DEADУШКА

С балкона послышались громкие крики чаек.

- Похоже, ночью будет плохая погода… - Альбина посмотрела на занавески, которые колыхались от лёгкого ветра.

- Непогода, непогода… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем… Альбина, ты можешь подойти к окну?

- Конечно.

Она отошла подальше от света ламп и свечей. Ее стало почти не видно.

- Вот так. Светлое пятно в темноте… Очень красиво, - Дед взялся за кисть, - Я сегодня утром проснулся и не мог понять, сон это или уже нет. Потому что утром был какой-то странный туман. Помнишь?

- Да… Мне тоже показался странным. Я первый раз такой видела…

- Но я подумал, что это что-то значит. Но не смог понять, что… Эти ромашки будут в фиолетовом свете… И они будут тянуться к нему… Этот свет озарит их жизнь…

Альбина стояла, облокотившись о подоконник. Она смотрела, как Дед Альфред с вниманием и энтузиазмом пишет свою картину.

- Можно посмотреть, что получается? – спросила она через пять минут, когда крики чаек утихли, а свеча почти догорела.

- Посмотри.

Он поднял на нее глаза. Альбина приблизилась. Посмотрела на картину, прикусила губу.

Тик-так, тик-так. Так отбивали свой ритм часы. Но сердцебиение Альбины было громче. Она погладила его по руке, держащей кисть.

- Ты заходил вчера утром? – тихо спросила она.

- Да.

Он положил кисть, погладил ее волосы, откинул их с плеч. Рука скользнула к бретельке и спустила ее, оголив грудь.

- Я хотела, чтобы ты был со мной… Я и сегодня тебя ждала…

Он прикоснулся к ее соску, Альбина прикрыла глаза. Его рука спустилась на талию и притянула ее к себе. Он поцеловал ее в щеку, потом в шею, задирая платье.

- Я хотела проснуться от твоего поцелуя, - прошептала она ему на ухо, гладя по волосам.

Ее руки стали расстегивать его рубашку. Она поцеловала его в шею, а потом спустилась ниже к груди.

- Альбина, - он поднял ее лицо к себе, - Посмотри на меня. Ты моя муза. Ты мое вдохновение. Сегодня оно меня посетило. Сегодня я буду с тобой всю ночь.

- Я тебя люблю…

Она его поцеловала. Его пальцы вплелись в ее волосы. Потом он взял ее на руки и отнес на кровать. Альбина была счастлива, внутри нее все пылало. Может быть, теперь все будет иначе? Сейчас она чувствовала, что он ее любит. Она верила в это. Он был для нее самым лучшим мужчиной, самым красивым, самым желанным. Она не видела никого другого. Ничего ее не смущало.

Она верила, что они созданы друг для друга, но эти глупые правила, условности, нормы мешают им. Она прогоняла мысли о том, что их отношения обречены с самого начала. Она ненавидела время за то, что оно неумолимо бежит, когда они вместе, и мучительно тянется, когда они порознь. Она знала, что, если откроется хоть кому-то, ее осудят. Никто никогда не поймет. Она слышала все эти голоса в голове, эти упреки, все эти “ахи” и “охи”. Но иногда хотелось кричать об этой любви на весь мир, и пусть все сочтут ее сумасбродкой.

Он раздел ее. Она лежала перед ним абсолютно обнаженная, такая молодая и открытая. Он мог делать с ней все, что захочет. Он целовал ее губы, ее шею, ее соски, живот, спускался ниже до самых кончиков пальцев ног. Ему нравилось, как на ее черных волосах отражается дальний свет проезжающих мимо машин.

Он забрался на кровать, скинул с себя одежду и вошел в нее. Какая же она красивая и полностью в его владении.

- Ты самая красивая, - шептал он ей на ухо, - Ты моя муза, мое вдохновение…

Он обхватил руками ее запястья, удерживая их за головой. Альбина стонала, совершенно не думая, что кто-то может услышать.

А за стеной Карина набрала себе ванну с пеной и отдыхала под русский рок. Слезы уже давно высохли. Пошли все к черту. Она здесь, и все только начинается. Что же поделать завтра? Может, начать уборку? Дедушка, местами в твоем доме осела пыль. Пришла пора ей подняться.

Глава 10

Все живут под одной крышей, но никто ничего не знает. Потому что никому ничего не интересно. Все вместе, но все по отдельности.

Эмин ехал в клуб на кабриолете Деда.

Деду Альфреду неинтересно, что вчера случилось с Эмином. Даже не спросил. Ему не интересно, где на самом деле мать Карины. Он ей не звонил. Что еще ему не интересно?

Другой вопрос: почему ему ничего не интересно? А вот здесь все просто. Потому что и о себе он не хочет ничего говорить. Больше семи лет прошло после таинственного обогащения отца, а Эмин до сих пор не знает, что за лампу Аладдина тот нашел. Мало того, он и сейчас не понимает, чем тот занимается. Первого числа каждого месяца он просто выдает своим детям по кругленькой сумме. И все. Больше никаких вопросов ему никто не задает.

Константин и Альбина верят в басню про недвижимость и девелоперскую компанию. Но Эмин-то знает, что никакой девелоперской компании нет. Это знает и Карина с ее голодными до всего глазами. Дед поднялся из грязи в князи, но по какой лестнице?

Сегодня днем Эмин слышал, что Дед записался к врачу. Он постоянно кашляет, но все делают вид, что этого не замечают. Весь дом провонял сигарами. Но все делают вид, что им это нравится.

Ладно, не стоит об этом думать. Лучше подумать о холодном пиве.

Эмин имитировал работу по ночам. Но он не работал. Он просто уходил ближе к ночи и приходил под утро. Дома ему было настолько скучно, что, если он не спал, он переставлял мебель в своей комнате из одного угла в другой. Его комната – единственное приятное место, а вот весь остальной дом казался ему ничем не лучше той квартиры, в которой они жили раньше. Образец дурновкусия. Вся стена в ромашках, по углам чучела животных и террариум со змеями в прихожей. На каждом столике по пепельнице. Даже на обеденном столе стоит пепельница, чтобы Деду было куда воткнуть свою сигару.

Живут как в большом шкафу с вещами, которые жалко выкинуть.

- Если вы пришли сюда зажечь, то я хочу вас слышать! – вопль диджея.

Уже перевалило за полночь, а значит, клуб битком. Эмин отдыхал на последнюю наличку. Он забронировал себе стол и распивал в гордом одиночестве. Однако в его расчёты входило, что сегодня ему повезет больше, чем вчера. Он, бывало, ходил к психологу, но это ему совершенно не помогло. Лучше действительно просто напиться. Это гарантированно. И пока можно так жить – Эмин будет так жить.

Спустя час Эмин обнаружил на танцполе симпатичную рыжеволосую девушку, к которой ему захотелось подкатить. Он влез в толпу, пританцовывал возле нее, строил глазки. После нескольких бокалов он забыл, что весь в синяках, и был уверен, что выглядит потрясающе. Она оглядела его: ну вроде солидный, хотя весь помятый. Сидит один. Почему бы и нет?

- Ты тут самая секси, - сказал он ей прямо в ухо, пытаясь перекричать музыку.

- О, благодарю, - засмеялась она.

- Ты похожа на Милен Фармер.

- Да ладно?

- Врать не буду. Пошли ко мне за столик, выпьем.

Они выпили бутылочку вина, а потом вышли из клуба. Пошли к морю. Он называл ее Милен, она была не против. Сказала, что ей тридцать один, и она осталась в клубе одна, потому что подругам пришлось уехать. На берегу было ветрено.

- Последнее время, - начал жаловаться Эмин, - со мной происходит что-то непонятное. Как будто исчезли яркие краски.

- Это из-за снижения тестостерона, - заключила Милен.

- Ты че? Шутишь? Разве похоже на то, что у меня снижен тестостерон?

- Я еще не поняла. Послушай, у меня с собой есть чекушка, - Милен открыла сумочку и достала бутылку водки, - Может, разопьем?

- А нас не словят ли? Мне проблемы не нужны.

- А с какой стати нас словят? Мы приличные люди. Ох, чайки орут просто дико. Тоже бухие, похоже, - смеялась она.

- Я их понимаю, мне тоже орать охота.

- По городу вонь стоит, ты замечаешь? Мне кажется, это химтрейлы.

- Да ты что… Ты веришь?

- Конечно, это же очевидно уже. Посмотри на людей. Естественный отбор уже в действии. Они какую-то пыль распыляют, однозначно. Мы люди тупые, а природа реагирует на все это, поэтому орут чайки, и не только чайки. Черти что, я лучше стану маргиналкой, чем буду вникать во все это. Лучше нажраться и не думать об этом. На, глотни, - она протянула ему бутылек.

Эмин глотнул.

- Но кому это надо? – задался он вопросом.

- Не знаю, мне кажется, это какие-то эксперименты.

- А мы типа подопытные кролики, да?

- Ты извини меня, я не знаю. Я закинула тебе мысль на подумать, - у Милен уже заплетался язык, - Я просто тебе скажу так – я просыпаюсь с утра, и мне кажется, что на мне уже пятисантиметровый, - она показала пальцами расстояние, - слой сажи какой-то.

- Лучше пять сантиметров спереди, чем двадцать сзади, - вставил шутку Эмин.

- Спереди? Люди добрые… У тебя что, пять сантиметров спереди? Вот если это так, то ты точно жертва вражеских распылений. Такого быть не должно, ты явно жертва опытов. На, еще глотни!

- Нет, ты чего? Ты же еще не знаешь… Но скоро ты узнаешь… Давай за тебя, красотка! Враги пусть сдохнут все. Зло должно быть наказано!

Они сидели на деревянном шезлонге и допивали свою водку. Пляж находился неподалеку от клуба. Парочка настолько опьянела, что, как и положено счастливым, не наблюдала часов.

- Я замерзла, - заныла Милен.

- Я согрею, - Эмин обнял ее и повалил на шезлонг, целуя.

Она не сопротивлялась и ухватилась за его член.

- Ну да… - вот что сказала Милен.

- Что да?

- Все отлично… У тебя в штанах.

Они встали, взялись за руки и отправились подальше от дороги, где их могли увидеть. Только они нашли пляжную раздевалку, чтобы предаться в ней любви, как вдруг грянул ливень, и им пришлось пьяными бежать по песку обратно. В клуб их в таком виде никто не пустил, и они залезли в машину, на которой приехал Эмин. Включили музыку, целовались на задних сиденьях, а потом, наконец, соединили свои тела в порыве страсти.

Когда дождь стих, они вышли из авто и закурили на улице.

- Не понял! – прервал их идиллию незнакомец в черной спортивке.

- Ты? – спросила Милен. - Что тут делаешь?

- Это ты что делаешь?

- Я гуляю, пошел нахуй.

Спортсмен без лишних вопросов схватил Эмина и толкнул его.

- У вас с ним что-то было? – кричал он.

- Не твое дело! Ты что творишь? – она протянула руку Эмину и помогла ему подняться.

Эмин в ярости! Второй день подряд ни за что ему попадает! Кто это? Какой-то ее хахаль? Эмин накинулся на хахаля, и завязалась драка. Причем Милен тоже набросилась на наглеца, и вдвоем им удалось его уложить. Как только они поняли, что тот не может встать, они мигом запрыгнули в машину и умчали.

- Кто это такой?! – возмущенно сказал вновь избитый Эмин.

- Это мой бывший. Неважно. Довези меня до дома.

Перед глазами все плыло. Эмин за рулем в крайне нетрезвом состоянии. Лишь бы не попасться на глаза гаишникам. Он старался изо всех сил сконцентрироваться на дороге, но задача была непростая. Пришлось сжать волю в кулак, потому что Дед Альфред не простит ему, если он помнет машину.

Наступало серое и некрасивое утро. Словно кто-то заляпал солнце. Они подъехали к многоквартирному дому, в котором жила Милен. Та внезапно стала плакать.

- Почему плачешь?

- Мне плохо. Мне кажется, ничего хорошего не произойдет. Опять этот черт выследил меня. Он снова выследит меня!

- Да успокойся ты. Напиши на него заявление.

- Писала уже… Ладно, мне пора…

Милен вышла из машины. Эмин глубоко вздохнул, нажал на газ. Но не прошло и двух секунд, как он почувствовал сильный толчок. Он на что-то наехал. На автомате Эмин повернул руль и вмазался в столб.

Ну все, проблем теперь не избежать. Но на что он наехал?

Эмин вышел из машины и увидел на дороге лежащую без сознания Милен. Он не заметил, как она бросилась под колеса…

Глава 11

Утром Дед Альфред не обнаружил своей машины.

Выяснять было некогда. Дед ехал на прием к врачу. Пришлось вызвать такси. За рулем была женщина.

- И что же вы тут работаете, леди? – спросил Дед.

- Честно? Знакомиться люблю. С людьми общаться, - ответила симпатичная водительница.

- Да уж, разные женщины занимают разные места в нашем обществе. Но вам, красавица, больше подошел бы подиум.

- Я раньше работала в офисе. Причем офис был чисто женский. И в этом, казалось бы, были и плюсы, но были и минусы. В какой-то момент, я уж не знаю, с чем это было связано, сразу у половины нашего коллектива мужья стали изменять. Другая же половина были настолько погружены в работу, что их личная жизнь просто отсутствовала. И атмосфера в офисе стала крайне токсичной…

- Безмужичье…

- Да дело даже не в этом. Круглыми сутками шли дебаты, как правильно жить, кто виноват. Кто виноват в изменах: жены или любовницы? Или только мужья? И все спорили об этом с пеной у рта. Ладно бы в обед или перерывы. Они выходили в курилку и ругались там до посинения. Выяснилось, что ровно треть коллектива хоть раз, но спали с женатыми. Их стали ненавидеть.

- А вы к какому отряду примкнули?

- А вы сами как думаете?

- Ну уж точно не страдающая от измен супруга…

- А вот как раз-таки нет. Но я не винила любовниц. И даже не винила своего мужа. Я винила себя за то, что замуж вышла за кобеля, и знала об этом. Я думала, что я особенная. Что я какая-то не такая, как все. Теперь я тут, кручу баранку. Не считаю себя королевой мира, поэтому мне не стыдно иметь такую профессию. Я нужный человек.

- А вы не сочтете за наглость, если мы с вами обменяемся номерами? Вы мне понравились, и я бы хотел как-нибудь выпить с вами шампанского.

- А вы даже не спросили, вдруг я еще замужем…

- Это волнует меня в последнюю очередь.

Дед Альфред не любил посещать врача, но пришлось. Здесь, в клинике, люди либо нервные, либо унылые.

- Какие жалобы? – спросил врач.

И Дед Альфред перечислил все, что волновало его последний месяц. Невыносимый сухой кашель. Иногда боль в груди и спине. Бессонница. Его отправили на флюорографию.

- Сейчас можете пройти.

- Ой, сейчас я не могу, - соврал Дед, - Давайте я запишусь… Я сам позвоню.

Никакой причины откладывать не было, но Дед Альфред чувствовал, что сегодня его и так ждет непростой день. Он боялся, что узнает что-то неприятное и что это его морально добьёт.

Прибыв домой, Дед Альфред обнаружил свой мятый кабриолет. Внутри он закипел от ярости. Эмин. Сукин ты сын. Нет, не сукин. Он же его сын.

Грешник стоял возле его кабинета. На нем не было лица, не было живого места. Весь в грязи, весь избитый.

- Папа, - словно школьник сказал он, пытаясь сдержать слезы, - Мне надо с тобой поговорить…

- В кабинет, - строго ответил Дед.

Они вошли. Дед уселся за свой темно-красный стол.

- Ты вообще себя в зеркало видел? Грязная свинья. Говори.

- Я помял твою машину.

- Это я видел. Ну ты, значит, будешь ее чинить.

- Мне не на что.

- Это как?

- Меня ограбили.

- Где? Как? Что значит ограбили? У тебя все деньги должны были лежать на твоей карте. Ты клоун, которого выгнали из цирка! Где мои деньги?

- Мою карту… Нет, есть еще кое-что, что я должен сказать.

Дед Альфред уже был готов вскочить и врезать своему сыну. Он поджал губы.

- Я сбил человека.

- Что?! – Дед вскочил, - Ты сбил человека?! Как? Где? Ах ты конченый ублюдок, да я тебя сам перееду!

Дед Альфред набросился на сына и повалил его на пол. Он схватил его за шею и начал душить. Но уже секунд через десять он испугался, что убьет сына, отпустил и принялся бить по щекам. Эмин рыдал, закрывая лицо руками.

- Бей! Бей! Я заслужил! – закричал он, - Но сначала дослушай! Выслушай меня! Потом делай все, что хочешь!

Дед Альфред яростно плюнул на сына, поднялся, отряхнулся, поправил рубашку, пригладил волосы и сел на диван.

- Вчера я познакомился с девушкой, мы выпили, мы были на твоей машине. Когда я провожал ее домой и мы подъехали, я ее высадил… Я не заметил, как она попала под колеса…

- Дальше! Что было дальше?!

- Она жива.

- Где она?

- В больнице! Я отвез ее в больницу. Я не знаю, помнит ли она, что случилось… Нам надо что-то сделать, чтобы…

- Чтобы ты, дебила кусок, тварь, недоделанный, не попал под суд! Чтобы ты, ублюдок, не осрамил мое имя! Да, я понял! Ты конченое ничтожество! Как звали эту шлюху?

- Я не знаю…

- Ты даже не знаешь, как звали эту шлюху!

- Я привез ее в больницу и сразу уехал… Но я могу сказать, как она выглядела и…

- Ты, сукин сын, не получишь от меня в наследство ничего, - заключил Дед Альфред, - Лучше бы ты пропал без вести, а не Эмир.

Эмин сел в кресло и опустил голову. Он плакал.

- Лучше бы я пропал без вести. Ты прав. Лучше бы я провалился сквозь землю…

- Ты думаешь, я не знаю, что ты ни черта не работал? Думал, ты меня обманываешь и водишь за нос? Каждое утро бухой. Каждое утро избитый. За кого ты меня держишь? За недоумка, такого же, как ты? Вспомни своего брата Эмира. Он всегда делал максимум. Он ни разу в жизни меня не опозорил. Я иногда думаю, может, это ты замешан в его пропаже? Ты тварь завистливая!

- Нет! Нет! Нет! Ты что? – Эмин испугался, - Я никак не замешан…

Дед Альфред замолчал. Вид у его сына сейчас был максимально жалкий. И как он мог вырастить такое недоразумение?

- Случайностей не бывает, - вдруг произнес он свои мысли вслух, - Значит мне за какие-то грехи был дан такой сын, как ты. И за какие-то грехи я потерял моего Эмира. Мою гордость… Сначала Аиду… Любовь моей жизни. Потом моего старшего сына Эмира…

Дед не выдержал, и по его щеке прокатилась слеза. Он взял сигару и закурил.

- Сколько еще надо мной будут сгущаться тучи… - тихо произнес он, - Пошел вон из моего кабинета. Уходи, Эмин. Я не хочу тебя больше видеть. За свою суку не переживай. Все это улажу. Но не для тебя. Для себя. И за руль ты больше не сядешь. И постарайся пореже попадаться мне на глаза.

Эмин с поникшим видом вышел из кабинета.

Дед Альфред снял с себя грязную одежду. После драки с Эмином он словно сам извалялся в грязи. Причем не только физически, но и внутри все покрылось грязными въевшимися пятнами. Эмин чуть не повторил ошибку Карины. Нельзя допустить, чтобы он попал в тюрьму.

Дед Альфред почувствовал приступ сильной тревоги. Руки тряслись, глаз дергался. Он посмотрел на книжный шкаф, за которым пряталась дверь.

- Эмир. Ты должен был стать моим наследником. Единственный достойный… Единственный достойный…

Слезы градом полились из глаз. Дед взял виски, выпил бокал залпом. Сидел и ждал, когда зелье подействует и снимет напряжение. Все решаемо. Все можно решить.

Он набрал номер своего адвоката.

- Алло, Александр. Заедешь ко мне. Срочно. Нужно срочно решить один вопрос. В долгу не останусь.

Дед Альфред принял душ, а когда вышел, решил позвонить еще по одному номеру.

- Привет, красавица. Еще таксуешь? Бросай это дело. Приглашаю тебя выпить шампанского сегодня вечером. Что скажешь?