Девочка Давида

Давид отошел на шаг и впился в мое тело голодным взглядом.

Если он возьмет меня – я не переживу. Как не пережила бы, если бы ему удалось поставить меня на колени.

– Подойди. Ко мне, – отчеканил зверь.

Я встрепенулась. И сделала шаг, смотря только на рукоять. Он думает, что я возбуждена, и это его убьет. Убьет надменность, самолюбие, спесь и гордыня.

Но когда я приблизилась – обнаженная по пояс – он схватился за рукоять и бросил пушку на пол. С диким грохотом.

И начал меня ласкать.

– У тебя красивая грудь, – он задаривал меня комплиментами, – ты хорошая девочка. Нравишься мне.

Как же я ненавижу тебя, Басманов Давид.

Я думала, сердце выпрыгнет из моей груди.

Быть рядом с ним и не сойти с ума – мне многого стоило.

И поэтому, когда в квартиру ворвались неизвестные, я осторожно выдохнула. Это мое спасение.

Еще бы немного, и он бы он сломал меня. Взял бы прямо здесь, надломив мою волю.

Когда в дверь застучали, он уже раздвинул мне бедра и почти трахнул меня пальцем.

– Запомни, где мы остановились, – прохрипел голодный зверь.

Давид нехотя отпустил меня, а я нашла взглядом пистолет – он укатился в самый угол. Поправив штаны, Басманов первым делом схватил его.

– Кто это? – спросила я.

Давид бросил на меня хмурый взгляд, словно уже забыл о моем существовании. Он устало потер лицо ладонью и быстро проверил магазин.

– Я разберусь. Спрячься. И не выходи, пока я не скажу, – велел он.

Я оглянулась. Подхватив с пола платье, я спряталась за шкафом и натянула на себя порванную одежду. Лучше, чем ничего.

Последнее, что я увидела, это как лицо Давида исказилось в гримасе ярости. Кажется, друзей он не ждал. У него их попросту не было.

Я притаилась за шкафом, а в коридоре послышались звуки борьбы. Удар за ударом заставляли стены дрожать.

Я спокойно отсчитывала до трех. Пыталась понять, кто лидирует, а кого сейчас методично избивают.

Судя по тому, что Давид один, сила не на его стороне.

– Ну что, сукин сын, будешь еще бросать тех, кто тебе добро сделал?!

Чужой бас пробрал до дрожи. Он лидировал.

Кто-то рядом засмеялся – их было двое.

– Смотря что ты зовешь добром, – сплюнул Давид.

Звуки борьбы возобновились. От досады я прикрыла глаза и дождалась, пока прозвучит первый выстрел.

Всего их будет два.

Дальше последовал мат и непрерывная борьба. Я выглянула и увидела, что Давида ранили, но он продолжал удерживать позиции.

Один из нападавших тоже был ранен, и он полз за пушкой. Другой с перекосившимся от ярости лицом сжимал крепкую шею Басманова. Его люто ненавидели, и, как оказалось, не только я.

Время шло на секунды. Один душил, другой пытался доползти до пистолета. Итог мог быть печальным.

Давид скинул руку бандита и заломил ее ему за спину. Бандит взревел. Между ними снова началась схватка, и я вышла из укрытия.

Это могло кончиться плохо.

– Жасмин! – заорал Давид, увидев меня.

Я видела цель и не видела препятствий. По пути ко второму раненому я перебирала подходящие приемы. Знания и хорошая практика в карате дали мне многое.

У меня было еще десять секунд, пока он не дополз до пушки. Противника, не чувствующего угрозы, было несложно устранить. Тем более, раненого. Я сделала выпад, и бритоголовый взревел, затрепыхался, а затем замолк. Этого хватило, чтобы добраться до пистолета первой.

Он был ликвидирован.

Я тяжело дышала.

А Давид расправился со своим обидчиком и медленно приближался ко мне. Я крепко сцепила пальцы на металле.

– Ты что с ним сделала? – оскалился он.

– Отключила ненадолго, – процедила сквозь зубы, – скажи спасибо.

– Ты кто такая?

Прищурившись, Давид сделал выпад. Прижал меня к стене и, будто предчувствуя, выбил пистолет из рук.

Так сильно и резко, словно он совсем не был ранен.

– Я тебя спасла, – нашла оправдание.

– Я и сам бы его опрокинул.

Не спорю. Но рисковать боялась.

Давид смотрел на меня недолго. Обвел задумчивым взглядом, меня осмотрел и спрятал пистолет себе за пояс. У меня отнял, так надежнее.

Когда мы оба отдышались, он смягчился.

– Жасмин, Жасмин… интересная ты. Что за приемчик был? Карате? – прицелился он взглядом.

– Разве нам не нужно убираться отсюда? – соскальзываю с острой темы.

Он ухмыльнулся и повел меня за собой. Оставаться здесь было опасно, поняла я. На улице холодный ветер опалил наши разгоряченные тела.

Я думала, он отпустит меня у подъезда. Перегорит, не захочет больше, но вместо этого он повел меня к своему автомобилю.

– Ты ранен. Тебе нужно в госпиталь.

– Куда намылилась, красивая? – интересуется грубо, – ты со мной теперь поедешь. Карате владеешь, значит, и пулю вытащишь.

Пулю?

Я буду вытаскивать пулю из убийцы своих родителей?

– К тому же, мы еще не закончили.

Стояла глубокая ночь. В разодранном платье я села в машину того, кто по мне, похоже, ненасытно голоден.

Как же я ошибалась.

В мертвой тишине прозвучал щелчок. Двери спорткара заблокировались, а в бедро – там, где было разорвано платье – уперлось холодное дуло.

Я не смотрела в черные глаза, но уже знала его вопрос.

– Без глупостей, девочка. Ответишь честно и будешь жить.

Тем временем дуло сместилось ниже. Оно коснулось внутренней стороны бедра, заставляя грудь подниматься все чаще.

– Ты одна знала, что я буду трахаться этой ночью. Я был нехило уязвим, поэтому спрошу один раз. Как ты связана с этими ублюдками? И кто ты такая?

Глава 4

Давид

Я не собирался делать ей больно. Она маленькая, хрупкая. Заведомо слабее меня.

Я так считал, пока она не уложила одного из головорезов в моей квартире.

– Кто ты такая?

Я проглотил обезболивающее и глянул на девчонку. Сразу стало легче.

Все-таки чертовка. Красивая. Кайфовая.

Внутри все дернулось – хочу ее. Хочу, и все. Прямо здесь. Тормозят только отключенные бугаи в моей квартире и теснота спорткара.

Я бы устроил им допрос, как люблю.

Но куда девать Жасмин?

В машине запрешь – сбежит. Или украдут. Не хочу, чтобы украли.

А при ней морды бить не хочу. Нельзя девочкам такое видеть, они ранимые.

– Я просто обучена самозащите, – выдохнула красивая.

Сжимаю металл крепче. И хочется, и колется.

И отпускать жалко.

Я в мыслях ее давно себе присвоил. Не навечно, но на ближайшие ночи точно. Я давно не мальчик – влюбляться в нее не собираюсь. Собираюсь только трахать.

Только вот…

– Почему у меня такое ощущение, что мы встречались раньше?

Вопрос идиотский и далеко не в тему. Пять лет я отбывал срок, а до этого… в той жизни Жасмин точно не было места.

Невинная, тихая. Сильная духом, но раздавить можно махом.

Я бы раздавил, встретившись мы раньше.

– Откуда мне знать? – нахмурилась Жас, – но я знаю точно, что не подставляла тебя. Я весь вечер была рядом с тобой. Помнишь, на чем мы остановились?

Внутри все оборвалось.

Холодная ладошка коснулась моих пальцев. И потянула за собой.

Я не сопротивлялся. Между ее бедер было жарко и тесно.

– Убери пистолет… – попросила она.

Она не говорила. Пела. И ее пение было таким же опасным, как пение русалок, которые заманивают к себе неосторожных рыбаков.

И я убрал пистолет.

Жасмин придвинулась ближе, развела бедра, облизала губы.

– Хочу, чтобы ты поверил мне. Я верная тебе.

Я не видел ее глаз. Только тело. Только чувствовал, как мой палец пробирается в жаркое нутро.

Она сама делала это.

Безумная девчонка.

– Что ты делаешь? – прохрипел, стиснув зубы.

– Продолжаю начатое…

Внутри нее было горячо. Запредельно.

Она не стонала. Она пела. Манила, заманивала в ловушку. В моих волосах орудовала ее рука, мои губы коснулись теплой груди.

Ее тело – мой идеал.

– Как же, блд, я хочу тебя. Только тебя, – прорычал, кусая бледную кожу.

Вспышка отрезвила меня.

Плечо прострелило адской болью, когда я ласкал разомлевшую от жара Жас.

– Твою мать! – заорал приглушенно.

Зубами прокусил кулак. Заглушил боль, а после понял: эта девочка сводит меня с ума. Я забыл о ранении.

Я в ней повяз.

Точно ведьма.

– Ты же ранен, – ее глаза лихорадочно скользили по мне.

Она свела ноги, потянулась ко мне.

– Сядь на место, – процедил зло, – еще раз отвлечешь меня, трахну прямо здесь. В этот раз клянусь, Жас.

Девочка затихла и пристегнулась. Я убрал металл за пояс, придерживая раненую конечность.

Бегло оглядел двор – никого.

– Мы уезжаем.

Завел мотор, а в глазах до сих пор стоял мощный прием этой каратистки. Одной левой уделала пусть и раненого, но огромного мужика.

– А с виду ты хрупкой казалась.

– Все так говорят, – ответила она спустя время.

Она не интересуется мной. Знает, что я был в тюрьме, но вопросов не задает. Либо глупая, либо умная и сама все знает.

– А то, что красивая, тоже все говорят? – я ухмыльнулся.

Жасмин мазнула по мне взглядом. Похоже, и комплименты ее не трогают. Холодна как ночь, а когда касаешься – подобно спичке загорается.

Интересно, интересно, черт возьми!

Я разгадаю эту загадку. Насильно или нет – разгадаю.

– Это прекрасная ночь, – сказала Жасмин.

– Да, неплохая. Пулю в плечо получил, а в подарок – каратистку, – хмыкнул я.

У каждого, видимо, свое прекрасное.

Мазнув по ней взглядом, заметил порванное платье. Сексуально. На ней все красиво. Если бы не пуля, разложил бы ее прямо здесь.

Взгляд неожиданно поплыл, я крепче схватился за руль.

– Куда мы едем?

Я молчал. Дышать становилось тяжелее, экономил силы. Шутки кончились. Добраться бы до ночлега, а там и глаза закрыть можно.

Долбаное ранение.

Убью того, кто подослал своих щенков.

Я устало потер шею. Душил меня, ублюдок. Теряю сноровку, теряю. Надо бы потренироваться с кем-то.

Скосил взгляд вправо.

С ней потренироваться?

Не сходи с ума, Басманов. В нее можно и на ней можно, но чтобы дать женщине себя завалить – обломится.

Ей просто повезло, что противник раненым попался. Со здоровым она бы не справилась.

Наверное.

Я резко дал по тормозам. Чуть съехал с обочины и под тревожные крики Жасмин закрыл глаза. Плечо не просто ныло, боль становилась жгучей.

Совсем ослаб, твою мать.

– Отдохну я. Сиди смирно, – приказал хрипло.

– Перелезь. Я поведу.

Я прищурился, навел фокус на ее лицо. Действие обезболивающего медленно прекращалось.

– Я не доеду, – прохрипел тихо.

– Ты теряешь кровь, я же говорила.

Уступаю ей руль и разглядываю ее профиль. Сидит в спортивной тачке уверенно, спорткар ей идет. Едет плавно, но быстро.

– В следующем квартале тормози. Переночуем там.

– Нужно купить лекарства.

– Я их с собой везу, – с нажимом сказал я, – вези, куда я сказал. Я вздремну.

На деле даже глаза не сомкнул. Довериться малознакомой девчонке не получалось – выдержка тюремная не позволяла.

Мы остановились в нескольких кварталах от нужного дома, вокруг все активно застраивалось. Ночлег переставал быть безопасным.

– Припарковаться сможешь?

Не отвечает. Просто паркуется и все.

Интересная…

Я вытащил ствол из-за пояса и приготовился.

– Вылезай и пошли, – велю тихо, – ни шага влево, Жасмин. Этой ночью ты моя.

В лифте Жасмин дышала часто и с перебоями.

Вроде храбрая, а чего-то боится. И на ствол в моих руках часто поглядывает.

– Не бойся. Это не для тебя, – указываю на металл.

Мои слова ее не утешили. Жасмин отвела взгляд и покорно ждала, пока я открою нужную квартиру.

Дверь поддалась не сразу.

Я зажег свет в коридоре и огляделся. Боль в плече, мягко говоря, доставляла неудобства.

Поворот ключа, мы одни. Жасмин настороженно зыркнула на меня и заявила:

– С пулей в плече ты не проживешь эту ночь. Я помогу ее вытащить.

– Я не удивлен. И где Рустам тебя такую откопал?

На кухне я разложил аптечку и приготовился.

Но перед этим в упор посмотрел на нее. Жасмин ждала моего приказа. Неяркий ночник освещал кухню.

Я приблизился.

– Мы будем ночевать здесь, Жасмин. Я должен убедиться, что после случившегося ты не сбежишь, поэтому ты будешь спать рядом со мной. Поняла?

Она с опаской кивнула. И медленно прошлась взглядом по пистолету в моих руках.

Выглядел я более чем убедительно.

– Как тебя зовут?

Жасмин молчала.

Притаилась и молчала, смотря на меня исподлобья, как на врага.

Красивая, зараза. И глаза у нее красивые, если бы не испуг в них.

– Ты знаешь мое имя.

– Не лги мне, девочка. Мы здесь одни.

Сжимаю челюсти.

И отчего-то злюсь, причины не зная. Наверное, еще не отошел от того, что мой дом стал местом для удара.

Еще и за нее испугался – если бы мы ублюдков не уложили, они бы к Жасмин пристали. Я видел, как они смотрели на нее.

– Я из Новосибирска, – вдруг сказала она.

Облокачиваюсь на стол, приближаясь к ней. Напрочь забываю о боли в плече. Куда больше меня интересовал ее город.

– Как давно уехала оттуда?

В упор на Жасмин смотрю, но дна в ее глазах не нахожу. Бездонные они.

– Пять лет назад.

– Причина?

Жасмин опустила взгляд. Вспоминать ей было неприятно, в том городе осталась ее боль.

Надо бы выяснить об этой девочке побольше, когда доберемся до средства связи. Телефон я так и не раздобыл.

А пока отпускать ее не буду.

Я так решил.

– Лечи меня, Жасмин, – вздохнул я, – плохо мне, а умирать еще рано. Детей даже нет.

– А ты хочешь детей? – вдруг спросила она.

Я скосил на девчонку взгляд. Услышав о детях, она с силой сжала бинт в своих руках. Костяшки побелели, в глазах разгорелся огонь.

Подумал бы, что ненавидит, но уверен, что просто меня боится. Как и все.

– Хочу. Сына хочу. Мелкого, с моими глазами. Подаришь?

– Я вижу, у вас жар, – ее взгляд стал стеклянным, – но не переживайте, господин Басманов. Сегодня вы не умрете.

Глава 5

Следующие полчаса мы молчали. Я – тяжело дыша, она – испуганно. Жасмин говорила, что уже вытаскивала пулю, только сейчас ей было очень хреново. Но главное, что справляется.

От кого ты бежала из Новосибирска, Жасмин? Или к кому?

Ты меня охренеть как интересуешь, девочка.

– Больно? Сейчас зашивать буду.

– Не больно. Давай быстрее, – подгоняю торопливо.

– У тебя лоб мокрый. Тебе плохо?

Заметила ведь. Внимательная.

– Ты долго возишься, – недовольно выдохнул.

– Нельзя спешить. Шов некрасивый будет.

Бросаю взгляд исподлобья – Жасмин осторожничает, медлит. Словно нарочно мне боль растягивает.

Я же потом ответ возьму. Не боишься, Жасмин?

– Ты мое тело еще не разглядела? Я весь как один сплошной шов. А этот хоть о тебе напоминать будет, так что давай, двигай пальцами скорее.

Я сцепил челюсти, приготовился.

В ответ на грубость Жасмин начала действовать быстрее. И больнее. Я впился взглядом в стол, измазанный в крови.

Другая бы на ее месте в истерике билась.

Например, Диана.

– Она тоже была из Новосибирска, – выпалил, почувствовав первый шов. Лишь бы не отключиться здесь и сейчас.

– Кто? Ты ее любил? – глаза Жасмин пытливо впились в мое лицо.

– Тебе разрешали задавать вопросы?

Грубо.

Жестко.

Зато без лишних вопросов.

– Я закончила, – прошелестела Жасмин через десять долбаных минут.

– Не закончила.

Я достал из кармана ампулу и шприц в упаковке.

– Вколи вот это, и спать пойдем.

– Это сильный препарат, – недовольно поджимает губы, изучив название, – могут начаться галлюцинации. Я знаю, я медик.

Я посмотрел на нее в упор.

И больше слов не потребовалось – Жасмин послушно набрала в шприц лекарство и сделала, как я сказал.

– Идем. Я устал.

– Мы будем спать вместе? – ее голос дрогнул.

Я забрел в одну из спален, где была двуспальная кровать. Выбросил окровавленную рубашку на пол и оглядел чистый бинт на плече. Ювелирная работа. Грех не иметь такую девочку рядом с собой.

Я тяжело опустился на кровать и хлопнул пятерней рядом с собой.

– Снимай платье и ложись. И советую тебе проделать манипуляции именно в таком порядке. Хочу тебя голую. Рядом с собой.

Слова дались мне тяжело.

Вытягиваю из-за пояса пистолет, бросаю на тумбу. Лекарство начинало действовать. Надо уснуть, пока не вернулась боль.

Жасмин затравленно глянула на тумбу. Аргумент принят.

В добровольно-принудительном порядке она стянула платье и тут же забралась под одеяло. На самый край легла, будто я не достану.

А я взял и достал. Здоровой рукой схватил ее за талию и притянул к себе. Жасмин охнула от рывка, а я с наслаждением уткнулся в ее волосы. Она мной пропахла, и это был охренительно приятный запах.

– Не трону, спи. Сегодня не трону.

Жасмин напряглась, но промолчала. И покорно к моей груди прильнула.

Теплая. Нежная. Без нее бы не уснул. Валялся бы в тишине, пялился бы в одну точку, но не уснул.

Мое обезболивающее. Моя Жасмин.

Я провалился в сон моментально.

А ночью проснулся от криков. Душу раздирающих криков. Жасмин плакала во сне и надсадно звала на помощь.

Я рывком схватил пистолет. Сонными глазами уставился во тьму и рефлекторно загородил собой Жасмин.

Рефлекс защищать кого-то – это нечто новое. Ранее неведомое мне.

Дома кто-то был, подумал я, услышав ее истошные крики сквозь сон.

Но во тьме зияла пустота. В квартире было тихо, если не учитывать вопли Жасмин. Она никак не успокаивалась. Ей снился сон.

– Твою мать, этого еще мне не хватало, – чертыхнулся сквозь зубы.

Я включил ночник.

Женское тело металось на постели подобно раненому зверю.

Бледное лицо Жасмин было влажным. Губы ее искусаны – не мной. Голос уже хрипел, скоро просядет вовсе.

Пора было тормозить. Так дело не пойдет.

Я перехватил тонкое запястье и насильно перевернул девчонку на спину. Позже понял, что это было зря – от моей хватки она закричала еще сильнее.

Зато распахнула глаза. Проснулась.

– Не ори! – велел я.

Но Жасмин будто не слышала меня. Глазами здесь, разумом – не со мной. Кричала без перебоя, хоть пощечину влепляй.

Пришлось рывком закрыть ей рот. Пусть грубо, зато действенно. Не хватало мне соседей, что сбегутся на ее ор, и последующих нарядов по мою душу.

Девчонка продолжала метаться по постели.

В темноте ее глаза нашли меня, и я подумал: все, сейчас успокоится.

Но эта ночь, как и сама Жасмин, была полна сюрпризов.

Я получил удар в живот.

Нехилый такой, блд, удар.

Я согнулся пополам. Здоровый крепкий мужик – согнулся. Пополам.

– Ах ты… – прохрипел через силу.

Не теряя позиции, я рывком переместил руку на ее горло. Самая комфортная зона для того, чтобы обездвижить.

На ее тонкой шейке быстро билась жилка. Я надавил на нее. Чтобы заглушить ее крики, пришлось действовать грубо.

Жасмин сразу притихла. Пришла в себя и поняла размах своих выкрутасов. Пока я пытался справиться с болью в солнечном сплетении, наступила блаженная тишина.

Пиздец. Какая-то девчонка уделала.

Но сил у нее все равно мало – меня скинуть до сих пор не может. Трепыхается, стонет, но подо мной. Ни хрена у тебя не получится, Жасмин. Я уже готов к любой твоей выходке.

– Ты охренела, девочка? – процедил я.

Разом схватил ее запястья и резко задрал их над головой. Жасмин вскрикнула.

Ноги ее безвольные тоже коленом развел. Удар больше не собирался получать.

Обездвижил. До крайности.

До неприличного положения. Плоть к плоти, от одежды я мысленно нас уже избавил.

В глазах затуманилось на миг. Пока не увидел ее мокрое лицо.

– Пришла в себя? – выдавил мрачно.

Жасмин молчала.

Хорошо, что вместе с ее руками и волосы к подушке прижал, чтобы взгляд отвести не смела.

Она и не отводила. Лежала подо мной и больше не рыпалась.

– Что с тобой, твою мать?

Молчим.

Глаза в глаза пялимся. В ее бездне уже давно минусовая температура. Рот в рот дыханием друг друга убиваем.

Опустил взгляд ниже. А вот губы у нее наверняка горячие. И сладкие.

Жасмин дышала тяжело, и это было красиво. Грудь подо мной вздымалась прекрасно.

В паху моментально стало напряженно.

Что снилось? Не скажет. Партизанка.

Склоняюсь ниже, не сводя взгляда с ее губ. Жасмин глазами противится, телом в статую давно превратилась.

– Раз говорить не хочешь, будешь целовать, – заключил мрачно.

Но Жасмин будто не здесь. Проживает где-то жизнь, что ей снилась. Но не здесь.

Даже не дергается, когда я толкаюсь меж ее бедер, показывая, как сильно я хочу ее.

Бешено.

До одури.

И плевать я хотел на ее состояние – она добровольно ко мне пришла. Я предупреждал.

– Ты можешь рассказать мне, – даю ей последний шанс, – что снилось? Или кто?

Не рассказывает. Молчит горделиво.

Я рывком врываюсь в ее рот.

О ране я вспоминаю в последнюю очередь. Когда она начинает кровоточить, а от сладких губ уже не оторваться.

Хватаю Жас за подбородок, на свой риск выпуская одну руку.

Врываюсь в ее рот глубже, сильнее.

Приди в себя, девочка.

Я хочу тебя.

– Мм… – простонала слабо.

Подала признаки жизни.

Наконец.

Сильнее раздвигаю коленом ее ноги.

Я давно готов. И плевать хотел на рану. Я скорее сдохну от того, что ее сейчас не возьму. Если не овладею телом той, что так глубоко засела в голове.

А если сбежать вздумает?

А она ведь такая интересная. Нетронутая, недоступная.

Если сделать своей, не сбежит. Мне все равно, на сколько ночей Рустам прислал ее.

Надо будет, пожизненно буду трахать ее одну.

– Ну все, – прошелестел я, – ночь предстоит бессонная.

Втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы.

Тяжелый воздух. Сплошной сгусток напряжения и предстоящего наслаждения.

В глазах давно рябит серый туман. Это мое безумие и наваждение.

– Грех мой, почему ты такая красивая?

Молчит.

Пытаюсь поймать ее взгляд.

Вытираю влагу с ее щек.

Жасмин не сопротивляется моим ласкам, позволяет трогать себя. Телом здесь, душой – далеко.

– Что тебе снилось?

– Ты, – шепчет тихо-тихо.

Интересно. Хочу узнать больше, но она закрывается. Дальше прознать не дает.

Под тихий писк я раздеваю ее. Белье здесь явно лишнее.

Оголив молочного цвета кожу, я накрыл ее податливое тело собой и впился в ее губы.

Член в напряжении дернулся. Я пристроился между разведенных бедер и стиснул от жажды челюсти. Жасмин что-то прошептала и размякла.

Блд, это какой-то дурман.

Слабость.

Грех.

Красивый и безоружный грех.

Взгляд Жасмин проясняется. Мой – уже тяжелеет. С каждой секундой все больше.

Я опустился ниже, облизав тонкую жилку на ее шее. Жасмин дернулась. Издала что-то невнятное.

Дыхание ее стало частым.

Свое я перестал считать.

Прижался к податливому телу и потерся раскаленным членом между ее ног.

Красивая девочка.

Покорная, нежная.

Моя. Скоро моя.

– Смотри на меня, – прохрипел я.

Жасмин сделала ровно наоборот. Закрыла глаза. Непослушная.

Я обхватил ее грудь. Красивая, упругая. Девочка давно готова стать женщиной. От этого ее отделяло одно движение. Я выдохнул сквозь зубы и дернулся. Членом углубил напор.

Я готов. А она? Да, влажная. Тело давно готово, но глаза… в них можно было потонуть.

Кровь прилила, едва я представил, как окажусь в ней.

Едва представил, какая она влажная.

Какая тесная. Горячая.

Подумал, как в ней мог оказаться кто-то другой, и это стало последней каплей.

В глазах потемнело от разъедающего чувства ревности.

– Смотри на меня, Жасмин. Смотри, кто овладеет тобой.

Глава 6

Я приказал посмотреть, и она посмотрела.

Так, что меня торкнуло. Я тяжело задышал, вглядываясь в ее глаза.

Они незнакомые, еще чужие. Но взгляд ее какой-то… это не взгляд юной девушки.

– Сколько ночей ты согласилась быть со мной? – прошелестел я, глотая буквы.

Вопрос идиотский. Тем более, когда я почти в ней. Одно движение – и необычный экземпляр в моих руках.

Конечно, она не захочет оставаться со мной больше, чем ей заплатил Рустам. Она хорошая девочка, которой нужны деньги, я плохой мужик, который этим пользуется.

Надо будет разузнать, для чего ей нужны деньги. Возможно, помогу. Не безвозмездно, разумеется.

– Почему ты спрашиваешь? – прошептала Жасмин.

Я склонился ниже. К ее щеке.

– Хочу растянуть удовольствие.

Вдохнул цветочный аромат и скользнул губами к ее виску. Она вкусно пахла – мной. Телом она здесь, только душой с другим. Не врет, говоря о невинности. Тело ее никому не принадлежало раньше, она как цветок – раскрывается осторожно.