Отброшенная тень

— "Любой церковник, рыцарь или даже человек, который увидит меня с такими глазами, безусловно заинтересуется. Мне нужно их как-то скрыть — они слишком приметны и сразу наводят на мысль о епископах Церкви." — Продолжая размышлять, Ахерон то и дело хмурился, перебирая в голове различные возможности.

Он не был уверен, как добиться этой цели, и единственный вариант, казалось, был попросту прикрыть глаза повязкой. Однако с завязанными глазами ему было бы крайне сложно ориентироваться на местности, не говоря уже о времени, которое он потратит на привыкание к подобной маскировке. И это, не беря в расчёт другие минусы такой стратегии...

— "Трещины в глазах ещё можно списать на какую-нибудь болезнь или ухудшение зрения, но возможно ли вернуть им изначальный цвет?" — Ахерон продолжал прокручивать эти мысли целый час, однако так и не смог понять, как воплотить задуманное в жизнь.

Его глаза изменились вместе с телом после того, как над ним провели непонятные эксперименты и опыты в какой-то подземной лаборатории. Скорее всего, это даже не имеет отношения к его проклятию и вряд ли можно изменить одним лишь желанием. Однако воспоминания о том, как его другое «я» преобразовывалось раз за разом в корне меняло положение дел. Лишь из-за этих воспоминаний он всерьёз рассматривал этот, казалось бы, невозможный вариант...

— "Когда другое «я» управляло телом, на мне даже появилась странная чёрная чешуя. Однако все эти необъяснимые способности, как и чувство чужих эмоций, были полностью утрачены. Но я не могу не попытаться..."

Недолго думая, Ахерон тут же уселся напротив зеркала, решившись хотя бы попробовать. Единственное, что он мог сейчас сделать, это попытаться усилием воли изменить цвет своих глаз: возможно, это сработает, а возможно, и нет. Так или иначе, даже если ничего не получится, он попросту закроет их повязкой и в дальнейшем будет опираться лишь на слух. Ходить с нынешними глазами среди других людей в столь ослабленном состоянии ему никак нельзя — это неизбежно вызовет подозрения. К счастью, его нынешний слух позволит ему и без того неплохо ориентироваться на местности.

Время шло, а минуты складывались в часы... Однако сколько бы ни проходило времени, всё, казалось, было без толку. Несмотря на прилагаемые усилия, его глаза оставались всё такими же жёлтыми, даже слегка светящимися в тусклом свете. А вместе с паутиной трещин они выглядели и вовсе жутко.

— "Мои глаза всё это время будто находятся под каким-то неестественным напряжением, не расслабляясь ни на мгновение." — Едва эта одинокая мысль мелькнула в голове Ахерона, как он тут же нахмурился. Возможно, именно это напряжение и является ключом к тому, чтобы вернуть его глазам прежний вид...

Час шёл за часом, пока он безуспешно пытался выбросить из головы все свои мысли, стараясь вернуться к полной безмятежности и концентрации. Но сделать это было намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Эмоции, которые затапливали его, были слишком сильны, чтобы отринуть их так просто.

В итоге время пролетело так быстро, что Ахерон даже не заметил, как прошли целые сутки. И лишь тогда на краткий миг он смог уловить, как его глаза словно поблекли, возвращаясь к прежнему виду. Но лишь на миг — едва он потерял концентрацию, как все его труды в одночасье обратились в ничто.

— "Нет, это займёт слишком много времени..." — Поднявшись, Ахерон лишь негодующе покачал головой, отбрасывая этот план на задворки сознания.

Этот вариант оказался рабочим и был неплох, но он займёт слишком много времени, а без совершенства в этом навыке всё равно нет особого смысла. Если в момент очевидного напряжения его глаза изменятся перед не теми людьми, то это будет ужасным стечением обстоятельств. К тому же он искренне сомневался, что сможет сейчас стать полностью безмятежным. Впрочем, возможно, даже не безмятежность являлась ключом к решению этой проблемы. Здесь всё ещё оставалось слишком много других неизвестных факторов, разбираться с которыми у него сейчас попросту не было времени...

Он и так старался не торопиться, удерживая себя от безумных попыток, схожих с действиями его другого «я». Он понимал, что спешка лишь приведёт к новым ошибкам и проблемам, но, несмотря на это, не мог просто закрыть глаза на то, что его близкие, возможно, ждут помощи. Он обязан узнать, что с ними случилось, и как можно скорее...

Глава 115. Дальнейший план.

Недолго думая, Ахерон наконец принялся за дело, начиная мастерить себе костыль и удобную повязку для глаз из всего того, что находилось в этой подземной комнате. К счастью, материалов здесь было более чем достаточно: дерево, кожа, сталь, железо — нашлись даже оружие и доспехи, которые в случае чего тоже можно было бы использовать. Конечно, столько материалов ему не понадобится, да и навыков в ремесле у него всё равно не было.

Ему нужна лишь пара деталей для финального образа, чтобы притвориться воином из какой-нибудь проигранной битвы, где он чудом выжил, но впоследствии потерял память. Для этого он должен идеально подходить под свою новую роль, и, по иронии судьбы, его искалеченное тело было даже этаким плюсом.

Конечно, даже в своей нынешней убогой форме он выглядел довольно опасно и внушительно. Но не только епископы бывают столь высоки и мускулисты: порой встречаются и обычные люди с такой же необычной внешностью. Самое главное — это скрыть жуткие жёлтые глаза, которые могут выдать его перед служителями Церкви. Остальные детали уже более чем поправимы...

Хотя слишком уж изуродованное тело тоже было слегка подозрительным, но это можно было списать на попадание в плен и пытки, что в целом-то недалеко от правды. Даже лгать не придётся.

— "Если бы только у меня была вторая рука..." — Ахерон мог лишь проклинать нынешние обстоятельства, продолжая выстругивать себе деревянный костыль. Однако чудовищное неудобство каждого движения раздражало его только сильнее.

Сейчас у него была лишь одна рука, и то едва работающая, из-за чего что-то мастерить было почти невозможно. Не говоря уже о том, что он лишь приблизительно понимал, что и как делать. Познаний в изготовлении чего-либо у него практически не было, и даже столь простое дело, как создание одного-единственного костыля, обернулось целыми сутками муторной работы.

Когда Ахерон закончил, перед ним наконец стоял довольно уродливый на вид деревянный костыль, но так или иначе со своей задачей он справлялся. Да и удобство здесь — это последнее, что ему нужно. Скорее, одного его вида уже будет достаточно. Для передвижения эта палка ему всё равно не нужна, а вот для полноты образа — необходима.

— "Теперь повязка на глаза." — Отложив костыль, Ахерон начал раздумывать о последнем деле, но уже куда более важном, чем создание деревянной палки.

Тут уже придётся решить, какой материал лучше всего подойдёт для изготовления. Конечно, можно было просто перевязать глаза какой-нибудь тряпкой и не особо задумываться над этим вопросом. Однако простота в столь серьезной задаче его не устраивала.

Если на костыль ему было без разницы, то с повязкой дела обстояли иначе. Она была обязана плотно сидеть на глазах, и даже её снятие должно было занимать какое-то время, чтобы её банально не стянули с его головы. И, конечно, самое главное — непроницаемость. Через неё не должен был проникать ни единый лучик света.

— "Может, какая-нибудь здешняя кожа подойдёт..." — Неспешно бродя по комнате, Ахерон изучал буквально всё, что только попадалось ему на глаза.

Он не совсем понимал, из чего вообще делают повязки. Всё же за свою короткую жизнь он видел немногое, и все его знания сводились к тому, что он выучил в поместье или вычитал из книг. Всё это относилось в основном к дворянству и всему, что с ним связано, а остальное оставалось теорией, которую не доводилось применять на деле. Про вымышленные истории о великих героях и говорить не стоит...

— "Думаю, этот материал подойдет." — Остановившись перед какой-то чёрной на вид кожей, Ахерон в конце концов принял решение. Да и не то, чтобы здесь было слишком уж много подходящих материалов для создания повязки.

Это место больше напоминало какую-то хаотичную лабораторию для проведения медицинских экспериментов. Здесь даже было довольно много различных колб, микстур, зелий и незнакомых трав. Однако всё это уже давно испортилось, а сама комната выглядела заброшенной. К сожалению, Ахерону не хватало знаний, чтобы понять, сколько конкретно времени прошло по виду этой комнаты. Единственное, что он мог сказать — здесь давно никого не было, если, конечно, судить по толстому ковру пыли на полу.

Спустя некоторое время, подготовив всё необходимое, Ахерон наконец принялся делать себе повязку с ремешком, раз за разом скрепя зубами и издавая мучительные вздохи. Он точно не знал, сколько времени прошло, когда он закончил — но однозначно немало.

К тому моменту, когда повязка была готова, он даже успел слегка пожалеть о том, что вообще взялся за это неблагодарное дело. Впрочем, итоговый результат всё равно оказался лучше, чем если бы он просто повязал на глаза какую-нибудь неудобную тряпку.

— "Если бы не искалеченное тело и жуткие глаза, я мог бы попробовать стать рыцарем королевства." — Усмехнувшись, Ахерон мог лишь покачать головой, надевая повязку.

Рыцарство… с самого детства он мечтал стать рыцарем, но его желания лишь разбились о собственную слабость. Даже сейчас он помнил своё разочарование, когда его рука в итоге оказалась неспособна взмахнуть настоящим клинком. Ему оставалось только взять деревянный меч и притворяться, что он храбрый рыцарь, читая сказки...

Даже сейчас, оставаясь калекой, но на целую голову превосходя рыцарей в грубой силе, он не мог стать одним из них. Конечно, он уже и не хотел всерьёз им становиться, но всё равно… Что это, если не очередная злорадная шутка судьбы?

— "Довольно удобно..." — Закрепив повязку на сделанный им миниатюрный ремешок, Ахерон заодно поправил свои слишком длинные волосы, привыкая к ощущению полной темноты.

В этой повязке, или, правильнее сказать, маске для глаз, он не видел ничего, и его движения стали куда более хаотичными. Тем не менее именно это ему и было нужно. Место, куда он направляется, — пристанище для таких же убогих, как и он сам.

— "Давно же я не посещал церковь и не молился Великой Матери." — Вспоминая, как он благочестиво и покорно склонялся, Ахерон лишь качал головой, чувствуя неприятный оттенок иронии.

Однако теперь ему снова пора отправляться в тот до боли знакомый город, ведь именно там он собирался отыскать всю необходимую ему информацию. И именно там пребывал не кто иной, как его заклятый и непримиримый враг — Лаура, епископ Церкви Ярчайшего Света.

Конечно, он не собирался идти туда, чтобы убить Лауру вместе с её мерзкими рыцарями. Отнюдь, сейчас ему нужна была лишь информация, а месть подождёт своего часа. Спешка порождает ошибки, а значит, ему нельзя торопиться.

— "Я мог бы отправиться и в столицу, но что-то у меня плохое предчувствие насчёт неё." — При этой мысли Ахерон на миг даже почувствовал волну неестественных мурашек.

В столице он однозначно получил бы самую полную информацию, но и риск там был бы слишком велик. Там находилось слишком много неизвестных ему переменных и множество великих личностей, от которых он даже не смог бы сбежать в случае непредвиденной ситуации. Сейчас, когда он всё ещё столь искалечен, даже отправляться в Игрид — уже невероятная опасность, а в столицу — тем более.

— "Интересно, насколько сильны маги в сравнении с епископами и великими рыцарями... или, например, с тем могущественным рыцарем?" — При мысли об этом вопросе глаза Ахерона не могли не блеснуть огоньком заинтересованности и лёгкого беспокойства.

Почти все академии магии находились вблизи столицы королевства и славились своей непоколебимой мощью. Лишь один раз в своей жизни он видел магию в действии, и пусть тогда она и произвела на него впечатление — сейчас это уже не было для него чем-то значимым. По сравнению с его нынешней силой это просто детские фокусы.

Тем не менее рассматривать силу магов, опираясь на способности нового ученика одной из академий, коей и была Виолетта, тоже не совсем правильно. Он не сомневался — настоящий маг должен обладать великой силой, и ему крайне повезло, что, когда его телом управляло другое «я», маги не пришли воздать ему по заслугам.

— "Академии магии — лишь очередные неизвестные фигуры на столе, как и факторы глупости моего другого, безрассудного «я»."

Сузив глаза, Ахерон не мог избавиться от ощущения угрозы, исходящей, казалось, отовсюду. Он даже не мог расслабиться, не обладая достаточной информацией о силах и возможностях своих бесчисленных врагов. А его другая личность, наоборот, даже не думала обо всём этом, свято веря в свою непобедимость и мощь. Забавно...

— "Пока моё другое «я» буйствовало, в его голове даже не проскальзывала мысль о том, что какой-нибудь архимаг явится его убить. Он считал себя бессмертным — как глупо, особенно учитывая, что его чуть не обезглавил Рейгон." — Рассмеявшись, Ахерон тут же взял свои новые вещи и неспешно направился наружу, продолжая размышлять.

Рейгон Аграванд… пусть его мысли сейчас и были слегка небрежны в отношении этого имени, но этот человек всё равно был великим рыцарем, и Ахерон не понаслышке знал о нём. Но не потому, что тот был братом графа Рикарда и дядей Виолетты. Нет, он знал о нём по множеству битв, в которых тот участвовал и выходил безоговорочным победителем. Он по праву носил свой титул, и, размышляя сейчас о прошедшей битве, Ахерон не мог не впечатлиться сильнее прежнего.

— "Рейгон действовал крайне уверенно, до самого последнего вздоха не сомневаясь в выбранном пути. И пусть его поступок по отношению к товарищам был ужасен, это почти позволило ему победить... На моё счастье, «почти» всё равно остается горьким поражением — и смертью."

Ахерон не медлил, вскоре выбираясь наружу и переводя взор пылающих глаз прямиком в сторону Игрида. Однако, вспомнив ещё кое о чём, он лишь закатил глаза и вернулся в подземную комнату. Всё это время он ходил почти полностью голым и грязным. Надо хотя бы немного привести себя в порядок…

— "Проклятье... ещё и во рту какое-то непонятное жжение. Неужели канализационная пища наконец дала о себе знать?"

Глава 116. Смута. Часть 1.

В этот момент изысканная карета торопливо въехала на территорию Локгранда, без промедления продвигаясь к самому центру города. На дверях кареты отчётливо виднелся знак Академии Аврооса — книга с вложенным в неё невзрачным на вид посохом. По легендам, именно эти две вещи олицетворяли того, в честь кого была названа одна из академий магии в момент её зарождения. Хотя, возможно, это лишь красивая сказка, истинность которой стёрлась веками историй. Никто уже и не мог сказать наверняка…

Всего в королевстве было девять подобных академий магии, но ни одна из них не превосходила другие. Напротив, все вместе они являлись одним из важнейших столпов короны, беспрестанно изучая и постигая бесконечные возможности магии. Не будет ошибкой сказать, что академии магии — одновременно защита и клинок королевства. Девять непоколебимых клинков…

— Как ты, Виолетта? — Вместе с этими негромкими словами, нежный голос голубоволосой девушки наконец нарушил тягостное безмолвие кареты. Но, несмотря на заметное беспокойство, проскальзывающее в её тоне, ответом ей стала лишь мрачная тишина.

Две девушки могли лишь продолжать молча сидеть в карете, дожидаясь скорого прибытия. Они обе были чрезвычайно красивы, а благородство так и сквозило в их утончённых манерах. Однако если у одной из них взгляд был пугающе мрачен и печален, то у другой — наполнен искренней тревогой за подругу.

Изредка глаза печальной девушки на миг словно вспыхивали, пылая алым светом. Даже воздух, казалось, в этот момент неистово нагревался, вынуждая кучера обливаться седьмым потом, и не только из-за странной жары. Его страх перед загадочными магами был абсолютно искренен…

— Виолетта, я понимаю, что ты хочешь отомстить, но Ахерон всё равно уже мёртв… — Едва слова голубоволосой девушки вновь сорвались с её губ, как жара в карете сразу же возросла на несколько градусов. От такого резкого перепада кучер побледнел пуще прежнего, отчаянно подгоняя лошадей в надежде добраться до нужного места как можно скорее.

— Элис, не произноси это проклятое имя при мне… — После слов подруги Виолетта могла лишь стиснуть зубы, проговаривая эти слова с поистине безграничной ненавистью. От всех этих чувств, она даже не могла совладать со своей собственной маной…

Только недавно она спокойно обучалась магии в Академии Аврооса, как вдруг ужасающие новости обрушились ей прямо на голову, ошеломляя на миг не только её, но и почти всё королевство. Однако помимо шока её охватила и безмерная печаль. Ведь все эти страшные события коснулись именно её семьи…

Она даже не могла понять, как мальчик, который давно погиб, мог внезапно объявиться и устроить столь колоссальные проблемы. Он не только убил множество людей, но и вырезал всю семью барона Рифона, а следом — убил и её дядю. Лишь чудом подоспевший вовремя священный рыцарь позволил её отцу уцелеть, спасая его от этой зловещей участи, постигшей их семью.

Церковь всеми силами пыталась сокрыть это дело, не разглашая ни единой подробности. Однако дворяне всё же разузнали правду благодаря оставшемуся в живых наследнику павшей семьи Ирвенов. В итоге случившееся вызвало огромный резонанс в столице и не могло не подкосить влияние Церкви во всём королевстве.

— Во всём этом точно виновата Церковь… — Виолетта сейчас даже не могла успокоиться, из раза в раз раздумывая над произошедшим. — Как может обычный больной мальчишка победить стольких великих рыцарей и епископов?! Ему всего четырнадцать!

Даже узнав всё, что удалось, Виолетта не могла сложить фрагменты в единую картину. Слишком много деталей не сходилось, но факт оставался фактом — её дядя погиб прямо на глазах у её отца.

Сначала она думала, что этот убийца попросту не мог быть Ахероном, однако его действия, продиктованные слепой яростью и местью, вполне укладывались в эту версию. У него была не только причина убивать Ирвенов, но и, пусть и довольно слабая, причина мстить её семье. Не говоря уже о том, что лгать полубезумному Миркону, который лишился семьи, не имело смысла.

Тем не менее больной мальчишка, считавшийся давно мёртвым, не мог вдруг появиться из ниоткуда и учинить кровавую резню, побеждая даже великих рыцарей. Здесь однозначно присутствовала длань Церкви. Скорее всего, пять лет назад её служители пленили Ахерона, а сейчас он каким-то чудом вырвался на свободу. Эта мысль преследовала многих дворян, недовольных результатами Церкви и желающих воспользоваться её просчётом.

— Может, он просто сбежал, когда его дом обвинили в распространении и сокрытии проклятия? Возможно, Церковь и не виновата… — Немного подумав, Элис пыталась рассуждать непредвзято, однако даже у неё возникали подозрения о причастности Церкви.

Прошло всего пять лет — за это время Ахерон не мог измениться столь сильно, даже если бы тренировался каждый день. К тому же многие свидетели описывали его как ходячего монстра, пожирающего людей, а не как человека. Именно эти слова окончательно вбили гвоздь в крышку гроба Церкви, ибо за ней уже давно ходили слухи о различных экспериментах и епископах, порой выходящих из-под контроля.

— Сведения о неизлечимой болезни Ахерона даже тогда были доступны каждому, кто захочет их изучить. За пять лет он, наоборот, должен был умереть от слабости, а не стать монстром, которым его описывают! — Чем больше Виолетта размышляла, тем сильнее убеждалась в виновности Церкви. Но ещё больше её мучил вопрос о том, действительно ли погиб Ахерон.

Церковь никоим образом не хотела обсуждать это дело, но Совет Дворян надавил на неё, и та признала, что Ахерон получил смертельные ранения и впоследствии исчез в канализации. Подобное расплывчатое описание не могло не вызвать скепсис у многих, даже с учётом того, что это заявил сам священный рыцарь, заверивший, что монстр несомненно убит.

— Да, я припоминаю этого мальчишку, и, хотя я не читала о его болезни, но видела на твоих именинах. Он и впрямь выглядел так, словно скоро умрет… — Элис лишь кивнула на слова своей вспыльчивой подруги. Впрочем, несмотря на вспыльчивость, рассуждала она крайне логично.

Ей и самой всё происходящее казалось ужасно странным, тогда как при мысли об Ахероне она видела лишь неловко улыбающегося мальчика, но никак не тираническое чудовище, которое внушает первозданный страх одним своим видом. Да и вообще… разве мог человек измениться столь сильно?

— Даже если он каким-то чудом остался жив, я сама его убью и отомщу за своего дядю! — Процедив сквозь зубы, Виолетта наконец отвернулась к окну кареты, где из-за зданий уже виднелось её огромное поместье.

Пусть она уже и узнала обо всём из письма отца, но всё равно не могла оставаться в академии и спокойно учиться. Сейчас она должна была отдать последние почести погибшему дяде и поговорить со своим скорбящим родителем.

_______________________________________________________________________________________

Тем временем в столице королевства привилегированные дворяне неспешно собирались на очередное заседание Совета Дворян, располагаясь в огромном и изысканно украшенном зале. Не прошло и нескольких минут, как они уже принялись переговариваться, рассуждая о недавних мрачных событиях.

Лица некоторых были безмятежны, тогда как другие, напротив, были наполнены скрытой злостью, недовольством и иными эмоциями. За последние пять лет слишком многое пошло не так, начиная с уничтожения падшей семьи Алетеев. К всеобщему негодованию, даже сейчас этот давний и мрачный случай отравлял атмосферу собрания.

— Какова вероятность того, что Ахерон Алетей вовсе не погиб, а лишь вновь пленён священным рыцарем?! — Минул лишь миг, как мрачный голос одного из дворян уже прогремел по всему залу, а прочие голоса слились в одобрительном гуле.

— Верно, их испытания на звериной крови могут быть секретом для других, но не для нас. Тайно использовать Ахерона Алетея в своих опытах было слишком высокомерно с их стороны! Даже будучи падшим, он оставался дворянином! Не говоря уже о риске распространения проклятия!

Как только тема нашла отклик у собравшихся, голоса множества дворян разом стали громче, но, несмотря на поднявшийся шум, говорили они довольно спокойно, давая высказаться каждому. Сегодняшнее заседание было направлено исключительно на принятие решения в отношении Церкви, которая получила уж слишком большое влияние. Однако даже до начала заседания уже разгорелись самые настоящие дебаты — и в совершенно другом направлении…

— Друзья, у нас нет доказательств причастности Церкви, а потому мы не можем быть предвзятыми.

— Виконт Имор, когда Церковь в следующий раз объявит тебя носителем проклятия, ты тоже скажешь подобную чушь?

— Абсурд! На именинах дочери Рикарда все видели левую руку Алетея! Что это, если не проклятие?!

— Когда это ты стал знатоком проклятий, Дрейн? Может, на фоне его болезни просто проявился очередной недуг, похожий на проклятие? Я уже молчу о действиях Лауры, которую в итоге обелили с нашего молчаливого согласия!

— Обсуждение Церкви — это, конечно, важно, но, может, мы сначала разберёмся с набегами зверья из туманных полостей? Именно моя территория страдает больше всех! Почему мы никак не можем достроить проклятую стену с гарнизонами, как это сделал наш южный сосед?!

— Зверье лишь внешний фактор, тогда как восточные леса, заражённые странными насекомыми — внутренний! Церковь обещала разобраться, и где итог этого?! Кто ответит за смерти бесчисленных охотников и фермеров?!

— За смерти бесчисленных охотников и фермеров кто-то должен отвечать, а за тех же людей, разорванных бешеным зверьем, по-твоему, нет, Лоран?

Чем больше времени проходило, тем громче разносились голоса, заменяя изначально спокойные диалоги спорами и гневными тирадами. Не прошло и нескольких минут, как в зале уже начался самый настоящий хаос. Однако он длился лишь до тех пор, пока в дверь не вошло тринадцать человек, которые уселись за главные места под всеобщую тишину, окутавшую собрание.