Краснокнижники

Она не договорила. Мы поставили рюкзак на маленький стол у запыленного окна. Кира достала письмо, положила на стол.

— С чего начнем? — спросил я.

— Нужно понять, что он искал. — Кира обвела взглядом стеллажи. — Если он был здесь, мог оставить какие-то следы. Или брал что-то, что привлекло его внимание.

Мы начали осмотр. Проверяли нумерацию, даты, переплеты. Все документы казались обычными, академическими — отчеты, диссертации, научные журналы.

— Тут тысячи томов, — сказал я, вытирая пыльные руки. — Мы можем искать неделю.

— Значит, будем искать неделю. — Кира уже открывала очередную папку.

Через час бесплодных поисков я наткнулся на стеллаж, который выглядел иначе. Книги на нем были старше, переплеты — грубее, и на корешках не было стандартных библиотечных номеров. Только едва заметные пометки от руки.

— Кира, иди сюда.

Она подошла, и мы вместе уставились на полку. Я осторожно вытащил один том — он рассыпался в руках, пришлось держать его бережно, как взрывчатку.

— «Хроники забытых цивилизаций», — прочитала Кира вслух. — «Том 3. Несоответствия официальной исторической парадигме».

Я открыл другую папку, стоявшую рядом. Внутри лежали документы на неизвестном языке и машинописные переводы. Я пробежал глазами несколько строк и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

— Кира, послушай: «Официальная история человечества насчитывает около шести тысяч лет цивилизованного развития. Однако найденные артефакты свидетельствуют о существовании высокоразвитых обществ задолго до шумеров. Радиоуглеродный анализ показывает возраст некоторых объектов более пятидесяти тысяч лет. Данные скрыты по решению межведомственной комиссии...»

— Дай сюда. — Кира выхватила у меня папку, жадно впилась глазами в текст. — Это же... Мэл, здесь написано про цивилизации, которые обладали технологиями, недоступными нам до сих пор. И они исчезли. Не погибли — исчезли. Будто их стерли.

— Или они ушли, — тихо сказал я. — Туда, куда мы не можем попасть.

Кира лихорадочно листала дальше. Я пододвинул ей еще несколько томов. Мы погрузились в чтение, забыв о времени.

— Слушай, — Кира подняла голову от очередного фолианта, глаза ее горели. — Здесь целый раздел про «хронологические аномалии». Смотри: в разных частях света находили предметы, которые не соответствуют своей эпохе. Механизмы в пластах возрастом миллионы лет. Отпечатки обуви в породах, которым сотни миллионов лет. И каждый раз — гриф секретно, каждый раз — изъятие и замалчивание.

— А это что? — я ткнул пальцем в соседнюю папку с надписью «Переписывание истории. Методология».

Кира открыла, пробежала глазами и присвистнула:

— Тут инструкции. Как корректировать летописи, как уничтожать неугодные артефакты, как создавать альтернативные объяснения для находок, которые ломают официальную картину. Целый учебник по фабрикации истории.

— И все это хранится в университетском архиве, — я покачал головой. — Под грифом секретно. Для кого?

— Для тех, кто должен знать правду, — Кира захлопнула папку. — Или для тех, кто эту правду скрывает.

Она вдруг замерла, глядя на одну из полок выше. Я проследил за ее взглядом и увидел тонкий кожаный корешок без названия. Кира встала на цыпочки, дотянулась и сняла книгу.

— «Хроники С-417», — прочитала она. — «Экспериментальные данные по перемещениям».

Мы переглянулись. Кира открыла книгу, и я увидел схему — сложное переплетение линий, точек и дат. Множество дат, растянутых на столетия.

— Это похоже на карту, — выдохнула Кира. — Но не города. Чего-то другого.

Я всмотрелся внимательнее. Точки на схеме не соответствовали никакой известной мне географии. Они располагались странно, будто в другом измерении.

— Смотри на даты, — Кира провела пальцем по странице. — Они идут не по порядку. 1147 год, потом 2023, потом 876, потом снова 2023...

— Бред, — сказал я. — Так не бывает.

— А письмо, которое светится? А телефон, который не фотографирует древний текст? — Кира посмотрела на меня в упор. — Мы уже не в том мире, Мэл, где все бывает по правилам.

Я молчал. Возразить было нечего.

Мы провели в архиве еще несколько часов. Кира перерыла полку с легендами и преданиями, я углубился в языки и шифры: санскрит, аккадский, древнегреческий, латынь. Я искал хоть что-то похожее на символы из письма Артура.

— Мэл, — голос Киры дрогнул. — Подойди.

Она сидела на табурете, обхватив колени руками, и разглядывала свиток с почти исчезнувшими рунами.

— Смотри, — она указала на символ внизу страницы. — Точка в центре, окруженная кругом, и вертикальная линия сквозь него. Такой же был на письме. Внизу страницы.

Я взял лупу, всмотрелся. Линии были слишком точными, будто кто-то специально старался сделать символ заметным — но одновременно скрытым.

— Письмо и этот документ связаны, — сказал я. — Но как?

— Не знаю, — Кира покачала головой. — Может, Артур наткнулся на это. Может, это то, что он искал.

Я начал переписывать символы в блокнот, Кира пыталась фотографировать, но экран телефона снова оставался пустым — будто материал не желал фиксироваться обычными средствами.

— Живой текст, — пробормотал я. — Реагирует на нас.

— Или защищается, — тихо сказала Кира.

Она вдруг замерла, вглядываясь в очередной свиток:

— Здесь! Смотри!

Я подошел. На свитке были аккуратно прорисованы символы, несколько из них совпадали с письмом. Рядом стояли заметки на неизвестном языке, частично переведенные на латиницу. Множество линий, точек, кривых.

— Кто-то специально скрывал эти записи, — сказал я. — И хотел, чтобы их прочли только определенные люди.

Кира кивнула, глаза ее горели усталостью и азартом:

— Переписываем все. Каждая деталь может быть важна. И смотри — эти символы датированы. Вот здесь — несколькими днями ранее. Это когда Артур пропал.

— Думаешь, он был здесь? — спросил я.

— Уверена. — Кира указала на едва заметную пометку на полях. — Это его почерк. Я узнаю.

Я всмотрелся — действительно, на полях свитка кто-то оставил карандашную пометку: "К, посмотри это". И стрелку к одному из символов.

— Он хотел показать тебе, — сказал я. — Но не успел.

Кира сжала губы, но ничего не сказала. Мы продолжили работу.

Еще через час Кира вдруг резко выпрямилась:

— Мэл, смотри. — Она разложила на столе несколько свитков. — Если соединить точки и линии из разных документов — они складываются в схему. Вот здесь, и здесь, и здесь.

Я подошел ближе. Действительно: соединенные точки и линии с разных страниц образовывали единую карту. Красные линии, кресты, странные символы.

— Это карта города, — сказал я, всматриваясь. — Вот река, вот старый мост. А это... — я ткнул пальцем в один из крестов. — Это же тот самый промышленный комплекс. Заброшенный, где мы были.

Кира побледнела:

— Артур там был. Зачем?

— Может, он тоже сложил эту карту. — Я показал на пометки на полях. — Смотри, здесь дата. День, когда он пропал.

Мы смотрели друг на друга, и в глазах Киры росло понимание получившаяся карта точь в точь была похоже на карту , которая лежала в рюкзаке Артура:

— Он нашел это. Сложил карту. И пошел туда.

— Или его повели, — тихо добавил я.

Кира быстро собрала свитки, аккуратно уложила в рюкзак:

— Нужно ехать туда. Сейчас.

— Подожди. — Я остановил ее. — Посмотри на даты на схеме. Они все разные. И некоторые... Кира, некоторые из будущего.

— Что?

— Вот здесь, — я показал. — 2025 год. А это 2030. Как такое может быть?

Кира долго смотрела на даты, потом перевела взгляд на меня:

— Не знаю. Но Артур там был. И мы должны понять, что он нашел.

Мы уже собирались уходить, когда телефон Киры завибрировал. Она взглянула на экран — и я увидел, как лицо ее меняется. Сначала непонимание, потом ледяной ужас.

— Алло? — голос ее дрогнул.

Я слышал только обрывки — женский голос в трубке говорил быстро, прерывисто. Кира слушала, и с каждой секундой бледнела все сильнее.

— Когда?.. Где?.. — выдавила она наконец.

Потом трубка выпала из ее рук. Я едва успел подхватить телефон.

— Кира? Что случилось?

Она подняла на меня пустые глаза:

— Это мама Артура. Элизабет.

Сердце пропустило удар.

— Его нашли, Мэл. — Голос Киры звучал мертво, будто не она говорила. — На старом промышленном комплексе. Там, где мы были недавно.

— Что значит "нашли"? — переспросил я, хотя уже знал ответ.

— Он мертв, Мэл. — Кира покачнулась, я поддержал ее под локоть. — Тело нашли сегодня утром.

Тишина в архиве стала ватной, давящей. Стеллажи с книгами, еще минуту назад казавшиеся хранителями тайн, теперь надвигались со всех сторон.

— Подожди, — я сжал ее руку. — Тот комплекс. Мы же там были. Облазили все здания.

— И ничего не нашли, — Кира сглотнула. — Никаких трупов.

— А теперь его нашли. — Я покачал головой. —Там, где мы уже искали.

Мы смотрели друг на друга, и в глазах Киры постепенно загоралось что-то — не боль, а бешеное, отчаянное сопротивление.

— Это не может быть правдой, — выдохнула она. — Мэл, вспомни все странности. Мы видели свои трупы. Помнишь тот день, когда зашли в подворотню и увидели себя, лежащих в лужах крови?

Я вздрогнул. Эту картину я пытался забыть — и не мог.

— А даты в телефонах? — продолжала Кира. — Сколько раз они менялись?

— Думаешь, это... — я не договорил.

— Я думаю, что мы имеем дело с чем-то, что ломает реальность. — Кира говорила быстро, горячо. — Артур не просто исчез. Он попал в это. И теперь нам подсовывают его "тело" там, где мы уже были и ничего не нашли.

— Ты хочешь сказать, это подстава? — спросил я.

— Я хочу сказать, что не поверю, пока не увижу своими глазами. — Кира выпрямилась. — И не опознаю. Потому что если это очередной обман — значит, Артур жив и где-то там, в этой чертовой аномалии.

— Ты хочешь поехать к Элизабет?

— Мы поедем. — Кира посмотрела на меня твердо. — Сейчас же. Убедимся сами.

— А если это правда? — тихо спросил я.

— Тогда мы хотя бы будем знать. — В голосе Киры звякнула сталь. — Но сначала — к Элизабет. Узнаем все из первых рук.

Я молча кивнул. Рюкзак с документами вдруг показался невыносимо тяжелым — или это просто ноги подкашивались от усталости и шока.

— Элизабет ждет? — спросил я.

— Она в истерике, — Кира сжала губы. — Сказала, что не может приехать в морг, просила меня... Но я не поеду в морг, Мэл. Сначала к ней.

— Тогда едем.

Мы вышли из архива, миновали пост смотрителя (старик проводил нас долгим взглядом, но ничего не сказал) и спустились по винтовой лестнице. Университетский двор встретил нас тем же солнечным светом, теми же спешащими студентами. Но мир вокруг изменился. Он стал зыбким, ненадежным.

— Кира, — окликнул я, когда мы уже садились в машину. — А письмо?

Она остановилась, достала пергамент. Символы на нем... исчезли. Лист был чист, будто никогда на нем ничего и не было.

— Он умер, — прошептала Кира. — И письмо умерло вместе с ним. Или...

— Или это знак, — закончил я. — Что все только начинается.

Кира спрятала чистый пергамент в конверт, села за руль и завела мотор.

— К Элизабет, — сказала она жестко. — И гони.

— Думаешь, она скажет правду?

— Не знаю. — Кира вырулила со стоянки, вжимая педаль газа. — Но если Артура действительно убили — я хочу знать, кто и зачем. А если это ложь...

— То что?

— То мы найдем его. Живым.

Город мелькал за окнами, привычный и чужой одновременно. Мы ехали к матери Артура, чтобы узнать правду. Но каждый из нас уже знал: правда будет такой, какой мы не ждем. Потому что в этом деле вообще ничего не было таким, как мы ждали.

Глава 7. Прощальное письмо

Дом Элизабет находился в старом районе, где тихие улицы утопали в зелени, а особняки начала прошлого века прятались за коваными заборами. Кира припарковалась у калитки с табличкой «Миллеры» и заглушила мотор. Мы сидели в машине, глядя на двухэтажный дом с мансардой и остеклённой верандой. Обычный, уютный, мирный дом. В котором только что рухнул мир.

— Готова? — спросил я.

— Нет, — честно ответила Кира. — Но надо.

Мы вышли. Калитка оказалась незапертой. Дорожка к крыльцу выложена старым кирпичом, кое-где заросшим мхом. Пахло весной, мокрой землёй и — почему-то — увядшими цветами.

Дверь открылась до того, как мы успели постучать. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с идеально уложенными седыми волосами и опухшими от слёз глазами. Элизабет Миллер держалась прямо, но я видел, как дрожат её пальцы, сжимающие край шёлкового платка.

— Кира, девочка моя... — голос её дрогнул. — Спасибо, что приехала.

Она обняла Киру, и та замерла, а потом разрыдалась, уткнувшись ей в плечо. Я отвернулся, давая им минуту. Когда Кира отстранилась, вытирая слёзы, Элизабет посмотрела на меня.

— А это?

— Мэл, мой друг. Мы вместе искали Артура.

Элизабет перевела на меня взгляд — цепкий, оценивающий, несмотря на горе. Коротко кивнула:

— Проходите. Я только что чай поставила, но... — она махнула рукой. — Какой чай…

Мы вошли в прихожую, пахнущую деревом и старой мебелью. В гостиной на столике стояла ваза с засохшими розами — видимо, стояла давно, никто не менял. Фотографии на стенах: Артур в детстве, Артур с дипломом, Артур и Кира на море — вместе, счастливые, обнявшись. У Киры перехватило дыхание при виде этого фото.

— Садитесь, — Элизабет указала на диван, а сама опустилась в кресло напротив, будто ноги отказывались держать. — Рассказывайте. Что вы знаете? Что нашли?

Кира села, сцепила руки на коленях:

— Миссис Миллер, мы хотели у вас спросить. Мы почти ничего не знаем. Полиция вам что-то сказала?

— Полиция... — Элизабет горько усмехнулась. — Полиция сказала, что тело нашли случайные люди. Что предварительно — несчастный случай. Сорвался откуда-то, упал. — Она сжала платок. — Мой мальчик сорвался. Вы представляете? Он с детства лазил по деревьям, по стройкам, никогда не падал. А тут — сорвался.

— Где именно? — спросил я. — На территории комплекса?

— Да. В одном из цехов. Старая лестница, пролёт... — Элизабет закрыла глаза. — Я не вдавалась в подробности. Не могла.

Кира переглянулась со мной. Тот самый комплекс. Где мы были три дня назад. Где ничего не нашли.

— Миссис Миллер, — осторожно начала Кира, — а вы не знаете, зачем Артур туда пошёл? Он говорил вам что-то в последние дни?

— Он вообще перестал со мной разговаривать в последнее время. — В голосе Элизабет прозвучала горечь. — Я думала, вы, молодёжь, свои секреты, а он... — Она вдруг резко открыла глаза и посмотрела на Киру в упор. — Ты же с ним была. Он тебе ничего не говорил?

— Говорил, — тихо ответила Кира. — Но я не поняла. Какая-то тайна, говорил, что-то нашёл, что перевернёт всё. Я думала, шутит.

— Он не шутил. — Элизабет встала, подошла к окну, встала спиной к нам. — Он в последние недели сам не свой был. Бледный, не спал, всё время куда-то уходил. Я спрашивала — отмалчивался. Даже тебе, я знаю, не всё рассказывал. А потом... — она запнулась.

— Что? — подался я вперёд.

— Потом он пришёл ко мне за три дня до того, как пропал. — Элизабет обернулась. — Сказал странное. Сказал: «Мама, если со мной что-то случится, не верь никому. Даже полиции. Только Кире. Она моя девушка, она имеет право знать». Я испугалась, начала расспрашивать, а он ушёл. Хлопнул дверью. И всё.

Кира побелела:

— Он назвал меня своей девушкой, мне он говорил , что пока не хотел освещать наши отношения ?

— Да. И ещё сказал: «Она найдёт правду. Я в неё верю». Я не поняла тогда. Сейчас тоже не понимаю.

Кира закрыла лицо руками. Я положил руку ей на плечо — она вздрогнула, но не отстранилась.

— Миссис Миллер, — Кира подняла голову, в глазах стояли слёзы, но голос звучал твёрдо, — мы должны поехать на опознание. Вы не обязаны, я могу сама...

— Нет. — Элизабет выпрямилась, и в ней вдруг проступила сталь, которую я не ожидал увидеть. — Я мать. Я должна. И ты поедешь со мной. Раз он тебя назвал — ты поедешь. Ты имеешь право.

— Хорошо, — кивнула Кира. — Когда?

— Сейчас. Я договорилась, нас ждут. — Элизабет посмотрела на часы. — Через час в морге.

*****

Морг находился на окраине города, в неприметном сером здании с зарешёченными окнами. Я вел машину, Элизабет сидела рядом, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Кира и мама Артура сидели сзади и молчали, каждый думал о своём.

У входа нас встретил мужчина в мятом халате — судмедэксперт, усталый, равнодушный, видавший всё на свете.

— Миллер? — спросил он, глядя в планшет. — Проходите. Только... — он запнулся, глянул на нас. — Только предупрежу сразу: тело пролежало несколько дней. Состояние... не очень. Может, лучше по фотографии?

— Нет, — твёрдо сказала Элизабет. — Я должна видеть. И она должна, — кивнула на Киру.

— Как знаете.

Мы прошли по длинному коридору, пахнущему формалином и ещё чем-то сладковатым, от чего к горлу подкатывала тошнота. В небольшой комнате с голыми стенами стоял стол, накрытый простынёй. Эксперт откинул край.

Элизабет шагнула вперёд. Кира замерла у двери, вцепившись в мою руку так, что пальцы побелели.

— Это он, — глухо сказала Элизабет после долгой паузы. Голос её не дрогнул. — Это мой сын.

Кира рванулась вперёд, посмотрела — и я едва успел подхватить её, когда ноги подкосились. Она не закричала, не зарыдала — просто обмякла, повиснув на мне, глядя на бледное лицо Артура широко открытыми, сухими глазами.

— Кира, — позвал я тихо. — Кира, сядь.

— Это он, — прошептала она. — Это Артур. Мой Артур.

Элизабет стояла ровно, не падала, не рыдала. Только побелевшие костяшки пальцев, сжимающие край платка, выдавали, чего ей стоило это спокойствие. Она подошла к Кире, обняла её за плечи:

— Держись, девочка. Ради него — держись.

Кира кивнула, выпрямилась, вытерла лицо ладонями.

— Можете забрать послезавтра, — сказал эксперт, накрывая тело. — Документы оформим.

Мы вышли на воздух, и обе женщины — мать и девушка — сели на скамейку, прижавшись друг к другу. Я стоял рядом, не зная, чем помочь.

— Миссис Миллер, — наконец сказала Кира, — вы же знаете, мы искали его. И там, где его нашли, мы были там на днях. Ничего не было.

— Что ты хочешь сказать? — Элизабет посмотрела на неё остро.

— Я не знаю, что хочу сказать. — Кира говорила тихо, но твёрдо. — Я знаю только, что в последнее время с нами происходят странные вещи. Мы видели... мы видели свои мёртвые тела. В другом месте. И даты в телефонах меняются.

— Вы думаете, это не он? — Элизабет схватила её за руку. — Думаете, он жив?

— Я думаю, мы должны проверить всё сами. — Кира посмотрела ей в глаза. — Помочь с похоронами, конечно, всё оформить. Но не переставать искать правду. Раз он верил, что я найду — я не могу остановиться.

Элизабет долго смотрела на неё, потом кивнула:

— Хорошо. Я помогу, чем смогу. А сейчас... — она встала. — Надо ехать, заниматься организацией. Завтра приедут родственники, надо всё подготовить.

— Мы поможем, — сказала Кира.

*****

Следующие два дня превратились в бесконечную череду хлопот. Мы ездили по ритуальным агентствам, выбирали гроб (Элизабет настояла на самом дорогом, дубовом), заказывали венки, договаривались с кладбищем. Кира занималась документами, я помогал с транспортом и физической работой. Дом Миллеров превратился в проходной двор: родственники, соседи, знакомые — все хотели выразить соболезнования, все хотели поговорить, все хотели есть и пить.

Кира держалась. Помогала Элизабет, встречала гостей, принимала соболезнования. Только я видел, как по ночам она сидит в комнате Артура, перебирает его вещи, гладит его рубашки и плачет в подушку, чтобы никто не слышал.

На второй день, поздно вечером, когда последние гости разошлись, мы втроём сидели на кухне. Элизабет налила чай, достала коньяк.

— Держите, — она разлила по рюмкам. — За Артура. Пусть земля ему будет пухом... или что там сейчас говорят.

Мы выпили. Коньяк обжёг горло, разлился теплом.

— Кира, — Элизабет взяла её за руку. — Ты теперь часть нашей семьи. Ты знаешь. Артур тебя очень любил.

— Я знаю, — тихо ответила Кира. — Я тоже его любила. Очень.

— Миссис Миллер, — я решился спросить, — а вы в комнате Артура смотрели? Может, осталось что-то — записки, заметки?

— Полиция смотрела. Ничего не нашли. — Элизабет устало потёрла виски. — Но ты можешь посмотреть сама, Кира. Там всё как при нём. Может, найдёшь что-то, что они не заметили.

— Можно?

— Иди. Ты имеешь право.

Кира встала, кивнула мне, и мы поднялись на второй этаж. Комната Артура — их комната, где они с Кирой проводили столько времени, — оказалась обычной студенческой берлогой: книги, компьютер, разбросанные вещи, постеры на стенах. Пахло пылью и его парфюмом — Киру передёрнуло, когда она вдохнула этот запах.

Мы обыскали всё. Перетрясли книги (Кира проверяла, нет ли записок между страниц), заглянули под кровать, в шкаф. Ничего.

— Пусто, — сказал я, садясь на стул. — Как будто кто-то уже был здесь и забрал всё важное.

— Полиция, — напомнила Кира.

— Или не полиция.

Кира замерла у стола, глядя на монитор компьютера:

— Он выключен. Но если он что-то искал в сети...

— Думаешь, в компе может быть?

— Надо попробовать. Я знаю его пароли.

Кира нажала кнопку включения. Компьютер загудел, загружаясь. И тут мы услышали снизу голоса — кто-то пришёл, несмотря на поздний час.

— Потом посмотрим, — сказал я. — Пошли.

Мы спустились. В прихожей стоял мужчина лет сорока, хорошо одетый, с неприятным цепким взглядом. Рядом с ним — женщина в чёрном, явно из агентства.

— Элизабет Миллер? — заговорил мужчина, протягивая удостоверение. — Детектив Дэвид Росс, отдел по особо важным делам. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. По поводу смерти вашего сына.

— Но уже поздно... — начала Элизабет.

— Это не займёт много времени. И мы хотели бы поговорить с вами наедине.

Он перевёл взгляд на нас, давая понять, что мы лишние.

— Мы подождём на кухне, — быстро сказала Кира и потянула меня за собой.

Но уйти мы не успели. Женщина в чёрном вдруг шагнула к нам:

— Вы Кира Паркер? Девушка Артура?

— Да, — насторожилась Кира. — А вы?

— Сара Николс, городской архив. Мы нашли документы, которые Артур запрашивал незадолго до исчезновения. Там есть пометка, что он хотел передать их вам. Можете завтра подъехать?

— Конечно, — быстро ответила Кира. — Во сколько?

— В десять утра. Спросите Сару Николс.

Женщина улыбнулась — слишком вежливо, слишком правильно — и вышла вслед за детективом.

Мы вернулись на кухню, где Элизабет застыла у окна.

— Кира, — Элизабет обернулась. — Этот детектив Росс... он спрашивал, не говорил ли Артур что-то про какие-то документы. Про секретные материалы в университете. И про тебя спрашивал.

— Про меня?

— Да. Интересовался, как давно вы вместе, не замечала ли ты странностей в его поведении. Откуда он знает про вас?

Мы с Кирой переглянулись.

— Мы ничего не говорили полиции, — сказал я.

— Значит, они знают что-то своё. — Элизабет села за стол. — И это мне не нравится.

*****

Утром мы поехали в архив. Сара Николс встретила нас в маленьком кабинете, заваленном папками.

— Проходите, — она указала на стулья. — Я нашла это вчера, когда разбирала запросы. Артур приходил к нам несколько раз за последний месяц. Интересовался старыми картами, документами по городским подземельям. А потом принёс вот это и попросил хранить до востребования. Сказал, что если не вернётся — передать вам.

Она протянула Кире тонкую папку. Внутри были ксерокопии каких-то старых документов и письмо, написанное от руки.

— Это его почерк, — прошептала Кира, и слёзы брызнули из глаз. — Это Артур писал.

— Я оставлю вас, — тихо сказала Сара и вышла.

Кира развернула письмо, и я читал вместе с ней, обняв её за плечи:

*«Моя любимая Кира,*

*Если ты это читаешь — меня уже нет. Не спрашивай, откуда я знаю, просто поверь. Я люблю тебя больше жизни, и именно поэтому должен был это сделать.*

*То, что я нашёл, страшнее, чем мы могли представить. Под университетом, в старых подвалах, есть вход. Не спрашивай куда — я сам не понял до конца. Но те, кто охраняет это, не люди. Или уже не люди. Я попытался войти, потому что думал, что смогу вернуться к тебе с ответами.*

*Не верь никому. Даже тем, кто будет говорить, что помогает. Особенно им. Они знают больше, чем говорят. Ищи правду в том, что скрыто. Там, где время течёт иначе.*

*Я хотел сделать тебя счастливой. Хотел, чтобы у нас было будущее. Прости меня за то, что не вернусь.*