Циферблат том 1

— Ты абсолютно прав, Марк, — спокойно произнес Дэн, садясь напротив него. В его голосе не было фальши, только суровая армейская прямота. — Магию нельзя «взломать» фиолетовой игрушкой без разрушения мозга. Твой дядя Томас жестоко лгал тебе.

Аврора аккуратно взяла кристалл в руки, бережно скрывая внутри себя знание о том, что этот прибор — биологический анализатор ДНК, который уже считал генетический код парня для второго Ковчега. Она не собиралась говорить Марку, что его отец — безумный фанатик, устроивший катастрофу в Сибири, и что сам Марк для культа — лишь ценная кровная зацепка, которую они хотят использовать для активации оружия.

— Дело твоего отца, Артура Воронова, засекречено Международным Комитетом, Марк, — Аврора посмотрела на подростка своим фирменным ледяным, но удивительно спокойным взглядом, виртуозно дозируя правду. — Твой отец работал над созданием альтернативных источников энергии. И подпольный культ Томаса пытается завершить эти разработки незаконным путем. Им не нужен сильный и независимый Марк Воронов со своей Молнией. Ты для них — генетический ключ. Поскольку ты его сын, в твоем теле спит уникальный биологический профиль, необходимый для авторизации системы их Ковчега.

Марк оцепенел, переводя взгляд с Авроры на Дэна: — Генетический ключ?..

— Да, парень, — жестко подтвердил Дэн, бережно прикрывая Марка от страшной правды. — Томас хочет использовать тебя. Они заманили бы тебя на этот завод, заперли в лаборатории и силой заставили бы твою кровь циркулировать в их системе, чтобы запустить Ковчег. Ты стал бы их бесправным пленником, живой батарейкой для чужого оружия, а фамилия Вороновых оказалась бы запятнана окончательно. Они цинично использовали твою память о детстве, чтобы сыграть на твоем одиночестве.

Осознание того, что близкий человек из его счастливого детства, дядя Томас, видел в нем не личность и не сына друга, а просто биологический инструмент, который нужно похитить и использовать ради скрытых целей, нанесло Марку тяжелый удар. Но это была честная, логичная правда, которая не сломала его разум, а заставила повзрослеть. Его кулаки сжались.

— Они хотели запереть меня и использовать мою кровь для своего Ковчега?. — глухо произнес Марк, и в его глазах загорелся холодный огонь. — Наплевав на то, что я живой человек? Наплевав на то, чему учил меня отец?

Дэн крепко сжал его плечо, фиксируя его стержень: — Мы не дадим им прикоснуться к тебе, Марк. Ты — курсант Академии ГМА, мой ученик, и закон на твоей стороне. Но чтобы навсегда закрыть этот вопрос, забрать чертежи их системы и обезопасить твое будущее, мы должны пойти на этот завод. Ты пойдешь туда завтра ночью как приманка. Ты сделаешь вид, что поверил Томасу. Но мы с Авророй будем стоять прямо за твоей спиной в тенях. Ты готов сыграть в эту игру, Марк?

Парень судорожно выдохнул, его челюсть упрямо сжалась. Он посмотрел на разбитые, но идеально зажившие ладони Дэна, затем на холодную, уверенную Аврору, и твердо ответил: — Да, шеф! Я готов! Я выведу их на чистую воду!

Глава 16 Субботний штурм.

Суббота. Окраина Санкт-Петербурга. Заброшенный цементный завод в этот поздний час выглядел как полуразрушенный памятник ушедшей индустриальной эпохи. Ржавые балки, горы бетонного крошева и глухая, осязаемая ночная тьма, сквозь которую лениво пробивались редкие холодные капли затяжного питерского дождя.

Марк Воронов шел по главному цеху, стараясь дышать как можно ровнее. Шаги его кед гулко отдавались под дырявой, затянутой туманом крышей. Рука в кармане куртки крепко сжимала фиолетовый кристалл, а ментальные каналы Огня были спрессованы в ту самую тихую, невидимую точку, которой его научил Дэн. Контролировать страх оказалось проще, когда в голове была четкая схема. Он шел выполнять долг курсанта Академии.

В самом центре цеха, у полуразрушенной бетонной платформы, его уже ждали. Шесть силуэтов в серых балахонах, с едва заметными эмблемами перевернутого креста неподвижно стояли в темноте. Шагнувший вперед мужчина откинул капюшон.

— Ты пришел, Марк, — Томас мягко, по-отцовски улыбнулся, протягивая к нему руки. — Кровь великого Артура Воронова готова воссоединиться с Изначальным Порядком. Ты сделал правильный выбор, мальчик мой. Ложись на эту платформу, мы начнем ритуал инициации. Мы вернем тебе то, что у тебя отняли.

Марк остановился в десяти шагах от них. Он внимательно осмотрел грязный, заваленный пылью цех, покосившийся пульт управления с жесткими дисками в углу и вернул взгляд к старому другу семьи. Слова Дэна и Авроры, сказанные вчера на кухне, эхом отозвались в его сознании.

— Дядя Томас, — тихо, но твердо произнес Марк, удерживая ровный тон. — Перед тем как мы начнем... я хочу спросить. Вы сказали, что я стану Мессией, наследником. Но Дэн... инструктор в Академии, учил меня физике элементов. Ментальные каналы нельзя просто взломать. Вы ведь зовете меня сюда не как лидера. Я нужен вам как генетический ключ активации, верно? Моя кровь... вы хотите использовать её для авторизации системы второго Ковчега? Чтобы я просто добровольно стал вашей живой батарейкой в этой лаборатории?

Томас замер. Мягкая, теплая улыбка на его лице медленно, со зловещим шуршанием начала сползать, обнажая нечто уродливое. Мужчина опустил руки. Взгляд его серых глаз в один миг стал абсолютно стеклянным, лишенным малейшего намека на ту отцовскую заботу, которую Марк помнил с самого детства.

— Живой батарейкой? В лаборатории? — Томас повторил эти слова, а затем тихо, утробно хмыкнул. Этот звук перерос в хриплый, булькающий смех, который безумным, лающим эхом покатился под сводами заброшенного завода. Сектанты за его спиной зашевелились, глухо пересмеиваясь. Томас закинул голову назад, захлебываясь собственным злорадством, а когда резко опустил взгляд на Марка, его лицо было искажено гримасой фанатичного угара. Лживая маска праведности и старой дружбы была сброшена окончательно.

— Какая же ты глупая, наивная малолетняя скотина, Марк! — Томас буквально выплюнул эти слова, брызжа слюной от безумного восторга. — Батарейкой?! Пленником в лаборатории?! Ты действительно думал, что мы собираемся держать тебя в тепле и кормить обедами, пока твоя кровь циркулирует в трубках?! Нам не нужен живой Марк Воронов! Нам плевать на твои подростковые амбиции и на то, зажжешь ты свою жалкую Молнию или нет!

Марк покачнулся, словно от физического удара.

— Твой отец закодировал Ковчег на свой ДНК, — Томас сделал шаг вперед, его голос перешел на ядовитый, торжествующий свист. — И чтобы стабилизировать частоты Первоисточника во втором устройстве, нам нужно колоссальное количество свежего биоматериала совместимого профиля. Понимаешь ты, щенок?! Нам нужна не просто твоя кровь! Нам нужен твой костный мозг! Твоя печень! Твои легкие и твои глаза! Мы притащили сюда хирургические инструменты не для того, чтобы делать тебе уколы. Мы разберем тебя на куски прямо здесь, на этой грязной платформе! Мы выпотрошим тебя хуже подопытной крысы, расчленим по частям для полного исследования и выжмем каждую каплю твоего ДНК! А остатки твоего бесполезного мяса просто сбросим в бетономешалку! Ты для нас не Мессия, Марк! Ты просто куча ценного парного сырья, которую твой папаша милостиво оставил нам на этой земле!

Жестокая, уродливая реальность обрушилась на Марка с плотностью многотонной бетонной плиты. Осознание того, что человек, который приносил ему конфеты в детстве, прямо сейчас с абсолютным восторгом обещает заживо распилить его на анатомические органы и выбросить в отходы, полностью уничтожило его подростковый разум. Сильный ментальный стержень, который в него закладывал Дэн, внезапно треснул под тяжестью этого тошнотворного ужаса. У Марка подкосились ноги. Он с глухим стуком рухнул на колени прямо в серую цементную пыль, выронив фиолетовый кристалл из ослабевших пальцев. Его взгляд остекленел, а губы судорожно задрожали. Он больше не слышал Томаса. Его мир умер прямо здесь, на грязном полу завода.

— Взять щенка! Скрутить, и на стол его! — рявкнул Томас, и двое наемников с базовой магией Земли рванули к неподвижному, шокированному подростку, выбрасывая вперед тяжелые стальные цепи.

— Стены защиты! Поднять барьеры! — раздался яростный, громовой рев Дэна, который больше не мог укрываться в засаде.

Несмотря на всё свое хладнокровие кадрового военного, Дэн не выдержал. За эту неделю Марк стал для него как родной сын — парень, в которого он вложил свой стержень, свою душу и свои шрамы. Видеть, как этого ребенка ломают ментально и собираются пустить на мясо, выжгло в душе капитана Соколова все армейские инструкции.

Дэн вылетел из темноты штурмовым вихрем. На ходу он заставил свою продвинутую Плазму вспыхнуть на абсолютный, ревущий максимум. Ослепительно-белая огненная дуга на огромной скорости пробила пространство, намертво испаряя стальные цепи наемников культа и превращая их в безопасный жидкий шлак.

— Аврора! — крикнул Дэн, закрывая своим телом стоящего на коленях Марка. Из его ладоней со страшным, ультразвуковым свистом рванули множественные направленные лучи Плазмы, которые начали крушить конструкции завода и выжигать щиты бросившихся на них сектантов. Дэн дрался с яростью раненого льва, защищающего своего детеныша, сметая наемников культа одного за другим.

В этот же миг вся стометровая площадь цеха оказалась накрыта огромной антрацитовой зоной — базовым Иллюзорным миром теней Авроры. Но из-за взлома её Циферблата её магия сработала с чудовищным, разрушительным искажением стихий. Воздух в цеху мгновенно превратился в ледяной Ураган магии Ветра, который начал сбивать культистов с ног, а пол под ними со скрежетом переструктурировался в глубокий, текучий Песок магии Земли, намертво засасывая ноги нападавших. Аврора плавно сошла из огромной тени под потолком, удерживая себя в Полёте. Ее зрачки сияли чистым, невозможным Светом, координируя хаос элементов.

Томас, понимая, что штурмовая группа из Доминиона разносит его людей в щепки, в панике рванул к пульту управления, чтобы активировать термодинамическую гранату и уничтожить жесткие диски с чертежами. — Мы уйдем в огне! — безумно завизжал он, протягивая руку к кнопке.

Но Аврора была быстрее. Находясь в пятидесяти метрах от него, она сделала одно короткое, резкое движение пальцами - продвинутая Магия Крови.

Томас мгновенно застыл, его пальцы замерли в миллиметре от детонатора. Всё его тело сковала страшная, непреодолимая судорога. Аврора силой своей мысли полностью остановила приток крови к его конечностям и мозгу, погружая лидера культа в состояние мгновенного, контролируемого паралича. Мужчина лишь хрипел, не в силах пошевелить даже веком.

Через три минуты всё было кончено. Все наемники были обезврежены, связаны и заблокированы продвинутой Сталью Дэна и песком Земли. Ураган стих. Лимит в 60 минут и 100 метров был соблюден идеально.

Аврора плавно опустилась на бетонный пол, подошла к пульту и продвинутой Пустотой на микро-уровне ювелирно аннигилировала замки на сейфе, достав главный серверный накопитель с чертежами культа.

Она мгновенно подключила к накопителю свой тактический наручный терминал Доминиона, чтобы проверить целостность данных. Экран мигнул, по нему побежали строчки кода, но через секунду система выдала жирную красную ошибку: «Критический сбой. Матрица данных повреждена на 70%. Доступ заблокирован».

Аврора нахмурилась, в её глазах промелькнула редкая вспышка тревоги. Томас, умирая от паралича на полу, умудрился за долю секунды до блока крови активировать команду частичного удаления. Чертежи стабилизатора были стерты почти полностью. Уцелели лишь разрозненные квантовые формулы и координаты, указывающие на существование второго Ковчега. Главного спасительного решения — как именно собрать стабилизатор, чтобы спасти Аврору от аннигиляции каналов, — на диске не было. Ей подсунули пустышку, обрубок информации, который лишь сильнее запутывал узел. Спасение снова ускользнуло из рук.

Дэн тяжело дышал, его Плазма медленно гасла на ладонях. Он повернулся, подошел к Марку, который так и сидел на коленях в пыли, тупо глядя в одну точку, и крепко, до боли обнял подростка за плечи, прижимая его голову к своей груди.

— Всё кончено, Марк. Слышишь меня? Всё кончено, — тихо, но с огромной силой произнес Дэн. — Я здесь. Мы рядом. Они больше никогда к тебе не прикоснуться.

Марк не отвечал, лишь судорожно хватал ртом воздух, пряча лицо на груди своего наставника. Аврора медленно убрала поврежденный накопитель в карман, скрывая от Дэна и парня тяжелый факт - их субботний штурм принес им лишь новые вопросы и смертельный лимит времени, который продолжал неумолимо истекать.

Глава 17 Оплавленная набережная.

Спустя час три мага молча шли вдоль гранитной набережной Финского залива. Холодный ночной ветер с моря хлестал по лицу, срывая капли дождя, но никто из них не обращал на это внимания. Вызванный Авророй ликвидационный отряд Доминиона уже зачищал цементный завод, увозя парализованного Томаса и его сектантов в бестеневые блоки.

Каждый из троих был полностью погружен в собственные мысли, и этот молчаливый шаг по мостовой казался тяжелее любого боя.

Аврора шла чуть впереди, наглухо застегнув черный плащ. В её голове набатом стучали слова Артура Воронова: «Часики-то тикают!». Тот факт, что чертежи на накопителе оказались уничтожены, означал одно — она по-прежнему ходячая бомба. Внутри её каналов Тьмы уже тлел чужеродный Свет, и без стабилизатора она обречена. Ей придется искать второй Ковчег по тем обрывкам координат, что уцелели на диске. Но сильнее всего её сейчас беспокоил Марк. Она видела, в каком состоянии находится парень, и понимала, что его ДНК — это единственный ключ, за которым подполье продолжит охоту.

Дэн шел рядом с ней, держа ладони в карманах куртки. Его ментальные каналы ныли от перенапряжения после штурма, но его мысли были заняты Марком. Как кадровый военный, он понимал, что культ не остановится. Томас — лишь верхушка айсберга. Теперь, когда вскрылся их план по расчленению пацана, Дэн чувствовал личную, почти отцовскую ответственность за его жизнь. Он не отдаст этого ребенка фанатикам, даже если ему придется сжечь своей Плазмой всё подполье «Священного Пепла».

Марк плелся на полшага позади них, засунув руки глубоко в карманы и низко опустив голову. Его мир лежал в руинах. Вся его прошлая жизнь, память о счастливом детстве, об отце-ученом и добром дяде Томасе оказалась чудовищной, кровавой ложью. Родной отец был главой культа безумцев, а близкие люди собирались заживо потрошить его на грязном полу завода, как кусок парного мяса. Вера в семью, в справедливость, в честное имя Вороновых — всё умерло там, среди цементной пыли. Подросток шел абсолютно вслепую, полностью раздавленный жестокостью этой реальности, не видя и не понимая, как ему жить дальше. Из-за этой ментальной прострации он перестал контролировать собственные движения.

Марк не заметил, как они вышли на старый, неровный участок мостовой. Его кед зацепился за выступающий край разбитой гранитной плиты. Парень потерял равновесие, взмахнул руками и при падении со всего маху неловко воткнулся плечом прямо в спину идущей впереди Авроры.

В секунду этого случайного физического контакта между ними сработал жуткий, непредвиденный био-резонансный триггер.

Генетический профиль Вороновых в крови Марка мгновенно вошел в прямой контакт с мутировавшими структурами Первоисточника, которые Аврора впитала в Исландии. Кристаллическая решетка её магии, поврежденная Ковчегом, среагировала на его ДНК как на детонатор.

Пространство вокруг них на долю секунды буквально вывернулось наизнанку. Воздух над набережной со страшным, ультразвуковым скрежетом затрещал от колоссального статического напряжения. Вокруг Авроры и Марка закружился яростный, слепящий вихрь, ломающий все фундаментальные законы Циферблата. В этом безумном потоке одновременно смешались багровые, ревущие искры Огня Марка и ослепительный, карающий чистый Свет Авроры. Сила резонанса была такой плотности, что старинные гранитные плиты под их ногами мгновенно покрылись сетью глубоких трещин и с шипением оплавились в глухое, черное стекло. Аврора резко, со стоном выдохнула. Ее зрачки на секунду полностью побелели от хлынувшего фотонного потока. Но её железная воля командира Бездны не подвела. На самом краю сознания, преодолевая дикую боль в лопающихся каналах, она бессловесно сжала этот хаос, вогнав вырывающийся взрыв обратно в глубины своего подпространства.

Вихрь исчез так же внезапно, как и появился. Набережная снова погрузилась в ночную тишину. Марк сидел на коленях, испуганно и дико глядя на дымящийся стеклянный след на мостовой. Дэн мгновенно оказался рядом, закрыв их обоих своей широкой спиной и сканируя туман. Датчики магии на дальнем столбе тревожно мигали желтым, но вокруг было пусто.

— Так, — Дэн хмуро посмотрел на тяжело дышащую Аврору, а затем помог Марку подняться на ноги. — Вы оба выжаты до предела. Ментальные каналы горят, а после этого контакта вас вообще штормит. Нам всем нужно уйти с улицы прямо сейчас.

Он поочередно крепко, до боли сжал плечи Авроры и Марка, заставляя их наконец прийти в себя и сфокусировать взгляд на нем. Марк, всё еще не проронивший ни слова, покорно кивнул, крепко ухватившись за рукав куртки своего наставника и вставая с колен, усыпанных цементной пылью. Аврора медленно выпрямилась, поправила воротник своего неприметного плаща и сделала глубокий, прерывистый вдох, усмиряя бушующую внутри нее бурю элементов.

Дэн обвел взглядом пустую набережную, крепче сжал ладонь на плече Марка, не давая парню пошатнуться от усталости, и непреклонным армейским тоном подвел черту под этой безумной ночью:

— Идем ко мне. Горячий чай, надежные стены без лишних глаз и очень серьезный разговор.

Глава 18 Разговор в руинах.

Тяжелая металлическая дверь служебной квартиры Дэна закрылась с глухим, глубинным щелчком, отрезая трех магов от сырого, туманного воздуха питерской набережной. Внутри прихожей всё еще отчетливо пахло озоном, паленой резиной и едва уловимым, сладковатым запахом горелой проводки — безмолвными свидетелями того ментального ада, который Дэн в одиночку сдерживал здесь всего сутки назад.

Капитан Соколов устало разулся, бросил ключи на тумбочку и, не говоря ни слова, прошел на кухню. Он щелкнул кнопкой старого электрического чайника, тот недовольно заурчал, принимаясь греть воду. Дэн оперся ладонями о край раковины и на секунду прикрыл глаза. Его ментальные каналы Огня до сих пор глухо ныли после яростного штурма на цементном заводе, а ладони, исцеленные невозможным Светом Авроры, казались неестественно гладкими.

Аврора зашла следом. Она не стала снимать свой неприметный, промокший от дождя гражданский плащ, лишь перекинула через спину капюшон. Ее лицо в тусклом свете кухонной лампы казалось вырезанным из белого мрамора — мертвенно-бледное, с глубокими тенями под глазами от многодневной бессонницы. Она осторожно опустилась на жесткий деревянный стул, стараясь контролировать едва заметную дрожь в пальцах.

Марк зашел последним. Пятнадцатилетний подросток выглядел так, будто из него заживо вынули стержень. Его кеды были густо покрыты серой цементной пылью, куртка расстегнута, а взгляд упрямо уставлен в пол. Парень молча, словно тень, проскользнул мимо Дэна и забился в самый дальний, неосвещенный угол кухни, прислонившись спиной к прохладному боку холодильника. Весь его мир, вера в честное имя отца и счастливое детство умерли час назад под рев плазмы и безумный хохот дяди Томаса. Марк просто хотел исчезнуть, превратиться в ничто, чтобы не чувствовать эту удушливую, рвущую грудь боль от абсолютного предательства.

Дэн достал три кружки, бросил в них заварку и повернулся к Авроре, сев напротив неё за стол. Марк в своем углу замер, превратившись в слух. Взрослые говорили тихо, будучи уверенными, что парень слишком раздавлен шоком, чтобы вникать в суть.

— Нам нужно сопоставить детали, Дэн, — Аврора обхватила ладонями пустую кружку, словно пытаясь согреться. Ее голос звучал ровно, но в глубине её зрачков периодически проскакивали шальные микроскопические искры фотонов. — То, что этот психопат Томас наговорил Марку на заводе перед штурмом, открывает совершенно другую картину. Мои выводы после допроса Артура в Шанхае были неполными.

Дэн сосредоточенно нахмурился, облокотившись на стол: — Поясни. На заводе Томас орал, что им нужен костный мозг Марка, его печень и легкие. Что они собираются расчленить его хуже подопытной крысы для полного исследования.

— Именно, — Аврора чуть подалась вперед, понизив голос. — Артур в камере «Зенита» проговорился мне лишь о существовании второго Ковчега. Он кричал, что биоматериала от одной меня слишком мало, и сразу осёкся, испугавшись собственной болтливости. Тогда я думала, что подполью на воле нужна просто кровь Артура для авторизации системы. Но Томас выдал Марку главный секрет: Ковчег — это биорезонансный излучатель Первоисточника. Воронов-старший не просто поставил пароль на ДНК. Он закодировал стабилизацию частот всей технологии на собственный генетический профиль. Второй Ковчег, который сейчас у культа, нестабилен. Он требует колоссального, непрерывного объема совместимого биоматериала, чтобы запустить Первоисточник на полную мощность и не взорваться, как в Сибири.

Дэн резко вскинул голову. Пазл, который они лихорадочно собирали, со страшным ментальным щелчком встал на свое место. Инструктор медленно повернул голову в сторону темного угла кухни, где неподвижно стоял Марк.

— Они не собирались брать его в заложники, — хрипло произнес Дэн. — Артур заперт на глубине трехсот метров, до него не добраться. А Марк — его единственный стопроцентно совместимый кровный дубликат. Биологическое сырье. На воле находится оружие судного дня, и Марк — живой расходник для его запуска. Культисты Томаса цинично использовали его память о детстве, чтобы заманить на скотобойню.

Дэн тяжело вздохнул, его плечи опустились под грузом новой ответственности. Он посмотрел на Аврору, и в его голосе прорезались те самые покровительственные, взрослые нотки, полные прагматичной, но удушающей заботы о безопасности:

— Значит, парень теперь ходячая мишень для потрошителей, — Дэн жестко потер подбородок, его голос стал глухим, лишенным какой-либо жалости. — Ему всего пятнадцать. Циферблат заперт возрастным барьером, продвинутые стихии недоступны. Без нормальной боевой подготовки в реальной стычке он просто балласт. Мы не имеем права давать ему свободу действий. Один неверный шаг — и его перехватят.

Аврора согласно кивнула, её лицо оставалось холодным и бесстрастным, как у хирурга перед операцией: — Согласна. Марк — наша единственная зацепка, но сейчас он уязвим. Оставлять его в общежитии нельзя, культисты вычислят его за пару часов. Его нужно полностью изолировать от внешнего мира и взять под тотальный контроль. Никаких самостоятельных перемещений: от дверей комнаты до полигона Академии — только под твоим или моим конвоем. Проверять каждый шаг, пока Комитет и Армия не зачистят остатки сети «Священного Пепла». Сам по себе, со своим рыхлым базовым Огнем, он не выстоит даже против рядового исполнителя культа. Нам придется курировать его двадцать четыре часа в сутки, как объект особой важности, не способный к самообороне.

В углу кухни, прямо за спиной Авроры, послышался странный, зловещий звук. Марк, который до этого момента стоял неподвижно, словно каменное изваяние, медленно поднял голову. На его бледном лице больше не было растерянности или слез. Внутри его измученного разума, переплавленного жестким резонансом на набережной, что-то со страшным треском повернулось. Слова взрослых, обсуждавших его как никчемную, слабую вещь, которую нужно спрятать в сундук и водить за ручку, выжгли в его душе остатки подросткового страха. Вспыхнула чистая, яростная, неуправляемая волна гнева.

Невидимый замок на его Циферблате, приоткрытый эхом Первоисточника, со скрежетом поддался.

— Тотальный контроль?.. Объект особой важности?! — Марк вытолкнул эти слова сквозь зубы, и его голос, сорвавшийся на хрип, заставил Дэна и Аврору одновременно замолчать и обернуться.

Подросток сделал шаг вперед из темноты угла, и лампа над столом высветила его лицо. В глазах Марка больше не было растерянности — там горел дикий, концентрированный огонь упрямства. Его мелко трясло, но не от страха, а от бешеного, удушающего гнева.

— Вы сидите здесь и решаете, в какую клетку меня запереть! Говорите обо мне так, словно я безмозглый младенец, который не может шагу ступить без конвоя! — Марк тяжело, шумно задышал, переводя яростный взгляд с Дэна на Аврору. — Мой отец оказался чудовищем, а люди, которых я считал друзьями, пообещали распилить меня на куски! Мой мир сдох час назад! Но я не побежал к культистам за силой! Я выбрал логику! Я пришел к вам за правдой, а вы хотите посадить меня на цепь?! Я не балласт, Соколов! И я больше никогда и никому не позволю решать за себя!