Академия Искр. Хранитель для щенка

«Я всё записываю».

«Твой способ выживать — блокнот?»

«Хоть какой-то».

Аудитория притихла.

В дверях стояла женщина. Невысокая, в безупречно отглаженной мантии, волосы убраны в строгий пучок, на лице ни тени улыбки. Глаза тёмные, пронзительные, такие, что хочется признаться во всех грехах, включая те, которые ты ещё не успел совершить.

— Магистр Вэлл, — прошептал кто-то сзади.

Она прошла к кафедре, и каждый шаг отдавался в тишине, как удар молотка. Даже Спарк перестал сопеть.

— Некромантия, — сказала она голосом, способным заморозить чай. — Не для романтиков. Не для тех, кто хочет выглядеть таинственно. Не для тех, кто боится темноты и собственной тени.

Она обвела взглядом ряды.

— Некромантия — это работа с тем, что закончилось. С тем, что перестало дышать. С тем, что осталось после. Если вас тошнит от вида крови, идите на целительство. Если боитесь призраков, идите на боевую магию. Если не готовы смотреть смерти в лицо каждый день, идите домой.

Спарк прижался к моей ноге. Я погладила его, чтобы успокоить, хотя успокаивать, кажется, нужно было меня.

— Сейчас я пройду по рядам и посмотрю, кто из вас способен хотя бы почувствовать мёртвую энергию. Те, кто не почувствуют, могут сразу покинуть аудиторию. Мне жаль тратить время на бесперспективных.

Она подошла к первой парте.

— Леди Эвелин. Протяните руку.

Девушка с идеальной причёской и безукоризненно чистой мантией протянула руку. Магистр Вэлл взяла её за запястье и закрыла глаза.

— Есть, — сказала она через несколько секунд. — Слабо, но есть.

Леди Эвелин с облегчением выдохнула.

Дальше парень с покрасневшими ушами: прошёл. Девушка, которая не прошла и вышла, опустив голову. Каспиан даже руку почти не протянул: Вэлл едва коснулась его запястья и кивнула, как будто и так знала результат.

Она двигалась между рядами быстро, не тратя слов. Потом остановилась напротив меня.

— Ваша рука.

Я протянула правую. Она взяла меня за запястье, и пальцы у неё оказались холодными. Закрыла глаза.

Молчала долго. Так долго, что я успела прикинуть: если меня выгонят, куда деваться? В теплицы? Мыть полы в библиотеке?

Потом она открыла глаза и посмотрела на меня внимательно, как смотрят на любопытную находку.

— Необычно, — сказала она.

— Что необычно?

— Магия есть. И её много. Но она спит. — Вэлл отпустила мою руку. — Как будто кто-то повесил на неё замок. Вы недавно переживали сильное потрясение?

— Что-то в этом роде.

Она кивнула, как будто ожидала именно такого ответа, и пошла дальше.

«Замок?» — спросила я у Вэйны.

«Не знаю. — Голос у неё был необычно серьёзный. — Но это точно не твоя вина».

После диагностики Вэлл вернулась к кафедре и заговорила совсем другим тоном.

Смерть, сказала она, не враг. Духи умерших не злые сущности, а память. Некромант не убивает и не поднимает мёртвых для развлечения. Он помогает перейти.

— Мы не хозяева смерти, — говорила она тихо, почти ласково. — Мы провожатые. Как лодочники через реку. Наша задача не в том, чтобы цеплять мёртвых к себе, а в том, чтобы помогать им уйти.

Кто-то на задней парте всхлипнул.

Я не всхлипнула. Но что-то внутри сдвинулось, как заело старую дверь. Два года среди мёртвых научили меня не бояться. Но я ни разу не думала, что они нуждаются не в формулировках в журнале, а в проводнике. Что кто-то должен стоять рядом и просто знать, куда им идти.

Я записала в блокнот: «Не хозяева. Провожатые». И подчеркнула дважды.

Когда лекция закончилась, я собрала сумку и уже шла к двери, когда голос Вэлл догнал меня:

— Аллия. Задержитесь.

Я замерла. Спарк на руках напрягся.

Остальные студенты вышли, и аудитория опустела. Только Каспиан, который медленно собирал свои перья в узкий кожаный футляр, задержался у стола, но Вэлл посмотрела на него, и он тоже вышел.

— Диагностика показала у вас нестандартный магический фон, — сказала она, когда мы остались одни. — Плюс одежда. Плюс то, как вы смотрели на перо, на которое остальные не обращают внимания.

Я сглотнула.

— А вы... никому не скажете?

— Мне нет дела до вашего происхождения. Мне есть дело до вашей магии. — Вэлл сложила руки на груди. — Если вы хотите остаться здесь, научитесь её контролировать. Если нет, возвращайтесь туда, откуда пришли. Но если остаётесь, готовьтесь, что будет трудно. Некромантия не прощает слабости.

Она развернулась и ушла.

Я осталась посреди пустой аудитории.

«Грозная женщина», — заметила Вэйна.

«Очень».

«Но справедливая».

— Это да, — сказала я вслух.

Спарк чихнул. Без искр, просто чихнул.

— Идём, рыжий. Нам ещё блокнот заполнять.

Я вышла в коридор. У окна напротив стоял Каспиан с футляром под мышкой и смотрел на двор. Услышав мои шаги, он обернулся. Взгляд скользнул по мне, остановился на Спарке и задержался там на секунду дольше, чем нужно. Потом он молча развернулся и пошёл прочь, и тень его длинной мантии долго тянулась за ним по каменным плитам.

Я проводила его глазами и достала блокнот.

«Каспиан Арвен. Смотрит на Спарка».

Подумала и дописала: «Почему?»

Глава 7. Титулы

После лекции по некромантии я чувствовала себя выжатой, как лимон. И при этом странно воодушевлённой.

Магистр Вэлл сказала, что магия у меня есть. Просто спит. Значит, я не самозванка. Значит, получится.

«Не обольщайся, — хмыкнула Вэйна. — Ещё ничего не получилось. Магия есть у многих, вопрос в том, сможешь ли ты её разбудить».

«Ты всегда такая оптимистка?»

«Я реалистка. Это хуже».

Я усмехнулась и пошла искать столовую.

На втором этаже главного корпуса я заблудилась. Коридоры здесь были не те, что на первом, а таблички на дверях менялись в зависимости от того, с какой стороны на них смотришь. Я уже развернулась, чтобы идти обратно, и с размаху налетела на человека.

— Ой.

— Осторожнее, — сказал кто-то сверху.

Я подняла голову.

Передо мной стоял парень. Светлые волосы, одна прядь вечно падает на лоб, как её ни зачёсывай. Серо-голубые глаза с такой искоркой, что не поймёшь, смеётся он или просто внимательно смотрит. Высокий, широкоплечий. Мантия сидела на нём так, будто он в ней родился.

Я узнала его сразу. Тот самый парень из столовой, которого вчера показывала Мира, тот, что хохотал на весь зал.

И тут я с ужасом поняла, что не помню, как к нему обращаться.

Мысли заметались. «Ваше высочество»? «Господин принц»? Или он терпеть не может титулы, и я обижу его слишком сухим тоном? Или, наоборот, ждёт реверанса, а я просто кивну? Блокнот в сумке, сумка на плече, но не лезть же в неё при нём...

Всё это время я стояла и молчала. А в голове, абсолютно некстати, крутилось только одно: у него на левой щеке ямочка.

Он склонил голову набок, и в глазах мелькнуло что-то насмешливое.

— Так и скажи, что не знаешь, кто я. Не мучайся.

«Скажи что-нибудь, — зашипела Вэйна. — Не стой как истукан!»

— Я... — начала я.

— Ах да, — он выпрямился, откинул прядь со лба и отвесил такой низкий поклон, что даже я поняла: это издевательство над самим собой. — Его Королевское Высочество Дариан Ашер Валлис, наследник престола, светоч восточных земель, защитник южных рубежей и прочая, прочая, прочая. — Он выпрямился и улыбнулся. — Можно просто Дариан. Или «ваше высочество», если хочешь потренироваться в реверансах.

«Реверанс! — зашипела Вэйна. — Глупая, делай реверанс!»

«Я не умею».

«Ноги скрести и присядь!»

Я попыталась. Получилось нечто среднее между книксеном и падением.

Дариан подхватил меня за локоть.

— Это было великолепно, — сказал он очень серьёзно. — Такого я не видел даже в придворном театре.

— Я не умею кланяться, — выдавила я. — Реверансы тоже. И титулы всё время путаю.

— Это может быть забавно.

— Мне — нет.

— А ты не пробовала записывать? — Он кивнул на мою сумку, из которой торчал край блокнота. — Я видел, как ты вчера что-то царапала в столовой.

— Пробую. Но там пока не всё.

— Тогда запиши меня. Что я не люблю титулы. Что можно называть по имени. И что на мне можно тренироваться, если боишься ошибиться перед кем-то важным. — Он усмехнулся. — А ещё что я иногда бываю забавным.

Он обернулся, уходя, и улыбнулся ещё раз. Нормально так, по-человечески.

«Хватит стоять, — скомандовала Вэйна. — Иди в столовую. И перестань краснеть, ты не в первом классе».

«Я не краснею».

«Ты пунцовая, как рак. Иди уже».

В столовой Мира уже заняла место и помахала мне. Я села рядом, посадила Спарка на колени и попыталась забыть о позоре. Не вышло. Восемнадцать лет я прожила без реверансов и была вполне счастлива, а тут за десять секунд опозорилась перед наследником престола.

— Ты чего такая? — спросила Мира.

— Столкнулась с принцем.

— И?

— Сделала реверанс. Если это можно так назвать.

Мира подавилась хлебом.

Вечером, когда она ушла в душ, я устроилась на кровати, обложившись учебниками.

Домашнее задание по основам магии, выданное на пергаменте, нужно было выполнять пером. Я извела три листа. Кляксы расползались жирными пятнами, буквы скакали, как пьяные, слова упорно отказывались складываться. Я посмотрела на результат и отодвинула пергамент. С меня хватит.

Спарк спал у меня на коленях и посапывал.

Я достала блокнот, открыла новую страницу и взялась за шариковую. Она писала через раз: стержень явно доживал свои последние дни, и приходилось нажимать сильнее, а потом обводить пропущенные буквы. Зато это было хотя бы моё.

«Дариан Ашер Валлис. Принц. Можно называть Дариан. Не любит титулы. Сказал, что на нём можно тренироваться, чтобы не бояться ошибаться перед важными людьми».

Подумала и дописала, стараясь, чтобы строчки не расползались:

«Иногда бывает забавным. Ямочка на левой щеке».

Перечитала. Покраснела. Зачеркнула «ямочка», но так, чтобы ничего нельзя было разобрать, и поспешно закрыла блокнот.

— Это катастрофа, — сказала я вслух.

Спарк приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, вздохнул и снова заснул.

«Вэйна, как научиться писать пером?»

«Тренироваться. Или найти артефактную ручку, но они дорогие».

«А ты не можешь помочь? Магией?»

«Я фея, а не волшебная палочка. И вообще я в браслете, помнишь? Могу только советы давать».

«Твои советы: делай реверанс“ и не мямли“».

«И они были дельными».

Я положила перо и отодвинула блокнот. На сегодня хватит.

Спарк во сне вздохнул и прижался ко мне.

— Хоть у тебя всё хорошо, — прошептала я.

Он дёрнул лапой, и в голову пришёл образ: я и он. Мы вместе.

Этого хватило.

Когда Мира вернулась, я спросила, лёжа в темноте:

— Завтра выходной?

— Учебный — да, — зевнула она. — Но отработки никто не отменял. Тебе ректор сказал, где отрабатывать?

— В библиотеке. Или в теплицах. Но библиотека ближе.

— Умный выбор. — Мира приподнялась на локте. — Там тепло. И магистр Ольберт, если хорошо работать, иногда подкидывает поручения за отдельную плату. Моя подруга так накопила на новую мантию.

— А он кто?

— Привидение. Бывший библиотекарь. Умер, но не ушёл: каталогизацию не закончил. — Она хмыкнула. — Ворчливый, но справедливый. Если не хамить, нормальный.

— Мне бы денег на одежду. И ручку. Магическую, чтоб не мучиться с пером.

— Тогда тебе точно к нему. А ещё спроси про артефактную лавку в городе. Студентам скидка.

Я кивнула в темноте и погладила Спарка.

Потом тихо, чтобы Мира не заметила, достала из кармана шариковую и посмотрела на просвет. Чернил оставалось на донышке. Дней на пять, не больше.

А ручку, подумала я, надо искать уже сейчас.

Глава 8. Библиотека

Утром выходного дня меня разбудил Спарк, решивший использовать мою голову в качестве трамплина.

— Ох, — простонала я, когда маленькая рыжая лапа приземлилась прямо на нос. — Ты издеваешься?

Спарк радостно тявкнул и спрыгнул на пол.

«Есть», — пришёл образ. Пустая миска.

— Голодный, значит.

Мира уже ушла: на подушке осталась вмятина, на столе записка: «Я в теплицы, ты в библиотеку. Не опаздывай. И не забудь блокнот». Я умылась холодной водой, потому что жест для горячей так и не запомнила, натянула мантию поверх джинсов и свитера, сунула Спарка за пазуху и вышла.

Библиотека находилась в южном крыле главного корпуса. В первый день Мира показывала мне её мельком, и я запомнила высокие стеллажи, запах старых книг и тишину, такую плотную, что она давила на уши.

Сейчас тишина была та же. И людей не было.

Я прошла вдоль стеллажей, заглянула в читальный зал: пусто. Уже начала паниковать, когда заметила в дальнем конце коридора маленькую дверь с табличкой: «Хранилище. Посторонним вход воспрещён».

Постучала. Никто не ответил. Я толкнула дверь, и она открылась.

Внутри оказалась тесная комнатка, заваленная свитками, книгами и бумажными обрывками. А посреди этого хаоса парил старик.

Полупрозрачный. Борода до пояса, очки на носу такие же прозрачные, как и он сам. Мантия старого образца, с вышивкой, которой я не видела ни у кого из живых преподавателей. Когда он повернулся ко мне, в комнате ощутимо похолодало.

— Вы магистр Ольберт?

Привидение подняло голову. Очки сползли на кончик носа.

— А ты кто? — Голос оказался скрипучим, как несмазанная дверь. — Студентка? По какому делу?

— Меня ректор прислал. На отработку. Я должна отрабатывать обучение.

— А. Ещё одна. — Он сдвинул очки на место. — Проходи. Руками работать умеешь?

— Умею.

— Посмотрим.

Он кивнул на стопку книг в углу.

— Знаешь, как расставлять по каталогу?

— Нет.

— В моё время студенты знали основы каталогизации, — проворчал он. — Ладно. Покажу. Один раз. Смотри и запоминай.

Следующие полчаса я училась расставлять книги. Оказалось, что в этом мире их сортируют не по алфавиту, а по резонансу: по тому, на какой частоте книга «звучит».

— Не понимаю, — прошептала я, когда Ольберт отплыл в сторону. — Как можно услышать книгу?

«Просто ставь туда, куда он говорит, — посоветовала Вэйна. — Не умничай. Он вредный, но справедливый. Если будешь хорошо работать, может, даст платное поручение».

«Ты читаешь мои мысли?»

«Ты думаешь слишком громко. А мне в браслете скучно».

Я вздохнула и продолжила работу. Ольберт возвращался каждые десять минут и молча переставлял то одну книгу, то другую, лишь чуть шевеля пальцами. Сначала я обижалась. Потом заметила, что после его вмешательства полка действительно выглядела правильнее, хотя я не могла объяснить почему.

Спарк тем временем выбрался из-за пазухи и бродил между стеллажами, обнюхивая углы. В какой-то момент он остановился у третьего ряда, у дальней, самой верхней полки, и замер. Уши встали, нос подрагивал. Потом он тихо, жалобно заскулил.

— Тихо, — шепнула я. — Здесь библиотека.

Он оглянулся на меня и снова уставился на полку. Я подошла, взяла его на руки. Он не вырывался, но продолжал смотреть вверх, и тело у него было напряжённое, как струна.

— Что там?

Спарк не ответил. Я посмотрела на корешки: тёмные, потрёпанные, с позолотой, стёртой временем. Названий с такого расстояния не прочитать.

— Не лезь, — проворчал за спиной Ольберт. — Это не для первокурсников. Неси своего пушистого обратно, пока не начал чихать на фолианты.

— Хорошо. Простите.

Я отошла, но Спарк всё равно оглядывался.

Через час Ольберт остался доволен.

— Сойдёт, — сказал он, оглядывая заполненную мной полку. — Но не блещешь. Приходи завтра в это же время. Будешь разбирать свитки.

— А можно... — начала я. — Можно подработать? Помимо отработки. Мне нужны деньги. На вещи.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Ректор тебе ничего не выдал?

— Только мантию и учебники. А мне надо мыло. Магическая ручка, чтобы писать без клякс. И одежда нормальная.

— Мыло, говоришь. — Он хмыкнул. — Ладно. Будешь хорошо работать, дам поручения за плату. Но не сразу. Сначала докажи, что не разгильдяйка.

— Спасибо.

— Не благодари. Работать будешь много, платить буду мало. Таков порядок.

Он уже отвернулся к своим свиткам, когда я спросила:

— А магическую ручку где можно купить? Недорого?

— В артефактной лавке, в городе, — буркнул он. — Студентам скидка. Спросишь у ворот, покажут дорогу. А теперь иди. Не мешай работать.

Я вышла из Хранилища и остановилась.

В читальном зале, за столом у окна, сидел парень. Тот самый, с лекции по некромантии, с аккуратными перьями. Каспиан.

Перед ним лежал толстый фолиант в кожаном переплёте. Перья были разложены по длине, от самого маленького к самому большому. Вокруг пустовали все столы: никто не садился рядом, даже не подходил близко, будто там проходила невидимая граница.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

Глаза тёмные, усталые. Враждебности в них не было, скорее ровное равнодушие, как у человека, который давно смотрит сквозь стены и людей. Я отвела взгляд первой.

«Не пялься, — сказала Вэйна. — И не записывай всех подряд, блокнот кончится».

«Я не пялюсь».

Но блокнот всё равно достала. Шариковая ручка чиркнула раз, другой, потом пошла. Я записала, прикрывая страницу ладонью:

«Каспиан Арвен. Четвёртый курс. Сидит в библиотеке, вокруг пусто. Раскладывает перья по длине. Выглядит уставшим».

Подумала и дописала:

«Не страшным».

Спарк высунул нос из-за пазухи, посмотрел на Каспиана, потом на меня.

«Он», — пришёл образ. Вопросительный. И тёплый, как будто Спарк говорил: «Я его знаю».

— Да, он, — прошептала я. — Прячься обратно.

Спарк спрятался.

Я вышла из библиотеки. Перед самым выходом Спарк ещё раз высунулся и посмотрел назад, в сторону третьего ряда. Я не стала спрашивать.

— Первый день отработки, — сказала я себе уже на крыльце. — И уже есть план, как заработать на ручку. Не так плохо.

Спарк фыркнул, и в голове появился образ: я за столом, пишу красиво. Ровными буквами. Без клякс.

— Ты у меня оптимист, — сказала я.

Спарк довольно тявкнул.

Глава 9. Долги и инвестиции

Из библиотеки я вышла с единственным желанием: упасть лицом в тарелку с чем-нибудь горячим. Спарк в сумке сопел и время от времени вздрагивал лапами во сне. Повезло ему: он хотя бы не знает, что такое магический каталог, пыльные свитки и привидение, которое заставляет переставлять книги по три раза, потому что «резонанс слабее, чем в прошлом веке, а ты не чувствуешь?».

Я чувствовала только голод.

На ступеньках главного корпуса кто-то разлил суп. Или не суп, не знаю, но пахло так, что у меня свело желудок.

— Так, — сказала я себе. — Сначала еда. Потом деньги. Потом сон. В таком порядке.

«Вот видишь, — заметила Вэйна. — Даже щенок считает, что ты слишком много переживаешь».

«Я не переживаю, я планирую».

«Ты планируешь на пустой желудок. Это называется переживать».

В столовой было людно. Я нашла свободный угол, поставила сумку у ног (Спарк даже не проснулся, значит, можно спокойно поесть) и взяла поднос. Суп. Хлеб. Какая-то каша. Всё пахло съедобно, и на сегодня этого было достаточно.

Ела я быстро, почти не жуя, пока силы не начали возвращаться. Спарк завозился, учуяв запах, и пришлось отломить ему кусочек хлеба. Он съел, не открывая глаз, и снова засопел.

— Ты мой паразит, — прошептала я беззлобно.

После еды я чувствовала себя почти человеком. Почти: деньги сами не появлялись, а мыло, ручка и нормальная одежда тоже.

«К ректору, — сказала Вэйна. — Иди к нему».

«Он же сказал: отработка».

«Он сказал: отработка. А ты спроси про работу за деньги. Неудобно? Да. Но если не спросишь, никто не даст».

Я представила, как заикаюсь и краснею в кабинете ректора. Потом представила, что хожу в одних джинсах до конца семестра.

«Ладно. Иду».

Кабинет ректора я нашла не сразу: к вечеру коридоры главного корпуса становились похожи на лабиринт, а таблички начинали светиться не тем цветом. Дверь с бронзовой ручкой в виде змеи выглядела точно так же, как в первый раз. Я постояла, собираясь с духом, и постучала.

— Войдите.

Он сидел за столом и писал настоящим гусиным пером, без всякой магии. Буквы у него ложились ровные, красивые. Я невольно засмотрелась: человек делал это так давно, что и представить не мог, как может быть иначе.

— А, Аллия. — Он отложил перо. — Что-то случилось?

— Нет. То есть да. То есть... — Я запнулась и мысленно дала себе пинка. Соберись. Ты просишь работу, а не руку и сердце.

— У меня вопрос.

— Слушаю.

Я вдохнула.

— Мне нужна работа. Не отработка, а настоящая, за деньги. У меня ничего нет. Мантия и учебники есть, а мыла нет. И нормальной ручки. И одежды, кроме тех джинсов, в которых я пришла.

Я замолчала, потому что снова говорила слишком быстро. Ректор слушал, не перебивая. На лице ни удивления, ни раздражения, только усталое внимание.

— Я понимаю, что на испытательном сроке не положено, — добавила я тише. — Но магистр Ольберт сказал, что платные поручения будут не сразу, а мне нужно сейчас.

Он откинулся на спинку кресла.

— Студенты на испытательном сроке действительно не получают жалованья. Порядок этот существует не потому, что мы жадные, а потому, что были случаи, когда люди приходили ненадолго.

— Я не уйду.

— Откуда ты знаешь?

— Мне некуда возвращаться.

Это прозвучало слишком честно. Но он только кивнул.

— Хорошо. Порядок я нарушить не могу. Но есть магистр Вэлл. Она куратор некромантов и иногда даёт студентам поручения за плату. — Он взял лист и быстро написал несколько строк. — Это записка. Скажешь, что я направил.

Я взяла лист. Почерк у него был такой же ровный и красивый.

— Спасибо.

— Не благодари. Магистр Вэлл не любит бездельников. Если увидит, что ты не стараешься, я тут ни при чём.

— Я буду стараться.

— И ещё. — Он снял очки и протёр их краем рукава. — Деньги важны. Но не забывай, зачем ты здесь на самом деле.

— Чтобы научиться магии?

— Чтобы не умереть, — поправил он. — Магия — инструмент. Не цель.

Он надел очки, взялся за перо, и разговор был окончен.

Я вышла и выдохнула. Бумажка в руке казалась тяжелее, чем должна была.

«Видишь, не так страшно, — сказала Вэйна».

«Страшнее. Он знает больше, чем говорит».

«Тут все знают больше, чем говорят. Иди к Вэлл».

Кабинет Вэлл я искала недолго: табличка висела на уровне пола, и я дважды прошла мимо, пока не заметила. Дверь была чёрная, с медной ручкой в виде черепа.

«Опять череп, — отметила Вэйна. — Хоть бы один раз что-нибудь другое».

Я постучала.

— Войдите.

Магистр Вэлл сидела за столом и читала книгу в чёрном переплёте без названия. Волосы убраны в строгий пучок, мантия идеально отглажена. Она подняла тёмные пронзительные глаза, и я снова почувствовала себя провинившейся школьницей.