Академия Искр. Хранитель для щенка

— Вы ко мне?

Я подошла и протянула записку.

— Меня ректор направил. Сказал, что у вас есть работа.

Она взяла лист, пробежала глазами, отложила.

— Садитесь, Аллия.

Я села. Спарк в сумке завозился, но не высунулся. Умный мальчик.

— Ректор пишет, что вам нужны деньги. Зачем?

Я хотела снова начать про мыло, но осеклась: ректору рассказывала, Вэлл наверняка в курсе.

— Потому что у меня ничего нет. А жить на что-то надо.

Она посмотрела на меня поверх книги, и под этим взглядом стало немного неуютно.

— Лаконично. Работа есть. Ночные дежурства в морге академии.

Я моргнула.

— Это срочно?

— Не поняла.

— Работа. Когда начинать? — Я поёрзала. — Понимаете, мне нужно... ну, прямо сейчас.

— Вы просите аванс, — медленно сказала Вэлл, — до того как начали работать?

Я покраснела.

— Да.

Она не улыбнулась. Но и не рассердилась.

— Завтра в восемь вечера. Первая смена. Отработаете, получите часть. Остальное в конце недели.

— А сегодня?

— Сегодня выходной. Морг пустует.

Я кивнула. Не идеально, но лучше, чем «послезавтра».

— Справитесь? — спросила она, не «справитесь ли», а утвердительно, будто проверяла, осмелюсь ли я ответить «нет».

— Справлюсь. У меня руки спокойные.

— Это я вижу. — Она скрестила руки на груди. — Единственное отличие от обычного морга: здесь тела иногда двигаются.

— Посмертные спазмы?

Она подняла бровь.

— Вы осведомлены.

— Читала. В книгах.

— В магических, — уточнила она. — Ничего страшного. Привыкнете.

— Я согласна.

— Тогда завтра в восемь. Не опаздывать.

Она вернулась к книге. Я уже повернулась к двери, когда она добавила:

— Аллия. Ваша магия не спит. Она ждёт. Когда проснётся, не пугайтесь.

— А должна?

— Некроманты не боятся смерти. Но иногда пугаются того, что могут с ней сделать. Имейте в виду.

Я вышла. В коридоре выдохнула и прислонилась к стене.

«Ты хотела срочно, — хмыкнула Вэйна. — Получила».

«Аванс не дали».

«Сама виновата. Надо было не вилять, а сказать прямо: дайте хоть что-то сейчас, я отработаю».

«Ты могла подсказать!»

«Я фея, а не финансовый консультант».

Я сползла по стене чуть ниже. Спарк высунул нос из сумки и лизнул меня в подбородок.

«Ничего, — пришёл от него образ. — Будет. Всё».

— Оптимист.

И тут из-за угла вышел Дариан.

— Ты разговариваешь сама с собой, — сказал он, сунув руки в карманы. — Первый признак.

— Какой?

— Безумия. Или гениальности. Ещё не решил.

— Я тоже.

Он посмотрел на меня с любопытством.

— Ты выглядишь так, будто тебя выжали и забыли развесить.

— Спасибо. Очень поддерживает.

— Обращайся.

Я хотела вежливо попрощаться и уйти: сил не было даже на разговор. Но он полез в карман, и вместе с чем-то ещё вытащил небольшой запечатанный конверт. Увидев, что я смотрю, быстро сунул его обратно, поглубже, и достал то, что искал: ручку. Обычную с виду, деревянную, с металлическим наконечником.

— Держи. Магическая. Пишет сама, если лень. Я пользовался на первом курсе.

Я смотрела на ручку так, будто он достал кусок золота.

— Ты даёшь её мне?

— В долг.

— У меня нет денег.

— Будут. — Он сказал это спокойно, как о погоде. — У тебя теперь работа. Ночной морг, деньги.

— Откуда ты...

— Академия маленькая, слухи расходятся быстро. Особенно про новенькую, которая добровольно идёт в морг.

Я взяла ручку. Она оказалась тёплой, наверное, от его кармана.

— Спасибо. Но почему?

— Почему что?

— Мы даже не знакомы.

Он пожал плечами.

— Потому что ты не строишь глазки. Не кланяешься. Называешь меня на «ты». Это приятно. — Он помолчал и добавил, чуть подмигнув: — И мне хотелось выглядеть героем перед новенькой. Работает?

— Немного, — призналась я, чувствуя, как жар поднимается к ушам.

— Тогда я доволен. — Он уже сделал шаг в сторону и вдруг обернулся: — Вернёшь с процентами. Один раз прочтёшь мне вслух, что ты там про меня записала.

— Ни за что.

— Вот и посмотрим.

Он усмехнулся и ушёл. А я осталась стоять с ручкой в руке и абсолютно точным ощущением, что он видел, как я зачёркивала ямочку.

«Он подслушивал, — сказала я Вэйне. — Это наглость».

«Но ручку дал, — философски заметила она. — И пока ничего не просит взамен».

«Пока».

«Вот именно».

Вечером я сидела на кровати и вертела ручку в пальцах. При свете магической свечи на деревянном корпусе проступали едва заметные руны. Спарк спал на подушке, свернувшись калачиком.

Сначала я достала свою шариковую, чтобы записать события дня. Она чиркнула раз, другой, выдала полслова и умерла окончательно. Я потрясла её, подышала на стержень. Ничего.

— Похоронили, — прошептала я и положила рядом с блокнотом, как старого друга.

Потом взяла ручку Дариана.

— Ну давай. Не подведи.

Провела по бумаге. Без чернильницы и клякс. Без молитв всем богам, которых я не знаю.

Ручка скользнула ровно, тихо, почти ласково, будто знала, куда повернуть, где нажать, где отпустить. Буквы ложились одна к одной: не идеальные, но мои. Без дрожи и жирных пятен.

Я выдохнула. Сама не заметила, что задерживала дыхание.

— Получилось.

Спарк поднял голову, посмотрел на лист и одобрительно чихнул.

«Ты писала, — пришёл образ. Тёплый, почти гордый. — Красиво».

— Не красиво, — поправила я. — Но хотя бы не позорно.

Мира оторвалась от книги, глянула на лист и хмыкнула.

— Поздравляю. Теперь ты пишешь как первокурсница, а не как тролль с топором.

— Прогресс.

— Бесспорно.

Я открыла блокнот на странице с принцем и дописала под ямочкой:

«Дал ручку в долг. Сказал, что я не строю глазки (это он просто не видел, как я на него смотрела в столовой). Подслушивал под дверью — наглость. Но ручка работает».

Подумала и добавила:

«Я пока должница. Не враг. Посмотрим».

Закрыла блокнот и убрала под подушку.

— Мир, — сказала я в темноту, — а почему в морге дежурят студенты?

— Потому что штатные там не соглашаются, — отозвалась она сонно. — Спи.

Я не стала уточнять. Спарк придвинулся ближе, уткнулся носом мне в шею и засопел.

Завтра ночной морг. А пока спать.

Глава 10. Этикет

Утром я проснулась с твёрдой уверенностью, что сегодня меня ждёт что-то ужасное. Предчувствие не подвело.

— У тебя этикет, — сообщила Мира, застёгивая мантию. — Первая пара. Магистр Грейс.

— И что в этом страшного?

— Ты серьёзно? — Она подняла бровь. — Ты, которая вчера сделала реверанс так, что принц подумал, будто ты падаешь в обморок?

— Он не думал. Он смеялся.

— Тем более.

Я вздохнула, натянула мантию, сунула сонного Спарка в сумку и вышла.

«Не бойся, — сказала Вэйна. — Хуже, чем было, уже не будет».

«Ты меня успокаиваешь или добиваешь?»

«Успокаиваю. У тебя есть ручка, которая пишет сама. Блокнот. И я. Не опозоришься».

«Ты будешь подсказывать?»

«Если не забуду».

Аудитория этикета оказалась светлой и просторной. Парты полукругом, на стенах портреты людей в старинных мантиях, и все до одного смотрели так, будто Аля Спарк лично нарушила протокол. Студенты сидели ровно, мантии отглажены, ни одной мятой складки. Я выбрала место у стены.

«Правильно, — одобрила Вэйна. — Там меньше заметно».

«Я не прячусь. Я стратегически выбираю позицию».

«Конечно. Стратег».

Магистр Грейс вошла бесшумно. Высокая, худая, седые волосы уложены в сложную причёску, очки в тонкой оправе, поджатые губы. В руках указка. Я сразу представила, как она тычет ею в нерадивых студентов, и поёжилась.

— Сегодня проверим, как вы усвоили материал прошлого занятия, — сказала она, и голос щёлкнул, как хлыст. — Леди Эвелин, начните.

Леди Эвелин поднялась и начала перечислять титулы и обращения с такой скоростью, будто повторяла алфавит. Я вцепилась в блокнот и поняла, что не знаю ни слова.

«У тебя не было прошлого занятия, — напомнила Вэйна».

«Я в курсе. Поэтому и паникую».

«Дыши. Сейчас до тебя дойдёт».

— Мисс Спарк, — магистр Грейс посмотрела на меня поверх очков. — Вы новенькая, верно?

— Да.

— Тогда слушайте внимательно. Догонять придётся.

Она повернулась к доске. Объясняла быстро и сухо, и я записывала новой ручкой: та работала сама, мне оставалось только не отставать мыслями. Герцогу говорят «ваша светлость». Графу «ваше сиятельство». Барону «ваше благородие». Принцу «ваше высочество».

В блокноте появились свои, домашние пометки: «Светлость: светлый, герцог. Сиятельство: сияет, граф. Благородие: тихо благородно, барон». Получилось глупо, зато запоминалось.

— В академии этикет упрощён, — продолжала Грейс. — Студенты обоих полов кланяются. Реверанс предназначен для балов и приёмов у короля. Но если перед вами принц или сам король, реверанс обязателен.

«Слышала? — шепнула Вэйна. — Вчера ты всё делала правильно. Просто плохо».

— А теперь практика. Леди Эвелин, изобразите приветствие герцога.

Девушка вышла к доске и сделала лёгкий, изящный наклон головы. Так движется вода в реке: никакого усилия, никакого шума.

— Мисс Спарк, ваша очередь.

Я встала. Ноги стали ватными.

«Иди. Хуже, чем есть, не будет».

«Ты уже это говорила».

«Потому что это правда».

Я вышла к доске. На меня смотрел весь класс: кто с любопытством, кто с сочувствием, кто с лёгкой усмешкой. Из сумки у меня на плече донеслось тихое сопение: Спарк проснулся и, судя по звукам, собирался наблюдать.

— Приветствуйте графа, — сказала Грейс.

Граф. «Ваше сиятельство». Поклон.

Я наклонила голову. Резко, как будто у меня внезапно затекла шея.

«Медленнее, — шепнула Вэйна. — Ты не на базаре».

«А на базаре кланяются?»

«Не умничай».

— Ещё раз, — сказала Грейс.

Я повторила. Чуть медленнее. Чуть плавнее. И в этот момент из сумки раздался оглушительный чих. Над партой вспыхнула и погасла маленькая искра, а указка в руках магистра Грейс слегка задымилась.

В классе стало очень тихо.

Грейс посмотрела на указку. Потом на сумку. Потом на меня.

— Фамильяры допускаются на занятия, — произнесла она ровным голосом, — если не вмешиваются в ход этикета.

— Он не нарочно.

— Это я вижу. — Она осторожно помахала указкой, гася дымок. — Приемлемо. Садитесь.

Я села и выдохнула. В блокноте появилась новая запись: «Граф: сиятельство. Поклон: не дёргаться. Спарк: не чихать на преподавателей».

«Грация носорога, — прокомментировала Вэйна. — Но уже лучше».

«Я стараюсь!»

«Старайся дальше».

После урока магистр Грейс остановила меня в коридоре.

— Мисс Спарк, вы пропустили несколько занятий. Это не ваша вина, но догонять придётся. — Она протянула мне лист. — Список основных титулов и обращений. К пятнице выучите.

— Да.

— И постарайтесь не путаться. В академии много аристократов. Ошибка может стоить вам репутации.

Она ушла, а я осталась с листом в руках.

«К пятнице? — спросила Вэйна. — Реально?»

«Придётся».

«И кто тебе поможет?»

Я задумалась. Мира? Она на втором курсе, у неё свои заботы, и вообще она не аристократка. А кто у нас аристократ? Тот, что кланялся вчера так, будто делал это тысячу раз и хохотал при этом.

«Принц, — сказала я. — Он может помочь».

«Ты хочешь, чтобы принц учил тебя кланяться?»

«А что такого? Он же учил этикет. И сам сказал, что на нём можно тренироваться».

Вэйна не ответила, но я почувствовала, как она закатывает глаза.

Дариан нашёлся на лестнице. Он сидел на ступеньке, поджав колени, и читал книгу, не читая.

— Ты, — сказала я.

— Я. — Он поднял голову. — Выглядишь так, будто тебя пытали.

— Почти. — Я плюхнулась рядом и показала лист. — Титулы, обращения, поклоны. Магистр Грейс сказала догонять.

— И ты решила, что я помогу.

— Ты говорил, что на тебе можно тренироваться. Вот я и подумала...

Он усмехнулся.

— Ладно. В пятницу вечером я свободен. Встречаемся в библиотеке. Я принесу список. Ты — блокнот.

— А если я ошибусь?

— Повторишь. — Он спокойно посмотрел на меня. — Или заставлю читать вслух запись про меня.

— Ни за что.

— Тогда лучше не ошибайся.

Он поднялся и пошёл вниз по лестнице, насвистывая. Я осталась сидеть, сжимая лист и стараясь не улыбаться слишком заметно.

«Договорились, — сказала Вэйна. — А сегодня что?»

Сегодня морг. Первая смена.

— Сегодня я работаю, — сказала я вслух.

Вечером я сидела на кровати и перечитывала свои пометки. Спарк спал на подушке. Одно ухо у него почти встало, второе всё ещё висело лопухом.

— Герцог — светлый, граф — сияет, барон — благородно тихий, — бормотала я. — Принц... ваше высочество.

«Точно. И реверанс», — подсказала Вэйна.

— Ноги скрестить и присесть?

«Не упасть. Главное — не упасть».

Я отложила лист и погладила Спарка. Он приоткрыл один глаз, посмотрел и снова закрыл.

— Сегодня ночью я работаю. Будешь спать один.

Спарк вздохнул во сне.

«Справишься, — сказала Вэйна. — Мёртвые не кусаются. Некоторые».

— Ты меня успокаиваешь?

«Пытаюсь».

Глава 11. Первая смена

Морг находился в подвале восточного крыла. Табличка висела на уровне колена, и я дважды прошла мимо, пока не заметила: у некромантов всё не как у людей.

Дверь была металлической, с массивной щеколдой. На ней висела надпись: «Учебный морг. Посторонним вход воспрещён».

«Учебный, — прочитала Вэйна. — Значит, не свежие. Одни пособия».

— Скелеты, — перевела я.

«И прочее. Не бойся».

— Я не боюсь.

Я толкнула дверь.

Внутри было холодно и темно. Светильники на стенах зажглись сами, едва я переступила порог: магия реагировала на движение. Помещение оказалось большим, с высоким потолком, и вдоль стен выстроились стеклянные шкафы. В них стояли скелеты, человеческие и не очень. У одного два черепа. У другого крылья. Третий, совсем маленький, с длинными когтистыми пальцами.

— Жуть, — сказала я.

«Анатомия. Некроманты должны знать, с чем работают».

— Я знаю анатомию.

«Земную. А тут есть и другие расы».

В углу стоял письменный стол. На нём журнал дежурств, чернильница, магический светильник и маленький бронзовый колокольчик.

— Это на случай, если что-то пойдёт не так?

«Надеюсь, не понадобится».

Холод пробирался сквозь мантию, будто стены дышали ледяным воздухом. Я села на стул, достала магическую ручку Дариана и провела по бумаге. Ручка скользнула ровно, без клякс.

— Хоть что-то работает.

«Радуйся, что тебе вообще доверили дежурство».

— Радуюсь. Но могла бы радоваться в тепле.

Я открыла журнал. На первой странице инструкция:

«Дежурный обязан: следить за магическим фоном, записывать всплески, проверять герметичность шкафов, не спать. В случае нештатной ситуации звонить в колокольчик».

— Не спать, — прочитала я. — Самое трудное.

Я перелистала страницы с записями прошлых дней. Дежурства, дежурства, отметки о всплесках, отметки об их отсутствии. И на полях одной из страниц, мелким, торопливым почерком, который совсем не походил на остальные:

«Хранители не исчезли. Они спят. Тот, кто разбудит, спасёт магию. Или погубит».

Я перечитала три раза.

— Вэйна.

«Вижу».

— Что это значит?

«Понятия не имею. Но кто-то здесь знает больше, чем говорит».

— Может, шутка?

«В официальном журнале дежурств? В морге? Сомневаюсь».

Я оглянулась на дверь. Никого. На шкафы. Скелеты стояли неподвижно. Потом достала блокнот и аккуратно, слово за словом, переписала запись, стараясь сохранить даже наклон букв. Закрыла журнал и убрала под стопку других бумаг, подальше от глаз.

Дальше я сидела тихо, смотрела на голубые огоньки замков и слушала, как гудит магия в стенах. Всплесков не было. Скелеты стояли смирно. Колокольчик молчал. Скука наваливалась тяжёлым одеялом.

— Вэйна. Ты можешь вылезти?

«Вылезти? Из браслета?»

— Да. Ты же сидишь там, как сардина в банке. А тут никого нет. Помаячим.

«Предлагаешь материализоваться? В морге? Среди скелетов?»

— Ты фея. Древняя. Тебе не страшно.

Вэйна молчала так долго, что я решила: обиделась. Потом браслет вспыхнул зелёным.

Из него вырвался клубок света размером с мой кулак. Он покружил над столом, вытянулся и замер, и передо мной повисла Вэйна.

Полупрозрачная, светящаяся, с короткими серебристыми волосами и строгим лицом. Крылья как у стрекозы, но светятся. И доспехи: маленькие, изящные, совсем не парадные.

— Ух ты, — сказала я.

— Не «ух ты», а «здравствуйте, госпожа Вэйна», — она сложила руки на груди. — Я, между прочим, сотни лет просидела в кристалле. И ради чего? Чтобы сидеть с тобой в морге?

— Ты красивая.

Она моргнула.

— Что?

— Красивая. Не думала, что феи такие воинственные.

— Я воительница, — она гордо вскинула подбородок. — Не какая-нибудь цветочная фея.

— И крылья красивые.

— Хватит. — Она отвернулась, и мне показалось, что она покраснела. — Я тут ненадолго, не привыкай. Далеко от браслета не отойду, сил не хватает.

Она опустилась на край стола, поджав ноги, и оглядела шкафы. Потом посмотрела на меня.

— Заметку ты нашла. Теперь ходишь белая. Хорошо, расскажу кое-что, пока время есть.

Я выпрямилась.

— Магия в этом мире держалась не на заклинаниях, — сказала она. — На Хранителях. Они были как корни у дерева. Дерево стоит, пока корни живы.

— А Спарк?

— Спарк — один из них. Последний.

Я посмотрела на браслет на своей руке, потом на дверь, за которой в общежитии спал рыжий комок, у которого ухо никак не хотело вставать.

— Он?

— Он. Если он погибнет, магия умрёт. Не ослабеет, не уйдёт в землю. Исчезнет. Мир станет таким, как твой. Обычным и серым.

— А если выживет?

— Вырастет. Станет тем, кем должен. — Она усмехнулась. — Ты удивишься, насколько.

— Он будет большим?

— Много будешь знать. — Она наклонила голову. — Я думала, ты спросишь другое.

— Что?

— Почему он выбрал тебя.

Я вспомнила бабушкин голос: «Им положено вырастать большими». Вспомнила старика в парке. Ошейник.

— Почему?

— Не знаю, — честно сказала Вэйна. — Ошейник выбирает сам. Может, потому, что ты не боишься мёртвых. Может, потому, что у тебя никого нет и ты ничего не теряешь. А может, причина другая, и я её пока не знаю.

— Я не свободна, — сказала я. — У меня есть Спарк.

— Вот именно, — кивнула она. — Теперь он твоя свобода. И твоя ответственность.

Мы замолчали. Скелеты в шкафах светились голубым. Где-то в стене гудела магия.

— А что мне делать?

— Расти. Учиться. Беречь его. И не умереть раньше времени.

— Это всё?

— А ты хотела карту сокровищ? Магический артефакт, который сделает всё за тебя?

— Не помешало бы.

— Помешало бы. — Она покачала головой. — Так не работает. Ты и Спарк, вы команда. Не я. Не ректор. Не принц. Вы.

— А легенда? Про фей и корги?

— Правда там тоже есть. Но тебе рано. — Она потянулась и вдруг поморщилась. — Ох. Браслет тянет. Мне пора.

Она подлетела к моему лицу и ткнула пальцем в лоб.

— Не спи на дежурстве.

И растворилась в воздухе, оставив запах озона и полыни.

— Вэйна, — позвала я тихо.

«Что?»

— Спасибо. За то, что показалась. И за рассказ.

«Не благодари. Я не для тебя старалась».

— А для кого?

Молчание. Потом тише:

«Для себя. Забыла, как это — быть живой».

Я погладила браслет и снова уставилась на шкафы.

До конца смены оставалось часа два. Всплесков не было. Скелеты не шевелились.

Но когда я уже вставала, чтобы собрать вещи, мне показалось, что скелет в шкафу 3 смотрит на меня. Тот самый, крылатый, с длинными пальцами. Когда я осматривала шкафы, он стоял лицом к стене, я точно запомнила. А теперь его пустые глазницы смотрели прямо на меня.

— Вэйна.

«Вижу».

— Он смотрел в стену.

«Может, показалось? Ты устала».

Я моргнула. Скелет не шевелился. Но взгляд, если у скелета бывает взгляд, упрямо следил за мной.

— Я не уверена, — сказала я и поспешила к двери.

В коридоре было темно, в окнах горели две луны.

— Вэйна, мне не нравится этот морг.

«А кому он нравится?»

В общежитие я вернулась перед рассветом. Спарк уже не спал. Он сидел на моей подушке и ждал.

«Ты вернулась», — пришёл образ. Тёплый, почти обиженный.

— Вернулась, — прошептала я, скинула мантию и забралась под одеяло. — И, кажется, нашла то, что искать не стоило.

Спарк наклонил голову, но я только погладила его по рыжей спине.

— Завтра, — сказала я. — Завтра расскажу.

Он вздохнул, ткнулся носом мне в шею и засопел.

Я смотрела в потолок и думала о Хранителях, о спящей магии, о записке на полях и о скелете, который смотрел мне вслед.

Завтра новый день. Скорее бы утро.

Глава 12. Деньги

Утром я проснулась с тупым ощущением, что проспала всего минуту. Села на кровати, потёрла глаза и замерла.

На тумбочке лежал конверт. Бумажный, запечатанный красной сургучной печатью с гербом факультета некромантии: череп и две скрещённые кости. Кости, как заметила я, лежали поверх черепа, а не под ним, как на пиратских флагах.

— У некромантов своя анатомия, — сообщила я пустой комнате.

«Может, просто перевернули, чтобы выделиться, — лениво отозвалась Вэйна».

— Или чтобы запутать первокурсников.

«Или чтобы ты меньше пялилась на печать и быстрее открывала».

Я сломала сургуч и вытряхнула содержимое на одеяло.

Монеты. Медные, серебряные и одна маленькая золотая. Они мелодично звякнули, скатившись по шерстяному пледу.

— Ого.

Я пересчитала: два медяка, три серебрушки и золотой. Не состояние. Но на нормальную одежду точно хватит, а на мыло и подавно.

Странное чувство поднялось где-то под рёбрами. В моём мире я получала зарплату, отдавала за квартиру, покупала еду и ни разу не думала, что это значит. Но здесь, где у меня не было ни документов, ни прошлого, ни даже собственной фамилии, эта горсть монет почему-то говорила: «Ты тут по-настоящему. Ты что-то сделала, и за это тебе заплатили».