Циферблат том 1

Парень остановился у обочины дорожки, тупо глядя на серый пруд. Мимо него, весело смеясь, пробежал маленький мальчик лет шести, бережно держа за руку своего высокого, широкоплечего отца. Мужчина что-то тихо и ласково объяснял ребенку, бережно поправляя ему съехавшую шапку.

Марк замер. Внутри его груди словно провернули раскаленный штырь. Через минуту мимо него прошла еще одна семья: там отец катил коляску, а старшая девочка с гордостью висела на его руке, наперебой рассказывая школьные истории. Подряд, несколько раз, этот туманный парк словно нарочно швырял ему в лицо картины счастливого, нормального детства. Картины того, чего у Марка Воронова больше никогда не будет.

Его сердце болезненно сжалось, но... слез не было. Измененный тройным резонансом и Молнией разум подростка сработал иначе. Личная, жгучая обида на отца-монстра и предателей-культистов прямо в этот момент начала стремительно, на химическом уровне переплавляться в холодную, кристально чистую сверх-аналитику. Эмоции отступили, уступая место безупречному, жесткому расчету юного гения.

Марк сузил глаза, провожая взглядом очередного отца с ребенком. В его голове со страшным ментальным щелчком выстроилась совершенно новая, неочевидная логическая цепочка.

«Артур Воронов... — мысленно произнес Марк, и на его губах появилась жесткая, совсем не детская ухмылка. — Ты закодировал второй Ковчег на свой ДНК. Ты бросил меня на растерзание Томасу ради своей безумной науки. Но ты всё еще мой отец. И ты уверен, что я — твоя послушная марионетка, которая ждет твоего спасения».

Марк резко развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к выходу из парка. Ему больше не нужно было одиночество. В его измененном мозгу только что родился гениальный, смертельно опасный план, способный полностью перевернуть всю игру культа. И для реализации этого плана ему срочно нужны были Дэн и Аврора.

Глава 23 План Воронова младшего.

Понедельник вернул жизнь триумвирата в жесткое, почти механическое рабочее русло. Марк и Дэн провели весь день в стенах Государственной Магической Академии 1. Днем они вели себя подчеркнуто официально: капитан Соколов гонял курсантов на общих занятиях по ментальной плотности, а Марк беспрекословно выполнял все приказы. Лишь пару раз, пересекаясь на коротких переменах в коридорах, они обменивались короткими, понимающими взглядами, которые скрывали от датчиков и любопытных глаз общую тайну.

На вечерней тренировке на полигоне ГМА, которая обычно затягивалась до поздней ночи, Марк неожиданно подошел к наставнику. Его взгляд был пугающе собранным, лишенным малейших подростковых эмоций.

— Шеф, сегодня нам нужно закончить пораньше, — негромко, но настойчиво произнес Марк, застегивая спортивную куртку. — Мне нужно зайти в общежитие, забрать все свои вещи и окончательно переехать к вам. И у меня есть план, который мы должны обсудить с Авророй как можно скорее. Медлить нельзя.

Дэн внимательно посмотрел на своего подопечного, подмечая, как изменилась его осанка за эти два дня одиночества. В парне проснулся стержень, о природе которого инструктор пока мог только догадываться.

— Хорошо, — коротко ответил Дэн. — Собирайся. Встретимся у ворот через двадцать минут.

Когда Марк зашел в свою тесную комнату в блоке общежития Академии, его встретила давящая тишина изгоя. Однокурсники, жившие с ним на одном этаже, демонстративно захлопывали двери, завидев сына Артура Воронова. Марк лишь жестко ухмылялся про себя. Он методично складывал в армейский рюкзак свои немногочисленные вещи: форму ГМА, гражданские свитера, конспекты по термодинамике стихий и несколько старых детских фотографий.

Именно этот рюкзак и необходимость окончательно разорвать связь со старым местом жительства стали идеальной причинно-следственной связью его спешки. Перетаскивая вещи в квартиру Дэна, где их тайно ждала Аврора, Марк буквально бежал наперегонки со временем. В его голове, разогнанной эхом Первоисточника до предельной синоптической скорости, уже созрела сложнейшая шахматная комбинация. Каждая секунда промедления казалась ему преступлением.

В начале девятого вечера Дэн и Марк с тяжелым рюкзаком переступили порог квартиры. Аврора тайно ждала их на кухне. Она была в простом темном свитере, умытая, собранная, но по-прежнему скрывающая под своей ледяной маской неотвратимо тикающий таймер мутации Циферблата.

— Вы сегодня рано, — Аврора перевела взгляд с Дэна на Марка, который с глухим стуком опустил рюкзак на пол у холодильника.

— Это моя инициатива, — Марк прошел к столу и сел напротив неё, даже не снимая куртки. Дэн сел рядом. Подросток раскрылся как главный интеллектуальный центр их команды, полностью отбросив былые страхи. Он выпрямил спину и посмотрел Авроре прямо в глаза — Нам нужен рычаг давления на моего отца. И этот рычаг — я.

Аврора нахмурилась, её пальцы замерли над кружкой: — Что ты имеешь в виду, Марк?

— В воскресенье в парке я всё обдумал, сопоставил факты культа и допроса. Аврора, чертежи Томаса уничтожены кураторами на семьдесят процентов. Мы не знаем, где второй Ковчег, сколько ячеек у «Священного Пепла» и как собрать стабилизатор для твоих каналов. Мы в слепой зоне. Единственный человек на планете, у которого есть вся архитектура Первоисточника в голове — это Артур Воронов. Но при твоем первом визите в «Абсолютный Зенит» он лишь издевался над тобой, потому что думал, что полностью победил. Он уверен, что его культ на воле неприкасаем, а я — его послушный наследник, который ждет активации системы.

Марк чуть подался вперед, и его измененные зрачки на секунду блеснули холодным аналитическим расчетом:

— Тебе нужно немедленно вернуться в Шанхай и устроить ему повторный, неофициальный допрос. Но в этот раз ты пойдешь туда не просить информацию. Ты пойдешь ломать его эго. Ты вывалишь ему в лицо правду о том, что его драгоценный культ Томаса — это сборище ублюдков и потрошителей. Ты скажешь ему, что дядя Томас собирался заживо распилить его единственного сына на куски ради костного мозга и ДНК. Скажешь, что его «великое наследие» плюнуло на его кровь. И главное — ты скажешь, что я, Марк Воронов, знаю всю правду. Что я презираю его культ, отказался от его фамилии внутри своей головы и лично помог тебе и Дэну выжечь Томаса на заводе.

В кухне повисла звенящая, плотная тишина. Дэн завороженно смотрел на своего ученика, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от этой взрослой, леденящей сверх-аналитики пятнадцатилетнего парня.

— Когда Артур узнает, что его собственная секта пыталась уничтожить его продолжение рода, а сын стал его главным врагом и работает на Комитет Доминиона, его фанатичный мир рухнет, — жестко закончил Марк. — Психика отца треснет. Он поймет, что проиграл по всем фронтам. И чтобы отомстить своим же предателям-культистам на свободе, он сам, своими руками выдаст тебе все координаты второго Ковчега и формулы стабилизатора элементов. Это наш единственный шанс, Аврора.

Глава 24 Тайная рутина и «Вызов на ковер».

Вторник, среда и четверг — последующие четыре дня жизнь в служебной квартире Дэна на окраине Санкт-Петербурга подчинилась жесткому, почти хронометрическому механизму. Марк окончательно перевез свои немногочисленные вещи из общежития, заняв диван в гостиной. Днем инструктор и курсант сохраняли на полигоне Академии ГМА 1 холодную армейскую дистанцию, но ровно в восемь вечера, когда манеж пустел, они возвращались домой. Там, за плотно зашторенными окнами, их тайно ждала Аврора.

Каждый вечер Дэн устраивал для Марка изнурительные индивидуальные тренировки. Они больше не работали над сырой базовой плотностью Огня. Используя армейский опыт Дэна и ювелирные подсказки Авроры, подросток учился обуздывать продвинутую Молнию. В центре кухни, прямо над ковром, Марк закрывал глаза и часами запускал на ладони невидимую, прохладную центрифугу Ветра. И когда в центр этого воздушного вихря он бессловесно вливал фиолетовые разряды, Ветер срабатывал как идеальный изолирующий кокон. Молния больше не била обратным током по его собственным нервным узлам, не жгла ткани и не обугливала кожу. Марк учился держать под контролем разрушительную плазму, не оставляя на руках новых шрамов.

Внешне в Санкт-Петербурге всю эту неделю стояло идеальное, безмятежное затишье. Остатки радикальной сети «Священного Пепла» никак себя не проявляли, у ворот Академии не было слежки, телефон Марка молчал, а Томас и его люди словно сквозь землю провалились после субботней мясорубки. Аврора за эти четыре дня ни разу не потеряла сознание. Стальные шестеренки мигрени в её голове утихли, а измотанное тело постепенно восстанавливало силы.

Внутри их маленького триумвирата незаметно созрела иллюзия полной тактической безопасности по отношению к культистам. Героям искренне казалось, что после разгрома ячейки на цементном заводе подполье испугано затаилось и в ближайшие недели не сунется. Им казалось, что они полностью контролируют ситуацию, держат баланс стихий за хвост и успеют спокойно проработать все планы до отъезда Авроры в Шанхай. Это было самое коварное затишье перед настоящей бурей.

В пятницу утром Дэн принял решение, которое зрело в его голове все эти дни. Его батальон «Молот» уже 2 недели находился в увольнительном, а самому Дэну за боевые заслуги в Сибири, навязали эти временные тренировки старшекурсников в ГМА. Технически, он имел полное право отказаться от педагогической нагрузки и просто отдыхать в казармах. Но за эти дни, проведенные на гражданке, в его душе что-то бесповоротно изменилось. Капитан Соколов, пять лет видевший только грязь, кровь боевых выходов и выжигающие каналы перегрузки, впервые почувствовал вкус нормальной человеческой жизни. Ему искренне понравился этот тихий питерский быт, запах утреннего кофе, стабильная и высокая зарплата инструктора Академии, уютные стены квартиры и Марк, который за эту неделю стал ему как родной сын. Дэн больше не хотел возвращаться в армейскую мясорубку, из которой с трудом вырвался. Он хотел остаться здесь.

В одиннадцать часов утра капитан Даниил Соколов зашел в канцелярию Министерства Магического Контроля и официально положил на стол рапорт об увольнении из рядов Вооруженных Сил Доминиона. Реакция последовала незамедлительно. Спустя два часа его терминал взорвался приказом: «Капитану Соколову срочно явиться в Генеральный штаб Армии. Сектор 4. Вызов на ковер».

В три часа дня Дэн уже стоял по стойке «смирно» в просторном, зашторенном кабинете на верхнем ярусе штаба. За массивным столом из прессованного титана сидели трое: седовласый генерал-полковник Моржов и двое высокопоставленных кураторов из Министерства. На Дэна они смотрели с ледяной, прагматичной злостью — армейская бюрократия никогда не расставалась со своими лучшими кадрами без боя. Для них герой Сибири был ценнейшим боевым ресурсом, живым оружием, которое нельзя просто так отпустить «на вольные хлеба».

— Ты что, страх потерял, Соколов? — Моржов швырнул его рапорт на стол, и лист бумаги укоризненно зашуршал в тишине кабинета. — Какое увольнение? Какая гражданка? Мы вытащили тебя из Сибири, дали перевести дух в этой Академии, а ты решил сбежать? Из-за того, что тебе понравилось пить латте на переменах и нянчиться с этой шавкой, сыном государственного предателя Артура Воронова?

Дэн даже не моргнул, его взгляд оставался твердым и прямым — Я отдал Армии пять лет, товарищ генерал-полковник. Мой рапорт составлен строго по закону Доминиона. Мои ментальные каналы после Сибирского реактора требуют долгосрочной реабилитации. Я остаюсь инструктором в ГМА 1 на постоянной основе.

Генерал цинично усмехнулся, переглянувшись с кураторами. Они прекрасно понимали, что силой удерживать мага с продвинутой Плазмой такого уровня плотности юридически сложно — Дэн был чист перед законом. И тогда военное руководство включило режим откровенного, лицемерного шантажа. Они решили использовать его привязанность к Марку и ГМА как рычаг давления.

— Закон Доминиона, говоришь? — Моржов подался вперед, и его глаза сузились. — Ладно, капитан. Давай сыграем по твоим правилам. Мы можем подписать этот рапорт. Но просто так ты от нас не уйдешь. Через месяц в Шанхае стартуют Всемирные Академические Игры Ментальной Плотности. Ты летишь туда как официальный куратор от Санкт-Петербурга. И мы ставим тебе ультиматум: твой рапорт получит законную силу только в том случае, если твой подопечный — этот щенок Марк Воронов — займет на Играх первое место.

Дэн нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухой Огонь.

— Если пацан берет золото, Доминион получает колоссальный международный триумф, а ты — свою долгожданную «вольную», — продолжал генерал, хищно улыбаясь. — Ты официально увольняешься из Армии, сохраняешь все гражданские доступы и получаешь пожизненную стратегическую пенсию, несмотря на свой молодой возраст. Будешь до конца дней крутить свои свечки в Академии и делать что захочешь. Но если мальчишка проигрывает... рапорт аннулируется, и ты возвращаешься в штурмовой батальон «Молот» на бессрочную службу в самые горячие точки Доминиона. Выбор за тобой, капитан.

Дэн молча смотрел на генерала. Условия сделки казались жесткими, но выполнимыми — он верил в Марка и знал, что за оставшийся месяц выжмет из парня феноменальный результат. Смежный Ветер-центрифуга уже работал.

— Я принимаю условия, — отчеканил Дэн, развернулся и четким армейским шагом вышел из кабинета.

Как только тяжелая дверь за Дэном закрылась, улыбка мгновенно исчезла с лица генерал-полковника Моржова. Он повернулся к сидящему справа куратору и тихо, с ледяным безразличием приказал — Сделайте так, чтобы этот щенок Воронов проиграл в Шанхае. Мне плевать на международный престиж, Соколов слишком ценный боевой ресурс, чтобы отпускать его из Армии на пенсию. Подготовьте план срыва. Прямо на арене, перед выходом на финальный бой, заблокируйте каналы мальчишки тестовыми приборами Доминиона под предлогом допинг-контроля или устройте ему такой психологический прессинг, чтобы его Огонь сорвался. Соколов должен проиграть эту сделку и навсегда остаться в строю в качестве нашего послушного оружия. Выполнять.

Глава 25 ЧП в «Абсолютном Зените».

Пятничный вечер окутал Питер глухой, сырой темнотой. В служебной квартире Дэна на столе исходил паром свежезаваренный чай, но привычного уюта не ощущалось. Капитан сидел, откинувшись на спинку стула, и его лицо казалось серым от усталости и сдерживаемой армейской злости. Марк, только что бросивший свой походный рюкзак у порога, молча устроился на табурете, чувствуя, что «сюрприз», о котором наставник намекал днем, пошел совсем не по плану.

— Я подал рапорт об увольнении, — нарушил тишину Дэн, тяжело глядя на Аврору. — Хотел сделать подарок нам всем. Начать нормальную, человеческую жизнь без казарм и вечных боевых выходов. Но генерал Моржов решил иначе. Эти тыловые крысы из министерства не хотят терять ценный ресурс.

Марк инстинктивно подался вперед: — Они отказали, шеф?

— Хуже. Они поставили ультиматум, — Дэн жестко ухмыльнулся, его ладонь на секунду окуталась белым плазменным ореолом. — Мой рапорт подпишут, и я получу полную «вольную» с пожизненной стратегической пенсией только в одном случае. Если ты, Марк, займешь первое место на Всемирных Играх в Шанхае через месяц. Если проиграешь — меня бессрочно возвращают в штурмовой батальон «Молот» в самые горячие точки Доминиона.

Марк замер, переваривая услышанное. Осознание того, что на его подростковые плечи сейчас легла судьба и свобода единственного человека, который в него поверил, ударило сильнее любой Молнии. Его челюсть упрямо сжалась, а в глазах зажегся холодный, взрослый огонь сверх-аналитики.

— Значит, мы заставим их умыться собственной жадностью, — ледяным, уверенным тоном произнесла Аврора, нарушая повисшую тишину. Она посмотрела на Марка, и в её взгляде промелькнуло жесткое кураторское одобрение. — Дэн, одной твоей Плазмы для гарантированной победы мало. С завтрашнего дня мы меняем схему. Я полностью беру на себя его базовый Воздух — это наш общий элемент с Марком на двух часах Циферблата. Я научу его ювелирно выстраивать воздушные потоки-центрифуги, чтобы полностью разгрузить ментальные каналы. А ты сосредоточишься исключительно на плотности его продвинутой Плазмы и Молнии. Мы поднимем эффективность его тренировок вдвое. У генерала Моржова не останется ни единого шанса удержать тебя в строю.

Марк твердо посмотрел на своих наставников и кивнул — Я сделаю всё, что вы скажете! Они не получат вас обратно.

Спокойно распланировав каждую деталь будущей недели, они легли спать. Подозрительное затишье в городе продолжало подпитывать их общую иллюзию тактической безопасности. Им казалось, что они контролируют баланс сил, и у них есть впереди как минимум одна неделя совместного затишья до отъезда Авроры обратно в Шанхай, за которую можно успеть спокойно проработать все планы. Это было самое коварное затишье перед настоящей бурей.

...Субботнее утро началось с мирного запаха поджаренных тостов и свежего кофе. Марк уже сидел за столом, изучая на планшете термодинамические графики, а Дэн разливал по кружкам кипяток. Атмосфера сплоченности и тихой семейной уверенности была почти осязаемой.

В половину девятого утра этот хрупкий мир разлетелся вдребезги.

Защищенный тактический терминал Авроры, лежавший на тумбочке в прихожей, внезапно разразился пронзительным, истошным воем высшего приоритета Доминиона. Три мага одновременно замерли. Аврора мгновенно шагнула в коридор, сорвала прибор и активировала связь.

— Полковник Белова, немедленный выход из отпуска! — из динамика, пробивая помехи, закричал искаженный паникой голос дежурного генерала из Шанхая. — ЧП высшего уровня! Два часа назад радикальное крыло «Священного Пепла» совершило суицидальный штурм подводной тюрьмы «Абсолютный Зенит»! Они использовали тяжелые буровые установки обанкротившихся техногигантов и элитных магов Земли!

Аврора стремительно вернулась на кухню, нажала кнопку на терминале, и прямо над столом, среди чашек с недопитым кофе, развернулась трехмерная голограмма.

— Охрана Доминиона утопила нападавших в их собственной крови, они полностью уничтожены, — продолжал греметь голос, пока на голограмме крутилась схема трехсотметрового бункера. — Но культисты успели повредить несущую потолочную плиту! Главная плита треснула под колоссальным давлением! Тюрьму затапливает Китайское море! Вода прибывает медленно, но бункер обречен! Там содержатся сотни опаснейших маньяков-психопатов Доминиона, мы начали экстренную эвакуацию всего сектора!

Марк побледнел, впившись взглядом в мигающую красную точку в самом сердце затопляемой голограммы. Это была камера его отца?

— Наша самая важная птица — Артур Воронов, — отчеканил генерал Доминиона. — Мы не можем рисковать им. Для него экстренно готовится экранированный бронированный спецконвой, который нужно немедленно перевезти в секретный наземный бункер на другом конце материка. Нам нужен лучший командир Бездны для обеспечения тотальной безопасности. Мы не знаем, где вы проводите отпуск, Белова, но у вас есть три часа, чтобы прибыть в Шанхайский штаб!

Связь оборвалась. Голограмма погасла, оставив после себя лишь запах озона и остывающий завтрак. Аврора медленно подняла глаза на Дэна и Марка. В её взгляде не было страха — там зажглась холодная, смертоносная решимость следователя Доминиона.

— Это наш идеальный шанс, Марк. Твой воскресный план выстрелит прямо сейчас. Я окажусь с твоим отцом один на один в закрытом, экранированном отсеке конвоя. Руководство Доминиона ничего не узнает. Я сломаю его эго твоим отречением и правдой о потрошителе Томасе. Я выжму из него координаты второго Ковчега и формулы стабилизатора, пока его тюрьму заливает морем. — Доминион уверен, что я в Китае. Пока конвойные службы пакуют Воронова-старшего в бронекапсулу, я успею долететь! — она стремительно сорвала с вешалки свой гражданский плащ. — Дэн, оставайся с Марком. Тренируйтесь по нашей схеме каждую секунду. Ковчег на воле, и культ пошел на штурм подводного бункера — это значит, они в отчаянии и действуют на пределе возможностей. Она остановилась у порога, обернулась и посмотрела на Марка. Ждите моего сигнала. - Аврора накинула капюшон, открыла дверь и бесшумно растворилась в коридоре, оставив Дэна и Марка наедине с надвигающейся мировой катастрофой.

Глава 26 Конвой и сломанный психопат.

Шанхайский правительственный сектор 4 тонул в оглушительном вое сирен гражданской обороны. Сырой тропический ливень яростно хлестал по бронированным стеклам тактического вертолета, на котором Аврора Белова прилетела прямиком из международного аэропорта. Лишенная сна, бледная, в промокшем гражданском плаще, она стремительно шла по залитому тревожным красным светом подземному доку. Вокруг суетились сотни конвойных офицеров, на ходу застегивая тяжелые экзо-костюмы. Огромные гермодвери шлюза вели к полузатопленному бестеневому аду «Абсолютного Зенита».

Эвакуация сотен опаснейших маньяков-психопатов проходила в режиме тотальной паники. Но для «самой важной птицы» Доминиона — Артура Воронова — был приготовлен отдельный, высший протокол безопасности.Аврора подошла к массивной, изолированной стальной бронекапсуле нового спецконвоя. Конвойные офицеры уже заперли заключенного внутри и замерли по стойке «смирно» перед своим лучшим командиром Бездны.

Аврора подошла к массивной, изолированной стальной бронекапсуле нового спецконвоя. Конвойные офицеры уже заперли заключенного внутри и замерли по стойке «смирно» перед своим лучшим командиром Бездны.

— Объект внутри, полковник Белова, — отрапортовал старший офицер, приложив руку к шлему. — Капсула полностью экранирована от внешнего мира, звука и любых ментальных частот. Вы будете сопровождать его в одиночку до наземного бункера.

— Заблокировать гермодверь снаружи сразу после моего захода, — бесстрастно приказала Аврора. — Связь со штабом отключить до конца поездки. Профилактика утечки данных.

Тяжелая титановая створка с глухим шипением ушла в паз. Аврора шагнула внутрь бронекапсулы, и дверь за её спиной намертво захлопнулась, погружая замкнутое пространство в звенящую, давящую тишину. Внутри горели лишь тусклые белые полосы аварийного освещения на стенах.

В самом центре отсека, прикованный массивными армейскими браслетами к тяжелому металлическому стулу, сидел Артур Воронов. На нем была мокрая, серая тюремная роба. Как только Аврора перевела на него взгляд, она мгновенно считала его пограничное, глубоко нестабильное психоэмоциональное состояние.

Бывшего гениального физика мелко трясло. После того как всех остальных заключенных экстренно эвакуировали, Артур Воронов остался совершенно один в глубинах глухого бестеневого ада. Вода, хлынувшая из пробитой потолочной плиты под колоссальным давлением Китайского моря, стремительно прибывала. Свет погас во всем секторе. Долгих тридцать минут Воронов просидел в ледяной воде по пояс, в абсолютной, зловещей темноте, слушая страшный, утробный гул трескающихся бетонных перекрытий бункера. В те жуткие минуты он был полностью уверен, что Доминион решил просто бросить его здесь — утопить втихую, как безродную крысу в подвале. Эта досада и животный страх перед жалкой, бесславной смертью в темной воде, до того, как его великие планы осуществятся, заставили фанатика морально страдать каждую секунду. Его величие испарилось, оставив лишь дрожащего, обозленного старика.

Но, как только его вытащили на поверхность, и он увидел вошедшую Аврору, Артур судорожно втянул носом слизь и попытался вернуть себе ускользающий контроль. На его иссушенном лице проступил липкий пот, а в глазах снова зажглись гнилые, безумные искры фанатичного экстаза. Он не знал, что Томас мертв, и решил, что штурм подводной тюрьмы был устроен ради него.

— О-о-о... Белова! — Воронов издевательски расхохотался, брызжа вязкой слюной прямо на пол. Его голос, надтреснутый и хриплый, наполнился лающим триумфом. — Ну что, детектив? Ваше псевдовеличие Доминиона оказалось ничтожным! Кучка наемников и жрецов из моего культа «Священного Пепла» за пару часов разнесла вашу сраную, неприступную коробку! Они вытерли об вас ноги! Мои люди пришли за мной! Ковчег на воле, и скоро этот кастрированный мир ваших швейцарских часиков будет сожжен до основания! Что ты молчишь, девчонка?! Твои каналы плавятся, ты ходячий труп, а моя великая идея уже почти победила!

Артур дернулся в цепях, оскалив гнилые зубы, ожидая увидеть в её глазах привычную ярость, злость или страх Доминиона.

Но Аврора осталась стоять у стены капсулы, даже не шелохнувшись. Линия её плеч была идеально ровной. На её бледном лице не дрогнул ни один мускул. Она не стала злиться, не стала кричать и, вопреки всему, не опустилась до дешевой театральности. Полковник Бездны просто подняла свои ледяные, глубокие антрацитовые глаза и посмотрела на беснующегося старика с искренней, брезгливой, уничтожающей жалостью. Как смотрят на грязное, раздавленное насекомое под микроскопом.