Девочка Давида

Но в ее душе я далеко не первый.

– Ты кого-нибудь любишь?

Меня терзало это. Владеть ее телом – вопрос времени, а вот душой – вопрос принципа.

– У меня никого нет.

– Я говорю о твоем сердце. Кто в нем?

Жасмин тяжело задышала. Я закрыл глаза, чтобы не сойти с ума.

Я просто псих. Давно мог взять ее и выдохнуть. Но уверен, что если возьму – она исчезнет.

– Я хочу, чтобы ты думала обо мне, Жасмин.

Здесь я. Ты со мной и ни с кем больше.

Скольжу рукой ниже. Раздвигаю бедра, они горячие. Ее тело мелко подрагивает.

В ее бессознательном взгляде притаилась бездна. Давай, девочка, расслабься. Иначе меня заклинит. Окончательно.

– У нас ничего не будет.

– Поясни, – уточнил недобро.

– У тебя рана, которая кровоточит. А тело сейчас хоть и занято мной, но в эту же минуту ты мысленно убиваешь всех тех, кто посмел напасть тебя в твоей же квартире.

– Поверь, оттого мое желание не меньше, миссис наблюдательность, – процедил я.

– Ты хочешь, чтобы было иначе. Ты хочешь разгадывать меня медленно.

Я недовольно сдвинул брови. И резко подался вперед, усилив напор. Ее глаза широко распахнулись, а из губ вырвался сдавленный стон.

Испугалась.

Испугалась, когда член протаранил ее нежные складки и уперся в тугую плоть. Когда до боли остались сантиметры, а в глазах потемнело от наваждения.

Жасмин подо мной тяжело дышала.

– Ты права: я успею взять тебя. Мы поиграем в другую игру, Жасмин.

Я задвигался. Медленно, методично. Ее тело дернулась в такт моим движениям.

– Что ты?..

Я все равно сделаю тебя своей. Сегодня. Просто другим путем.

Ее губы приоткрылись от шока.

Происходящее уже не вывозит реальность, в голове творится полный дурман. Я трахаю ее глазами, и для нее это шок.

Что так можно.

Что такое существует.

– Кайфуй, красивая. В следующий раз будет больно.

В моих глазах обещание.

В ее – что-то сродни мести, жару, непринятию. Полнейшая смесь ранее неведомых ей эмоций.

Оказывается, можно любить иначе. Не проникая в ее нутро трахать, лишь по поверхности скользя.

Забиваю на рану, опираюсь руками на матрас рядом с ее лицом. Чуть захватываю волосы, возможно, делаю больно, но еще помню, какие сладкие у нее губы, и рывком целую до одури. Приятно. Ее дыхание, хрипы, охрененность происходящего – все приятно.

Красивая девочка. Чувственная.

– Я буду брать тебя постепенно, Жас. Сначала так…

Вминаю ее в постель, ловлю сдавленный хрип.

Скольжу выше, задевая чувствительные точки. Красивые глаза закатываются – это самый лучший комплимент. Наглядный.

– Затем так.

Углубляю напор. Представляю, как там тесно, и что для толчка придется приложить немало усилий.

Я приложу. Чуть позже.

А пока ловлю ее безумный взгляд.

Глупо полагаю, что влюбляется. На деле – борется с новыми ощущениями.

– Это новый вид секса, – чувствую, как меня вместе с ней уносит, – но завтра он окажется в тебе. Сегодня тренировка. Подготовительная.

С виду кажется – легко.

На деле, чтобы затормозить и остановиться, я прикладываю охренительно много усилий. Дальше не иду, потому что для нее это край.

Я задвигался сильнее. Вжимая свою плоть в ее – там, где сильно чувственно. В ответ Жасмин дергается. По постели разметались темные волосы, я уткнулся губами в ее макушку. Маленькая, беззащитная. Но не слабая.

Разрешает мне ее терзать. Дает скользить ниже.

Там, где горячо и давно ждут.

До рези в зубах не позволяю себе двинуться дальше. Только немного – в эту глубину, никем не тронутую. Затем обратно, через силу.

Я сделаю это позже.

Сперва покажу рай.

– Сделай это сейчас или убей, – ее лицо покрылось потом, губы напряглись, – хватит нежности!

Закрываю ее рот собой. Действую грубо, рывками показываю, как можно, и заканчиваю вместе с ней.

Опускаюсь на измученное тело, накрывая Жасмин собой.

Она что-то бормочет, пытается выпутаться из моих оков. Приходится крепче сжать, чтобы никуда не делась.

Позже понимаю причину ее сопротивления.

Ее живот покрылся влагой. Не помню, как кончил на нее. Потерял контроль после длительной тоски.

– Не смей меня пачкать, – взмолилась она.

Она отчаянно забилась подо мной.

– Я уже посмел. Это чтобы не забывала, чей ты подарок.

От моих слов она затрепыхалась еще сильнее, пытаясь выползти из-под меня. Успокаиваться Жасмин не собиралась. Забилась трепетно кулачками, словно забыла все свои приемы.

Точно от эмоций забыла. Иначе бы оглушила давно.

Рывком я обхватил ее шею, взглядом прибивая к кровати.

– Ты разозлила меня, Жасмин. Ты снова это сделала. Чего ты хочешь?!

В ее глазах настоящий демон. Если бы не держал ее – точно бы вцепилась в мое лицо.

Непокорная. Огненная. Идеальная кондиция, черт возьми.

– Хочу, чтобы ты взял мою невинность. Хочу поскорее отмучиться.

– Что ты сказала? – я недобро ухмыльнулся, – отмучиться? Так ты зовешь секс со мной?

– Я не это имела в виду…

– Отмучишься, когда я решу, – процедил хлестко, – а теперь пошла в душ. И только попробуй не вернуться через пятнадцать минут.

Глава 7

Жасмин

Он отпустил меня ближе к утру.

Я сбежала в туалетную комнату и закрылась на щеколду. Опустилась в ванную под горячие струи и тихо-тихо зарыдала.

Столько лет меня готовили к этому, а я не смогла. Не выдержала.

Заплакала, почувствовав себя опороченной.

От воспоминаний заревела.

Я должна была быть с другим. Другой мужчина должен был ласкать меня и другой целовать. Тот, что в сердце засел, кажется, навечно.

Но вот ирония: тот мужчина меня не любил. Никогда. Ни на грамм. Ему все равно, кто ласкает меня. Главное, чтобы я следовала нашему уговору. Это все, что интересовало его в моем уже не невинном теле.

Не зря ведь он столько времени на меня потратил. Готовил к мести, но не исключал, что перед удобным моментом мне придется раздвинуть ноги. Например, как час назад.

Вот она – цена мести: принадлежать не любимому, а другому. Тосковать от безответной любви, потому что цель твоей жизни давно перешла границы того, что в людском мире считается нормальным. И чувства твои здесь никому не нужны.

Я зажала рот рукой, включила воду погромче и заскулила. От чужой любви – от грубой, нелюбимой. И начала вспоминать.

Пять лет назад он назвался Монархом. Без имени – просто Монарх. Он помог мне жить дальше после гибели родителей, он же – спас меня от Давида.

А еще Монарх предупреждал меня, что мне придется это пережить. Говорил, голодный мужчина хуже волка. Он, наверное, по себе судил, но его голодным я никогда не видела.

Он много раз спрашивал меня, готова ли я. Вкладываться ли в меня. Тренировать, готовить – нужно ли?

Я неизменно отвечала: готова. Чтобы отомстить и чуть-чуть – чтобы побыть рядом с ним, со своим спасителем и учителем.

А еще он говорил, что я и без тренировок отличный экземпляр. Во вкусе убийцы. И все, что мне нужно, уже заложено во мне природой – красота и невинность.

Монарх был грубым учителем. Зато, в отличие от Давида, он меня не трогал. Никогда как женщину не трогал.

Меня это злило. Я не понимала: неужели я ему не нравилась?

За то время, что я была рядом с ним почти круглосуточно, он меня не тронул. И пальцем не прикоснулся – всю работу надо мной он проделывал издалека. И даже в учителя женщину пригласил, которая учила меня искусству борьбы.

– Этого недостаточно для профессиональной выточки, но достаточно для самообороны против таких, как Басманов, – неизменно говорил Монарх.

И проверял это на себе. Однажды мне удалось его одолеть, и он похвалил меня.

Затем он пропал. Ненадолго. Я плакала и истязала себя мыслями: что я сделала не так?

Мне казалось, у нас могло что-то получиться. После того, как я отомщу за своих родителей.

Когда Монарх пропадал из моей жизни надолго, я доводила себя до разных мыслей. Может, он посчитал, что я не смогу стать лучшей версией себя? С каждым месяцем мои навыки становились все более впечатляющими и вместе с этим я все больше раздражала Монарха.

Потому что я влюблялась. В него.

Ему моя влюбленность не понравилась. Чувства мои его злили, и он снова ушел. Вернулся лишь спустя время, уже тогда наши встречи стали редкими. Остались сухие уроки вроде тех, как вести себя с мужчиной и проверка домашнего задания.

Как хорошо научилась защищаться.

Насколько хороша атака.

Научилась ли держать в руках оружие?

Ровно ли держу, а прицел какой?

– Смотри сюда. Если мушка отклонится от середины прорези всего на 1 миллиметр, то пробоина окажется отклоненной от центра мишени на 23 с лишним миллиметра. Ты понимаешь, какой косяк ты можешь допустить?

Я тогда не поняла. Отвлеклась от урока, посмотрела на него и влюбилась еще больше. Он разозлился и ушел, к концу обучения со мной были другие люди. А он только наблюдал.

Монарх был жестким и красивым мужчиной. Я знала, что он любит другую. Знала, кто она. Ведь Монарх был известным человеком в том мире, в котором я только училась жить.

Он приходил, смотрел на мои результаты и исчезал. К другой. Когда он исчезал надолго, меня отпускало. Становилось легче. Он понял это и стал приходить еще реже.

За это время моя влюбленность превращалась в лед, который со временем перестал даже таять.

Мой лед ему понравился – девочка уже не казалась влюбленной дурочкой. На его жестокие насмешки я научилась огрызаться. С ним я научилась ненавидеть.

И тогда Монарх оценил меня по достоинству: сказал, что я готова, освободил убийцу моих родителей и отправил меня сюда.

В логово голодного зверя.

Чистой, нетронутой. Монарх даже не целовал меня ни разу. Я не привлекала его как женщина, ничуть.

А я почти его возненавидела. За свои несбывшиеся мечты.

Монарх будто смеялся надо мной:

– Запомни раз и навсегда, Жасмин: он тебя не вспомнит. Знаешь, скольких таких, как ты он поимел?

Я не знала, но догадывалась. И ненавидела Давида еще больше.

Выстрел. Еще один. И еще.

Я целилась в мишень – от нее мало что осталось. Надо отдать должное, меня научили владеть оружием.

– Помни, что он мог спасти твою мать, – донеслось сзади.

Выстрел. Прямо в цель.

– Но не сделал этого. Твоя мать мертва по его вине.

Еще одна горячая пуля разрезает пространство. Я все помню! Все!

Я помню все, а как бы хотелось – забыть.

– Ты не знаешь, кто пустил пулю в твоего отца. И я не знаю. Но это мог быть Басманов.

Мог быть. Давид покалечил мою судьбу.

– Помнишь, как ты проснулась от выстрела, Жасмин? Помнишь, как испугалась? А через пару минут осталась сиротой, ты помнишь?!

– Помню! – я заорала, – я все!.. все помню! Заткнись, слышишь? Замолчи!

Я орала, но неизменно попадала в мишень. Мысленной мишенью был Давид Басманов. Я была хороша.

– Он лишил тебя всего. Ты осталась жалкой сиротой, а он смеялся над тобой. Помнишь его смех надо тобой?

– Ненавижу!

Я больше не кричала.

Мое дыхание сбилось, грудь дрожала от рыданий. И вот я впервые промахнулась.

Это разозлило Монарха.

– Хватит наматывать сопли на кулак, девочка. Ты не должна ненавидеть. Ненависть и чувства – это размытый взгляд и сопли. Ты должна помнить. И никогда не промахиваться.

– Никогда не промахиваться. Я не буду промахиваться.

Я вытерла слезы и продолжила.

– Ты прав. Я хочу его убить. Хочу его убить.

Я вторила как безумная. И Монарху это нравилось.

Я нажимала на спусковой крючок снова и снова. Ни одного промаха. Это было мое заключительное занятие.

– Скоро у тебя появится такая возможность, – вынес вердикт Монарх.

– Когда? Хочу прямо сейчас. Сегодня.

– Только попробуй нарушить наш договор, Жасмин. Не сейчас и не сегодня.

Урок был закончен. Я полностью готова.

Я сняла все, вытерла засохшие слезы. Освободилась от оружия и повернулась к Монарху. Он был зол, а я на грани.

Я не была глупа: знала, что Монарх использует меня в своих целях, но еще я знала, что в одиночку с Давидом мне не справиться.

– Когда ты привезешь мне оружие?

– Через пару недель.

– Две недели?! Он дотронется до меня раньше, – процедила я.

– И ты позволишь ему дотронуться. Позволишь трахнуть себя. Помнишь наш уговор пять лет назад, Жасмин?

Я отвернулась.

Помнила.

– Ты отомстишь ему, когда он потеряет бдительность. У тебя не будет права на ошибку, Жасмин, в противном случае у тебя будут большие проблемы.

– Ты убьешь меня?

Монарх не ответил.

– Пять лет я вкладывал в тебя. Мне нужно больше, чем его смерть, а тебе – больше, чем просто месть. Я должен знать о каждом его шаге. Ты будешь сливать информацию.

– А если он узнает, что это не Рустам прислал меня в качестве подарка? – спросила я.

– Я позабочусь о том, чтобы у тебя было время. Ты должна втереться Басманову в доверие. Ты станешь его женщиной. Будешь раздвигать ноги, когда он того захочет, а потом…

Монарх замолчал. Схватил мой пистолет, прищурился, навел прицел на мишень.

И сделал выстрел.

– …проделаешь с ним то же самое.

Глава 8

На рассвете мы покинули убежище.

– Ты поедешь со мной, – заявил Давид.

– Куда?

Он сидел на кухне – сгорбленный и с сигаретой в руках. Его уставший вид говорил о бессонной ночи. За горизонтом едва всходило солнце, а на мне ничего, кроме рваного платья не было.

– Заедем к моему старому другу. Мне нужно у него кое-что достать.

Я сразу поняла, что речь шла об оружии. После тюрьмы Давид был гол как сокол: ему нужны были деньги, а для денег – оружие. В общем, достать для него роскошь было делом времени.

– Хорошо, – я кивнула, – но у меня нет одежды.

– По пути найдем. У тебя две минуты на сборы.

Собирать было нечего. Разве что себя. После сборов Давид молча взял меня за руку и с осторожностью вывел в подъезд. У него была привычка – постоянно оглядываться. У таких, как он, боковое зрение было основным источником безопасности.

На улице я вспомнила, что мы бросили его спорткар в двух кварталах отсюда. Пришлось передвигаться быстро, по пути мы заехали за одеждой. Из серой многоэтажки Давид вышел с женским комплектом – это были джинсы, свитер и куртка. Великоватые, но все лучше, чем разгуливать в платье в ноябре.

Спрашивать, откуда он достал вещи, я не решилась.

– Натягивай по пути. Нужно успеть в клуб до закрытия.

– Что за клуб?

– Мой. Был когда-то. Сейчас он принадлежит Алероеву, может быть слышала о нем.

– Откуда? Мы ведь из разных миров, – я беспечно улыбнулась.

Я знала Алероева. В списке тех, кого мне надо было остерегаться, он значился вторым.

– Кто может тебя преследовать? Что ты натворил?

– Меньше знаешь, крепче спишь, – отрезал мой убийца, – не хочу тебя в грязь окунать, красивая. Сиди молча, люби меня нежно. Ладно?

Давид улыбнулся мне. Коротко, быстро. От его улыбки меня бросило в холод.

Монарх предупреждал меня о возможных проблемах и бегах. Как напророчил. А еще он сказал, что мне нельзя светиться. Перед его врагами и его семьей.

Но из машины уже не выпрыгнешь, а если выпрыгнешь – Давид назад посадит и нежно пристегнет. Я для него как эксклюзивный экземпляр, который только у него должен быть.

Мы приехали к клубу под названием Аргентум. Внутри него было ожидаемо темно – ночь отыграна, прибыль подсчитана. Давида впустили сразу, обращались с ним крайне уважительно, а на меня старались не смотреть. В их кругах запрещено рассматривать чужих женщин.

Я была чем-то вроде личного трофея – дополнением, не более.

– Давид? Какими судьбами?

– Дело есть, Вадим.

Со второго этажа на нас смотрел седовласый мужчина. Лет ему было не так много, просто жизнь потрепала.

– Поднимайся ко мне. И что за девчонка рядом с тобой?

– Моя девчонка. От тебя мне нужен телефон и нормальный ствол, – заявил Давид, когда мы поднялись, – и твоя поддержка. Нужно пробить двух уродов – кто прислал и зачем им нужна моя голова.

– А ты не меняешься, – хмыкнул Вадим, – я помогу. Но сперва убери свою бабу на время. Ее здесь не тронут, а лишние разговоры ей слушать ни к чему.

Давид перевел на меня тяжелый взгляд и кивнул.

Меня отвели в одну из комнат, Давид лично завел меня внутрь.

– Жди меня здесь, Жасмин.

– Не запирай меня, – попросила я, – пожалуйста.

– Я не собирался. Мы теперь повязаны с тобой, красивая. Решишь сбежать – сильно пожалеешь. Поняла?

Басманов угрожал мне без утайки. Вся его нежность улетучилась, когда он застегнул ремень на своих брюках, а меня одел.

– Я поняла.

Он ушел. Когда тяжелые шаги стихли, я выбралась следом за ним. Клуб был пуст за исключением камер, но я шла ва-банк. Монарх сказал, я должна достать информацию любым путем.

– Ты подставил меня под удар, приехав сюда.

– Чего ты боишься? – было слышно, как Давид разозлился, – достань мне оружие и деньги. В долгу не останусь. Пару дел возьму, быстро заработаю.

– То убийство, за которое ты попался…

– Шах меня подставил. Мстил за свою жену.

– Я знаю, Давид. Но многие откажутся с тобой работать.

Послышался раздраженный вздох. Я почти пристала к двери, когда Алероев согласился:

– Хорошо. Будет тебе оружие. Еще пробью твоих типов. Были какие-то метки?

За дверью раздался шорох.

– Были. Пушка и эта пуля. Прямиком из меня. Если я узнаю, что заказчик из тюрьмы, то оттуда он уже не выберется.

Давид холодно рассмеялся. Убить для него – раз плюнуть. Работа и не более.

Моя семья тоже была его работой.

Когда они закончили обсуждать свои дела, Давид заговорил обо мне. Я почти перестала дышать.

– По поводу девчонки. Пробей мне ее.

– Много просишь.

– Я хорошо заплачу, – заверил Давид.

– Что, так хорошо ноги раздвигает?

Алероев рассмеялся, а затем – замолк.

Давид разозлился:

– Потише на поворотах, Вадим. Пробей ее фамилию, имя. Что с семьей – тоже выясни. Зовут Жасмин, родом из Новосибирска. Я хочу знать все.

– Хорошо. Но это займет время. Ты готов ждать?

– Время есть. Один хрен – отпускать не собираюсь.

Из-за двери доносился запах никотина.

Они говорили об оружии, о делах, а еще – обо мне. Монарх обещал, что у меня будет время, что он позаботится об этом.

Похоже, что он ошибался.

Действовать придется в разы быстрее.

– Что вы здесь забыли? – мрачный голос сзади застал меня врасплох.

Я повернулась. Это был охранник.

– Я заблудилась. Где здесь туалет?

– Следуйте за мной, – прищурится бритоголовый.

Я кивнула и ускорила шаг, но в свою комнату я больше не вернулась. Последние слова Давида заставили меня бежать.

Я услышала то, о чем не должна была знать:

– Я достану на нее досье, – пообещал Вадим, – но что будешь делать, если она подосланная? Была у меня одна такая по молодости.

– Подосланная? Типа шпионка?

Давид громко рассмеялся, а затем…

– …это даже возбуждает. Буду трахать, пока не надоест. Потом покончу с ней.

Глава 9

– Она сбежала, господин.

– Как она могла сбежать?! – Давид был взбешен.

Я по голосу его слышала. У него проблем выше крыши, а теперь еще и я сбежала – его невскрытый подарок.

– Тихо, Давид. Найдем твою девчонку. Обыщем клуб, посмотрим камеры. С территории все равно не выберется.

Я ускорила шаг. Чем больше свирепствовал Басманов, тем больше мне могло достаться.

Нельзя было, чтобы они добрались до камер. По крайней мере сейчас.

– Не нужно меня искать, Давид. Я здесь.

Я вышла из-за угла и остановилась возле кабинета. Здесь я подслушала их разговор, а после – своровала оружие. Они казнят меня за это. Если узнают.

– Куда ты ходила? – вцепился в меня Давид, – я велел тебе ждать меня. Что из этого ты не поняла, девочка?

Он схватил меня за локоть и впечатал в свою грудь.

Грубый. Жестокий.

Давид славился этими качествами и поэтому его боялись.

– Отпусти… Я ходила в туалет. Это было запрещено?

Хозяин Аргентума дал отбой. Сегодня камеры смотреть на будут – беглянка нашлась.

Я спокойно выдохнула, поблагодарив небеса за то, что хозяин клуба явно куда-то спешил. Вероятно, Алероев хотел поскорее убраться отсюда после визита Басманова.

Вмешался охранник:

– Господин, она подслушивала вас. Я нашел ее у вашего кабинета и сам отвел в туалет, откуда она сбежала.

– Это неправда! – выпалила я.

Сердце сделало кульбит. Он все испортит.

– Господин, она лжет, – прищурился бритоголовый.

Я посмотрела на Давида, но тот уже принял для себя решение. Он прижал меня к своей груди и ледяным голос заявил:

– Вадим, какого хрена твоя охрана заявляет, что моя женщина – лжет?

Я тихонько выдохнула: Давид меня защитил.

Защитил.

Алероев отослал охрану, потому что боялся связываться с Давидом. Но я знала, что позже он обязательно посмотрит камеры и поймет, что его головорез не врал.

А пока я выиграла себе время.

И оружие из его арсенала.

Я пошла ва-банк, потому что у меня не было нескольких недель, которые мне обещал Монарх. Давид сказал, что как только он меня возьмет, тут же от меня избавится.

Но он не учел одного.

Я избавлюсь от него первая.

– Вадим, как будут новости, найди меня, – велел Давид.

– Береги себя, Дава, – кивнул он.

Мы сели по машинам. По напряженному лицу Басманова я поняла, что масштаб проблем был куда больше, чем я себе представляла. Вместе с Давидом попала и я, и вот парадокс: остаться с убийцей теперь казалось куда более безопасным решением, чем остаться без него.

Мое внимание привлекла дорожная сумка. Давид бросил ее назад, и металлический звук сильно ударил по мне. Оружие, поняла я. Небольшая доля. Давид собирался на задание – деньги зарабатывать.

Мы резко тронулись с места, покидая Аргентум.

– Куда дальше? Как ты собираешься возвращать ему долг?

– Мои заботы, – коротко ответил Басманов.

Я замолчала. Его долги – мои долги тоже. Надо подумать, как быть дальше, а для этого надо попасть домой.

– Куда ты везешь меня? Домой?

– В лес, – невозмутимо ответил Басманов, – ты же не думаешь, что я поверил тебе там, в клубе?

Я тяжело сглотнула и отвернулась. Показывать свой страх было нельзя. Я старалась себя успокоить: ему нет смысла убивать меня сейчас.

– Я просто защищал тебя. Но я не слепой.

– Почему ты защищал меня?

– Скоро узнаешь.

Мою руку грел металл. Я поглаживала его в кармане, а палец то и дело ложился на спусковой крючок – я представляла, как сделаю выстрел.

В него.

Я все так же сильно ненавижу тебя, Давид Басманов.

Каждая частица моего тела пропитана этой ненавистью, а ты же в упор не видишь.

Ослеп от желания.

От проблем.

От собственного величия ослеп.

– Ты слышишь меня, девочка? – угрожающий тон навис надо мной.

Я распахнула глаза. Мы уже не ехали – стояли у обочины в смертельной тишине. Вокруг был только лес, как он и обещал.

Сколько мы ехали сюда? Сколько я сидела вот так – задумавшись о прошлом? Я слышала, как он кому-то звонил, но была в абсолютной прострации.

К счастью, Давид принял мое состояние за другое:

– Влюбленная дурочка, – усмехнулся он.

И погладил меня по щеке. Так нежно, что я ее даже не ощутила. Нежность не ощутила. Только прилив ненависти и… боли.

Каждое его касание переплеталось с картинками прошлого.

– Сними розовые очки, малая. И не вздумай влюбляться в такого, как я.

– Иначе что?

– Иначе убью.

Черные глаза не отпускали меня – они все терзали душу ненавистью и не отпускали.

Если бы он только знал!

Какой смерти я ему желаю. Безысходной, страшной, мучительной.

И кого на самом деле я любила.

Если бы он знал – он бы непременно захотел убить меня.

– Ты чем вообще занимаешься?

Давид взялся за пачку сигарет, схватил несколькими пальцами и ловко вытащил одну. Затянулся с удовольствием и посмотрел на меня. Его глаза заволокла опасная дымка, но Давид Басманов был не из тех мужчин, которых устраивал обычный секс для удовлетворения первобытных потребностей.

Я это уже уяснила.

Он хотел растянуть удовольствие, потому что был уверен – ему удастся поиметь меня, и много раз. В его диких глазах читалось, сколько раз и в каких позах он это сделает.

Но это завтра.

А сегодня дела.

– Я фигуристка. Была когда-то.

– Ни хрена себе, – прищурился зверь, – а чего бросила?

Я облизала губы, задыхаясь от дыма. И отвернулась.

– Фигуристка и каратистка, значит? – подытожил он.

Одной рукой он повернул меня к себе. И смотреть заставил. Жесткие пальцы сжались на моем подбородке. Глаза вмиг заслезились – то ли от едкого дыма, то ли от той боли, что доставляли его прикосновения.