Академия Искр. Хранитель для щенка

Анастасия Пиляева

Академия Искр. Хранитель для щенка

Глава 1. Щенок

Объявление висело на Авито уже три часа, а я не могла перестать на него смотреть.

«Корги, мальчик, 3 месяца, отдам в добрые руки бесплатно. Срочно. Только без жестокости»

— Это или развод, — сказала я пустой комнате. — Или щенок с характером. Или смесь с кем-то огромным.

Фотография была отвратительная: смазанная, тёмная, снятая на телефон, которому давно пора на пенсию. Но сквозь пиксели пробивалось что-то рыжее, пушистое и совершенно нелепое. Уши у щенка не стояли — висели лопухами по бокам круглой головы. Он напоминал лисёнка. Или одуванчик. Или существо, которое специально создавали, чтобы разрушать жизнь и брать её за мягкое место.

Я увеличила фото и увидела глаза.

Большие, тёмные, с каким-то странным выражением — будто щенок знал что-то, чего не знала я.

— Ерунда, — пробормотала я и открыла новую вкладку.

Зачем-то вбила в поиск: «легенды о корги».

Интернет, как обычно, знал всё. Что корги любят поесть, что они упрямые, что их обожала английская королева. А в самом низу нашлась одна странная заметка, которую я бы ни за что не открыла, если бы было чем заняться.

Но заняться было нечем.

«В валлийской мифологии корги считались боевыми скакунами фей. Маленький народец использовал их для верховой езды, охоты и сражений. Следы от упряжи навсегда остались на шерсти корги — белые полосы на спине».

Я фыркнула.

— Бред. Красивый, но бред.

Вкладку я не закрыла. И в голове, совсем некстати, всплыл бабушкин голос — хрипловатый, папиросный, который я не слышала уже восемь лет.

«Аля, смотри, у этого пса на холке — волк. Видишь? Белое пятно, а в нём — морда. Воет, родимый, к луне тянется. Такие собаки приходят в мир, когда что-то должно случиться. Им положено вырастать большими. Очень большими. Запомни».

Я тогда засмеялась. Бабушка вообще была странной: говорила про сны, про знаки, про то, что мёртвые иногда приходят попрощаться. Родителей я почти не помнила, так что бабушка была и мамой, и папой, и всеми остальными сразу. Я любила её и думала, что возраст и одиночество делают с людьми странные вещи.

А потом бабушка умерла, и дальше я как-то справлялась сама.

— Точно бред, — повторила я тише, но объявление закрывать не стала.

Вечером я написала продавцу.

«Почему бесплатно?»

Ответ пришёл через минуту.

«Хозяин умер. Наследникам не нужен. Заберите, пожалуйста. Я должен уехать».

Это чувство я знала хорошо: когда тебя перекладывают, как ненужную вещь.

«Я забираю», — напечатала я. — «Когда можно приехать?»

«Завтра в шесть вечера. Парк на окраине, у старой ротонды».

Странное место для передачи щенка. Но я уже думала не о странностях, а о рыжем комке, который, возможно, будет ждать меня дома.

На следующий день я отпросилась с работы пораньше.

Морг, где я второй год помогала с документами, встретил меня привычной тишиной и запахом формалина. Я разобрала бумаги, помогла коллеге с нудным оформлением — и в шесть была уже на выходе.

— У тебя свидание? — спросила Марина, старшая сестра, глядя, как я поправляю волосы перед крошечным зеркалом.

— Лучше, — серьёзно ответила я. — Щенок.

Марина покрутила пальцем у виска, но я уже выбежала.

Ротонда стояла в дальнем конце парка, там, где дорожки переходили в тропинки, а тропинки — в заросли сирени. Солнце клонилось к закату, пахло сиренью и нагретой пылью, а людей не было вообще.

Продавец уже ждал.

Старик. Очень старый, но не дряхлый: высокий, прямой, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта. Одет во что-то тёмное, не по погоде. Из-под капюшона поблёскивали светлые глаза.

— Здравствуйте. Я по объявлению.

Старик кивнул и отступил в сторону.

На скамейке стояла переноска — маленькая, пластиковая, совсем потрёпанная. Я заглянула внутрь.

И пропала.

Рыжий. Размером с мою ладонь, если не считать торчащих лап. Шерсть — пух, который лезет во все стороны. Уши — два мягких треугольника, которые даже не думали вставать. Нос — мокрый, чёрный, смешной.

Щенок спал, свернувшись калачиком, и иногда вздрагивал во сне.

— Он так и будет спать? — шёпотом спросила я.

Старик усмехнулся. Странно, с хрипотцой, как человек, который всю жизнь кашлял.

— Нет. Потом не уснёшь. Он громкий.

Я протянула руку. Щенок проснулся, поднял голову, моргнул, лизнул мой палец — а потом прикусил острыми молочными зубами.

— Здравствуй, — сказала я.

Он посмотрел на меня. Глаза огромные, тёмные, совсем как на фото. И взгляд у него был слишком серьёзный для щенка.

— А он точно корги? — спросила я у старика. — Уши не стоят. Лапы большие.

— Точно, — ответил тот. — Но не совсем.

Я хмыкнула. Конечно, не совсем. Ветеринарная ошибка или смесь с кем-то очень большим и лохматым.

— Ладно, — сказала я, поглаживая мягкую спину. — Лишь бы здоровый был. Хотя я бы не удивилась, если в нём кровь ирландского волкодава. Вы видели их размеры? Это лошади с собачьими ушами.

Старик посмотрел на меня странно. Не насмешливо — скорее так, будто я только что угадала задачку, к которой он не готовился.

— Может быть, — тихо сказал он. — Может быть, ты не так уж и далека от истины.

Я не придала этому значения. Я уже вынимала щенка из переноски. Тёплый, пахнущий молоком и чем-то неуловимо сладким, он тут же уткнулся носом мне под мышку.

— Ох, — выдохнула я. — Ты мой рыжий. Искра моя. Спичечка маленькая.

Щенок чихнул. Из носа вылетело крошечное облачко искр — или мне показалось? Вечерело, тени удлинялись, мало ли что мерещится.

— Спасибо. Я буду о нём заботиться.

Старик протянул поношенный кожаный ошейник с тусклой металлической бляшкой.

— Ошейник не снимай. Он старый. Семейный. От него сила в щенке крепче держится.

На бляшке было выбито что-то вроде завитка. Не то буква, не то узор. Я смотрела на него дольше, чем следовало: такой же завиток был на бабушкиной шкатулке для ниток. Он стоял у меня в памяти, как слово, которое вертится на языке и никак не вспоминается.

Я мотнула головой. Мало ли на свете завитков.

— Хорошо, — сказала я и надела ошейник. Щенок даже не возмутился.

— Счастливо тебе, девочка, — сказал старик. — И тебе, маленький. Помните: вы теперь друг у друга — всё.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но старик уже развернулся и пошёл вглубь парка. Слишком быстро для своих лет.

— Странный, — пробормотала я.

Щенок вздохнул во сне и прижался крепче.

— А ты мой, — сказала я. — И плевать, кто ты там по паспорту. Будешь Спарком. Потому что ты моя искра.

Дома я постелила ему старый плед, но Спарк, конечно, забрался ко мне на кровать и уснул поперёк подушки. Я долго смотрела на него — на раздувающийся живот, на одно ухо, которое чуть приподнялось во сне, будто пыталось встать, — и улыбалась.

Вымоталась так, что даже не переоделась: свалилась в джинсах и свитере, укрыла щенка краем одеяла и отключилась.

А ночью проснулась от того, что ошейник вспыхнул.

Сначала подумала — показалось. Но бляшка светилась тускло и золотисто, как уголёк в пепле. Спарк спал, а металл наливался теплом и светом.

— Что за...

Я протянула руку — и ошейник полыхнул ослепительной белизной.

Пространство пошло рябью. Кровать, стены, окно — всё вытянулось, смазалось, закрутилось. Я попыталась закричать, но звук застрял в горле. Инстинктивно прижала щенка к груди; он проснулся, испуганно тявкнул, и вокруг моего запястья что-то обвилось, горячее и тонкое. Последнее, что я запомнила, — струйка света, сорвавшаяся с шеи Спарка и ставшая браслетом на моей руке.

А потом пол ушёл из-под ног.

Я очнулась на траве.

Тёплой, мягкой, пахнущей чем-то сладким и незнакомым. Над головой было небо, но не серое предрассветное небо моей спальни: густое, фиолетовое, с двумя лунами. Маленькой и большой. Они висели низко, почти над самой землёй, и от их света трава казалась серебряной.

Я села, и мир качнулся. Тело ломило, как после дороги в дешёвом автобусе. На мне были джинсы, свитер и кроссовки. Кроссовки! Я даже кроссовки не сняла. Надо же было так вырубиться.

Спарк лежал у меня на коленях и тяжело дышал. Живой.

— Живой, — выдохнула я. — Слава богу.

А потом подняла голову и огляделась по-настоящему.

Фиолетовое небо. Две луны. Светящаяся трава. Ни домов, ни фонарей, ни асфальтовой дорожки.

— Это сон, — сказала я громко, чтобы себя убедить. — Я сейчас проснусь.

Ущипнула себя за руку. Больно.

— Не сон. Не сон, не сон, не сон.

Дышать получалось только ртом и урывками. Встать с первой попытки не вышло: колени вели себя так, словно им выдали чужие ноги.

— Спарк, проснись. Объясни мне, что происходит. Или хотя бы укуси, чтобы я точно поняла, что не сплю.

Щенок приоткрыл один глаз, лизнул меня в подбородок и закрыл снова. Укусить не удосужился.

— Спасибо. Очень помог.

Я заставила себя дышать. Вдох — выдох. Бабушка учила: «Если страшно — дыши. Пока дышишь, ты жив. А живой — разберёшься».

Ладно. Разбираемся.

Ошейник на Спарке больше не светился. Зато на моём правом запястье появился тонкий металлический браслет с едва заметными рунами, которые пульсировали в такт моему сердцу. Я потрогала его пальцем. Тёплый. Или это я тёплая?

— Что за...

И тут в моей голове раздался голос.

Тонкий, дребезжащий, как у очень старой и очень недовольной женщины.

«Ну наконец-то. Я уж думала, ты никогда не очнёшься. Я тут, между прочим, в браслете, как сардина в банке: тесно, душно, а этот щенок храпит на ухо даже в астрале».

Я замерла. Потом медленно перевела взгляд на браслет.

— Нет. Я не разговариваю с украшениями. Украшения не разговаривают.

«Девочка, — голос звучал почти устало, — ты под фиолетовым небом с двумя лунами. Ты только что прошла сквозь пространственный переход на магическом ошейнике. Сидишь на траве, которая в твоём мире не растёт даже под микроскопом. И твои волосы, кстати, светятся. Разговор с браслетом — это та граница, которую ты отказываешься переступать?»

— Волосы?

Я поднесла прядь к лицу. Кончики моих чёрных волос и правда слабо светились холодным изумрудным светом.

Я уставилась на них секунд десять. Отняла руку. Поднесла снова. Светились.

— Мамочка, — прошептала я. — Я схожу с ума. Окончательно и бесповоротно.

Голос хмыкнул. Я уже начинала ненавидеть этот хмык.

«Вэйна, — представилась фея. — Твой персональный кошмар на ближайшее время. Я не галлюцинация, хотя, если тебе так проще, считай меня очень настойчивой галлюцинацией с чувством юмора. И да, зелёные волосы — это нормально для некроманта. Не пугайся».

— Я не некромант! — почти закричала я. — Я работаю в морге! Это другое! Это документы, бланки, формалин... Никакой магии!

«Ты взяла щенка, надела ошейник и оказалась здесь. Поздравляю: ты влипла. И, между прочим, покойников ты не боялась. Я чувствую. Так что про хрупкую психику не надо».

Я открыла рот. Закрыла.

— Там всё по правилам, — сказала я слабо. — А тут неправильно. Тут вообще всё неправильно.

Спарк зевнул, показал розовый язык, и вдруг в моей голове, словно кто-то приоткрыл дверь, появилось чужое чувство. Не слова. Страх пополам с любопытством, а поверх всего простое щенячье доверие. Потом обрывки картинок: светлая миска, моё лицо, склонённое над ним. И короткое, смазанное «ты моя, и я не дам тебе сломаться».

— Ты меня успокаиваешь? — прошептала я. — Щенок меня успокаивает. С ума сойти.

Я прижала его крепче. Он был тёплый, как грелка, и руки наконец перестали трястись.

— Ладно. Я в другом мире. У меня светятся волосы, на руке говорит браслет, а щенок рассылает ментальные открытки. Я принимаю это. Нет, не принимаю. Я в шоке. Но я дышу.

Я посмотрела на браслет.

— Вэйна. Без загадок, пожалуйста, я сегодня и так перенесла достаточно. Что значит «магия умирает»? Почему этот рыжий комок — последняя надежда? И как вернуться домой? У меня завтра смена, а Марина без меня не справится.

Фея молчала несколько секунд. Потом вздохнула — как-то сразу везде, и в голове, и в браслете.

«История долгая и неприятная. Короткий ответ такой: этот щенок — не просто щенок. А ты — не просто девочка из морга. Назад дорога будет, но не быстрая и не простая. А теперь вставай. Нужно найти укрытие до рассвета. Здесь есть твари, которым плевать на твою панику».

— Отлично, — сказала я, поднимаясь на ватных ногах. — Волшебная страна. С тварями. С двумя лунами. И с феей, которая не умеет говорить приятные вещи.

Я посмотрела на Спарка.

— Если ты и правда вырастешь в волкодава, куплю тебе самую дорогую коробку корма, какую найду. Или что там едят волшебные собаки. Души врагов? Разберёмся на месте.

Щенок поднял голову. В моё сознание пришёл образ: огромная лохматая тень, бегущая рядом со мной. И маленькое счастливое чувство: «да. И корм тоже да».

Я сделала первый шаг. Трава хрустела под кроссовками.

— Веди, — сказала я браслету. — Но если встретим тварь, я за себя не ручаюсь. Я, может, и некромант по вашим меркам, но единственное, что я умею, — правильно заполнять акты о смерти.

«Начнём с этого», — хмыкнула Вэйна.

Я прижимала к себе самое живое и тёплое, что у меня было за последние годы, и, кажется, единственное, что не давало мне рассыпаться на куски. Мы почти дошли до первых серебряных стволов, когда Спарк вдруг напрягся у меня на руках.

Он не тявкнул. Он зарычал. Низко, глухо, совсем не по-щенячьи, глядя куда-то в глубину леса.

Я проследила за его взглядом. Между деревьями, далеко, качнулся золотой огонёк. Потом второй.

«Ну вот, — тихо сказала Вэйна, и это был первый раз, когда она не шутила. — Быстро они. Слишком быстро».

Глава 2. Проводник

Огоньки приближались неторопливо, как гости, которые точно знают, что хозяева никуда не денутся.

Это оказались не фонари. Золотистые шары размером с яблоко плыли между серебряными стволами, и один, самый любопытный, завис в метре от моего лица. Внутри него что-то вращалось, как стрелка компаса. Потом он повернулся к Спарку, моргнул (не знаю, как светящийся шар моргает, но он моргнул) и погас.

— Что это было? — шёпотом спросила я.

«Следящие светляки. Отметили место и доложили. Теперь сюда придут».

— Кто?

«Те, кто присматривает за магическими всплесками. Ты проломила дыру между мирами, девочка. Такое не остаётся незамеченным».

— Может, спрятаться?

«От светляков? Они уже всё запомнили. Стой смирно и придумай что-нибудь правдоподобное».

Придумывать пришлось недолго. Из-за дерева вышел человек.

Тёмная одежда из грубой ткани, высокий воротник, странная вышивка на манжетах. На поясе камень, пульсирующий тем же золотым светом, что и светляки. Лицо усталое. Настороженное, но не злое, и это радовало.

— Ты кто?

Голос низкий и ровный, как у человека, который спрашивает, который час.

— Я потерялась, — сказала я.

Он перевёл взгляд с моего лица на Спарка, потом на браслет. Камень на его поясе мигнул чаще.

— Потерялась. В Запретном лесу. В трёх днях пути от ближайшей деревни.

— У меня плохое чувство направления.

Он не улыбнулся.

«Гениально, — заметила Вэйна. — Три дня пути, а она в кроссовках и с щенком».

«Не высовывайся».

«Я в браслете. Куда мне высовываться?»

Человек окинул меня долгим взглядом. Задержался на джинсах. На кроссовках. Уголок его рта дёрнулся.

— Это экспериментальные разработки, — быстро сказала я. — Из нашей деревни. Ткань особого плетения, обувь из нового материала. Очень удобно.

Врала я так плохо, что Спарк поднял голову и посмотрел на меня с сомнением.

— Я не спрашивал про одежду, — сказал мужчина.

— А. Ну да. Просто вы смотрели.

Он смотрел ещё секунду. Потом опустил глаза на ошейник Спарка, и камень на поясе мигнул снова.

— Откуда ошейник?

— Подарили.

— Кто?

— Старик. В парке. В нашем... в деревенском. — Я махнула рукой куда-то неопределённо. — Далеко отсюда.

Он ничего не ответил. Просто запомнил, это было видно.

— Фамильяр? — спросил он вместо этого.

Фамильяр. Серьёзно. Я посреди магического леса, у меня щенок, который чихает искрами, и местный страж порядка интересуется, не мой ли это фамильяр. В другой ситуации я бы обрадовалась: значит, всё по жанру, питомец полагается по штату. Но по его лицу я поняла, что от ответа зависит, возьмут ли меня куда-нибудь или оставят в лесу на съедение тварям.

— Мой, — сказала я. — С детства.

Спарк, который до этого мирно сопел, вдруг чихнул. Из носа вылетела маленькая искра. Мужчина проводил её взглядом.

— Странный фамильяр.

— Он экзотический.

«Ты в яме, — сообщила Вэйна. — И сверху ещё землю кидаешь».

«Ты обещала не высовываться!»

«Я обещала не материализоваться. Про комментарии договора не было».

Мужчина, видимо, что-то решил. Кивнул в сторону тропинки.

— Идём. В академии разберутся.

— В академии?

— Ты не знаешь, где ты и куда идти. Артефакт зафиксировал всплеск магии, а ты или твой фамильяр имеете к этому отношение. Значит, тебе в академию.

— А если я не хочу?

— В этом лесу водятся твари, которые едят неосторожных путников. Магии у тебя нет. Оружия нет. Твой фамильяр размером с тапок. Идём.

Он пошёл вперёд, не оглядываясь. Я переглянулась со Спарком. Он смотрел на меня так доверчиво, что стало неловко: теперь от моих решений зависела жизнь существа размером с тапок. Я пошла следом.

Выудить из него хоть что-то оказалось невозможно.

На вопрос «как вас зовут» он ответил «смотритель». На «что такое академия» — «место, где учат магии». На «далеко ли идти» — «недалеко».

— Вы всегда такой разговорчивый?

Он промолчал.

«Не обижайся, — сказала Вэйна. — Он тебя просто не любит».

«За что?»

«За вранье. И за то, что вместо тёплой постели он тащит по лесу девицу в странных штанах».

Я шла и думала, что попаданки в книжках обычно оказываются в магических мирах при более героических обстоятельствах. Спасают принца от дракона. Находят древний артефакт. На худой конец, красиво падают с обрыва. А я плелась за молчаливым мужиком, с щенком, который искрит носом, и феей, которая всё про меня понимает.

— Ну что, рыжий, — прошептала я. — Добро пожаловать в приключения.

Спарк лизнул меня в подбородок, и в голову пришёл образ: большие ворота, каменные башни, много людей в тёмных мантиях. Я мысленно спросила, страшно ли ему. Образ качнулся и перетёк в тёплое «страшно, но ты рядом, и ладно».

— Ладно, — согласилась я вслух.

Академия показалась ближе к полудню.

Я почему-то ждала, что в магическом мире всегда темно: две луны, загадочность и всё такое. Но солнце оказалось вполне нормальным, золотым, только чуть больше обычного и с лёгким фиолетовым отливом, как будто на небо наложили фильтр.

Академия стояла на холме за стеной из тёплого золотистого камня. Я ждала сияющих шпилей, магии через край, торжественных знамён. Увидела стену. Потрёпанную, кое-где заросшую плющом. Ворота были деревянные, с коваными петлями, и выглядели так, будто их строили ещё до изобретения заклинаний для починки.

— Это академия?

Смотритель кивнул.

— А где величие? Где магия?

— Внутри, — сказал он и добавил с лёгкой усмешкой, впервые за всю дорогу: — Большую часть величия съели студенты.

Он развернулся и ушёл обратно в лес. Даже не попрощался.

— И этот не прощается, — пробормотала я. — Они тут все такие или только мне везёт?

Я осталась перед воротами с щенком на руках и ощущением, что кто-то включил чужое кино, а меня забыл предупредить.

— Ну что, рыжий. Похоже, мы поступили.

Спарк чихнул. На этот раз не искрой, а маленьким облачком дыма.

«Одно запомни, — сказала Вэйна неожиданно серьёзно. — Что бы там ни было внутри, обо мне ни слова. Ни одной живой душе».

«Почему?»

«Потому что я думаю, что не все здесь рады феям. Проверим позже».

Я взялась за створку ворот.

Глава 3. Академия

Створка поддалась неожиданно легко, без единого скрипа. Я шагнула внутрь и забыла, что собиралась сказать.

За унылой стеной с плющом лежал совсем другой мир. Мощёный двор уходил к главному зданию из тёплого золотистого камня, и камень будто сам светился изнутри, как абажур. По углам поднимались башни; я задрала голову, но шпилей так и не увидела: они терялись в лёгком облаке, которое, судя по всему, повисло там специально. Вдоль стен росли деревья с серебряными листьями. В центре бил фонтан, и в каждой капле горел маленький огонёк, будто кто-то раздал воде по фонарику.

Спарк высунул нос из-под моей руки и замер.

«Ох», — пришло от него. Яркое и безоговорочное, как у ребёнка перед салютом.

— Ох, — согласилась я вслух.

«Прекрати пялиться, — сказала Вэйна. — Ты выглядишь так, словно в первый раз видишь каменное здание».

— Я первый раз в магическом мире.

«Для местных это не аргумент. Иди. Любая походка лучше, чем столбняк».

Я пошла. Мимо сновали студенты в тёмных мантиях: кто с книгами, кто с непонятными железками, кто с парящими рядом светящимися шариками, которые ходили за хозяевами, как собачки. На меня почти никто не смотрел. Ну и ладно, подумала я. Очередная новенькая в странной одежде, с щенком и глупым лицом.

Мысль о том, что где-то там, в другом мире, Марина уже заметила, что я не пришла на смену, кольнула и отпустила. Подумаю об этом потом. Когда-нибудь.

«Куда мне идти?» — спросила я.

«Понятия не имею. Я в браслете, а не в туристическом бюро».

«Ты живёшь в этом мире!»

«Я несколько десятков лет просидела в кристалле. Тут всё могло переехать».

Главный вход оказался в конце широких пологих ступеней, и на каждой кто-нибудь сидел: болтал, читал, грыз фиолетовые фрукты, похожие на яблоки. Я выбрала ближайшего парня, светловолосого и с книгой.

— Извини. Я новенькая. Куда мне идти?

Он окинул меня взглядом: кроссовки, джинсы, щенок. Ни одна мышца на лице не дёрнулась. Видимо, здесь привыкли к чему угодно.

— К ректору. Новенькие всегда к ректору. Второй этаж, третья дверь.

— Спасибо.

Он уже читал дальше.

В холле пахло старым деревом, воском и почему-то карамелью. Каменные плиты на полу вытерлись до гладкости там, где по ним ходили сотни лет. Лестница уходила наверх широкими пролётами. Я поднялась, нашла третью дверь, тяжёлую, с бронзовой ручкой в виде змеи, кусающей собственный хвост, и постучала.

— Войдите.

Кабинет оказался большим и совсем не парадным. Книги на стеллажах стояли криво, бумаги на столе громоздились стопками, воздух пах сушёными травами и пергаментом. Ректор стоял у стеллажа с огромным фолиантом в руках. Он был не старик: тёмные волосы с проседью, глубокие морщины у глаз, простая рубашка без мантии. Он поднял на меня серые, очень внимательные глаза.

— Вы ко мне?