Знахарка. Из Питера в Петерград

— Думаю, когда есть непроходимость кишечника, что неудивительно, судя по тому, что вы тут едите, то бактерии не могут уже справиться самостоятельно, нарушается перистальтика, возникают спазмы…

Королева хмурилась всё сильнее, и все остальные смотрели на меня, как Зойка в теле козы на себя в зеркало.

— Ну… в общем, да, я умею готовить зелье под такую хворь, — выдохнула, с трудом подбирая слова. «Эх, как же сложно тут всё!»

Королева отвела взгляд, посмотрела в окно, затем на свой веер и неспешно проговорила:

— Говор у тебя странный и больно мудрёно говоришь…

«Надо бы изобразить что попроще», — подумала я и затараторила:

— Дак не ваша я вся буду. Всё на свой лад у нас в лесу-то, как Матушка-природа дала… птицы да животные по-своему гутарят…

«Ёлки, по-моему, это не из их лексикона?» — чуть сама не закатила глаза, и, мазнув взглядом по лицу Петера, поняла, что тот явно сомневается во мне, но отчего-то не проявляет возражений.

Сделала вид, что всё как и должно быть, и снова улыбнулась.

Королева как-то странно напряжённо вздохнула, светлые брови чуть сошлись над переносицей, будто она пересиливала боль, слегка повела плечами и снова замерла на мне взглядом.

— Значит, знахарка… — нотки скепсиса в голосе заставили все позвонки вытянуться.

«Так… держи лицо… Я не я, и лапти не мои!»

— Красивая ты… уродилась, — неожиданно заметила королева, и дамочки, всё это время скромно сидящие и пялящие свои глазки в книжицы, разом покосились на меня.

«Изведут ведь из зависти!» — стрельнула мысль в висок.

— Да что вы, это травки-муравки особые помогают… Так-то мне девятый десяток пошёл. Еле прямо стою, а если сяду, то рассыпаюсь вся, — выдала я и резко ссутулилась, стараясь занять позу «зю».

Петер бросил на меня такой насмешливый взгляд, будто для него я и впрямь баба-яга, но сжал губы и промолчал.

Её величество сузила глаза, а пальцы жёстко смяли ручку веера.

— Может, что-то и придаёт тебе бодрости, знахарка, но никому не позволено держать меня за дуру! Сколько тебе лет? — строго спросила она.

«А умная баба… похоже, надо быть честнее».

— Двадцать… девять, ваше величество, — солгала я, чтобы всё-таки быть весомее. «Ну какая знахарка в двадцать три? Даже у нас компетенция тридцатилетнего врача под сомнением».

Величество снова окинуло меня оценивающим взглядом.

— Для двадцати девяти… весьма… И все зубы целы?

«А это-то тут причём? Ещё в рот мне загляни… Что за варварство?» — возмущённо выправила осанку и вынужденно улыбнулась:

— Да, все тридцать два на месте.

— Довольно, — сменила позу королева, шурша подолом, и пренебрежительно поморщилась, снова глянув на мои «черевички». — И что ты умеешь?

— А-а… конкретных рецептов нет… надо индивидуально смотреть на организм, на режим питания, условия жизни и определять, какие зелья и молитвы помогут, а то и волшебного пенделя хватит… — сморозила я и округлила глаза от неуместного энтузиазма: — Это особый метод, — добавила многозначительно.

«Что-то мне без поддержки Зойки туго как-то».

Но это было не так, я просто очень за неё боялась. Пока я тут раскланивалась в реверансах, её могли уже на шкуру пустить.

«Капец, ну хватит страшилки представлять!» — вздохнула я и уронила плечи, устав стоять, как на выставке.

Королева снова надолго замолчала, будто вообще забыла, что я перед ней стою, смотрела в окно и степенно рисовала пальцами по складкам подола. Потом Петер склонился над ней и что-то нашептал. Величество пристально прищурилось.

— Я принесла в это убогое место культуру и научные открытия. О каких молитвах и зельях ты говоришь? — усмехнулась она, и была не так уж не права, но кто ж знал, что у неё такое прогрессивное мировоззрение. — В наш век давно известно, что все эти верования в защитников от Матушки-природы – всего лишь невежество. А все ваши зелья – всего лишь знания и опыт, как смешать природные элементы в эффективное лекарство.

«Однако ж… настолько продвинутая?! — поразилась я, даже, наверное, в лице изменилась. — Значит, и договориться с ней можно?»

— И всё же, чем я могу быть вам полезна? — с тщательно скрываемым нетерпением спросила я.

— Я не верю подобным шарлатанам, но про тебя и не такое поговаривают – хочу посмотреть, что умеешь, — скептически махнула веером она.

Дамочки тут же засуетились и вышли одна за другой, остались только Петер да Анастас.

«Видно, им она больше доверяет, — промелькнуло в мыслях, и прищурилась на Петера. — Может, мне и король не нужен, а вот этого в оборот взять? Его и соблазнять приятнее…»

Я растянула кокетливую улыбку, но Петер отвёл взгляд, будто и терпел-то меня только из-за воли королевы.

«Ой, да не очень-то и хотелось!» — фыркнула мысленно, но внутри всё же неприятно ёкнуло.

— Так что видишь во мне? — обратилась ко мне королева и вскинула голову, словно бросая вызов.

— Ну… мне бы для этого вас осмотреть, вопросы деликатные задать, — тянула время я, а у самой в затылке уже кипело от понимания, что миссия моя провальная. Шарлатанка я что ни на есть самая настоящая.

— Что ж, это можно, — хмыкнуло величество и вытянуло обе руки в стороны.

Петер и Анастас тут же подоспели и помогли грузному телу подняться из кресла.

Королева чуть вытянулась, снова поморщилась и как-то неуклюже, всем телом разом повернулась в сторону другой двери из залы. А когда она сделала шаг, тут-то я и поняла, что стесняло её движения: она прихрамывала на одну ногу и не поворачивала головы – явное защемление.

Она двинулась вперёд в сопровождении парней, поддерживавших её под руки, а я после молчаливого кивка Петера настороженно пошла следом.

— Как зовут тебя? — поинтересовалось величество по дороге.

— Марина Кол…— начала я и запнулась: вряд ли фамилии у них такие имеются. — Марина Черская… — произнесла внятно.

— Ма-ри-на? — протянула королева, будто гниль какую попробовала. — Занятно.

«Да уж, обхохочешься! — закатила глаза я и неожиданно поймала на себе взгляд Петера. — Ты-то что вечно невпопад?»

Мы прошли пару малых залов и оказались перед светлыми узорными створками, очевидно, королевских покоев.

Анастас открыл дверь, сопроводил королеву внутрь и прикрыл створки, я же прислонилась к стене напротив и с жаром неопределённости в груди ждала, пока мне позволят войти.

— Марина Черская? — вдруг усмехнулся Петер.

Я оглянулась и вскинула брови на его скептический тон.

— Да, наш знахарский род давно живёт в лесу, собственно, лес его именем и назван, — выдала с напускной гордостью.

— Уж не знаю, насколько вы внучка знахарки, но перед королевой лишнего не выдумывайте, — склонился он над плечом. — Иначе вас отсюда метлой погонят.

Лицо обдало жаром. Я вопросительно округлила глаза, возмущённая его неуважением к «великой знахарке»: сам же позвал!

— Черский лес назван в честь основателя Варавки, жившего семьдесят лет назад, — снисходительно объявил Петер.

«Вот же села в лужу! — чуть не прикусила язык, но, не подав виду, что смутилась, медленно отвернулась и вытянулась струной. — Невыносимый сноб!»

Дверь королевских покоев неожиданно открылась, и Анастас пригласил меня войти. Я тут же проскользнула в проём, потому что стоять рядом с разоблачителем было до ужаса и стыдно, и опасно.

Петер так и остался стоять у стены.

В покоях оказалась ещё одна женщина, совсем молодая, скромно одетая, скорее, служанка. Анастас вышел, но служанка осталась стоять статуей, лишь кротко на меня взглянув.

Королева сидела у окна на кушетке со спинкой и пристально смотрела на меня.

Я нерешительно посмотрела на девушку и снова на королеву.

— Говорите, моя фрейлина немая, — велела та.

Стараясь сообразить, как выкрутиться и не вызвать огонь на себя, я стала задавать вопросы, на которые когда-то отвечала врачу-корейцу, что лечил меня от защемления, когда весила не по возрасту. Именно с его лёгкой руки началось моё восстановление веса и полное изменение образа жизни.

Конечно, теперь я активно занималась йогой, питанием и всегда следила за телом, но я не медик и распознать королевский недуг просто-напросто была некомпетентна. В одном была уверена: если шею или спину заклинило, то двум способам не было равных. И, по словам Марианны, симптомы указывали именно на это.

— Хватит глупых вопросов, что ты можешь сделать? — нетерпеливо прошипела королева, уже не скрывая, как ей больно, даже постарела на лицо.

«Худеть ей надо точно, да кто ж меня слушать будет?»

— Ну… — бросила взгляд на её тяжело вздымающуюся молочную грудь, оценивая свои возможности, и улыбнулась: — Много бы чего ещё сделать надо, но…

— Чего – но?! — сверкнула негодованием в глазах она.

— С одной хворью можно разобраться прямо сейчас. Только дайте мне к вам прикоснуться и выполняйте всё, как скажу, иначе не поможет. Готовы? — и склонилась над ней, доверительно глядя в глаза.

— Да делай уж! — вспыхнула та.

Я помогла ей подняться, зашла за спину, дала указания, как сложить руки и как дышать. Королева хоть и косилась на меня с возмущением, но когда в очередной раз её прострелила боль, то, стиснув зубы, подчинилась.

Я собралась с силами, вытянулась на носочках – тресь! – и сделала приёмчик на ура. Тяжеленная особа, но что уж поделать.

Хруст я услышала верный, помочь должно было точно… Но!

Королева так взвизгнула, вытаращила глаза и стала малинового цвета от макушки по декольте, что, казалось, описается или чего похуже. А когда стала оседать, немая фрейлина кинулась к ней и усадила на кушетку.

— Ах ты коновалка-пиявочница, я что тебе, молочный поросёнок?! — вскрикнула королева, едва хлебнула воздуха. — Нутро горит, ты меня извела!

У меня затряслись колени. Я отступила и обняла себя за локти. А фрейлина, мыча, замахала на меня руками.

— Если у вас кипяток под кожей, это как раз норма… в смысле естественная реакция тела, надо лечь, и всё пройдёт, — затараторила я, инстинктивно пятясь к выходу от пугающе судорожных вдохов королевы.

Но потом она вдруг стала белее молочного и припала лицом к кушетке, застонав так, будто её выжали, как пасту из тюбика.

«Господи, как бы я ей вообще шею не свинтила!» — глаза сами выхватили распахнутое окно, но, вспомнив, что замок стоит на возвышении и окружён рекой, поняла: сигать в окно опасно. Кто ж потом Зою выручит?

— Королева Марианна… — осторожно позвала я.

— Во-о-н! — прокряхтела та бессильно и, кажется, отключилась.

Я попятилась, пока чего страшнее не случилось, и как ужаленная вылетела за дверь.

Глава 8. Цирк на копытах, или Побег из Петерграда

У покоев, смиренно ожидая, стоял лишь Петер. Он взволнованно поднял глаза, а моя рука тут же потянулась к носу. Но я сжала пальцы в кулак, завела руку за спину и растянула улыбку Джокера.

— Королева просила не беспокоить… — проговорила старательно медленно. — Отлежится и пригласит… А-а мне велено идти восвояси…

И, поклонившись, осторожными шагами, чтобы не выдать волнения и беснующейся паники, прошла по коридору мимо, а далее по тому же пути – назад из замка.

Бегом преодолев коридор к заветной двери, я замедлила на пороге, отдышалась, распустила волосы, чтобы скрыть горящее лицо, и вышла наружу.

— Святые ёжики, еноты, козы, да кто угодно, ради всего святого, помогите нам! — шептала, отчаянно спеша к псарне.

Выбежала в арку, выглянула по сторонам, увидела юного псаря и устремилась к нему.

— Где моя Зоя? — споткнулась я перед ним, да вовремя ногу подставила.

— Кто?

— Да коза! — нетерпеливо процедила я.

— Забирайте свою негодницу: она чуть любимую гончую королевы-матушки на рога не насадила! — возмутился псарь и вошёл в сарай.

— Вам ещё повезло, — хмыкнула я и, нервно притопывая, заглянула вслед за ним.

— Сюда никому не велено. Стойте здесь! — деловито гаркнул пацан.

Запашок внутри стоял ещё тот: как моя Зоя выдержала?

— Да иди ты, не упирайся, дура рогатая! — вскоре послышалось за дверью, а потом та распахнулась и оттуда слишком быстро вылетел псарь, а за ним разъярённая коза рогами вперёд.

Я еле успела ухватить её за шею и с улыбкой прокричала парню:

— Извините, извините, мы уходим! Всё в порядке… Зой, с ума сошла?! Бегом отсюда, пока не поджарили! — шикнула подруге и направила её в сторону ворот.

— Фр-р-р! Я тебе покажу дуру рогатую… — злобно прошипела та, нервно оглядываясь, а потом вдруг преградила мне дорогу и вперилась в меня умоляющими глазами:

— Марин, поклянись, что ты меня больше не бросишь?

— Пышка, ты что?! — наклонилась к ней и заключила пушистую морду в ладони, а сердце аж лавой облилось. — Извини, этого больше не повторится! Я сама как на иголках была… Но сейчас нам надо ноги уносить…

Зойка поняла без объяснений и дёрнулась от меня в сторону ворот.

Едва мы вышли за ворота нетронутыми, стража лишь покосилась на знойную гриву козы, как припустили с моста через реку да через улицу и затерялись меж домов. А потом и вовсе выбежали к кустам перед большим поместьем.

Я втянула Зойку между кустами орешника и присела, чтобы, наконец, выдохнуть.

— Ты-то чего как ужаленная? — осторожно спросила Зоя. — Что, король страшный, беззубый, вонючий и сразу в спальню потянул?

— Ну и фантазия, Зой… его там вообще не было, — вздохнула я и выдала всё, что произошло за тот час, который пропадала у королевы.

Ничего дурного не хотела, но, похоже, местной матушке от меня досталось, ещё и при свидетельнице. Кто знает, что будет, когда королева очнётся. Поэтому нам надо было бежать из Петерграда. Но это было ещё большей проблемой: куда бежать?!

Зойка растерянно покрутила головой, села на хвост и долго молчала, а потом вздохнула:

— А от меня кобелями несёт.

— Мне бы твои проблемы, — вздохнула я и прислонилась виском к её тёплой шее.

— Как мы тут выживем, где нам эту ведьму искать? — склонила ко мне голову подруга. — Ни еды, хотя я-то могу и траву пожевать… ничего вроде так на вкус… даже десертную нашла.

— Жаль, что я не могу разделить твой оптимизм. Я-то и охотиться не умею, — посетовала я и обняла подругу.

Мы немного посидели, а потом я осторожно выглянула из-за кустов: улица была чиста, ни стражи, ни погони, ни шума, ни тревожного звона колоколов или воя труб.

— Вроде пока спокойно.

— Может, ты от испуга приукрасила и никто за тобой не гонится?

— Может, и так, — почесала нос я. — Но подстрахуемся, нельзя время терять. Только куда идти, не знаю.

— Думаю, надо идти на шопинг, — прищурилась Зойка.

— Куда?!

— Ну, на базар, или что у них тут… В таких местах все сплетни собираются. Там точно должны про ведьму знать. А что ещё делать?

— Поесть бы… — погладила я осиротевший живот.

— Вот там как раз и добудем чего, — смело решила Зоя и вышла из кустов.

— Да за что? Нам и продать нечего… — растянула я подол чужого платья.

Зойка закатила глаза, пофыркала, вздохнула и кивнула:

— Ладно, так и быть – побуду твоей обезьянкой. Смотри не продешеви!

И мы двинулись по улице в поисках базарного места.

Язык до Киева доведёт, как говорится. Вот и мы довольно быстро оказались на торговой площади по другую сторону реки, делившей Петерград пополам. От замка подальше – и на душе спокойнее.

Народу здесь гуляло много: разнообразные торговые ряды, кукольные театры да карусели. Гуляли и зажиточные, холёные да церемонные, и недавно выбившиеся из грязи в князи, да не научившиеся ещё манерам, – для нас с Зойкой настоящий цирк. Торговцы зазывали, дети носились меж толпы, молоденькие барышни весело хихикали – женихов привлекали, диковинные птицы верещали в клетках – шумно, как на турецком базаре, заграница лет эдак двести назад… И куча еды! А мы без гроша в кармане.

Снова заурчало в животе.

— Так, сначала обед, потом дело! — решила Зойка, за что я была ей очень благодарна: на голодный желудок и думать не думалось.

Я огляделась – стражи не видно, вроде всё безопасно, для смелости вдохнула полную грудь воздуха и вышла на лобное место. «Ну, поехали…»

— Кто хочет погладить диковинную козу? — продекламировала не хуже ярмарочных зазывал и махнула на Зойку.

Та вытянулась на стройных копытцах, хвост пучком, голову задрала, блеснув идеальными рогами, – модель, да и только!

— Один раз – один пирожок, два раза – три пирожка! Покататься на спинке – пять лепёшек!

— Э-э, ну ты не наглей! — боднула Зойка в бедро.

— Если покатаешь, сразу оптом возьмём и свалим, — проговорила я уголком губ.

— Скажи хоть десять лепёшек, — снова боднула она.

— Эй, у меня уже синяки от тебя! — проворчала я, поглаживая ногу. — А танец от козы – бутыль ягодного взвара!

Я и понятия не имела, какая тут валюта ходит, да и вдруг здесь своя мафия, поэтому решила брать едой.

Поначалу народ смотрел недоумённо, кто-то и пальцем у виска крутил. Но, когда Зойка вдруг чечётку отбила, вокруг сразу собрались любопытные, особенно дети баронов и князей.

Но всё же тестостерон в Петерграде зашкаливал: мужские взгляды так и скользили по мне, а женские – ревнивые, кислые – настораживали. Пришлось косить глазами и изображать нервный тик, чтобы выглядеть менее привлекательной. Поэтому и решила быстрее разузнать о ведьме: начала расспрашивать простых людей, знает ли кто о сильной ведьме. Но с первого же вопроса на меня косились крайне осуждающе, даже боязливо, будто и шутить о таком не принято.

Тогда придумала жалобную легенду про батюшку с хворью невиданной – вот и ищет дочь сильную знахарку. Но те, кто и вспоминал не про цирюльников да травников светских, твердили про знахарку из Черского леса – как проклятие какое. Мы с Зойкой лишь досадливо переглядывались.

Но пара крестьян, поящих лошадей у коновязи, рассказала о другой знахарке, что в ущелье у водопадов жила.

— Тама башня старая стоит, может, тама и живёт. Однако давно та тропа нехоженая. Кто его знает, — пожал плечами старший.

— Но охотники видели: горит огонёк в окошке-то. Неспроста, — подтвердил второй.

— И где та башня? — спросила я, едва не подпрыгнув от радости.

— Вот туды, — махнул мужичок сухонькой рукой в сторону холмов.

— Ну и куда это? Тоже мне – навигатор! — фыркнула Зойка, пританцовывая.

— Направление по реке найдём, — успокоила я подругу, у которой топографический кретинизм с детства процветает.

«Уршуля тоже про где-то тут говорила, может, и повезёт! Должно повезти!» — подумала я и ещё активнее замахала над козой.

Задерживаться на площади не хотелось: сиплый королевский крик «вон!» всё ещё пружинил по нервам. За полчаса желающих поглазеть на козу, выполняющую команды «ап!», собралось немало, но платить пирожками никто не спешил. Однако несколько ребятишек с сердобольными мамашами сунули нам с десяток монет.

И вдруг…

— Коза у тебя диковинная! Продашь? — спросил пузатый барон-фанфарон в расшитом камзоле в смешных панталонах. Рядом, видимо, супруга оного, удерживала разъевшегося баронёнка, с визгом рвущегося к козе.

— Что-о?! — отшатнулась Зойка, а потом воинственно встала на задние копыта. — Щас на рога посажу!

— Э-э, уйми рогатую! — отскочил барон. Жена тоже шарахнулась и едва не запуталась в подоле.

— То-то же! — буркнула Зойка, дёрнула хвостом, развернулась и демонстративно выпустила из-под хвоста гороху прямо на его сапоги.

— Святые ёжики! — зажмурилась я, не веря, что со мной всё это происходит, а опомнившись, затараторила: — Простите-простите… она всегда так реагирует, когда её хотят забрать… Хотите, пусть малыш бесплатно её погладит…

— Нет уж, своё чадо к бешеной козе не подпущу! — хмыкнул барон, пригладил шейный платок и отошёл… без последствий.

Хотя, как сказать: после него и все остальные отошли.

— О-о, Зоя, давай при людях я о твоей безопасности сама позабочусь, — простонала я, — иначе тебя как бешеную уведут.

Зойка покосилась на меня, но промолчала. Я отвела её подальше от толпы и посмотрела на заработанные монеты из потемневшего красноватого металла с гербом.

— Что на них купить-то можно?

Мы пошли по дальним рядам, понаблюдали, кто чем платит и как торгуется, и я быстро смекнула, что на два дня еды закуплю. В хлебной лавке купила лепёшек, бутыль ягодного взвара, а после мы с Зойкой сели под навесом печатной мастерской, где было меньше всего народу.

— Фух, ну и загоняла ты меня! — Зойка смешно вытянула копыта перед собой.

— Прости, пышка, что ни делай – всё невпопад, — вздохнула я.

— Эй, ну ты чего? Нам ещё немного продержаться, и свалим отсюда, — потёрлась мордой о моё колено подруга.

— Просто мозг кипит и не знает, что предпринять, — ответила я уже бодрее: не время раскисать, известно, кому тут хуже всего. — Сейчас углеводов ему подкину, и дело пойдёт, — и жадно зажевала лепёшку.

— Эх, мне бы сейчас эклерчика… — жалобно вздохнула Зойка.

— Вернёмся – я тебе тонну закажу, святыми ёжиками клянусь!

Зойка фыркнула от смеха, но получилось какое-то нелепое меканье.

Заглотив лепёшку, я уронила затылок на витрину и на минутку прикрыла глаза.

«Так, что у нас есть: какое-то ущелье, направление примерно понятно. Может, к Уршуле заглянуть, платье вернуть? Вдруг ещё что подскажет?..»

— Слыхали? В замок знахарку из Черского леса привели, так она королеве хворь навела непроходимую… Казнят как пить дать! — неожиданно послышалось рядом.

Я мигом распахнула глаза и вытянула шею. Зойка тоже насторожилась.

— Ох, казнят старуху, поди, на королевской площади, при народе? — покачала головой торговка лентами.

— Как поймают, так и определят… Слышал, уж выслали из замка по следу, — страстно закивал тощенький мужичок, будто только и ждал подобного зрелища. — Но старуха-то далеко не уйдёт…

У Зойки глаза к рогам полезли, а у меня сердце в пятки ушло. Я сорвала какую-то тряпицу, висевшую на гвозде у мастерской, повязав её на голову, надвинула на лицо, зачерпнула земли и размазала её между рогами Зойки. Та поморщилась, но маскировку оценила.

Я подхватила куль с лепёшками и бутыль, и мы шмыгнули за угол.

— Вот теперь мне по-настоящему страшно, Зоя… Нам и спрятаться негде. Кто нам поможет? — тяжело дышала я, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимания.

— И не говори, я с первых минут укакиваюсь, — подруга цокала копытами впереди. — Куда деваться-то? В лес?

— В избушке искать будут. Хотя надо проверить, может, портал открылся?

Зоя резко остановилась, как рогами в стену воткнулась, и заблеяла:

— А если не повезёт: тебя повесят, меня – на гуляш… О-о-о…

— Тише, Зой, — я зажала ей рот и огляделась, опасаясь, что из-за паники могла сбиться с направления.

— Короче, убьём двух зайцев: сразу идём в ущелье! — отрезала она.

Я закатила глаза и прокралась по стеночке трёхэтажного дома.

Петерград не был окружён стенами, поэтому вскоре мы выбрались к дороге из города. Судя по пикам ущелья, идти предстояло километров семь-восемь. Но, только взглянув на лесистые холмы, почувствовала, как засосало под ложечкой: идти неизвестно куда, без особых припасов, с козой, которую при всём желании далеко на руках не унесёшь, – очевидно провальная затея. Но выбор был невелик: либо казнь, либо ещё побарахтаться!

Стиснув зубы, зажав провизию под мышкой, посмотрела на ноги: «Эх, лапти бы выдержали и мозоли не полезли бы…» Расправила плечи и бодро улыбнулась Зое:

— Ладно, пышка, волков бояться – в лес не ходить.

По проезжей дороге идти было опасно, тут уж и к бабке не ходи, поэтому мы спустились в заросли вдоль обочины и двинулись параллельно тракту.

Шли долго, казалось, дорога к холмам бесконечна, устали перебираться через овраги, брёвна и траву по пояс. В Питере я могла по три часа гулять без остановки, но эта тропа с препятствиями выматывала слишком быстро.

Скорее, было уже за полдень, когда мы вышли на поляну, откуда открывался вид на ущелье и слышался шум водопада. Я обедала на ходу, потому что злость подгоняла сильнее усталости, хотелось, наконец, найти эту башню и знахарку.

Обойдя водопад, мы вышли на пустырь с башней из чёрного камня высотой с двухэтажный дом. Но пустырь – это громко сказано: трава росла по пояс, местами – по шею, и не было ни единой тропинки.

В своём мире я решила бы, что здесь давно никто не живёт, но после всего пережитого не спешила доверять логике.

Оставив куль с провизией на камне, мы кое-как пробрались к башне.

— Я еле продралась. Думаешь, старушенция ходит здесь каждый день? — донёсся голос Зойки откуда-то сбоку, потому что саму её я не видела.

Я вскинула голову к единственному арочному окну и поморщилась:

— Ну разве что на метле прилетает… Даже вокруг нашей избушки было ухожено. Ни огорода здесь, ни хозяйства… Не ходит же она в Петерград по полдня туда и обратно…

— Или она святым духом питается, — фыркнула Зоя.