План СОС: сделка, обещание, союз

– Эй, Андерс! Сюда!

Голос был сильный и звонкий, перекрывающий гул толпы. Андерс обернулся и увидел знакомую мощную фигуру, размахивающую рукой с третьего ряда. Эрик. Оборотень с их курса по истории Темной магии. Лицо у Эрика было чуть загорелым, хищным, с грубыми, но приятными глазу чертами. Он сидел, развалившись, словно на троне, в простой темной футболке, из-под которой угадывались рельефные мышцы. Даже густая шевелюра каштановых волос говорила о том, кто он есть.

– Привет, – Андерс легко подскочил на ступеньку и уселся рядом, с облегчением скинув сумку с книгами. – Так зачем позвал сюда? Тут народу, как на фестивале каком-нибудь. Или на боях без правил.

– Е-мае, Андерс! Да тут и есть бои без правил, – хмыкнул Эрик, пожав плечами, а затем прищурился и оценивающе посмотрел на арену внизу. – Только правила есть, да никто их не соблюдает. Особенно… О, вот. Эти двое уж точно бы не по правилам должны играть, – ухмыльнулся он, высмотрев внизу то, что Андерсу ни в жизни разглядеть бы не удалось. – Уверен, тебе понравится! Бои этих семей - что-то с чем-то!

Андрес попытался проследовать взглядом за Эриком. Посмотреть было на что. Арена представляла собой впечатляющее зрелище. Круглая площадка диаметром метров тридцать была выложена темным, почти черным полированным камнем, испещренным серебристыми рунами, которые мерцали тусклым светом. Вокруг – массивные обсидиановые колонны, на которых висели факелы с зеленоватым пламенем. Высоченный купол зала был скрыт в дымке, откуда временами доносилось тихое шуршание крыльев – вероятно, призрачные смотрители или летучие шпионы директора.

– Да-а. Я слышал, сегодня Бишем против Хардкров, – сказал Андерс, не отрывая глаз от пустой арены и арочных затемнений по бокам, где, очевидно, Эрик уже высмотрел будущих противников. – Турнир Наследников Теней, да? Что за приз такой, что все из кожи вон лезут?

Эрик обернулся к нему, с выражением легкого недоумения на лице.

– Ты че, вообще ничего не знаешь? Дак, турнир для сильнейших. Тех, у кого мощные гримуары, силы и еще более мощные амбиции. Приз – древний артефакт на выбор. В этот раз, говорят, там есть камень, усиливающий связь с гримуаром. Для Бишем – штука жизненно важная. У нее, поговаривают, магия недавно на полную катушку пробудилась, да так, что сама не справляется. А для Хардкров… – Эрик пожимал плечами. – Для него это вопрос принципа, наверное. Не отдать артефакт вражескому клану. Да и потешить самолюбие.

– Принцип, – повторил Андерс задумчиво, проводя рукой по своим радужным прядям. – Красивое слово для оправдания глупой вражды.

Эрик фыркнул.

– Ты говоришь, как книжный червь. Здесь, в Тенмраке, вражда – это тебе не просто слова. Это традиция. Закон! Кровь! Смотри.

Оборотень кивнул в сторону противоположной трибуны, где кипела особая активность. Там, возле массивной гранитной тумбы, столпилась разношерстная толпа. Слышались возбужденные крики, звон монет, спорные выкрики. Над головами парил маленький, похожий на летучую мышь, демон-букмекер с огромной абажурной шляпой, записывающий что-то на свитке.

– Ставки, – пояснил Эрик. – Каждый турнир – а особенно дуэль Бишемов и Хардкров – это праздник для азартных. Кстати, все делают ставки не только на победу в турнире, а еще и на то, кто умрет из них в этом году.

Андерс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его добродушная улыбка на миг дрогнула.

– Умрет? Это же турнир, а не бой насмерть.

– Теоретически – да, – Эрик усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Правила запрещают убийство. Но, кусачья мать, правила созданы, чтобы их обходить. Особенно когда речь идет о таких семьях. Бишемы и Хардкров – они, как порох и огонь. Стоит столкнуть – жди взрыва. Пусть, может не на турнире, но в течение всего обучения их семьи обмениваются смертями. За последние сто лет в таких «несчастных случаях» на дуэлях и в обучении погибло, вроде, трое из их родов. Официально – то, конечно, трагические случайности. Неофициально… – Эрик многозначительно постучал пальцем по виску. – Все понимают. Клановая месть – она, как болезнь. Передается по наследству.

Андерс молча слушал, его пронзительно-голубые глаза стали серьезными. Он смотрел на арену, представляя себе Анну – холодную, закрытую, в своих черных перчатках. И Демиана – надменного, уверенного в своей силе. Двух людей, которых с детства учили ненавидеть друг друга.

– И все просто… наблюдают? – спросил он тихо. – Делают ставки? Ждут, кто на этот раз окажется трупом?

– А что делать? – Эрик развел руками. – Это их война. Их выбор. Мы тут все – зрители в цирке. Директору, наверное, тоже выгодно такое шоу – держит всех в тонусе, напоминает, что даже в стенах академии можно стать жертвой, если потеряешь контроль. Родственники с обеих сторон подливают масла в огонь. Даже феи со своей стороны пакостят – принц Грегори, я слышал, заключил пари с королем, что Хардкров победит. Ставка, насколько я понял, часть его личных владений в Лесном кампусе или еще чего покруче.

– Это безумие, – сказал Андерс, и в его голосе впервые прозвучала твердая, нехарактерная для его облика нота. – Они же оба могут погибнуть. И все из-за какого-то древнего артефакта и семейных обид, причин которых уже никто не помнит.

Эрик посмотрел на него с любопытством и недоумением.

– Ты действительно странный, Грейт. Большинство здесь либо боятся этой вражды, либо наслаждаются зрелищем. А ты… тебе что, искренне жаль их?

Андерс задумался. Жаль ли? Он увидел в Анне родственную душу – такую же одинокую, вынужденную носить маску, с которой сам сталкивался в своей жизни до дара. Видел в Демиане не просто врага, а человека, запертого в клетке семейных ожиданий. Его дар, его магия обещаний и связей, тонко чувствовала натянутые, ядовитые нити, опутавшие этих двоих.

– Мне жаль, что они не видят другого выхода, – наконец, сказал он с откуда-то растущей мрачной решимостью.

Внезапно гул в зале стих, сменившись напряженным, звенящим ожиданием. С высокого балкона, под самым куполом, спустилась фигура в темно-бордовых мантиях – судья с лицом, похожим на высохшую пергаментную маску. Его голос, усиленный магией, прокатился по залу, заставляя вибрировать каменные стены.

– Приветствуем участников открывающего поединка Турнира Наследников Теней! На арену приглашаются представители древнейших ведьмовских кланов! Со стороны Дома Бишем – Анна Бишем!

Из темного прохода слева вышла Анна. Она шла медленно, с ледяным спокойствием, и каждый ее шаг отдавался гулким эхом. На ней был все тот же готический минимализм – узкое черное платье, похожее на броню из кружева и кожи, те же армейские ботинки. Ее белоснежные волосы были туго заплетены в высокий хвост, переходящий в косу, лежащую на плече, как серебряный канат. Лицо – бледная маска с алыми губами и серыми, бездонными глазами. В руках она держала свой гримуар – массивный том в серебряных оковах. На руках – черные перчатки, скрывавшие старинные серебряные кольца на каждом пальце, семейные реликвии, усиливавшие родовой дар. Толпа замерла, затем пронесся вздох – смесь восхищения, страха и предвкушения.

Толпа замерла, затем пронесся вздох – смесь восхищения, страха и предвкушения.

– Со стороны Дома Хардкров – Демиан Хардкров!

Справа появился он. Демиан шел уверенно, почти небрежно, засунув одну руку в карман темных, идеально сидящих брюк. На нем все тот же неизменный темно-бордовый пиджак и белоснежная рубашка. В его руке был собственный гримуар – чуть тоньше, но не менее древний, в переплете из черной кожи с золотыми тиснениями. Он улыбался – тонко, иронично, как будто все это было не более чем легкой разминкой для него.

Они встали друг напротив друга в центре арены, разделенные двадцатью шагами. Воздух между ними буквально затрещал от натяжения. Даже с трибун можно было почувствовать, как их магии – ледяная, резкая у Анны и плотная, подавляющая у Демиана – уже начали меряться силами, создавая невидимые вихри.

– Ну что, Бишем, – громко сказал Демиан, так, чтобы слышали все. – Готовилась? Или снова надеешься на удачу и корявые заклинания из своей семейной библии?

Анна не ответила. Она лишь открыла свой гримуар. Страницы зашуршали, засветились изнутри холодным синим светом. Но в глубине ее глаз, если бы кто-то смог разглядеть, мелькнуло нечто иное – слабое мерцание, будто в них отражались незримые, чужие тени.

– Поединок начнется по моему сигналу! – прогремел голос судьи. – Правила известны: до потери сознания, потери гримуара или признания поражения. Применение смертельных заклинаний категорически запрещено!

Но в его словах, как и в глазах большинства зрителей, читалась оговорка: «Запрещено, но, если что – спишем на несчастный случай».

Эрик наклонился к Андерсу.

– Видишь? Они даже не смотрят на судью. Только друг на друга. Как два хищника.

Андерс кивнул, не в силах оторвать взгляд. Его сердце билось чаще. Его дар, всегда чуткий к тонким материям, уловил вокруг Анны едва слышный, на грани восприятия, шёпот – не её собственный. Множество голосов, сливающихся в один невнятный гул, будто из-за толстого стекла. Её личный дар был активен, даже если она его не использовала. Он видел, как пальцы Анны в перчатках вцепились в края гримуара так, будто бы тот был уздечкой от ретивого жеребца, готового скинуть её. Видел, как легкая усмешка не сходит с лица Демиана, но в его глазах – сосредоточенная, холодная ярость.

В этот момент он поймал на себе чей-то взгляд. С противоположной трибуны, из ложи, скрытой полутьмой и дымкой, на него смотрел сам директор – Блейн Равенкрофт. Красивый мужчина с черно-седыми волосами и пронзительными черно-бардовыми глазами сидел, откинувшись на спинку трона, с легкой, загадочной улыбкой. Его взгляд скользнул по Андерсу, будто оценивая, и затем вернулся к арене. Это был взгляд садовника, наблюдающего, как два редких цветка вот-вот начнут душить друг друга, борясь за солнце.

Андерс сжал кулаки. Его дар, магия обещаний и связей, тихо волновался внутри, ощущая всю гнусность этой игры. Все эти нити – ненависти, азарта, страха, ожидания смерти – сплетались в уродливый клубок прямо здесь, в этом зале.

– Держись, дружище, – хрипло сказал Эрик, хлопая его по плечу. – Сейчас начнется настоящее шоу. Только смотри, не ввязывайся. Их драка – не наша.

Но Андерс уже не слушал. Он смотрел на двух людей на арене, обреченных на битву не по своей воле. В его голове начал с пугающей скоростью складываться странный пазл, в котором, пока еще, не хватало деталей. И вместе с ним в его душе что-то твердо и четко встало на место с щелчком затвора.

Этот порочный круг надо разорвать.

И он, Андерс Грейт, получеловек-полуфея, вор дара и мастер обещаний, найдет способ. Даже если для этого придется пообещать что-то самому архидемону.

Судья поднял руку. Зеленоватый огонь факелов взметнулся выше, выхватывая из полумрака два острых силуэта в центре арены. Гул толпы стих, превратившись в гнетущее, полное ожидания молчание.

– Пусть дуэль начнется!

Рука судьи резко опустилась.

Демиан действовал первым. Ему даже не понадобилось открывать гримуар. Он просто щелкнул пальцами левой руки, и из пустоты у его ног взметнулась стена искаженного, багрового пламени. Оно не горело, а пожирало – свет, звук, даже сам воздух, оставляя за собой трескучую пустоту. «Пламя Тени» – древнее заклятие Хардкров. Оно медленно, неумолимо поползло к Анне, пожирая каменные плиты арены.

Анна не отступила ни на шаг. Её пальцы пробежали по страницам гримуара, и она прошептала слова, звонкие и острые, как льдинки. Из-под её ботинок вырвался вихрь инея – синего, колючего, смертоносного. Родовая магия льда. Он столкнулся с ползущим пламенем, и в центре арены взорвался фейерверк из шипящего пара и разлетающихся магических осколков. Толпа ахнула, отшатнувшись от жара и холода, долетавших до первых рядов.

Так начался их танец. Он был жестоким и в то же время ужасающе красивым. Демиан атаковал с безжалостной эффективностью, его заклинания были отточенными, мощными, лишенными излишеств. Темные копья из сгущенного мрака, взрывы гравитации, заставлявшие камень трескаться, щупальца из тени, пытающиеся вырвать гримуар из рук Анны.

Анна защищалась и контратаковала с ледяной яростью. Щиты из зеркального льда, сосульки-стилеты, цепи инея. Но её движения иногда казались запаздывающими на долю секунды, будто её внимание было разделено. Андерсу чудилось, что её губы иногда шевелятся беззвучно, не для ледяных заклинаний, а словно в ответ на что-то, что слышит только она. Её дар медиума был бременем, отвлекающим часть её концентрации в разгар боя. Временами во время боя то тут, то там на миг появлялись призрачные силуэты, чтобы отбить атаку направленную в спину Анны. Но Демиан не уступал ей ни в чем и безжалостно пользовался ее слабостями, давя если не силой, то опытом.

– Е-мае, – прошептал Эрик, впечатленно качая головой. – Кусачья мать! Да они реально порвут друг друга. Никто не хочет уступать.

Андерс молчал. Он смотрел не на всполохи магии, а на лица. На холодную маску Анны, за которой начинала проглядывать трещина – тонкая паутинка страха и отчаяния. На уверенную усмешку Демиана, в которой уже читалось не просто желание победить, а жажда сломать.

Прошло пятнадцать минут. Оба противника дышали тяжело. На лбу Анны выступили капли пота, тут же замерзающие в тонкий иней. Рукава пиджака Демиана были опалены, на щеке тонкий порез от ледяного осколка. Их магии, столкнувшись в центре арены в последнем, яростном противостоянии, создали сферу хаоса – клубящиеся тени и вращающиеся льдины.

И тут судья, наблюдающий с холодным бесстрастием, поднял руку.

– Остановитесь! Магический резерв арены на пределе! Объявляется техническая ничья! Дуэль будет возобновлена после перезарядки защитных рун!

Гул разочарования и возмущения прокатился по залу. Букмекер-демон яростно чиркал что-то в своем свитке, пересчитывая ставки.

На арене магическая буря медленно утихла. Демиан выпрямился, смахнул со лба прядь волос. На его лице была гримаса раздражения.

– Повезло, Бишем, – бросил он, голос слегка хриплый от напряжения. – Эти руны спасли тебя от позора.

Анна не ответила. Она стояла, опустив голову, прижимая гримуар к груди. Ее плечи слегка подрагивали. Она сделала шаг к выходу, но вдруг замерла. Ее спина напряглась.

Андерс, не отрывающий от нее глаз, почувствовал это первым. Небольшое, но отчетливое искажение в воздухе вокруг нее. Это была не просто уставшая, сжатая магия льда. Это было что-то хаотичное, многослойное. Её гримуар замигал неровным светом – то синим, то бледно-зелёным, призрачным. Её дар медиума, обычно жёстко контролируемый, дал трещину под давлением боя и истощения. Она теряла границу между собой и хором незримых голосов, которые теперь начинали звучать в её голове громче, настойчивее, требуя внимания.

– С ней что-то не так, – тихо сказал он Эрику.

– Да ладно, просто устала, – отмахнулся оборотень. – Магия на исходе. Бывает.

Но это было не просто истощение. Это был сбой. Потеря контроля. То, чего Анна боялась больше всего.

Демиан, уже повернувшийся, чтобы уйти, тоже заметил перемену. Он обернулся, и в его глазах вспыхнул холодный, аналитический интерес. Он видел не просто слабость, а особенную слабость.

– Ой, – произнес он громко. – Кажется, у Снежной Королевы началась не только оттепель, но и… полтергейст? Твои невидимые собеседники шумят, Бишем? Не могут решить, как тебе лучше проиграть? Не переживай, Бишем, бывает. Может, тебе стоит отказаться от продолжения? Ради твоей же… безопасности.

Его слова, как нож, вонзились в её самую уязвимую точку. Она резко подняла голову. В её серых глазах плескалась уже не только ярость, но и первобытный ужас потерять контроль над тем, что скрывала годами. Её личный дар вырывался на свободу.

– Отойди… – прошипела она, но её голос прозвучал странно – наложением эхо, будто говорили двое.

Из гримуара вырвался неконтролируемый импульс. Но это была не просто волна холода. Вместе с ледяными осколками в воздухе на миг проступили, словно в тумане, искажённые, полупрозрачные лица, разверзлись беззвучные рты. Послышался протяжный, леденящий душу вой – не магический, а потусторонний. Некоторые на трибунах инстинктивно отшатнулись, почувствовав ледяное дуновение не из этого мира.

Судья нахмурился, но не сделал шага. Правила запрещали вмешиваться, если нет прямой угрозы жизни. А это, пока что, выглядело, как последний выдох поверженного мага.

Демиан усмехнулся, наслаждаясь зрелищем.

Это было больше, чем Андерс мог выдержать.

Он не думал о правилах. Не думал о последствиях. Он увидел не просто человека в ловушке силы. Он увидел человека в ловушке его же собственной силы, и его дар – дар, построенный на связях, на обещаниях, на понимании чужих душ – взревел внутри него протестом, подкрепленный еще чем-то глубже. Чем-то, чего пока сам Андерс не мог понять.

– Анна! – крикнул он, вскакивая с места.

Эрик схватил было его за рукав:

– Ты что, с ума сошел? Сиди!

Но Андерс уже рванулся вперед. Он побежал чуть ли не по головам, забежал на лестницу вниз, перепрыгнул через барьер трибуны, спрыгнул на арену, нарушив все мыслимые правила и священное пространство дуэли. Гул толпы сменился изумленным ревом. Судья что-то закричал, но его голос потонул в общем гуле.

Андерс бежал к Анне, игнорируя ледяные осколки, режущие воздух. Его радужные волосы чуть светились под действием хаоса вокруг неё. Это был не просто холод, а вихрь чужих воспоминаний, страхов и шёпотов. Андерс не знал точно, что нужно делать, но чувствовал это интуитивно, гонимый необъятной жаждой ей помочь.

– Анна! Слушай меня! – он кричал, стараясь перекрыть шум в её голове. – Это не ты! Это они! Оттолкни их! Найди свой голос! Вернись!

Она увидела его, и в её глазах мелькнула ярость от того, что он видит её в такой момент. Её губы шептали что-то, отбиваясь от незримых атак.

– Уйди! – закричала она, и это снова прозвучало наложением голосов. Из её уст вырвалось облако пара, но в нём замерцали крошечные, кричащие лики. Оно ударило в Андерса, сковывая его ноги невидимыми призрачными путами. Боль пронзила кожу. Все естество встрепенулось от этого магического приказа, усиленного множеством голосов.

Но он не остановился, а использовал свой дар. Не для манипуляций. Не для обещания. Но для создания моста. Он послал ей импульс. Ощущение верно и открыто протянутой руки, которое он сам когда-то искал. Ощущение, что среди всех чужих есть кто-то, кто готов помочь встать. Это была протянутая спасательная веревка в бурю чужих душ.

– Ты не одна в этом! Ты сильнее их! – крикнул он, пробиваясь сквозь ледяной туман. Его голубые глаза горели, в них не было ни страха, ни расчета. Была только отчаянная решимость и протянутая к ней рука. – Они лишь эхо! Захлопни дверь! Услышь свой голос, Анна! Свой!

Его слова, подкреплённые всплеском его дара, пронзили хаос. На миг её взгляд прояснился, в нём остался только её собственный, чистый ужас и… признание. Она увидела того, кто понял природу её кошмара. Не просто вышел на арену, а услышал, что с ней происходит.

Её дрожащая рука с силой вцепилась в серебряное кольцо на большом пальце. Она зажмурилась и не закричала, а приказала – внутри своей собственной души, тихо и с той невероятной силой воли, что всегда скрывалась под маской льда:

– Молчать.

Бушующий вихрь призрачных голосов, ледяных осколков и зелёного света схлынул, будто захлопнулась невидимая дверь. Холодный туман рассеялся. Она стояла, тяжело дыша, вся дрожа, но в её руках гримуар светился ровным, покорным синим светом. Только льдом. Личный дар был снова загнан в самую глубь, под контроль.

Наступила оглушительная тишина. Затем зал взорвался. Крики, свист, возмущенные и восхищенные выкрики.

Демиан наблюдал за всем этим с каменным лицом. Его первоначальная насмешка сменилась холодной, бездонной ненавистью. Не к Анне. К Андерсу, который не только вмешался, но и, кажется, понял то, над чем сам Демиан лишь издевался.

Судья, багровея от гнева, указал на Андерса. Но тот не обращал на него внимания. Он подошел к Анне, осторожно, как к раненому зверю и, наконец дотронулся до ее плеча рукой.

– Ты в порядке?

Анна отшатнулась, как от огня. Вся её хрупкость испарилась, сменившись ледяным гневом, но теперь в нём горел стыд и унижение от того, что её тайну, её самую страшную слабость, увидели и, что хуже всего, помогли её обуздать.

– Ты… Ты как посмел? – её голос дрожал, но это был снова только её голос, чистый и резкий. – Ты думаешь, я нуждалась в том, чтобы ты слышал… ЭТО? Чтобы ты был свидетелем?!

– Я просто хотел помочь, – тихо сказал Андерс. – Я просто…

– Заткнись! – она перебила его, и в её глазах стояли слёзы чистейшей ярости. – Я ненавижу тебя. Запомни. Ненавижу за то, что ты видел и слышал. И за то, что полез туда, куда не следует.

К ним уже бежали двое охранников – грозные гибриды троллей и гномов в тяжелых доспехах. Судья гремел: «Андерс Грейт! За грубейшее нарушение…».

Но его голос снова перекрыл другой, спокойный, бархатный, и от этого еще более властный. Он исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Прервем этот фарс.

Все замерли. На балконе арены появилась фигура Блейна Равенкрофта. Он стоял, опираясь на трость, и его багровые глаза, обжигающие пламенем будто самой преисподней, были устремлены на Андерса.

– Господин Грейт проявил…, – он пытался подобрать нужное слово, – безрассудную храбрость. Или глупость. Это еще предстоит выяснить. – Его губы тронула тонкая, недобрая улыбка. – Анну Бишем – в лазарет на осмотр. Дуэль откладывается до выяснения обстоятельств. А вас, Андрес Грейт, – его взгляд пригвоздил парня к месту, – я попрошу пройти ко мне. В кабинет. Сейчас же.

Приказание повисло в воздухе, не терпящим возражений. Стражи сменили гнев на почтительность и двинулись к Андерсу, чтобы сопроводить его.

Анна, бледная как смерть, бросила на Андерса последний взгляд, полный такой леденящей ненависти и стыда, что у него сжалось сердце. Затем она резко развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу, высоко держа голову, но ее плечи были напряжены, а походка – неестественно прямой.

Демиан смотрел на Андерса со странной улыбкой. Он что-то тихо сказал, но Андерс не разобрал. Судя по движению губ, это было что-то вроде: «Интересная находка, медиум-неудачница и вор даров».

Эрик с трибун смотрел на него с открытым ртом и выражением «я же говорил».

Андерс глупо вздохнул, ощущая тяжесть взгляда директора на своей спине. Он спас Анну от нее самой. И, кажется, втянул себя в такую бурю, по сравнению с которой дуэль двух кланов казалась детской ссорой. Он заглянул за самую защищённую маску и коснулся самой опасной тайны Анны Бишем.

Его вели к кабинету архидемона. И Андерс Грейт впервые за долгое время почувствовал, как его дар, этот украденный осколок радуги, тревожно замер у него внутри, словно пытаясь спрятаться от грядущей тьмы.

Глава 4. Незавершенная сделка

Кабинет директора «Тенмрака» был не таким, как представлял себе Андерс. Он ожидал увидеть нечто в духе готического собора – мрачное, заставленное черепами и древними фолиантами, пропахшее ладаном и тайной. Вместо этого он оказался в пространстве, где холодная элегантность балансировала на грани с почти человеческим уютом, создавая тревожный, неразрешимый диссонанс.

Комната была просторной, но не пустой. Стены, выложенные плитами темного полированного камня цвета воронова крыла, отражали мягкий, рассеянный свет, исходивший откуда-то из-под потолка. Никаких окон. Никаких картин. Лишь на одной из стен висел портрет в строгой черной раме – старинное изображение самого здания академии в день ее основания, залитое призрачным лунным светом. Мебель была минималистичной и безупречной: массивный письменный стол из черного дерева с абсолютно пустой столешницей, два кресла перед ним – низкие, глубокие, обтянутые плотной тканью глубокого бордового оттенка, и высокое кожаное кресло за столом, цвета старой крови. В углу, на невысокой каменной тумбе, стояла хрустальная ваза с единственной живой розой. Цветок был неестественно черным, и его бархатные лепестки, казалось, впитывали в себя весь свет в комнате, а не отражали его.