Краснокнижники

*Я люблю тебя. Всегда.*

*Твой Артур»*

Кира дочитала и разрыдалась — громко, навзрыд, прижимая письмо к груди. Я обнимал её, не зная, какие слова найти. Их не было.

Когда она немного успокоилась, я взял письмо и перечитал сам. Последние строки обжигали:

*«P.S. Если когда-нибудь почувствуешь, что я рядом — не бойся. Это буду я. Я найду способ вернуться к тебе. Даже оттуда».*

— Он знал, — прошептала Кира. — Он знал, что умрёт.

— Или знал, что не умрёт, — тихо сказал я. — А просто... уйдёт. В другое место.

— Что значит «уйдёт»?

— Ты видела схемы в архиве Стоуна. Даты из прошлого и будущего. Места, где время течёт иначе. Может, он не умер. Может, он просто... там.

Кира сжала письмо:

— Нам нужно найти этот вход. Под университетом.

— А если это ловушка?

— Тогда я хотя бы узнаю правду. Я должна. Ради него.

Она спрятала письмо на груди, у самого сердца, и мы вышли. Город встретил нас серым небом и начинающимся дождём. Где-то впереди были похороны, прощание с тем, кого мы, возможно, ещё могли спасти.

— Кира, — окликнул я, когда мы садились в машину. — А если он прав? Если те, кто «помогает», — не те, за кого себя выдают?

— Тогда нам придётся быть очень осторожными. — Она завела мотор. — Но сначала — похороны. Я должна попрощаться.

— Чтобы они думали, что ты поверила?

— Чтобы я сама поверила, что его больше нет. — Кира посмотрела на меня, и в её глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце. — Потому что пока я верю, что он жив, я не смогу его отпустить. А похороны — это конец. Надо, чтобы конец наступил.

— А потом?

— А потом я начну искать по-настоящему.

Машина тронулась, увозя нас в новый день, полный вопросов без ответов и страха перед тем, что мы могли найти.

Глава 8. Похороны

Утро выдалось пасмурным, но по-апрельски тёплым. Город казался каким-то странно замедленным — может, из-за выходного дня, может, из-за низких серых облаков, которые висели над крышами, но не давили, а скорее укутывали дома в мягкий влажный кокон. Мелкий, едва заметный дождь моросил с перерывами, оставляя на плитке тротуара тёмные разводы, которые быстро высыхали. Воздух пах весной — мокрой корой, набухающими почками и свежестью.

На кладбище было особенно ощутимо это апрельское дыхание. Запах сырой земли смешивался с прелыми прошлогодними листьями, но сквозь них уже пробивалась молодая трава — ярко-зелёная, настойчивая. Туман стелился между могил, делая очертания крестов и памятников размытыми, словно граница между мирами истончилась.

Мы с Кирой стояли у входа, оба в тёмных пальто. Лицо Киры было бледным, глаза — красными от бессонной ночи. Я держал руки в карманах, не в силах найти привычное равновесие. В руках Киры дрожала сумка с документами, которые мы собирались изучать позже. Но сейчас это всё казалось ненужным. Сейчас мы были здесь, чтобы попрощаться с Артуром.

Я невольно погрузился в воспоминания. Столько лет дружбы, столько всего пережитого вместе. Вечеринки, которые мы устраивали, разговоры до утра, его дурацкие шутки и умение поддержать в трудную минуту. Артур всегда был тем, кто делал всё вокруг легче. Без него мир казался пустым и чужим.

А потом я снова вспомнил про долг. Полтора миллиона, которые висели на мне из-за него. Доверился другу — и получил яму, из которой, казалось, нет выхода. Злость поднималась где-то глубоко, но я тут же её гасил. Не время. Не здесь.

— О чём задумался? — тихо спросила Кира, заметив мой отсутствующий взгляд.

— Так... — Я покачал головой. — Вспомнил кое-что.

Кира внимательно посмотрела на меня. Вдруг она достала из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыла её — и свет, пробивающийся сквозь туман, заставил кольцо вспыхнуть всеми возможными цветами.

— Мэл… — сказала она тихо, почти шёпотом. — За неделю до того, как он пропал… Артур сделал мне предложение. Я согласилась.

Я смотрел на кольцо и не верил своим глазам. Огромный жёлтый бриллиант, окружённый мелкими белыми алмазами. По краям — редкие сапфиры, изумруды, рубины. Оно переливалось всеми цветами радуги, настоящее произведение ювелирного искусства.

— Я должна была носить его, — продолжила Кира, с трудом сдерживая слёзы. — Должна была радоваться, хвастаться подругам, планировать свадьбу. А вместо этого я стою на его похоронах.

Она замолчала, глядя на кольцо. Потом решительно сняла его с пальца и протянула мне.

— Возьми.

— Что? — Я опешил. — Кира, ты с ума сошла? Это же…

— Я знаю, что это. — Она вложила кольцо мне в ладонь. — Он бы хотел всё исправить.

— Кира... — Я смотрел на кольцо, не в силах вымолвить ни слова. Камни переливались в моей ладони, тяжёлые, настоящие. Это кольцо стоило безумных денег.

— Я знаю, это кольцо должно покрыть всё, — продолжала Кира.

— Ты предлагаешь мне продать твоё обручальное кольцо? — Я не верил своим ушам.

— Я предлагаю тебе выжить. — Кира посмотрела мне прямо в глаза. — Артур облажался. Он подставил тебя. И если я могу помочь — я помогу. Потому что он бы хотел, чтобы я помогла.

Я сжал кольцо в кулаке. В горле стоял ком.

— Я верну тебе всё, — сказал я хрипло. — Как только встану на ноги. Каждый цент.

— Ничего не надо возвращать. — Кира коснулась моей руки. — Просто будь рядом. И помоги мне найти правду. Потому что я не верю, что он просто так исчез. Он что-то знал.

Я кивнул, пряча кольцо в карман. Я чувствовал странную смесь горечи, благодарности и надежды.

Церемония началась. Священник стоял у гроба с раскрытой книгой, его голос был ровным:

— Мы сегодня прощаемся с Артуром Миллером. Он оставил след в наших сердцах. Пусть память о нём будет живой.

Родные опускали цветы в гроб, тихо шептали слова прощания. Элизабет Миллер стояла у изголовья, прямая, как струна, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали её состояние. Кира — рядом, вцепившись в её руку. Я стоял чуть поодаль, наблюдая за лицами. Их было много — родственники, знакомые, студенты. Но один человек привлёк моё внимание. Мужчина в красной мантии стоял в отдалении, возле старого надгробия, и смотрел прямо на нас. Красный цвет был настолько ярким, что казался неестественным среди серого тумана и чёрных пальто скорбящих.

— Кира, — тихо сказал я, тронув её за локоть. — Посмотри туда.

Кира подняла глаза и замерла. Она тоже видела его. Красная мантия, капюшон, скрывающий лицо, неподвижная фигура, словно вырезанная из другого времени.

— Кто это, опять он, кто это такой? — прошептала она.

— Не знаю…

Фигура не двигалась, просто наблюдала. Никто из других скорбящих, казалось, не замечал её — люди проходили мимо, не обращая внимания на яркое пятно.

— Может, подойти? — предложил я.

— После церемонии, — решила Кира. — Сначала похороны.

Гроб начали опускать в землю. Кира закусила губу до крови. Элизабет покачнулась, но устояла. И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.

Резкий порыв ветра взметнул туман, закрутив его в воронку прямо над могилой. Люди зашептались, кто-то вскрикнул. Священник отшатнулся, выронив книгу. Из тумана начали проступать очертания — сначала размытые, потом всё чётче. Фигура. Мужская фигура, стоящая спиной ко всем.

— Артур... — выдохнула Кира.

Фигура обернулась. На долю секунды все присутствующие увидели лицо Артура Миллера. Живое. Смотрящее прямо на Киру.

А потом туман сомкнулся, и видение исчезло.

На кладбище воцарилась мёртвая тишина. Даже ветер стих. Кто-то истерично всхлипнул. Пожилая женщина упала в обморок — её подхватили под руки.

— Это знамение, — прошептал кто-то.

— Колдовство какое-то, — донёсся испуганный голос.

Элизабет повернулась к Кире, и в её глазах была не просто надежда — дикая, отчаянная вера:

— Ты видела? Ты видела его? Он жив?

— Я не знаю, миссис Миллер, — прошептала Кира. — Я ничего не знаю.

Я обернулся туда, где только что стоял человек в красной мантии. Его не было. Только туман и старые могилы.

Похороны закончились быстро. Люди расходились, испуганно перешёптываясь, косясь на могилу и на Киру. Элизабет увезли родственники — она была в полуобморочном состоянии. Мы с Кирой остались одни у свежей могилы, когда последние гости покинули кладбище.

— Тот человек в красном исчез, — сказал я. — Как только появилось видение.

— Мы оба его видели, — тихо ответила Кира. — Значит, он реален.

— Или мы оба сошли с ума. — Я покачал головой. — Но я видел Артура. Живого. Смотрящего на тебя.

— Это не мог быть он. — Кира сжала руки. — Мы видели тело. Мы были на опознании.

— Мы видели тело, — эхом отозвался я. — Но что, если это было не его тело?

— Зачем?

— Не знаю.

Кира достала из кармана сложенный листок:

— Это упало, когда гроб опускали. Кто-то бросил.

Я развернул. На листке было одно слово: **«ЖИВ»**.

— После того, что мы только что видели... — Я посмотрел на неё. — Это не может быть совпадением.

— Артур там, — Кира сжала листок. — Он в том мире, куда ведут все эти подсказки. И мы должны найти вход.

— А если это ловушка?

— Тогда я хотя бы узнаю правду. Я должна. Ради него.

Я помолчал, потом положил руку ей на плечо:

— Мы найдём его. И я спрошу с него за всё лично.

Кира слабо улыбнулась сквозь слёзы:

— Спросишь. Обязательно.

Мы покинули кладбище, когда туман начал рассеиваться, открывая бледное апрельское небо. В машине Кира сидела молча, глядя в одну точку. Я вёл, изредка поглядывая на неё.

— Ты как? — спросил я.

— Я приняла предложение Артура, — тихо сказала Кира. — А на следующий день он пропал. Я не успела даже порадоваться. Теперь его нет, а я почти вдова. И ещё я знаю, что он оставил тебя с долгом. И не знаю, что чувствовать — горе или злость.

— Чувствуй надежду, — посоветовал я. — Злость подождёт. Сначала надо понять, что случилось на самом деле.

— Ты злишься на него?

— Я хочу понять. — Я сжал руль. — Он был моим другом. Лучшим. Я не верю, что он специально меня подставил. Он что-то искал. Что-то важное.

— Или он всё ещё там. Мэл, мы должны держаться вместе, не бросай меня, поехали ко мне домой, мне очень страшно оставаться наедине со своими мыслями, после всего…после всего , что случилось.

— Да, ты права, поехали.

*****

Дом Киры встретил нас тишиной. Маленькая квартирка на окраине. Я бывал здесь редко, но сейчас обстановка показалась мне чужой — словно я впервые видел эти стены.

Кира разложила на столе документы из архива, письмо Артура, листок со словом «ЖИВ».

— Смотри, — сказала она, водя пальцем по карте, которую мы нашли в университетском архиве. — Здесь отмечены точки. Кладбище, где мы были. Университет. Заброшенный комплекс, где нашли тело. И вот здесь, — она ткнула в центр, — здание городского архива.

— Который закрыт с 1987 года, — добавил я.

— Или открыт, но в другом времени. — Кира подняла на меня глаза. — Помнишь схемы из хроник? Даты из прошлого и будущего. Места, где время течёт иначе. Что, если архив — это и есть такой портал?

— И Артур нашёл его. — Я кивнул. — И вошёл.

— А нам оставил подсказки.

Кира достала письмо Артура, которое мы нашли в городском архиве у Сары Николс, и прочитала вслух.

— Он знал, — прошептала Кира. — Знал, что может не вернуться. И всё равно пошёл.

— Ради правды, — тихо сказал я. — И ради того, чтобы всё исправить.

— Он говорил мне: «Я вытащу нас из этой нищеты. Я сделаю так, чтоб мы не нуждались ни в чем, ты будешь самой счастливой женой». — Кира горько усмехнулась. — Он хотел как лучше.

— Лучшее — враг хорошего, — вздохнул я. — Но теперь поздно об этом.

Мы долго смотрели на карту. За окном стемнело, апрельский дождь снова заморосил по стеклу. Вдруг Кира вздрогнула и указала на окно:

— Там.

Я посмотрел. За мокрым стеклом, на фонарном столбе напротив, стоял человек в красной мантии. Неподвижный, смотрящий прямо на нас.

— Пошли, — решительно сказал я.

Мы выбежали на улицу. Дождь моросил по лицу, когда мы добежали до столба. Никого. Только мокрая афиша, приклеенная свежим клеем.

На ней было написано одно слово: **«ЗАВТРА»**.

— Он ведёт нас, — сказала Кира. — Туда же, куда вёл Артура.

— Или заманивает в ловушку.

— Выбора у нас всё равно нет.

—Вернемся домой.

Ночь прошла без сна. Мы сидели на кухне, пили чай и ждали рассвета. Кира перечитывала письмо Артура снова и снова, водя пальцем по строчкам.

— Мэл, — вдруг сказала она. — Спасибо, что взял кольцо. Это правда важно для меня.

— Я не забуду, — серьёзно ответил я. — И когда всё закончится, я верну его. С процентами.

— Не надо процентов. — Кира слабо улыбнулась. — Просто помоги найти Артура. И прости его за то, что он втянул тебя во всё это.

— Мне не за что его прощать, — твёрдо сказал я. — Он мой друг. Был и останется. Даже с этим долгом.

— Даже если он… не вернётся?

— Он вернётся. Я в это верю.

Кира посмотрела на меня с благодарностью и вдруг, впервые за много дней, улыбнулась по-настоящему — слабо, но искренне.

— Чувствуй горе, — посоветовал я. — Злость подождёт. Сначала надо понять, что случилось на самом деле.

— Ты злишься на него?

— Я хочу понять. — Я сжал руль. — Он был моим другом. Лучшим. Я не верю, что он специально меня подставил. Он что-то искал. Что-то важное. И это важное стоило ему жизни. Или...

— Или он всё ещё там.

— Да.

***

Дом Киры встретил нас тишиной. Маленькая квартирка на окраине. Я бывал здесь редко, но сейчас обстановка показалась мне чужой — словно я впервые видел эти стены.

Кира разложила на столе документы из архива, письмо Артура, листок со словом «ЖИВ».

— Смотри, — сказала она, водя пальцем по карте, которую мы нашли в университетском архиве. — Здесь отмечены точки. Кладбище, где мы были. Университет. Заброшенный комплекс, где нашли тело. И вот здесь, — она ткнула в центр, — здание городского архива.

— Который закрыт с 1987 года, — добавил я.

— Или открыт, но в другом времени. — Кира подняла на меня глаза. — Помнишь схемы из хроник? Даты из прошлого и будущего. Места, где время течёт иначе. Что, если архив — это и есть такой портал?

— И Артур нашёл его. — Я кивнул. — И вошёл.

— А нам оставил подсказки.

Кира достала письмо Артура, которое мы нашли в городском архиве у Сары Николс, и прочитала вслух:

*«Кира, если ты это читаешь — меня уже нет. То, что я нашёл, страшнее, чем мы могли представить. Под университетом, в старых подвалах, есть вход. Не спрашивай куда — я сам не понял. Но те, кто охраняет это, не люди. Я попытался войти. Не знаю, выйду ли. Ищи правду в том, что скрыто. Там, где время течёт иначе. Я люблю тебя. Артур».*

— Он знал, — прошептала Кира. — Знал, что может не вернуться. И всё равно пошёл.

— Ради правды, — тихо сказал я. — Ради того, чтобы понять, что происходит.

— Или ради того, чтобы заработать тебе триста процентов и вернуть долг с лихвой. — Кира горько усмехнулась. — Он говорил мне: «Я вытащу Мэла из этой ямы. Он мне доверился, и я не подведу». Он хотел как лучше.

— Лучшее — враг хорошего, — вздохнул я. — Но теперь поздно об этом.

Мы долго смотрели на карту. За окном стемнело, апрельский дождь снова заморосил по стеклу. Вдруг Кира вздрогнула и указала на окно:

— Там.

Я посмотрел. За мокрым стеклом, на фонарном столбе напротив, стоял человек в красной мантии. Неподвижный, смотрящий прямо на нас.

— Пошли, — решительно сказал я.

Мы выбежали на улицу. Дождь моросил по лицу, когда мы добежали до столба. Никого. Только мокрая афиша, приклеенная свежим клеем.

На ней было написано одно слово: **«ЗАВТРА»**.

— Он ведёт нас, — сказала Кира. — Туда же, куда вёл Артура.

— Или заманивает в ловушку.

— Выбора у нас всё равно нет.

Ночь проходила без сна. Мы сидели на кухне, пили чай и ждали рассвета. Кира перечитывала письмо Артура снова и снова, водя пальцем по строчкам. За окном шумел дождь, редкие машины проезжали по мокрой дороге. В комнате было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды.

— Значит, завтра идём, — нарушила молчание Кира.

— Да. — Я отхлебнул остывший чай. — Только мне нужно кое-что сделать с утра.

Она подняла на меня вопросительный взгляд.

— Ломбард, — пояснил я. — Хочу сходить в ломбард. Закрыть долг перед брокером.

— Прямо завтра? — Кира нахмурилась. — Мы же договорились идти в архив.

— Я помню. — Я поставил кружку на стол. — Но если с нами что-то случится... если мы не вернёмся...

Я запнулся. Произнести это вслух оказалось труднее, чем думать об этом про себя.

— Мэл... — начала Кира.

— Дослушай. — Я поднял руку. — У меня родители. Они хорошие люди, они не заслужили всего этого. Если я исчезну, если мы оба исчезнем... я не хочу, чтобы они получили два удара сразу. Похороны сына и неподъёмный долг, который им придётся выплачивать. Это их убьёт.Кира молчала, глядя на меня. В её глазах блестели слёзы.

— Ты прав, — тихо сказала она. — Конечно, ты прав. Я как-то не подумала...

— Ты думала об Артуре. — Я коснулся её руки. — Это нормально. Но я должен это сделать. Закрыть долг, чтобы родители были в безопасности. Чтобы, что бы ни случилось завтра, у них был шанс.

— А если ломбард даст меньше? — спросила Кира. — Кольцо дорогое, но полтора миллиона...

— Я знаю. — Я достал кольцо из кармана, покрутил в пальцах. Камни поймали свет ночника и вспыхнули разноцветными искрами. — Но это закроет хотя бы часть. Самую страшную часть. Проценты, которые уже накапали. А основное... основное буду возвращать я. Если вернусь.

— Когда вернёшься, — поправила Кира. — Мы вернёмся.

Я улыбнулся:

— Когда вернёмся.

Мы помолчали. Дождь за окном усилился, барабанил по подоконнику.

— Знаешь, — сказала Кира, — Артур очень тебя любил. Как брата. Он всегда говорил: «Мэл — это человек, на которого можно положиться». И когда он рассказал мне про долг, про то, как ты ему помог... он сказал, что вернёт тебе всё. Любой ценой.

— Я помню. — Я спрятал кольцо обратно. — Поэтому я и иду с тобой. Потому что если он там, если он жив... я хочу услышать это от него самого. И простить. Или не простить — но услышать.

— А если он мёртв?

— Тогда мы хотя бы будем знать.

Кира кивнула и вдруг, впервые за этот долгий день, улыбнулась — устало, но искренне:

— Спасибо, Мэл.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что не бросил. За то, что думаешь о родителях даже в такой момент. Артур не ошибся в тебе.

Я пожал плечами:

— Давай спать. Завтра трудный день.

— А если я не усну?

— Тогда просто лежи. Думай о нём. Я посижу рядом.

Кира кивнула и ушла в спальню. Я остался на кухне, глядя в окно на мокрый город. Где-то там, в темноте, прятался вход в другой мир. А здесь, в моём кармане, лежало кольцо, которое должно было спасти мою семью.

Завтра всё изменится. Я это чувствовал. Чувствовал своим нутром.

Глава 9. Иной мир

Ломбард встретил нас запахом металла и старых вещей. Я толкнул тяжёлую дверь, и над головой звякнул колокольчик — противно, дребезжаще, словно предупреждал: обратной дороги не будет. Кира ждала в машине, я настоял. Сказал, что справлюсь сам. На самом деле просто не хотел, чтобы она видела, как я буду продавать её кольцо. Её счастье. Её последнюю ниточку к Артуру.

Внутри было полутемно. Лампы дневного света гудели устало, под потолком крутился вентилятор, хотя утром было прохладно. За стеклянной витриной тускло поблёскивали цепочки, часы, обручальные кольца — чужие надежды, чужие судьбы, сложенные в ряд на чёрном бархате.

— Чем могу помочь? — Из подсобки вышел мужчина. Лет пятьдесят, лысеющий, с усталыми глазами и руками, которые, кажется, видели всё на свете. Он окинул меня быстрым взглядом — оценил пальто, обувь, то, как я сжимаю кулаки в карманах.

— Продать хочу, — сказал я и положил на прилавок бархатную коробочку.

Он открыл её — и замер. Честное слово, замер, как статуя. Даже в тусклом свете ламп кольцо вспыхнуло — жёлтый бриллиант метнул искры по стенам, сапфиры отозвались синим, рубины — красным. Но дело было не только в камнях. Я вдруг заметил то, чего не видел раньше: на внутренней стороне кольца была гравировка. Старинная, почти стёртая, но всё ещё читаемая: вензель из трёх лилий и корона.

— Где вы это взяли? — Голос мужчины сел. Он смотрел на кольцо с таким выражением, будто увидел призрака.

— Наследство, — соврал я. — Бабушка оставила.

— Бабушка, значит... — Он хмыкнул, но глаз от кольца не отрывал. — Минуту.

Он ушёл в подсобку и вернулся с толстой книгой в потёртом переплёте. Пролистал, нашёл нужную страницу и поднёс кольцо к иллюстрации.

— Чёрт возьми, — выдохнул он. — Это же Мария Антуанетта.

— Что? — Я не поверил своим ушам.

— Кольцо французской королевы. Семнадцатый век. Считалось утерянным после революции. — Он поднял на меня глаза. — Молодой человек, вы хоть понимаете, что держите в руках?

Я понимал только одно: Артур каким-то образом достал кольцо, которое стоило целое состояние. Полтора миллиона долга теперь казались смешными.

— Сколько? — спросил я прямо.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом, потом назвал сумму:

— Три миллиона. Минимум. Если по-честному — четыре-пять. Но я дам три прямо сейчас, наличными. Потому что это ломбард, а не аукцион, и я рискую.

— Четыре, — сказал я.

— Три пятьсот.

— Идёт.

Он ушёл в подсобку и вернулся с деньгами. Толстые пачки, перетянутые банковскими лентами, заняли целый пакет. Я пересчитал — три миллиона пятьсот тысяч. Ровно.

— Берите, — сказал он. — И советую больше никому не показывать это кольцо. Вещи с историей любят возвращаться.

Я сунул деньги в рюкзак и вышел на улицу. Дождь моросил, но я его почти не замечал. Три с половиной миллиона. Я мог закрыть долг целиком и ещё оставалось.

Кира ждала в машине, нервно постукивая пальцами по рулю. Когда я сел, она впилась в меня взглядом:

— Ну?

Я молча расстегнул рюкзак и показал пачки.

— Сколько? — Глаза Киры расширились.

— Три пятьсот.

Она присвистнула:

— Это же...

— Да. Больше, чем нужно. Артур, оказывается, купил кольцо французской королевы.

Кира побледнела:

— Откуда у него такие деньги?

— Не знаю. — Я посмотрел на неё. — Но, кажется, нам придётся это выяснить.

— Что теперь?

— Теперь — банк. Закроем мой долг. А потом... — Я помолчал. — Потом поделим остальное. Пополам.

— Что? — Кира уставилась на меня. — Мэл, это твои деньги. Вернее, деньги от моего кольца, но я тебе их отдала.

— Ты отдала их, чтобы я закрыл долг. — Я покачал головой. — Долг закрыт. Остальное — наше общее. Мы вместе в это ввязались, вместе и будем выбираться. И потом... — Я достал половину пачек и переложил в её сумку. — Артур хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Я не могу вернуть его, но могу хотя бы это сделать.

Кира смотрела на деньги, и по щекам у неё текли слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как мне это сейчас нужно.

— Представляю. — Я тронул её за плечо. — Поэтому поехали. Сначала банк, потом — искать правду.

***

Банк открывался в девять. Мы приехали за пять минут, и я первым же зашёл к операционисту. Девушка за стеклом удивилась, когда я вывалил на стойку пачки денег, но профессионально принялась пересчитывать.

— Погашение кредита, — сказал я. — Полное.

Она застучала по клавиатуре, потом подняла глаза:

— У вас кредит на полтора миллиона. Здесь три пятьсот.

— Остальное на счёт, — пояснил я. — Личный. И ещё — переведите восемьсот тысяч на счёт Киры Паркер. Вот её реквизиты.

— Хорошо.

Через полчаса всё было готово. Я вышел из банка свободным человеком. Долг, который душил меня последние недели, исчез. На карте лежало полтора миллиона — мои, чистые, без процентов и угроз. У Киры — восемьсот тысяч. И ещё у неё в сумке лежало около миллиона наличными, которые она решила оставить для непредвиденных расходов.

— Сделано, — сказал я, садясь в машину.

— У меня никогда не было таких денег, — тихо сказала Кира. — Никогда. Я даже не знаю, что с ними делать.

— Для начала — найти ответы, — напомнил я. — А потом уже решать.

Она кивнула и завела мотор:

— Тогда в университет.

***

Университетский кампус встретил нас той же тишиной, что и в прошлый раз. Только дождь усилился, барабаня по крышам и асфальту. Мы поднялись на лингвистический факультет, но профессора Стоуна не застали — секретарша сказала, что он в отпуске.

— Нам нужен доступ в архив, — сказала Кира.

— Вы уже были там, — напомнила секретарша. — Профессор оставил распоряжение пускать вас без вопросов.