Отброшенная тень

— "Осталось только проплыть до выбранного мною места." — Едва эта мысль мелькнула в голове Ахерона, как он уже рассекал тёмную воду, издав лишь небольшой всплеск, который на фоне падающей сточной воды был и вовсе бесшумен.

Сейчас его лёгкие были до предела полны воздуха, а сам он не смел медлить ни мгновения, уходя на дно и гребя изо всех сил. Теперь от свободы его отделяло самое сложное, ведь ему предстояло проплыть довольно большое расстояние, ни разу не выныривая из-под воды.

Он не знал, устроили ли ему здесь западню или нет, но он и не собирался этого выяснять. Даже если здесь и впрямь подготовлена тщательно выстроенная засада специально для него, в чём он уже довольно сильно сомневался, он всё равно сделает всё возможное, чтобы скрытно её преодолеть. В противном случае его ждёт смерть...

— "Остался последний барьер..." — Стиснув зубы, Ахерон продолжал стремительно плыть, используя всю силу оставшейся ноги, частично зажитой левой руки и двух культей.

Он не собирался подниматься на поверхность, чтобы не быть замеченным, поэтому проплыть до выбранного им отдаленного места было нелегко. И всё же с его пусть и искалеченным телом это препятствие было преодолимо. Благо, за счёт дополнительных четырех дней, проведённых в канализации, его раны затянулись достаточно, чтобы пройти этот путь...

С каждым пройденным под водой метром Ахерон становился всё ближе к своей цели. Ему оставалось лишь проплыть ещё несколько десятков метров до места, где рыцари церкви не вели наблюдение — и где он сможет наконец выбраться на сушу. Однако чем больше времени проходило, тем сильнее в его сердце нарастало гулкое напряжение.

— "Где же ловушка..." — Этот вопрос не давал покоя, и чем дольше Ахерон плыл, тем навязчивее он становился.

Он до самого последнего момента ожидал какой-то хитроумной западни Церкви, но всё шло до странного гладко. Рыцари на берегу казались смертельно скучающими — и это явно не было похоже на запланированную засаду. Но неужели они действительно поверили, что, пробив канализационную решётку и попав в стоки, он просто умер от ран? Неужели ему настолько повезло...

В течение получаса, притаившись в трубе, он прислушивался и наблюдал за каждым рыцарем, которого видел или слышал. Но ни разу за это время он так и не заметил ничего странного в их взглядах или действиях. И похоже, в итоге его паранойя действительно обернулась против него, и никакой ловушки здесь в помине не было. Они и впрямь решили, что он просто-напросто умер от полученных ран...

— "Неужели всё так просто..." — Лёгкое изумление не могло не отразиться на лице Ахерона, в то время как он сам уже стремительно выскочил из воды.

Он неистово прополз по земле, словно мрачная и уродливая тень, и тут же спрятался за деревом, переводя дыхание. Однако даже сейчас, оказавшись там, где и планировал, он не мог расслабиться, пытаясь понять, где могут быть его затаившиеся враги.

Все это время судьба никогда не была к нему благосклонна. Там, где что-то могло пойти не так — шло именно не так. Болезнь, проклятие... бессилие перед роком окутавшего его зла. Даже просто чтобы выжить, ему пришлось сразиться сразу с двумя чудовищными врагами и умудриться сбежать, находясь на волосок от смерти.

За столь короткое время, просто чтобы продолжить жить, он был вынужден бросить вызов своему поистине ужасающему другому «я», появившемуся невесть откуда и обладавшему невообразимой мистической силой. И всё же — он смог победить!

За все то же короткое время, едва открыв глаза, ему снова пришлось бороться между жизнью и смертью, выходя победителем из, казалось, уже проигранной битвы. Его встреча лицом к лицу с могущественным рыцарем состоялась, и последующая плата за выживание была велика. Однако — он смог выйти окончательным победителем и из неё!

Держась из последних сил и умирая от множества ран, он едва смог сбежать, минуя окружение бесчисленных врагов и прячась в канализации, словно загнанный в угол зверь, вынужденный питаться вонючими крысами. Выжить после такого было не меньшим испытанием — но он преодолел и его тоже!

Теперь перед ним лежал лишь последний, окончательный рубеж, где он ожидал не меньшее, если даже не большее, сопротивление судьбы. Он был готов сражаться до самого последнего вздоха, только чтобы выжить и вновь выйти победителем... Однако здесь, похоже, удача всё же решила стать хоть немного благосклонной к нему. Победа — без битвы.

— "Значит, я действительно выжил..." — Почувствовав долгожданную свободу, Ахерон лишь протяжно выдохнул, ощущая, как бесконечное напряжение наконец отступает с души и тела. Однако он сразу же пришёл в себя, не смея оставаться здесь и секунды дольше.

Убрав слишком явные следы, он мгновенно забрался на дерево, бесшумно перепрыгивая на следующее. Его тело с каждым мгновением мелькало в темноте крон деревьев, уносясь всё дальше. Прыгать на одной ноге было жутко неудобно, но, к счастью, его силы позволяли проделывать подобное даже в нынешней, ослабленной форме. Да и вряд ли кто-то будет осматривать деревья в поисках чужих следов, учитывая, что его признали мёртвым. Никто теперь не выследит его...

Когда прошло около часа непрерывного бегства, Ахерон наконец смог выдохнуть с облегчением... впервые за долгое время. Теперь игральные кости уже находились в его руках — и именно ему следующим предстояло совершить их бросок!

— "Церковь думает, что я мёртв, а значит, преимущество отныне на моей стороне. Теперь никто не станет искать меня за совершённое другим «я»." — Ахерон мог лишь остановиться, чтобы перевести дух и обдумать свои дальнейшие действия. — "Дворяне тоже должны умерить свой пыл после смерти Ирвенов..."

Едва последняя мысль промелькнула в голове Ахерона, и его тело впервые за долгое время почувствовало расслабление, как головокружение вмиг навалилось на него тяжёлой волной. В теле словно сорвался какой-то спусковой крючок, заставивший его выйти из своего былого безмятежного состояния, основанного на отчаянном желании выжить.

Воспоминания о бесчисленных убитых, пролитых реках крови и даже о пожранных врагах — сейчас всё это разом навалилось на него, вынуждая его потрясённо пошатнуться и обессиленно упасть с дерева. Не прошло и мгновения, как он уже беспомощно распластался на земле, непрестанно блюя от отвращения и мандража. Всё это время он так спокойно относился к происходящему, и даже собственными руками безжалостно убил двоих рыцарей... он кого-то убил...?

— "Ч-что происходит...?" — Ахерон едва смог осмыслить одну-единственную мысль, в то время как его острые зубы лишь продолжали непрерывно стучать друг об друга.

Его тело дрожало в такт зубам, а сам он даже не мог прийти в себя, то и дело ужасаясь сотворённому. Пусть его другое «я» и управляло телом, убивая множество людей — но даже так их лица сейчас непрестанно мелькали перед его собственными глазами!

И самым ужасным во всём этом были не просто убитые им враги и, как может показаться на первый взгляд, даже не безжалостно сожранные тела. Нет, самым ужасным была кровь бесчисленных невинных на его руках! Именно эти искажённые от ужаса лица непричастных сводили его с ума — лица, которые даже сейчас мелькали перед взором его потрескавшихся пылающих глаз! Казалось, он даже слышал их скорбный шёпот, твердящий: «Почему ты убил нас?»

— "З-зачем ты это сделал..." — Вместе с этой мыслью, предательские слёзы тотчас хлынули из глаз Ахерона, а сам он мог лишь продолжать непрерывно дрожать, охваченный волной противоречивых чувств.

В кого же он превратился...? В кого мир его превратил и, возможно, ещё превратит...? Эти мысли сейчас не могли не ужасать его, оставляя после себя лишь неутихающий ворох в голове.

И только сейчас, когда его мысли забурлили потоком вопросов, он смог в полной мере осознать весь ужас, сотворённый его другим «я». Это было поистине безжалостное чудовище, не различающее добро и зло — а ведомое лишь ненасытным хаосом!

Если поначалу оно и хотело отомстить врагам, то к концу желало лишь одного — безостановочного истребления! И оно делало всё, чтобы выжить и продолжить нести это зло и мрак, оскверняя абсолютно всё своей порой беспричинной жестокостью...

Время для потонувшего в переживаниях Ахерона тянулось невыносимо медленно, а сам он старался как можно скорее прийти в себя, отбрасывая мысли, которые вновь и вновь преследовали его. Но сделать это было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Чувства, прежде словно удерживаемые плотиной, всё-таки прорвали её, окатывая его своей безграничной волной.

— "Нужно убираться отсюда..." — Спустя около часа, с трудом придя в себя, Ахерон наконец смог отринуть чувства, стремительно бросаясь вперёд.

Он слишком много времени провёл на одном месте, находясь в прострации и не обращая внимания даже на окружающие его звуки. За это время к нему могли бы даже подкрасться и нанести подлый удар — и это недопустимо. Ему нельзя допускать ошибки... никак нельзя...

Глава 112. Путь домой.

Ахерон продолжал двигаться чрезвычайно стремительно, но при этом осторожно, тщательно прислушиваясь к любому странному шороху в округе. Едва он примечал хоть что-то необычное, как тут же обходил это потенциально опасное место стороной.

Он уже не был беспомощным, но всё равно оставался довольно слабым в своей нынешней искалеченной форме. И всё же сражаться без причины он не собирался. В отличие от своего другого «я», бездумно протаптывающего путь сквозь смерть и реки крови, он отныне собирался действовать, опираясь только на разум.

Однако пусть он наконец и выбрался живым из своего отчаянного положения, его основная цель от этого ничуть не изменилась. Теперь он должен отыскать всех своих родных и близких — и сделать ради этой цели всё возможное и даже невозможное!

Он не знал, что случилось за всё то время, пока его не было. Не знал даже, сколько времени прошло. Лишь догадки и обрывки чужих фраз в туманных воспоминаниях составляли его нынешнее блеклое представление о происходящем.

Однако то, что снова и снова мелькало в его воспоминаниях размытым ворохом, лишь вынуждало его становиться ещё более мрачным, чем он уже был. Да и факты оставались фактами — его поместье разрушено и сожжено до основания. Несложно догадаться, кто поучаствовал во всём этом деле...

— "Церковь Ярчайшего Света..." — Ахерон хотел яростно процедить сквозь зубы, но с его губ сорвалось лишь мрачное мычание.

Сейчас он не мог даже удручённо усмехнуться, вспоминая свою прошлую наивность. Раньше он считал Церковь оплотом порядка, духовности и справедливости. Даже благочестиво молился Великой Матери и Ярчайшему Свету. Но что в итоге...? Лаура отнеслась к нему хуже, чем к врагу, хотя он был всего лишь невинным мальчишкой! Даже сейчас он не мог понять, что плохого он сделал. Чем он заслужил всё это? Чем заслужили всё это Литесса, а тем более Лиса?!

Но это уже неважно, ведь он не упустит шанса отомстить Лауре, когда придёт подходящий момент — момент, который он выберет самолично! Он создаст ситуацию, где епископ окажется беспомощной — лишь затем, чтобы безжалостно раздавить её, словно жалкого жука! Чтобы она познала всё то же, что познал он сам!

— "Только дождись, Лаура... день нашей встречи станет твоим худшим кошмаром!" — Яростно стиснув зубы, Ахерон едва сдерживал эту чудовищную бурю эмоций, клокотавшую внутри него.

Невероятная ненависть буквально полыхала в его груди, но вскоре он уже благополучно подавил её неистовые порывы, успокаивая бешено стучащее сердце. Сейчас ему нельзя идти на поводу у эмоций — лишь холодный расчёт и тщательно продуманные планы помогут ему достичь поставленных целей!

Сначала он должен понять, сколько времени вообще прошло, а затем начать разыскивать информацию. Такое громкое дело, как сожжение дворянского поместья, не могло остаться без огласки. И даже если огласки не было, то хоть какие-то записи или очевидцы всё равно должны были остаться.

— "Их якобы благородное сожжение... это без сомнений почерк Церкви. Значит, в церкви мне и нужно искать." — Ахерон уже знал, что ему нужно делать, оставалось лишь воплощать задуманное в жизнь. — "Но перед этим я должен увидеть всё своими собственными глазами..."

Даже зная, что его ждёт, Ахерон не мог проигнорировать свой сожжённый дом. Для начала он должен прибыть туда и осмотреть его как следует, а не через призму покрытых ненавистью и злобой воспоминаний. Только после этого он наконец сможет перейти к следующему пункту своего плана.

Однако кое-что его всё равно продолжало смущать. Через воспоминания своего другого «я» он не мог не заметить особого запустения вокруг территории поместья. И даже несмотря на то, что совсем рядом был небольшой городок, больше похожий на деревню, поместье было словно огорожено от него и казалось слишком уж заброшенным.

— "Может, из-за действий Церкви территория поместья стала закрытой и теперь туда просто боятся ходить?" — Продолжая размышлять, Ахерон двигался без каких-либо остановок, направляясь к своему дому.

Конечно, он не был уверен в своей догадке, но она была очень похожа на правду. Однако он также смутно помнил и двоих убитых своим другим «я», которые, вопреки его домыслам, всё же были на территории поместья. Девушка и мужчина, подошедшие проверить его тело, проткнутое ржавым мечом. Очередные несчастные жертвы...

— "Видимо, они пришли туда на вопли и крики..." — Печально покачав головой, Ахерон мог лишь скрипнуть зубами.

Ему было крайне неприятно это вспоминать, однако эти воспоминания будто сами лезли в голову. Даже сейчас он словно наяву видел те ужасающие картины, мелькающие перед глазами: как в один миг его стремительная рука сначала достала из собственной груди ржавый меч, а в следующий — отсекла оцепеневшей девушке голову. Как, обезумев, он следом устремился к не менее шокированному мужчине, разрывая его на части, словно скот. К счастью, хоть воспоминания и принадлежали ему, он не имел ничего общего с этими отвратительными действиями...

— "Именно после этого моё другое «я» почти полностью потеряло контроль." — Ахерон помнил, что поначалу его вторая личность не была такой безумной, пусть и оставалась кровожадной и жестокой.

Конечно, даже когда этот психопат только открыл глаза, различия между ними были абсолютными. Этот маньяк жестоко убивал не только врагов, но и невинных путников на тракте, чего он сам никогда бы не сделал. Да и дело не только в этом... даже их обычные действия различались. Тем не менее, именно после того, как его другое «я» проткнуло их общее сердце, оно очнулось кардинально другим, будто утрачивая остатки своей блеклой человечности.

И чем больше проходило времени, тем сильнее менялось его другое «я», с головой окунаясь в реки пролитой крови. В самом конце, во время битвы против того могущественного рыцаря, он, казалось, и вовсе превратился в другое существо, извергая поток непонятных слов, обладавших жуткой, мистической силой.

Ахерон практически ничего не знал обо всех этих странностях и даже если бы захотел, не смог бы узнать. Да и к этому моменту его другое, уже мёртвое «я» мало его заботило. Сейчас все его мысли были лишь о доме и потерянных близких, которых он всеми силами постарается разыскать.

— "Конечно, вряд ли там ещё остались какие-то зацепки, но я должен проверить... просто должен..."

Ахерон двигался стремительно, и спустя какое-то время вдалеке наконец показались небольшие окрестности Измира. Он плохо помнил этот маленький городок, скорее напоминающий деревушку, зато воспоминания его другого «я», напротив, хорошо сохранились, запечатлевая прекрасную картину этого места. В тот день, от восхода до заката, даже его другое «я» словно ненадолго пришло в себя, смывая тёплой ностальгией окутавшую его пелену ненависти и злобы...

Из-за этих воспоминаний ностальгия охватила и его самого, но, несмотря на эти чувства, он не собирался медлить и тратить время, бессмысленно наблюдая за жизнями людей вдалеке. Сейчас ему нужно лишь продолжать идти вперед, ведь он уже почти добрался до дома. Не говоря уже об усталости, навалившейся на его ослабевшее от ещё не до конца заживших ран тело.

Минуты шли за минутами, и вскоре Ахерон уже мог видеть вдалеке своё родовое поместье, ныне практически полностью сожжённое в яростном пламени Церкви. От некогда прекрасного места осталось лишь пепелище да обугленные остовы зданий. Былой изысканный вид слегка архаичного дворянского поместья превратился лишь в мрачную картину уродливых развалин...

— "До самого последнего момента я надеялся, что всё это окажется какой-то жестокой шуткой..." — Наблюдая за раскрывшимся перед ним ужасом, Ахерону оставалось лишь печально покачать головой и горько рассмеяться. — "Похоже, даже сейчас я всё ещё не избавился от своей наивности."

Тяжело вздохнув, Ахерон продолжил идти вперёд, с трудом сдерживая слёзы, и спустя минуту наконец добираясь до своего разрушенного дома. Однако куда бы он ни посмотрел, на миг перед его затуманенным взором всё ещё проступал былой облик некогда прекрасных зданий — будто мираж, который постепенно таял, обнажая жестокую реальность.

Казалось, даже сейчас он всё ещё слышал далёкие голоса своих родных и близких, на миг оказываясь во власти тёплой ностальгии. Но, несмотря на это, он понимал, что ничего из этого уже нельзя вернуть — как не вернуть и потерянные жизни...

Он мог лишь надеяться, что в этом мире его всё ещё где-то ждут... надеяться, что он сможет ещё раз увидеть ехидные улыбки своих озорных сестёр, лица брата, отца и матери. Увидеть лица всех тех, кого он помнил... помнит и будет помнить всегда...

— "Лиса... Литесса..." — Беспомощно улыбнувшись, Ахерон даже не заметил, как по его щекам уже пролегли печальные дорожки слёз.

Ему было невероятно больно и горько — настолько, что он хотел просто лечь и бессильно заснуть. Но он как никто другой понимал, что не имел права сдаться, ведь впереди его ждало ещё множество суровых испытаний. Он должен продолжать становиться сильнее, чтобы преодолеть их и увидеться с теми, кто, возможно, ещё жив и ждёт, когда же он вернётся в их объятия!

Глава 113. Сожжённое поместье.

Тяжело ступая по серой, безжизненной земле, Ахерон продолжал осматриваться, пытаясь найти хоть что-нибудь уцелевшее в окружающей его разрухе. Его пылающие глаза то и дело лихорадочно метались из стороны в сторону, с отчаянной надеждой стремясь обнаружить хоть малейшую зацепку в этом хаосе.

— "Так странно..." — Нагнувшись, Ахерон аккуратно подцепил немного земли на кончик пальца своей уже частично сросшейся левой руки.

Раньше почва здесь была плодородной, но сейчас она стала крайне странной, словно лишённая всякой жизни и застывшая в вечной опустошённости. Эти мрачные слова как нельзя лучше подходили для её описания. Она даже слегка напоминала пепел или золу, коих здесь было в избытке...

— "Это из-за проклятия?" — Глаза Ахерона задумчиво сузились, пока он сам лишь продолжал свои размышления, поглядывая на крохотную щепотку на своём пальце. — "Или, может, из-за огня Церкви?"

Не прошло и мига, как Ахерон слегка подул, и земля с его пальца тут же слетела, уносимая попутным ветром. К сожалению, вопросов, мучивших его, становилось всё больше, в то время как ответов он так и не мог получить. Как и всегда...

Спустя пару минут он наконец добрался до центра поместья, где всё ещё можно было различить несколько комнат, одна из которых была даже кабинетом его отца. Но этот вид не до конца уничтоженных зданий лишь вызывал у него ещё большую горечь, заставляя вспоминать, как красиво здесь было раньше…

Однако теперь от этой былой красоты не осталось и следа, ведь почти всё здесь было обрушено, разгромлено и сожжено. И всё же кое-какие места уцелели, вместе со стенами нескольких главных комнат, обугленных до черноты. Поместье не было разрушено вплоть до фундамента, но жить здесь уже было невозможно. Церковь, видимо, хотела не просто разрушить поместье, а очистить всё огнём — до самого основания.

— "Скорее всего, когда Церковь выступила против отца, дворяне просто отвернулись от него. Иначе дело не дошло бы до такого абсурда..."

Ахерон хорошо знал законы королевства, как и отношения некоторых дворян друг с другом. Пусть его отец и был всего лишь наследственным бароном, он всё равно должен был находиться под защитой королевства и Совета Дворян. Однако именно его поместье в итоге оказалось уничтожено — хотя это именно Лаура начала смуту, нарушая все существующие доктрины!

— "Видимо, всё пошло наперекосяк после того, как на именинах Виолетты обнаружилась моя обугленная левая ладонь..."

Продолжая мрачно размышлять, Ахерон вскоре зашёл в сожжённый кабинет отца, где его взор сразу же приковала к себе чудом уцелевшая картина, покрытая чёрной копотью. Шестеро людей стояли бок о бок на этом двухметровом изысканном портрете, ярко и беззаботно улыбаясь.

Слёзы тут же потекли по его щекам, пока он неспешно приближался к картине, печально осматривая её и очищая от толстого слоя копоти. Он хорошо помнил тот день — день, когда он ещё не знал ни о своей слабости, ни о болезни. Даже его отношения с сёстрами были наполнены лёгкой гармонией… или, по крайней мере, они не проявляли к нему столь очевидной неприязни. Это было хорошее время…

Казалось, только недавно вся его семья была в сборе, а уже сейчас он не может увидеть никого из них. Это мучительное чувство беспомощности и одиночества снедало его душу не хуже самого ужасающего проклятия. Оно буквально сжимало его сердце от невыносимой боли утраты...

— "Хорошо, что хоть она уцелела... нельзя её здесь оставлять." — Печально усмехнувшись, Ахерон тут же приложил палец левой руки к тонкому стеклу над портретом, касаясь его столь ласково, словно боясь расколоть.

Но очевидно, именно благодаря этому странному стеклу картина и смогла сохраниться, так что вряд ли он сможет столь просто его разбить. Скорее всего, оно было какой-то разновидностью жаропрочного стекла — иначе не выдержало бы ни странного пламени Церкви, ни нападок мародёров, судя по нередким царапинам на стекле.

Ахерон уже хотел было аккуратно снять картину со стены, однако с одной левой рукой, и то едва работающей, справиться было довольно сложно. К тому же она прилегала к стене крайне прочно. Он то и дело пытался зацепиться исковерканными пальцами за края, но даже так ничего не выходило — портрет словно приклеили к стене.

— "Проклятье, как же неудобно..." — Ахерон мог лишь скрежетать зубами, в сердцах негодуя из-за своего незавидного положения калеки.

Он не только вынужден постоянно прыгать на одной ноге, чтобы передвигаться, но и из-за искалеченной руки не может даже держать меч. Для обычного человека это была бы поистине отчаянная ситуация. Однако с его силой и выносливостью он может передвигаться даже так, пусть и с крайним неудобством.

— "Что это...?" — Едва эта мысль пронеслась в голове Ахерона, как вдруг раздался тихий щелчок, и картина будто отлипла от стены.

Спустя ещё несколько секунд картина отворилась словно дверь, раскрывая за собой ведущий вниз проход и ещё одну дверь в глубине. Из-за таких неожиданных обстоятельств на лице Ахерона сразу же отразилось недюжинное удивление. Он и не подозревал, что в поместье было такое место...

— "Нужен ключ..." — Даже не приближаясь, Ахерон мог отчётливо разглядеть замочную скважину, защёлки которой были, без сомнения, закрыты.

Дверь внизу выглядела тяжёлой, спаянной сплошь из металла. Пробиваться напролом через такую груду стали он не хотел — и даже не был уверен, что сможет. Проще было найти ключ, и, к счастью, пару мест, где тот может лежать, несмотря на окружающую разруху, он как раз знал.

Подойдя к одному из таких мест, Ахерон сразу же перевёл мрачный взгляд на металлический сейф, который, к сожалению, уже был взломан и пуст. Обычно именно там его отец хранил важные вещи вроде документов, и даже он сам никогда не заглядывал внутрь.

— "Значит, не здесь... Ну, тогда остаётся лишь последнее место. Искать дальше — попросту глупо." — Недолго думая, Ахерон наконец подошёл к последнему месту, где как раз и должен стоять изысканный деревянный стол его отца.

Очевидно, в жестоком пламени Церкви тот не смог уцелеть, превратившись в пепел, но вот у металлического ключа есть все шансы. Нагнувшись, Ахерон не медлил, начиная искать ключ по бесчисленным горстям золы. По счастью, не прошло и нескольких минут, как он уже слегка улыбнулся, удерживая двумя пальцами левой руки резной металлический ключ.