его коня. Успела отмыться водой из бурдюка.

– Захворала? – спросил Идан и с удовольствием заметил, как девица дернулась, заслышав его. Пугливая и в то же время отважная. Вера удивительно непредсказуемая, чем привлекает. Князю хотелось открыть все ее грани.

– Нет, я восполняю силы.

– У тебя здесь где-то припрятан еще один конь с перерезанным горлом? – Идан показательно осмотрелся.

Уголки губ Веры дрогнули в ответ на его шутку.

– Нет, можно и из земли тянуть силы, но это долго. – Вера зачерпнула горсть желтых листьев, прикрыла глаза, и они медленно пожухли.

– А из людей можешь? – князь присел рядом и протянул руку, будто хотел предложить свою жизненную силу.

– Могу. Но это опасно. Так и убить не долго, если забрать слишком много. – Вера покраснела и чуть отодвинулась. – Вы не злитесь из-за того, что я убила вашего коня?

Девушка нащупала пальцами краешек сарафана и принялась теребить его. Идан чуть помолчал, глядя на смущенное лицо знахарки, а затем ответил:

– С чего мне злиться? Если тебе это нужно, я не смею препятствовать. Да и не жилец он уже был. – Князь с грустью улыбнулся. – Но я бы хотел, чтобы ты предупреждала о таких делах. У людей языки длинные, а руки у страха цепкие. Как бы я не доверял своим воинам, не могу за них поручиться. Что, если навредят тебе? Постарайся держаться ближе ко мне

– Князь, все готово. – Подошел один из дружинников и низко поклонился.

Разожгли погребальные костры, как велит обычай. Прощались с братьями по оружию, павшими в бою, и с врагами. Много душ ушло за последние месяцы, и страшнее всего было то, что сердце князя каменело все сильнее. Словно горе стало таким же привычным, как и убийства. Идан взирал в небеса, укутанные тучами, но дождь все никак не шел. Словно и сами боги устали оплакивать людей.

Вячеслава положили с его отрядом. Они долгие годы шли рука об руку, бились плечо к плечу. Пусть даже смерть их не разлучит, и они вместе продолжат битву в Нави.

Когда языки огня погасли, оставив после себя лишь золу да головешки от тел, воины начали готовиться к пути. Солнце уже перевалило за зенит, кралось к западу, укорачивая день. Ночи теперь приходили быстро и приносили с собой холод, подступающий к костям. Надо было собрать еще дичи и вернуться в новый лагерь. Ибо если степняки вернутся, остатки дружины уже не смогут стоять насмерть. Не хватит ни силы, ни крови.

Кочевник так и не заговорил, только сыпал оскорблениями с сильным акцентом и смотрел волком. Мирослав давил на рану, теребил сломанную стрелу, но язык это не развязало. Его братья по оружию отмалчивались, смотрели исподлобья, и точно не понимали ни слова. Раненный в ногу оставался единственным, кто мог что-то поведать о планах степняков.

– Найдите веревку подлиннее и привяжите пленника к моему коню. Устроим ему прогулку по окраинам Страгородского княжества. – Приказал князь и подсадил Веру в седло. Затем сел и сам. – Остальных тоже. Разделите, чтобы не переглядывались меж собой.

Знахарка не стала возмущаться или противиться ехать вместе с Иданом. Может послушалась и решила держаться ближе к князю? Идан улыбнулся своим мыслям и обнял девицу за талию, придерживая.

Тихомир привел пленника. Юноша сильно припадал на правую ногу, хмурился, но терпел. Руки его крепко стянули спереди веревкой, другой конец привязали к седлу. Идан дернул поводья. Веревка натянулась, заставляя степняка идти. Поредевшее войско снова выдвинулось в путь.

Тропа вскоре потянулась через березовый лес. Деревьев вокруг было так много, что не пересчитать. Будто кто-то огромной рукой рассыпал горсть семян. Колонна растянулась, словно змея, пробирающаяся сквозь заросли. Воины шли осторожно, высматривая дичь. Пока повезло поймать двух оленей да несколько зайцев. Но Идан рассчитывал на большее.

Солнце неумолимо клонилось к закату, его лучи проскальзывали сквозь листву, играли бликами на кольчугах. К вечеру небо расчистилось, и редкие кучевые облака неспешно плыли по нему. Воздух пах сыростью земли и свежестью древесного сока.

Ночь подбиралась медленно, крадучись.

– Княже, погляди-ка! – раздался голос Мирослава. Он старался быть веселым, скрывая боль от утраты Вячко.

Воин нагнал князя на своем вороном коне и ткнул пальцем в небо. Вера вздрогнула, выпрямилась в седле, потерла глаза. А ведь совсем недавно заснула, расслабилась, облокотилась на князя. Идан недовольно посмотрел на воеводу.

– Видите? Облако похоже на чарку вина!

Его глаза блестели, лицо сияло радостью, словно перед ним был не глухой лес накануне ночи, а шумное пиршество в княжьем дворце.

Идан усмехнулся, качнул головой.

– Уж не почудилось ли тебе, Мирослав?

– А вот и нет! – улыбнулся тот. – Гляньте внимательнее: ножка узкая, верхушка округлая. Прямо как чарка, налитая до краев.

Князь вскинул голову, посмотрел на небо. Действительно, одно из облаков напоминало глубокую чашу, с чуть разлившимся краем, словно капля вина стекала вниз.

– Может и так, – признал Идан, но веселости друга не разделял.

– Как по мне, оно больше похоже на мягкую перину.

С другой стороны пристроился Тихомир, протянул с довольным вздохом. Он поудобнее уселся в седле и вытянул ноги в стременах. Конь под ним фыркнул, перебирая копытами тропу, и воевода зевнул, будто только что проснулся, а не сражался со степняками.

– Сейчас бы попариться в баньке как следует да спать лечь. Еще лучше с бабой. Ладной, фигуристой. Я уж и позабыл тепло женского тела.

Воевода ослабил поводья и чуть откинулся назад, обрисовал руками в воздухе силуэт, позволяя себе на ходу мечтать. Говорил не громко, но достаточно, чтоб остальные услышали.

Сзади кто-то хохотнул, кто-то стал поддакивать.

Вера чуть повернула голову в сторону воеводы, но ничего не сказала, хотя на лице промелькнул упрек. Идан видел, как дружинники поглядывают на знахарку, не жадно, но уж слишком внимательно. Он знал, что такие взгляды не всегда остаются без последствий. Мужики устали, изголодались.

Будто между прочим, он склонился ближе:

– Впредь будешь перевязывать дружинников под моим присмотром или присмотром воевод. – Проговорил князь на ухо девушке, чтобы только она услышала.

– Что? – Вера обернулась, но не успела ничего более сказать.

Раздался глухой звук – позади кто-то упал. Идан обернулся. Конь упрямо тянул за собой кочевника, волоча того по усыпанной сухими листьями земле. Степняк не кричал, не стонал.

– Сдался наконец. – Усмехнулся Тихомир. – Иль помер.

Идан старался вести колонну так, чтобы пешие воины поспевали. Всю дорогу пленник держался стойко: не просил воды, не молил о пощаде, лишь изредка стонал. Взгляд его оставался твердым. Юноша хмурился, поджимал губы, что-то бормотал себе под нос. Князь не сомневался, что это очередные оскорбления.

Теперь же силы оставили его. Идан не думал, что он сломался. Такие, как он, скорее умрут, чем предадут. Не самого удачного пленника заполучили. Из оставшихся троих двое уже умерли.

Князь натянул поводья, заставляя коня остановиться, и сразу спешился.

– Привал для раненых! Остальные – продолжайте охоту. – Громко объявил он. Эхом приказ прокатился по колонне, передаваемый из уст в уста. Заскрежетали опускаемые щиты, раздался звон оружия, часть отряда тут же отделилась, углубилась в лес.

– Поднимите его. – Идан кивнул на степняка.

Мирослав и Тихомир подошли с двух сторон, взяли пленного под руки.

– Выблюдок! – Вдруг зашипел Мирослав, одергивая руку.

Идан насторожился, глядя, как его друг зло вытирает раненую руку о рубаху:

– Этот гад мне в ладонь зубами вцепился! Прикинулся, что сознание потерял.

Кочевник прищурился, улыбнулся – кровь тонкой струйкой стекала у него по подбородку.

– Не помер, значит, – сухо проговорил Идан.

Тихомир размахнулся и ударил степняка по лицу. Кулаки у воеводы были здоровенные, как и сам мужчина. Таким получить все равно, что молотом. Кочевник дернулся в сторону и замер. Если бы Тихомир его не придерживал, непременно завалился бы набок. Какой-то дружинник отвязал веревку от седла и подхватил пленника с другой стороны. Его оттащили к дереву и облокотили спиной. На всякий случай привязали другой конец к толстой ветви. Голова степняка упала на грудь.

– Ну, Тихомир, ты даешь. Как бы от твоего удара в Навь не отошел. – Проговорил Идан.

– А это чтобы в притворство больше не играл. – Воевода потряс кулаком. – И за Вячко надобно бы по куску от него отрывать, а не с одного удара на тот свет отправлять.

Князь помог Вере спуститься. Девушка присела рядом с пленником и аккуратно приподняла его лицо. Из носа и губы текла кровь, заливая подбородок, шею, грудь.

– Да куда там в Навь! Даже в таком состоянии силищи сколько. Этот супостат вон как кусается! Во! – Мирослав показал след от зубов на левой руке. – Чем я богов прогневал, что они меня и второй руки лишить захотели?

Вера прищурилась, изучая торчащую из ноги степняка стрелу. Вокруг места ранения ткань потемнела от крови, но ее было слишком мало. Девушка осторожно провела пальцами по штанине. Материал гладкий, тонкий, но прочный, совсем не такой, как у воинов княжества.

– Что за ткань такая? – Пробормотала она.

– Шелк, – ответил Идан, присаживаясь рядом. Он тоже провел ладонью по штанине. – У нас такой стоит недешево, в Межецке иногда им торговали, но стоит дорого.