Отброшенная тень

— "Ч-что происходит...?" — Ахерон едва смог осмыслить одну-единственную мысль, в то время как его острые зубы лишь продолжали непрерывно стучать друг об друга.

Его тело дрожало в такт зубам, а сам он даже не мог прийти в себя, то и дело ужасаясь сотворённому. Пусть его другое «я» и управляло телом, убивая множество людей — но даже так их лица сейчас непрестанно мелькали перед его собственными глазами!

И самым ужасным во всём этом были не просто убитые им враги и, как может показаться на первый взгляд, даже не безжалостно сожранные тела. Нет, самым ужасным была кровь бесчисленных невинных на его руках! Именно эти искажённые от ужаса лица непричастных сводили его с ума — лица, которые даже сейчас мелькали перед взором его потрескавшихся пылающих глаз! Казалось, он даже слышал их скорбный шёпот, твердящий: «Почему ты убил нас?»

— "З-зачем ты это сделал..." — Вместе с этой мыслью, предательские слёзы тотчас хлынули из глаз Ахерона, а сам он мог лишь продолжать непрерывно дрожать, охваченный волной противоречивых чувств.

В кого же он превратился...? В кого мир его превратил и, возможно, ещё превратит...? Эти мысли сейчас не могли не ужасать его, оставляя после себя лишь неутихающий ворох в голове.

И только сейчас, когда его мысли забурлили потоком вопросов, он смог в полной мере осознать весь ужас, сотворённый его другим «я». Это было поистине безжалостное чудовище, не различающее добро и зло — а ведомое лишь ненасытным хаосом!

Если поначалу оно и хотело отомстить врагам, то к концу желало лишь одного — безостановочного истребления! И оно делало всё, чтобы выжить и продолжить нести это зло и мрак, оскверняя абсолютно всё своей порой беспричинной жестокостью...

Время для потонувшего в переживаниях Ахерона тянулось невыносимо медленно, а сам он старался как можно скорее прийти в себя, отбрасывая мысли, которые вновь и вновь преследовали его. Но сделать это было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Чувства, прежде словно удерживаемые плотиной, всё-таки прорвали её, окатывая его своей безграничной волной.

— "Нужно убираться отсюда..." — Спустя около часа, с трудом придя в себя, Ахерон наконец смог отринуть чувства, стремительно бросаясь вперёд.

Он слишком много времени провёл на одном месте, находясь в прострации и не обращая внимания даже на окружающие его звуки. За это время к нему могли бы даже подкрасться и нанести подлый удар — и это недопустимо. Ему нельзя допускать ошибки... никак нельзя...

Глава 112. Путь домой.

Ахерон продолжал двигаться чрезвычайно стремительно, но при этом осторожно, тщательно прислушиваясь к любому странному шороху в округе. Едва он примечал хоть что-то необычное, как тут же обходил это потенциально опасное место стороной.

Он уже не был беспомощным, но всё равно оставался довольно слабым в своей нынешней искалеченной форме. И всё же сражаться без причины он не собирался. В отличие от своего другого «я», бездумно протаптывающего путь сквозь смерть и реки крови, он отныне собирался действовать, опираясь только на разум.

Однако пусть он наконец и выбрался живым из своего отчаянного положения, его основная цель от этого ничуть не изменилась. Теперь он должен отыскать всех своих родных и близких — и сделать ради этой цели всё возможное и даже невозможное!

Он не знал, что случилось за всё то время, пока его не было. Не знал даже, сколько времени прошло. Лишь догадки и обрывки чужих фраз в туманных воспоминаниях составляли его нынешнее блеклое представление о происходящем.

Однако то, что снова и снова мелькало в его воспоминаниях размытым ворохом, лишь вынуждало его становиться ещё более мрачным, чем он уже был. Да и факты оставались фактами — его поместье разрушено и сожжено до основания. Несложно догадаться, кто поучаствовал во всём этом деле...

— "Церковь Ярчайшего Света..." — Ахерон хотел яростно процедить сквозь зубы, но с его губ сорвалось лишь мрачное мычание.

Сейчас он не мог даже удручённо усмехнуться, вспоминая свою прошлую наивность. Раньше он считал Церковь оплотом порядка, духовности и справедливости. Даже благочестиво молился Великой Матери и Ярчайшему Свету. Но что в итоге...? Лаура отнеслась к нему хуже, чем к врагу, хотя он был всего лишь невинным мальчишкой! Даже сейчас он не мог понять, что плохого он сделал. Чем он заслужил всё это? Чем заслужили всё это Литесса, а тем более Лиса?!

Но это уже неважно, ведь он не упустит шанса отомстить Лауре, когда придёт подходящий момент — момент, который он выберет самолично! Он создаст ситуацию, где епископ окажется беспомощной — лишь затем, чтобы безжалостно раздавить её, словно жалкого жука! Чтобы она познала всё то же, что познал он сам!

— "Только дождись, Лаура... день нашей встречи станет твоим худшим кошмаром!" — Яростно стиснув зубы, Ахерон едва сдерживал эту чудовищную бурю эмоций, клокотавшую внутри него.

Невероятная ненависть буквально полыхала в его груди, но вскоре он уже благополучно подавил её неистовые порывы, успокаивая бешено стучащее сердце. Сейчас ему нельзя идти на поводу у эмоций — лишь холодный расчёт и тщательно продуманные планы помогут ему достичь поставленных целей!

Сначала он должен понять, сколько времени вообще прошло, а затем начать разыскивать информацию. Такое громкое дело, как сожжение дворянского поместья, не могло остаться без огласки. И даже если огласки не было, то хоть какие-то записи или очевидцы всё равно должны были остаться.

— "Их якобы благородное сожжение... это без сомнений почерк Церкви. Значит, в церкви мне и нужно искать." — Ахерон уже знал, что ему нужно делать, оставалось лишь воплощать задуманное в жизнь. — "Но перед этим я должен увидеть всё своими собственными глазами..."

Даже зная, что его ждёт, Ахерон не мог проигнорировать свой сожжённый дом. Для начала он должен прибыть туда и осмотреть его как следует, а не через призму покрытых ненавистью и злобой воспоминаний. Только после этого он наконец сможет перейти к следующему пункту своего плана.

Однако кое-что его всё равно продолжало смущать. Через воспоминания своего другого «я» он не мог не заметить особого запустения вокруг территории поместья. И даже несмотря на то, что совсем рядом был небольшой городок, больше похожий на деревню, поместье было словно огорожено от него и казалось слишком уж заброшенным.

— "Может, из-за действий Церкви территория поместья стала закрытой и теперь туда просто боятся ходить?" — Продолжая размышлять, Ахерон двигался без каких-либо остановок, направляясь к своему дому.

Конечно, он не был уверен в своей догадке, но она была очень похожа на правду. Однако он также смутно помнил и двоих убитых своим другим «я», которые, вопреки его домыслам, всё же были на территории поместья. Девушка и мужчина, подошедшие проверить его тело, проткнутое ржавым мечом. Очередные несчастные жертвы...

— "Видимо, они пришли туда на вопли и крики..." — Печально покачав головой, Ахерон мог лишь скрипнуть зубами.

Ему было крайне неприятно это вспоминать, однако эти воспоминания будто сами лезли в голову. Даже сейчас он словно наяву видел те ужасающие картины, мелькающие перед глазами: как в один миг его стремительная рука сначала достала из собственной груди ржавый меч, а в следующий — отсекла оцепеневшей девушке голову. Как, обезумев, он следом устремился к не менее шокированному мужчине, разрывая его на части, словно скот. К счастью, хоть воспоминания и принадлежали ему, он не имел ничего общего с этими отвратительными действиями...

— "Именно после этого моё другое «я» почти полностью потеряло контроль." — Ахерон помнил, что поначалу его вторая личность не была такой безумной, пусть и оставалась кровожадной и жестокой.

Конечно, даже когда этот психопат только открыл глаза, различия между ними были абсолютными. Этот маньяк жестоко убивал не только врагов, но и невинных путников на тракте, чего он сам никогда бы не сделал. Да и дело не только в этом... даже их обычные действия различались. Тем не менее, именно после того, как его другое «я» проткнуло их общее сердце, оно очнулось кардинально другим, будто утрачивая остатки своей блеклой человечности.

И чем больше проходило времени, тем сильнее менялось его другое «я», с головой окунаясь в реки пролитой крови. В самом конце, во время битвы против того могущественного рыцаря, он, казалось, и вовсе превратился в другое существо, извергая поток непонятных слов, обладавших жуткой, мистической силой.

Ахерон практически ничего не знал обо всех этих странностях и даже если бы захотел, не смог бы узнать. Да и к этому моменту его другое, уже мёртвое «я» мало его заботило. Сейчас все его мысли были лишь о доме и потерянных близких, которых он всеми силами постарается разыскать.

— "Конечно, вряд ли там ещё остались какие-то зацепки, но я должен проверить... просто должен..."

Ахерон двигался стремительно, и спустя какое-то время вдалеке наконец показались небольшие окрестности Измира. Он плохо помнил этот маленький городок, скорее напоминающий деревушку, зато воспоминания его другого «я», напротив, хорошо сохранились, запечатлевая прекрасную картину этого места. В тот день, от восхода до заката, даже его другое «я» словно ненадолго пришло в себя, смывая тёплой ностальгией окутавшую его пелену ненависти и злобы...

Из-за этих воспоминаний ностальгия охватила и его самого, но, несмотря на эти чувства, он не собирался медлить и тратить время, бессмысленно наблюдая за жизнями людей вдалеке. Сейчас ему нужно лишь продолжать идти вперед, ведь он уже почти добрался до дома. Не говоря уже об усталости, навалившейся на его ослабевшее от ещё не до конца заживших ран тело.

Минуты шли за минутами, и вскоре Ахерон уже мог видеть вдалеке своё родовое поместье, ныне практически полностью сожжённое в яростном пламени Церкви. От некогда прекрасного места осталось лишь пепелище да обугленные остовы зданий. Былой изысканный вид слегка архаичного дворянского поместья превратился лишь в мрачную картину уродливых развалин...

— "До самого последнего момента я надеялся, что всё это окажется какой-то жестокой шуткой..." — Наблюдая за раскрывшимся перед ним ужасом, Ахерону оставалось лишь печально покачать головой и горько рассмеяться. — "Похоже, даже сейчас я всё ещё не избавился от своей наивности."

Тяжело вздохнув, Ахерон продолжил идти вперёд, с трудом сдерживая слёзы, и спустя минуту наконец добираясь до своего разрушенного дома. Однако куда бы он ни посмотрел, на миг перед его затуманенным взором всё ещё проступал былой облик некогда прекрасных зданий — будто мираж, который постепенно таял, обнажая жестокую реальность.

Казалось, даже сейчас он всё ещё слышал далёкие голоса своих родных и близких, на миг оказываясь во власти тёплой ностальгии. Но, несмотря на это, он понимал, что ничего из этого уже нельзя вернуть — как не вернуть и потерянные жизни...

Он мог лишь надеяться, что в этом мире его всё ещё где-то ждут... надеяться, что он сможет ещё раз увидеть ехидные улыбки своих озорных сестёр, лица брата, отца и матери. Увидеть лица всех тех, кого он помнил... помнит и будет помнить всегда...