Девочка Давида

Если секс с ним будет таким же, как его касания, я умру. После первого раза. Едва только он окажется во мне.

– Первое хотели мои родители, вторым я увлеклась после их смерти, – пояснила я.

– Кто родители?

– Они были врачами, – зачем-то сказала я.

В этом не было тайны.

Он меня все равно не помнит, как сказал Монарх.

– Что с ними стало? Ты сирота? Живешь тоже одна?

Это был допрос. Он задавал вопросы так просто и бездушно, будто для него отсутствие родителей – обычное дело.

– Я одна.

– У тебя кто-то есть? Или был? Хочу знать, могут ли быть проблемы.

– Нет, нет и нет, – ответила, глотая гордость.

– И тебя совсем никто не ждет?

– Никто.

Углы его рта хищно дернулись.

А я едва не задохнулась, и на этот раз – уже не от дыма.

А от холода в его голосе.

– Это хорошо. Ты мне нравишься, девочка.

Он сказал это так отстраненно, будто бросил купюры мне под ноги. Будто уже купил меня, а сейчас – ставил финальную подпись.

По коже побежали мурашки. Я содрогнулась.

– Теперь ты не одна. Со мной будешь, – вердикт, не иначе.

Он потушил окурок и даже разрешил открыть окно. Едкий дым распирал легкие. Мне было плохо. Я почти не дышала. До меня дошло, с кем я связалась.

– Веди себя хорошо, Жасмин. И тогда ты будешь под моей защитой. Тебя никто не тронет, я так сказал.

– Я буду вроде игрушки? – уточнила сипло.

– Нет. Ты будешь моей женщиной.

Я кивнула.

– От меня требуется лишь вовремя раздвигать ноги?

Я усмехнулась холодно. Басманов сделал то же самое, а после – потрепал меня по щеке. Мол понятливая, поэтому и в жизни повезло. Стать женщиной Жестокого Давида – почти невиданная роскошь.

Ненавижу.

Неужели ты не видишь, как сильно я ненавижу тебя, Басманов? Я слышала, как ты сказал, что избавишься от меня. А когда ты узнаешь правду, ты захочешь избавиться.

Ведь предательниц не щадят.

– Мне раздвинуть прямо здесь? Или для чего ты привез меня сюда?

Я осмотрелась. На трассе отсутствует трафик. Ни души. Даже птицы в худых лесах – и те молчат, будто его боятся. Басманова.

Давид отклонился от меня и бросил взгляд в зеркало. Снова. Он осторожен – то ли за себя дергается, то ли… за меня. За нами могут следить, я это знала.

– Здесь просматриваемая трасса. Голые деревья. Возможность слежки нулевая. Я вызвал тебе машину, ты пересядешь в нее и поедешь домой. Так на тебя не выйдут. Все поняла?

Я закивала головой.

– Когда мы снова увидимся? – выдохнула я.

Вопрос не от большой любви. Я должна подготовиться к следующей встрече.

Например: заправить магазин сладкими пулями и положить пушку в сумочку.

Или спрятать нож под нижнее белье, которое он сорвет с меня.

– Скоро.

– Но ты не знаешь моего адреса.

Я была далеко не наивной.

Но уверенно играла ее – ту наивную девочку, которая однажды умоляла его о помощи.

Машина уже подъехала за мной, и тогда взгляд Давида полыхнул:

– Я найду тебя, Жасмин, – пообещал Давид и добавил с угрозой, – я найду то, что отныне принадлежит мне.

Я убрала палец со спускового крючка и нежно улыбнулась ему. Скоро – это звучало так сладко.

Глава 10

– В девять вечера за тобой приедет машина. Водитель доставит тебя до пункта назначения. Я заберу тебя там, будь готова.

Басманов настроен решительно – на обратной стороне записки было дополнение:

– Отказ – карается.

Я смяла записку, а перед глазами появилась его ухмылка. Шутки у моего убийцы были жестокие, я это сразу уяснила.

Я задышала чаще, потому что знала: этой ночью все свершится.

В семь вечера за окном окончательно стемнело, и я начала собираться. Сперва приняла душ, затем – уложила волосы. Мои волосы вились от природы, и ему… ему это нравилось.

Я поняла это по тому, как он поглаживает их, как перебирает пальцами. С особой нежностью, с особой болью. Возможно, я напоминала ему кого-то… но на его боль мне было все равно.

К девяти часам я послушно вышла из квартиры. Ноябрьский ветер ударил в пальто. Под черным платьем кожу приятно холодил безжизненный металл, а губы грел прозрачный блеск.

Он любит естественность.

– Жасмин, верно? – ко мне подошел неизвестный.

– Она самая, – я кивнула.

В предложенной машине было тепло. Я прижала к себе сумочку – она была идеального размера: в нее всегда помещались оружие и блеск для губ. Стандартный арсенал.

Я затаила дыхание. Направление было мне неизвестным, город быстро сменился одноэтажными домами, а после – одичалой трассой.

Это томительное ожидание и дорога напомнили мне о вчерашнем вечере, когда Давид приехал за мной и привез на новоселье к своему брату. Там были все, даже глава семьи Эльдар Басманов. Правда, мы пробыли там совсем немного – Давид показал меня, словно хвастаясь своей игрушкой, и мы быстро уехали.

Наверное, у Давида были свои мотивы взять меня с собой. Он сделал это против моего желания, но я воспользовалась возможностью и попыталась подслушать разговор Давида с отцом.

Только жена его брата, Полина, сразу поняла, что к чему. Я не выцепила из разговора ничего важного.

Вечер выдался неуспешным. Слава Богу, мы быстро уехали оттуда.

Я вернулась к трассе. Мы тормозили, я поняла, что мы почти приехали. Оглянувшись, я увидела сзади автомобиль Давида. Он догнал нас и вывел меня из машины.

– Привет, красавица, – он крепко взял меня за руку.

Давид молча расплатился с водителем и заставил меня пересесть в свой спорткар.

– Что за сюрпризы? Почему мы всегда прощаемся и встречаемся в лесу?

– Потому что ты связалась со мной. Остальное тебя не касается, Жасмин.

Он затянулся сигаретой, и мы поехали. На его губах гуляла довольная ухмылка.

– Однако можешь спросить, где я буду трахать тебя.

– Не стану, – я скосила взгляд.

Давид выглядел уставшим. В салоне пахло потом, сигаретами и чем-то еще.

Кровью и деньгами.

Я этот запах хорошо помню – Давид ехал с задания. Он устал, но хорошо заработал.

– Твой день прошел успешно? – поняла я.

– Более чем.

Я спросила, совершил ли он сегодня грех, а он – и не скрывал.

Я стиснула зубы и огляделась. Мы свернули с трассы в лес, проехали вглубь и затормозили у заброшенного дома.

Вокруг – одни деревья и ни души.

Внутри что-то болезненно сжалось.

– Посиди в машине. Я осмотрюсь и прогрею дом. Запри двери изнутри и жди меня.

Давид говорил отрывисто, будто ему воздуха не хватало. Хлопнул дверью и пошел в деревянный дом, вероятно предназначенный для страстной ночи.

– Романтично, – шепнула в пустоту, – если бы ты не был Басмановым.

Когда он зашел в дом, я включила подсветку и открыла бардачок. Здесь ожидаемо хранились документы. Он скиталец, и все важное – у него с собой. Не доверял даже банкам.

Я шарила руками в поиске чего-то важного. Открывала папки, вчитывалась в каждую строчку, попутно следя за домом. Внутри загорелся свет, из дымохода завалил дым.

Времени оставалось немного.

Счета, страховки и деньги не интересовали меня. А вот сделки, где фигурировали чужие имена – пригодились. Я смяла несколько бумаг вдвое и ледяными пальцами запихнула их в сумочку.

Хлопнула дверь. Сердце забилось бешено, Давид шел за мной. Для достоверности я нащупала пистолет под нижним бельем.

Когда он открыл мне дверь, я улыбнулась:

– Дома уже тепло?

– Скоро будет, красавица.

Я кивнула. Первым делом Давид вытащил папки из бардачка. Я задрожала от страха, а он просто брал их с собой. С собой надежнее. С заднего сидения он схватил два мешка, один из них шуршал деньгами.

Боже.

Как же я ненавидела его!

– Иди ко мне.

Он потянул меня за собой, через несколько минут мы были в доме. Я быстро огляделась, не зная куда спрятать трясущиеся руки.

Я в западне. В самом центре зверского логова.

– Здесь уютно. Это твое второе убежище?

– Вроде того.

Он снял с меня пальто и бросил его на кровать. Сама галантность в зверином обличии…

– Красивое платье, – оценил Давид.

Он прижал меня к себе, запустив руки в волосы. Склонился ниже, а между шеей и ключицей втянул в ноздри воздух. Жадно. Порывисто. Страшно.

– Я приму душ, – выдавил он.

– Хорошо.

– А ты жди меня. Я хочу тебя, Жасмин.

Я перестала дышать – я полностью в его цепких руках.

– Да…

– Я возьму тебя.

Я боялась смотреть на него – слишком жадным был его голос. Слишком голодным. Сегодня он овладеет мной, и я ничего не смогу с этим сделать.

– Как скажешь.

– Еще скажу, что ты здесь первая. Я никогда не приводил сюда женщин.

Давид взглянул мне в глаза, будто оценивая реакцию, а я думала лишь о том, как больно мне сегодня будет. И телу, и душе.

– Я рада.

Через несколько минут зашумела вода, я осталась одна. Я отсчитывала время, разглядывая избу. Она была милой: здесь расположилась одна комната с большой кроватью и стенами из твердого дерева, рядом была ванная и поодаль – небольшая кухня.

После сегодняшнего задания он мог позволить себе особняк, но вместо этого привез меня сюда. Здесь нас никто не найдет.

Я открыла сумочку и вытянула смятые бумаги, пробегая по ним взглядом. Миллионный контракт. Только вчера заключили, а сегодня – привели в исполнение. На этих документах имена были мне не знакомы.

А третья бумага имела другое значение.

– Басманов Эльдар и Басманов Рустам.

Я усмехнулась: Давид боялся, что собственный отец может пойти против него, и эти бумаги – его перестраховка. И сильный компромат. Я предполагала, что его отец был могущественным, а Давид знал это наверняка и потому – держал того под своим контролем.

Когда вода затихла, я стянула с себя платье и лиф, а следом надела мужскую рубашку, которую Давид привез для себя.

Он вышел ко мне почти голым. Боксеры обтянули мощные бедра и внушительных размеров член. Я опустила взгляд, руки задрожали.

– Почему на тебе моя рубашка?

Он спросил меня, а сам едва не облизнулся. Так сильно загорелись черные глаза. Его рубашка сидела на мне сексуально.

– Я подумала… рубашку быстрее снять с меня.

Я никогда не соблазняла мужчин, но училась этому на вебинарах и онлайн уроках. Монарх заставил меня стать раскрепощеннее, говорил, Давиду понравится.

И он не ошибся.

– Я собирался надеть ее утром, – прохрипел он, – но не уверен, что она доживет до утра.

Я сидела на краю кровати, когда он подошел близко. Мои глаза остановились на его обнаженном влажном торсе. Под боксерами образовался внушительный бугор.

Боже.

– Ты никогда не видела член?

Он смеялся надо мной. Хрипло, по-звериному.

Я зажмурилась.

– Никогда не брала в рот?

Он возбуждался от моей невинности. Чертовски. Бешено.

Резинка боксеров опустилась вниз, являя моим глазам внушительный член. Три сантиметра до моего рта. Один толчок, и он во мне. Он растянет мои губы, причинит боль.

Я распахнула рот, но больше от страха.

Мужской аромат тут же проник в рот, затем – в легкие. На макушку легла тяжелая пятерня.

– Я трахну тебя нежно, – пообещал он, – а теперь оближи его. Сейчас же.

Глава 11

– Я верю тебе, – пробормотала невнятно.

По глазам его вижу, что лжет: он не будет нежен. Свое обещание он не сдержит.

Я облизала губы – они вмиг пересохли.

И пальцами коснулась его торса. Он был горячим, влажным.

«Месть терпит все», – вторила мысленно, оттягивая нежеланное.

Я медленно приблизилась, и мои губы оставили след на смуглой коже, покрытой темными волосками.

Его пресс был напряжен, Давид жаждал другого:

– Ты не поняла, девочка, – он рвано задышал и крепче обхватил мою голову, – не поняла, что нужно целовать.

– Ты слишком торопишься.

– О, девочка, поверь, – он хищно улыбнулся, – я еще слишком терпелив.

Но терпение зверя лопнуло. Прямо сейчас.

Его пятерня не позволила вырваться, когда он склонился и впился в мои губы жестоким поцелуем. Я тихо вскрикнула, а затем – поддалась. И почти без чувств ответила ему невзаимной взаимностью.

Месть стала моим смыслом жизни: я открыла рот, а его язык вторгся внутрь.

Месть стала моим смыслом жизни: я откинула голову назад, а он подобно дикарю начал исследовать мою шею.

Поцелуи, укусы, жадное дыхание – все было в его стиле. В грубом и жестоком.

– Ты вкусно пахнешь, Жасмин.

Он не говорил, он глотал буквы. Когда мы встретились взглядом, его рот распахнулся в жажде.

– Ты в моей рубашке…

Треск ткани. Он порвал верхнюю пуговицу, и груди коснулся прохладный воздух.

– …такая охуительная.

Какой же он был горячий, мамочка. Его тело горело – так сильно оно хотело женщину. Хотело меня.

Чужие руки впервые коснулись моей груди. Я отвернулась, позволяя ему целовать самое сокровенное.

И вспомнила…

Пять лет назад я повернула не туда: я выбрала оружие, криминальный мир и отказалась от нормальной жизни. Если бы та девочка не решилась мстить, она бы стала совершенно другой.

А теперь я такая, какая есть: грязная и опороченная… своим же убийцей.

Зверь прикусил мою нежную плоть, и я вскрикнула. Моя реакция возбуждала его. Он облизнул сосок, жадно втянул его в рот и отпустил. Ненадолго.

А в следующий миг он накинулся на мой рот. Но уже не языком.

– Опустись на колени…

Он не говорил. Голодный зверь будто выплевывал слова. Не дождавшись ответной реакции, он сбросил меня с кровати.

Колени прожгла боль.

– Открой рот, Жасмин. Я пиздец как хочу тебя, – полухрип-полурык.

Зря я соблазняла его, зря надевала рубашку. Он бы меня и такую, в мешке взял. Давид бесцеремонно поставил меня на колени.

Я верила: скоро все закончится.

– Ничего сложного, Жасмин, – он рассмеялся надо мной, – от тебя требуется лишь открыть рот. И впустить меня.

Давид поцеловал меня вновь, а затем отпустил и сменил язык на свои пальцы. Он приучал меня делать это:

– Оближи.

Я послушно облизала его палец. И подняла взгляд, чтобы увидеть его глаза.

Зря.

Очень зря.

Там не глаза, а черный туман. Беспощадный, безжалостный. Как и он сам.

– Хорошая девочка. Продолжай. Возьми его глубже.

Я проделывала это снова и снова, будто облизывала конфету, но в этот раз – с закрытыми глазами. Ибо взгляд его связывал без веревок и резал без ножа.

– Моя Жасмин… – он похвалил меня.

Я хотела отдышаться, но один палец сменился двумя. Толчок, второй, третий…

В глазах потемнело от нереальности происходящего, а в один миг…

Все резко изменилось.

Вместо пальца в рот проникло нечто большое, горячее. И нещадно твердое.

Я распахнула глаза, но было поздно: он уже во мне.

– Мм…

Он насаживал меня мягко. Терпеливо. Пятерня управляла моим затылком, он входил в мой рот, терся о губы и надсадно хрипел.

– Да, девочка. Какая ты охуенная…

«Месть терпит все», – вторила я, пока его член растягивал мои губы.

Давид тихо стонал, скрипели его зубы, с каждой секундой его рука насаживала меня интенсивнее.

Он терял контроль, а я старалась делать, как он говорил.

Облизывала, целовала, брала глубже. Как могла, но ему было этого недостаточно. Он входил глубже и глубже. Так, что глаза слезились.

И тогда я хваталась за его бедра.

Давид отпускал.

Позволял отдышаться.

А затем открывал мой рот, чтобы ворваться в него снова.

– Черт!

Давид вдруг заругался.

Ему позвонили. Одной рукой он трахал мой рот, другой – схватился за телефон.

– Слушаю.

Давид хрипло матерился, слушая собеседника.

А я думала о том, какой он был большой. Безумно. До слез. Его головка скользила в моем рту, я чувствовала солоноватый вкус и почти ненавидела себя.

За то, что позволила.

И за то, что еще позволю.

– Что ты сказал?! – Басманов напрягся.

Ему сказали неприятную новость. Я ее не слышала, но его рука до боли натянула мои волосы и заставила остановиться.

Но зверь не отпустил. Он вогнал член мне в рот и не отпускал. Мои губы ныли от напряжения, ощущения были новые, внутри что-то сильно сжалось.

Зверю мало этого. Мало скользить между моих губ, сейчас он захочет бросить меня на кровать, раздвинуть бедра и…

Захочет овладеть мной.

Захочет насытиться сполна. Моей невинностью и преданностью.

– Это точная информация?

– …

– Понял. Я верну тебе пушку. Не кипятись, Вадим.

Я сразу поняла, в чем дело.

Уперевшись в его бедра, я вырвалась на свободу. Давид не ожидал. И только поэтому отпустил.

Его глаза опасно сузились, а я – схватилась за пушку. За ту самую, о пропаже которой ему сообщили. Я поняла, что Алероев посмотрел камеры и обнаружил кражу. Ублюдок. В следующий раз он научится закрывать хранилище как следует.

– Не это ли ищешь? – я ухмыльнулась, копируя Басманова.

Исход этой ночи ясен. У меня больше не было времени.

– Ты потеряла страх, Жасмин? – его ярости не было предела, – ты чье оружие украла, моя глупая девочка?

Он пошел на меня.

– Я тебя за такое всю ночь из кровати не выпущу. Понимаешь это, Жасми-ин? – протянул он, наступая мне на носки.

– Если сможешь туда затащить! – я подняла ствол.

Зверь остановился.

Мое настроение ему не понравилось. У меня в руках заряженное оружие, а у него из инструментов только то, чем он собирался трахать меня.

– Тебе понравился мой рот? – я навела прицел.

– Понравился. Я еще не раз трахну его.

Давид обнажен и самоуверен. И дико возбужден. Он даже пушку в моих руках не видит – так хочет овладеть моим телом. Своим подарком.

Я сделала шаг назад. Шутливо покрутила оружием, а он дернулся. И вмиг разозлился.

Я довела Басманова до последней кондиции. Он возбужден и невероятно взбешен.

– Все, девочка. Доигралась ты. Я сегодня не только твой рот девственности лишу, но и твое тело. На этой кровати. Забудь о нежности, моя глупая.

Давид прищурился.

И сделал шаг вперед.

– Я бы не была так уверена.

Я сняла ствол с предохранителя.

– Ты чего творишь? – зарычал он.

– Попрощайся с жизнью, господин Басманов.

Я с ненавистью вытерла рот. Отошла на пару шагов.

И выстрелила.

Глава 12

– Я бы не выстрелила в тебя.

После выстрела в избе повисло гробовое молчание. Оно было настолько несладким, что я пожала плечами и еще раз повторила:

– Я пошутила. Можешь дышать спокойно, Давид.

Пуля прошла в нескольких сантиметрах от его уха и разбила зеркало позади него. Грохот стоял на весь лес.

После такого Давид навряд ли сможет дышать спокойно.

Зверь стоял неподвижно, его стеклянный взгляд остановился на мне. Он ждал пули от своих врагов, но никак не от девчонки, предназначенной ублажать его.

Его Жасмин на такое не способна. Она и оружие в руках держать не умела.

Так полагал Давид Басманов.

– Вот, возьми. Только не обожгись.

Я приблизилась к зверю и вложила металл в его напряженные пальцы.

– Видишь? Мне не нужна твоя смерть. Мне нужен ты.

Я красиво лгала.

А Давид не моргал. Впился в меня взглядом и не моргал.

Я сперва улыбнулась, а затем рассмеялась ему в лицо. Я просто не могла остановиться – смеялась, смеялась…

Все громче, заливистее. Как сумасшедшая.

Пока мою шею не обхватила крепкая рука. Из-под ног ушла земля – зверь рывком поднял меня в воздух.

И тогда смех сменился криком.

– Я убью тебя. Убью.

Он смотрел на меня как ошалелый.

Как на призрака. Как на чуму.

Словно я и в самом деле убила его.

– Растопчу как пыль под ногами. Я поотрываю тебе крылья, Жасмин.

Если бы он только знал, что они уже оторваны.

Я вскрикнула: зверь бросил меня на кровать. В два счета он оказался рядом. Металлом, из которого я стреляла, он сдавил мне шею.

Он очнулся. Пришел в себя. Вернулся бешеный зверь.

– У тебя шестьдесят секунд. Зачем украла пушку?

Он отпустил меня, но лишь затем, чтобы проверить магазин.

И приставить дуло к моему виску.

– Чтобы доказать тебе свою верность.

– Ты ж моя верная… – процедил он с издевкой, – я тебя за такую верность выпорю. Задница твоя гореть будет от верности… если выживешь.

Оставалось секунд тридцать. Металл продавливал кожу у виска. Было больно и холодно.

– Подумай сам, Давид. Я могла бы убить тебя, но не сделала этого.

Я тяжело задышала.

Пусть думает, что я боюсь его.

– Я бы не промахнулась. Я умею не промахиваться, поверь мне.

Он долгое время молчал.

Но ярость его не утихала, а будто только росла. Басманов сжимал меня все крепче, думая о своем.

И я вдруг поняла: сегодня будет очень больно. Даже если не выстрелит – он сделает мне больно.

– Все было шуткой. Розыгрышем, – добавила я, когда он меня отпустил.

Я слишком расслабилась.

Подумала, что хуже не будет, поэтому рассмеялась. Прямо ему в лицо рассмеялась. Так, как когда-то это сделал он.

Еще я погладила его по щеке, утешая.

А он показал мне целый ад.

– Шутка, говоришь? – спросил он обманчиво нежно.

Он положил пистолет на тумбочку.

И на этом нежность зверя закончилась.

Давид снова поставил меня на колени. Он сбросил меня с кровати. Грубо, равнодушно. Так, что из глаз искры посыпались, а изо рта вырвался гортанный крик.

– Ты забыла, с кем рядом смеешься, – процедил он, – забыла, с кем рядом шутишь.

Я посмотрела на него снизу вверх. А когда попыталась встать, он помог мне. Поднял, заботливо пригладил волосы и вжал меня в свое тело.

Возбужденное.

Стальное.

Боже, он даже сейчас хочет меня. Безумец.

– Чувствуешь его, Жас?

– Да.

Чувствовала.

Член упирался мне в живот, а я все еще помнила его на вкус. Анатомию помнила. Эта ночь на всю жизнь в память мне врезалась.

– Только представь: он окажется внутри тебя, – прошептал он вкрадчиво, – поверь, мой член не лучший инструмент для первого раза.

Он толкнул меня обратно на кровать. Будто я игрушка, будто кукла, которой можно управлять вот так жестоко и грубо.

Матрас прогнулся под тяжелым весом, Давид тяжело задышал.

– Ты не поняла, с кем связалась, маленькая девочка Жасмин.

Перед глазами появились родители. Их лица. Мертвые и безжизненные.

Разве я не поняла, с кем связалась?

Не поняла, с кем я рядом смеюсь?

Разве я не поняла, с кем рядом – шучу?

Мое молчание зверь расценил иначе:

– Что такое, красавица? Испугалась? Хочешь уйти?

Он схватил меня за щеки и повернул к себе. Боковым зрением я увидела его свирепый взгляд. Бешеный, бешеный взгляд!

– Я не собираюсь уходить. Будешь прогонять – не уйду.

– Вот это и странно, Жасмин. Так сильно нужны деньги?

Я промолчала.

А затем он отпустил меня. Ушло давление между бедер, я перестала бояться вторжения.

– Я не отберу то, что тебе заплатили за ночь со мной. За деньги можешь не переживать. А теперь пошла вон, Жасмин. Ты не готова ко взрослым играм.

В противовес своим словам он все еще гладил меня – ягодицы, бедра. Сильные пальцы скользили по мне, оставляя свои следы.

Он будто метил и мстил.

Любил и ненавидел.

Он проверял меня, а мне так нужно было остаться. Я назад не вернусь. После того, как стояла перед ним на коленях – не вернусь.

– Я знала, на что шла. И я… отработаю эти деньги, – процедила сквозь зубы.

«Я уйду лишь тогда, когда заставлю тебя встать передо мной на колени, Давид Басманов», – пообещала я.

– Это твой выбор, – жестко припечатал он, – но обратного пути не будет. Имей в виду.

Я не успела почувствовать, как он снял с меня белье. Или попросту порвал его – наверное поэтому так сильно горели бедра. Порвал, обжигая нежную кожу. Безжалостно и отнюдь не нежно.

Он обезумел.

Я чувствовала его руки повсюду. На ягодицах, на груди, они были везде.

Он стянул с меня свою рубашку, оставил без всего и сказал:

– Ты должна ощутить границы дозволенного. Запомнить, с кем ты ведешь опасную игру, Жасмин.

Он двигался к самому сокровенному. Уверенно и непоколебимо. Я замерла, когда бедер коснулось что-то горячее. Замерла, боясь пошевелиться.

И поняла: одно движение, и он во мне.

Давид был обнаженным, он навис надо мной, желая овладеть. Шутки закончились. Мама, они закончились.

– Ты просто девчонка, посланная мне в качестве подарка. Просто тело. Ты – просто моя женщина.

– Замолчи…

– Таких берут в свое удовольствие, Жасмин.

– Замолчи… – взмолилась дважды.

Его руки надавили на поясницу, он приставил член ко входу. Я охнула.

В глазах потемнело от давления.

– Мне тебя подарили, Жасмин. А тебе заплатили, чтобы понравиться мне. Хорошо заплатили, учитывая твою невинность.